Потрясающий котьём | Об изданиях и переводах Шекспира

#кроме_Шекспира Хотя Шекспир — единственный писатель, в творчестве которого я худо-бедно разбираюсь, первым, чьё стихотворение я пробовал перевести, был немецкий поэт Генрих Гейне. Здесь привожу не то самое стихотворение (то самое получилось прескверным и публикации не подлежит), но одно из моих любимых. Это тот редкий счастливый случай, когда я что-то перевёл один раз и больше ничего не правил, потому что дальнейшее закручивание гаек только повредило бы. Не верю в небеса я, В молитвах проку нет; В твои глаза я верю, Вот мой небесный свет. Нет, я не верю в Бога, В молитвах проку нет; В твоё сердечко верю, Ему даю обет. Не верю я и в чёрта — Что муки мне и ад? В твоё сердечко верю И в твой холодный взгляд. Оригинал: Ich glaub’ nicht an den Himmel, Wovon das Pfäfflein spricht; Ich glaub’ nur an dein Auge, Das ist mein Himmelslicht. Ich glaub’ nicht an den Herrgott, Wovon das Pfäfflein spricht; Ich glaub’ nur an dein Herze, ’nen andern Gott hab’ ich nicht. Ich glaub’ nicht an den Bösen, An Höll’ und Höllenschmerz; Ich glaub’ nur an dein Auge, Und an dein böses Herz. Здесь есть два заметных отклонения от оригинала. Первое — строки «В молитвах проку нет», которые в оригинале гласят «…о которых (котором) говорит церковничек». Второе — инверсия двух последних строк: если в оригинале повторяется строка про глаза из первой строфы, то в переводе — про сердце из второй. Наверное, единственный способ избежать инверсии и вместе с тем не переносить негативную составляющую в предпоследнюю строку — использовать рифму «её — твоё», как в переводе Юрия Тынянова, но делать этого очень не хотелось. Особняком стоит невоспроизведённое ритмическое отклонение: в оригинале в восьмой строке есть лишний слог. Для Гейне вообще характерно добавлять или убирать слоги в стихах с, казалось бы, конкретным стихотворным размером. Стоит ли передавать это в переводе? Скорее да. И почти наверняка да в тех стихах, где такое встречается неоднократно. А вот как это сделать так, чтобы это не выглядело ошибкой переводчика, большой вопрос. Здесь можно написать «Ему я даю обет», но не станет ли хуже?

#сонет_недели В рамках этой рубрики я уже затрагивал один из примеров lost media среди переводов Шекспира — сонеты в переводе Михаила Кузмина. В этот раз мы тоже посмотрим на советский перевод, который не публиковался при жизни автора — искусствоведа Татьяны Знамеровской. Работу над сонетами Шекспира она начала во время Великой Отечественной войны и закончила в 1963 году. Опубликованы они были издательством «Радуга» в 2022 году вместе с «Фениксом и голубкой» и «Жалобой влюблённой» (под названиями «Феникс и горлица» и «Любовная жалоба» соответственно), а также отдельными стихотворениями из «Страстного пилигрима». Перевод Знамеровской отличает использование, как и в оригинале, преимущественно мужских (ударных) окончаний строк, что среди советских переводчиков Шекспира не практиковал никто. Это, на мой взгляд, плюс, хотя и незаметный для читателя. Куда заметнее минусы, среди которых прежде всего запутанный синтаксис, затрудняющий понимание (вплоть до перлов вроде «И Девы Честь насилует разврат» в сонете 66), в меньшей степени — грамматические ошибки, глагольные и неточные рифмы. Но раз в последнее время я взял курс на удачные примеры из цикла сонетов в том или ином переводе, то и здесь поступим так же. Сонет 65, перевод Татьяны Знамеровской: Раз бронзу статуй, мраморы гробниц Легко уносит времени поток, Как устоит и не склонится ниц Пред ним бессильный красоты цветок? Как аромат, с дыханьем ветра слитый, Под ветром разрушенья не умрёт, Который превращает в прах граниты И сталь ломает крепостных ворот? О[,] кто б сумел от времени косы Сокровищницу времени спасти, Уничтоженье запретить красы Иль бег жестокий задержать в пути? Одним чернилам сохранить дано Луч красоты, угаснувшей давно. Оригинал: Since brass, nor stone, nor earth, nor boundless sea, But sad mortality o'er-sways their power, How with this rage shall beauty hold a plea, Whose action is no stronger than a flower? O, how shall summer's honey breath hold out Against the wreckful siege of battering days, When rocks impregnable are not so stout, Nor gates of steel so strong, but Time decays? O fearful meditation! where, alack, Shall Time's best jewel from Time's chest lie hid? Or what strong hand can hold his swift foot back? Or who his spoil of beauty can forbid? O, none, unless this miracle have might, That in black ink my love may still shine bright. Как ни странно, перевод первой строки этого сонета получился ближе к первой строке сонета 55 («Not marble, nor the gilded monuments…»), чем сам перевод этой строки: «Твердыни башен, памятников медь…» Единственной же действительно неудачной строкой оказывается «Иль бег жестокий задержать в пути?»: у неё есть прямое соответствие в оригинале («Or what strong hand can hold his swift foot back?»), но из-за выпавшего местоимения his, то есть времени, перевод стал неясным там, где оригинал понятен. Кажется, такие слова я говорю уже не в первый раз.

Сколько лет Ромео? Однажды летом я обзавёлся двумя главными печатными изданиями в жизни человека: паспортом и сборником пьес Шекспира. С уверенностью могу сказать, что паспорт о возрасте не врал. А вот в комментариях к «Ромео и Джульетте» было сказано, что Ромео двадцать лет, хотя никаких указаний на его возраст, не считая слов young и youth, в тексте нет. Зато о Джульетте известен не только возраст (она не дожила около двух недель до четырнадцатилетия), но и день рождения. Из переводов эта деталь, как ни старайся, ускользнёт: [Кормилица] А праздник урожая там Как скоро? Госпожа Капулетти Через две недели с лишним. Кормилица Ну, с лишним или нет, а стукнет ей Четырнадцать в предпраздничную ночь. (Акт I, сцена 3, перевод мой.) Оригинал прозрачнее: [Nurse] How long is it now To Lammas-tide? Lady Capulet A fortnight and odd days. Nurse Even or odd, of all days in the year, Come Lammas-eve at night shall she be fourteen. Праздник урожая Ламмас приходится на 1 августа, соответственно, день рождения Джульетты — 31 июля. Но вернёмся к Ромео. Известно, что его друг Бенволио носит бороду (акт III, сцена 1), а Ромео, Бенволио и Меркуцио поют «Королей ночной Вероны» общаются друг с другом как равные. Это всё, что можно узнать о возрасте главного героя из текста Шекспира. А что в первоисточниках? Указаний на то, сколько лет Ромео и Джульетте, нет и в новелле Луиджи да Порто. Но уже Маттео Банделло описывает Ромео, пришедшего на праздник к Капулетти Капеллетти, так: Quivi si videro per la maggior parte tutti i giovini de la città, tra i quali v'andò Romeo Montecchio che era di venti in ventun anno, il più bello e cortese di tutta la gioventù di Verona. Там можно было увидеть многих из молодых горожан, среди которых был Ромео Монтеккьо двадцати — двадцати одного года от роду, самый красивый и учтивый среди юношей Вероны. Этот фрагмент сохранится и в английской версии Уильяма Пейнтера, чья новелла, вероятно, была одним из источников для Шекспира. Другим, если не единственным, таким источником была поэма Артура Брука. В ней Ромео, а точнее Ромей (Romeus), описан безбородым: One Romeus, who was of race a Montague, Upon whose tender chin, as yet, no manlike beard there grew… О Джульетте же прямо сказано, что ей едва исполнилось шестнадцать: Scarce saw she yet full sixteen years: too young to be a bride! Но всё это возвращает нас в исходную точку: возраст шекспировского Ромео неизвестен. Если ему 20–21, то их отношения с Джульеттой выглядят нездоровыми, и я бы предпочёл считать, что ему лет 16–17, раз уж это следует из поэмы Брука. Но мы, можем, конечно, не верить кормилице и считать, что Джульетте больше четырнадцати, тем более что её мать в той же сцене говорит, что родила Джульетту примерно в этом же возрасте, а в конце пьесы называет себя старой. Не одному же Гамлету страдать от несостыковок с возрастом. Можно считать возраст персонажей условностью и не обращать на него внимания в любом случае. В этой истории он вторичен. Сама любовная линия Ромео и Джульетты вторична, потому что это пьеса не о любви. Это пьеса о недоверии.

Потрясающий котьём | Об изданиях и переводах Шекспира pinned «Мой перевод «Гамлета» наконец опубликован на всех платформах, где должен был появиться, и теперь его можно почитать не только на исходном Rideró. Собрал здесь ссылки как на «Гамлета», так и на обе версии «Ромео и Джульетты». Буду благодарен за оценки и отзывы…»

Мой перевод «Гамлета» наконец опубликован на всех платформах, где должен был появиться, и теперь его можно почитать не только на исходном Rideró. Собрал здесь ссылки как на «Гамлета», так и на обе версии «Ромео и Джульетты». Буду благодарен за оценки и отзывы на страницах книг! «Гамлет» (2026) 📙 Rideró 📘 «Литрес» 📕 «Яндекс Книги» «Ромео и Джульетта» (2019) 📙 Rideró 📘 «Литрес» 📕 «Яндекс Книги» «Ромео и Джульетта». Текст первого кварто (2021) 📙 Rideró 📘 «Литрес» 📕 «Яндекс Книги»

История с чайным пакетиком получила продолжение! Теперь можно с уверенностью сказать, что приложенный к заказу пакетик чая не был случайным 😁 А вот книжка разочаровала: из Шекспира здесь только песня из пьесы «Много шума из ничего» (акт II, сцена 3). Зато с автографом! Sigh no more, ladies, sigh no more, Men were deceivers ever, One foot in sea and one on shore, To one thing constant never: Then sigh not so, but let them go, And be you blithe and bonny, Converting all your sounds of woe Into Hey nonny, nonny. Sing no more ditties, sing no moe, Of dumps so dull and heavy; The fraud of men was ever so, Since summer first was leafy: Then sigh not so, &c.

#сонет_недели Недавно издательство АСТ в серии «Библиотека классики» внезапно выпустило сонеты Шекспира в одном из современных переводов — Анатолия Либермана. Впервые этот перевод вышел в 2015 году (по этому изданию цитируемый сонет и приводится) и в целом удачен, хотя во многих сонетах есть неточные рифмы — проклятие современных переводов, — а в отдельных случаях и изменённая схема рифмовки: abba вместо abab. Но для поста мы с генератором случайных чисел выбрали сонет, в котором нет этих формальных недостатков. Сонет 120, перевод Анатолия Либермана: Ты был недобр, чему теперь я рад. За те часы обиды и печали Сам грешен, я раскаяньем объят: Из плоти ведь я сделан, не из стали. Ты был убит недобротою друга И те же испытал, что я, мученья. Позор, что не хватило мне досуга Сравнить и взвесить наши преступленья. Вернуть бы нашу ночь беды, чтоб горе Опять разбило сердце мне, тирану! Спасенье я нашёл в твоей опоре — Теперь тебе я залечил бы рану. Твоя вина за прошлое заплатит — На выкуп нам обоим суммы хватит. Оригинал: That you were once unkind befriends me now, And for that sorrow which I then did feel Needs must I under my transgression bow, Unless my nerves were brass or hammer'd steel. For if you were by my unkindness shaken As I by yours, you've pass'd a hell of time, And I, a tyrant, have no leisure taken To weigh how once I suffered in your crime. O, that our night of woe might have remember'd My deepest sense, how hard true sorrow hits, And soon to you, as you to me, then tender'd The humble slave which wounded bosoms fits! But that your trespass now becomes a fee; Mine ransoms yours, and yours must ransom me. В плане точности — очень хорошо, ничего не потерялось. Особенно мне понравилось спасение слова «тиран» за счёт его переноса в другую строфу. Из претензий у меня разве что выражение «сам грешен за те часы», но очень похоже на то, что здесь просто пропущена запятая после слова «печали»: с ней предложение чинится и становится понятным: «объят раскаяньем за часы обиды и печали». (Хотел бы я посмотреть, есть ли запятая в издании 2026 года, но книги этой серии обычно продаются в плёнке, так что поискать её в магазине не прокатит.) А строка «Спасенье я нашёл в твоей опоре» стала бы отличным девизом инженеров-электриков.

О вариациях в переводах названий пьес Шекспира (часть 3) В первой и второй частях речь шла о названиях, устоявшиеся переводы которых мне представляются удачными. В заключительной части мы затронем две пьесы, наиболее распространённые названия которых вызывают у меня вопросы. As You Like It ✅ Какое название я использую: «Как вам это понравится» 🐈 Как бы я перевёл это название: «Как вам будет угодно» Начиналось всё нормально: в переводе Петра Вейнберга (1867) пьеса как раз и получила название «Как вам будет угодно». Недалеко отошли и другие переводы XIX века: у Николая Кетчера (1877), Павла Каншина (1894) и Александра Соколовского (1898) мы видим название «Как вам угодно». Но затем кто-то изобрёл машинный перевод задолго до появления компьютеров и в собрании сочинений 1902–1904 годов, где эта пьеса была опубликована в переводе Вейнберга, название заменили на «Как вам это понравится». Может быть, такой вариант появился под влиянием немецкого Wie es euch gefällt или французского Comme il vous plaira. Это же название сохранится и в единственном советском переводе — Татьяны Щепкиной-Куперник (1938). К варианту «Как вам угодно» вернётся Осия Сорока (2001), но в других переводах XXI века — Юрия Лифшица (2000-е?) и Александра Флори (2014) — снова используется «Как вам это понравится». Для меня «Как вам это понравится» — бессмысленный набор слов. Если поискать эту фразу в Национальном корпусе русского языка, можно найти примеры из литературы, когда это выражение употребляется как вопрос или, изредка, восклицание, но что это значит в виде утвердительного предложения, я не понимаю. The Merry Wives of Windsor ✅ Какое название я использую: «Виндзорские насмешницы» (если не идёт речи о конкретных изданиях под другим названием) 🐈 Как бы я перевёл это название: «Весёлые виндзорские жёны» Первым эту пьесу перевёл Октавий Мильчевский (1865), и его вариант названия, пожалуй, самый неудачный — «Весёлые виндзорские барыньки». В других переводах он не встречается. Зато сразу три варианта встречаются с одинаковой частотой. Из них хронологически первый — «Виндзорские проказницы» в переводе Николая Кетчера (1866). Этот вариант повторится у Петра Вейнберга (1868) и Александра Соколовского (1897). В переводе Николая Шульгина (со стихотворной частью в переводе того же Вейнберга) появится название «Весёлые виндзорские кумушки» (1879). Оно будет использовано в распространённом переводе Михаила Кузмина (1937) и в оказавшемся большой редкостью переводе Татьяны Щепкиной-Куперник (1937). При этом в переиздании её перевода 1950 года название стало просто «Виндзорские кумушки». Наконец, самый изящный вариант появится в переводе Михаила Морозова (прозаическая часть) и Самуила Маршака (стихотворная часть) — «Виндзорские насмешницы» (1951). Такое же название останется в двух недавних переводах — Александра Флори (2024) и Алексея Козлова (2025). И можно было бы сказать, что этот случай — вопрос стилистики и вкуса, если бы не сюжет пьесы. А тот факт, что главные героини, миссис Пейдж и миссис Форд, находятся замужем, вообще-то ключевой сюжетный элемент, без которого повествование не было бы возможно. И слово wives в названии, на мой взгляд, нужно понимать в прямом значении «жена», а не в абстрактном «женщина». Только в переводе Павла Каншина (1894) такой буквальный вариант названия встречается — «Весёлые уиндзорские жёны». И я бы использовал именно его, с поправкой на традиционную передачу Windsor через «в». А если всё-таки убирать «жён», чтобы название было более благозвучным, то почему бы не сделать его и более простым — «Весёлые виндзорки»?

На протяжении всей истории, на войне и в мирной жизни, юмор идёт с человечеством плечом к плечу. Из этой подборки вы можете узнать, что вызывало смех у людей, живших задолго до нас и удивиться, насколько мы одновременно похожи и не похожи на наших предков • Бородатые анекдоты от бородатых древних греков • Как жена Сократа философом сделала • История про купца-любителя розыгрышей • Остроумие Надир-шаха, не уступающее в остроте его мечу • Средневековое мошенничество с участием обезьяны • Как тяжело иметь три равные религии • Случай в американской казарме • Импульсивная татуировка • Как пророк Даниил прикололся над царем Валтасаром • Униформа — лучший костюм для грабежа • Как украсть свидание у короля и зачем дарить ложки: анекдоты о Шекспире • Как европейские лидеры избавлялись от подарков Эрдогана _______________________ 🤣 HUMANICA - о человеке и человечестве. #hum_темдень

Нормальные люди в пятницу вечером: погулять, приготовить ужин, встретиться с друзьями, посмотреть фильм, поиграть, побухать… Я в пятницу вечером:

О великих слагают легенды? Нет, о великих сочиняют анекдоты! Пара анекдотов XVII века есть и о Уильяме Шекспире. Самый ранний сохранившийся анекдот известен благодаря дневнику юриста Джона Мэннингема. Эта запись датируется 13 марта 1602 года и рассказывает о том, как Шекспир обошёл своего товарища по труппе Ричарда Бербеджа в борьбе за внимание дамы. Для понимания анекдота надо отметить одну деталь: русский аналог имени William — Вильгельм. В те дни, когда Бербедж играл Ричарда Третьего, симпатии к нему со стороны одной горожанки стали так велики, что после представления она назначила ему свидание на тот же вечер и сказала представиться Ричардом Третьим. Шекспир подслушал их разговор, пришёл к ней раньше, получил желаемое, и в разгар утех явился Бербедж. Когда доложили, что у дверей ждёт Ричард Третий, Шекспир попросил передать ответ, что Вильгельм Завоеватель был до Ричарда Третьего. Другую историю записал собиратель анекдотов сэр Николас Л'Эстранж. Она касается взаимоотношений между Шекспиром и драматургом Беном Джонсоном, который написал посвящение Шекспиру для первого фолио 1623 года. В этом посвящении есть строка «And though thou hadst small Latin and less Greek…», что можно понимать как «И хотя ты мало знал латынь и ещё меньше греческий…» или «И даже если ты бы мало знал латынь и ещё меньше греческий…» (подробнее о трактовке этих слов можно почитать, например, здесь). В контексте анекдота важен не конкретный смысл этой строки, а тот факт, что Джонсон, в отличие от Шекспира, имел университетское образование и хорошо владел греческим и латынью. Шекспир стал крёстным отцом одного из детей Бена Джонсона и после обряда крещения был в глубокой задумчивости. Джонсон решил подбодрить его и спросил, почему он так грустен. — Всё хорошо, Бен, правда, — ответил тот, — но я уже очень долго думаю о том, какой подарок лучше всего сделать своему крёстному сыну. И наконец придумал. — Что, расскажи? — Знаешь, Бен, я подарю ему дюжину отличных старинных ложек, а ты их все переведёшь. В оригинале ложки не старинные, а латунные (latten), что звучит как «латинские» (Latin), но глагол «перевести» решил эту задачу сам собой 😁

Вариации в переводах названий пьес Шекспира (часть 2) Если в первой части речь шла о пьесах, перевод названий которых зависит в основном от стилистических соображений, то здесь посмотрим на пару более сложных случаев, которые объединяют две вещи: ночь и связь с религией. A Midsummer Night's Dream Это название — хороший пример того, что буквальный перевод не всегда точен, а наиболее точный перевод бывает и вовсе непригоден. Буквально это «Сон в ночь на летнее солнцестояние», но, к счастью, так никто не перевёл. Считалось, что солнцестояние — время волшебства, и если попытаться уложить в перевод названия и этот смысл, для нас неочевидный, то получится что-то вроде «Сон в ночь на летнее солнцестояние, когда происходят чудеса». Такое себе. В русских переводах, однако, нашёл отражение тот факт, что в христианстве празднование солнцестояния объединили с Рождеством Иоанна Крестителя; в православии — день Ивана Купалы (24 июня по старому стилю). Отсюда варианты «Сон в Ивановскую ночь» (Иван Росковшенко, 1841), «Сон в Иванову ночь» (Николай Сатин, 1851; Павел Каншин, 1894; Маргарита Тумповская, 1937) и «В ночь на Ивана сновиденье» (Николай Кетчер, 1877). Вариант же «Сон в летнюю ночь» появился в переводе Аполлона Григорьева (1860), он же встречается у Александра Соколовского (1885) и Сергея Юрьева (1889). Закрепил его перевод Татьяны Щепкиной-Куперник (1934), в котором эту пьесу, хотя и обычно с дефектами, переиздают. Этот же вариант взял Михаил Лозинский (1954), и в переизданиях перевода Сатина, как правило, используют его же. В постсоветское время начали происходить чудеса, то есть именно эту часть смысла стали отражать в названии пьесы: «Сон в шалую ночь» (Осия Сорока, 2001) и «Сон в чародейскую ночь» (Александр Флоря, 2023). Но думаю, что не буду одинок во мнении, что именно «Сон в летнюю ночь» — наиболее удачный вариант, не говоря уже о его узнаваемости. Twelfth Night, or What You Will Названием пьеса обязана тому, что была поставлена в конце Святок — периода из двенадцати дней между Рождеством и Крещением. Отсюда такие варианты перевода Twelfth Night, как «Крещенская ночь» (Николай Кетчер, 1873), «Крещенский сочельник» (Павел Каншин, 1894) и «Крещенский вечер» (Пётр Гнедич, 1908). Но устоявшимся и при этом самым ранним стал вариант Андрея Кронеберга (1841) — «Двенадцатая ночь». Он будет использоваться во всех остальных переводах, кроме вышеупомянутых трёх. Не берусь судить о том, какой из четырёх вариантов наиболее корректен с точки зрения христианской терминологии. Больше вариативности проявляется в переводе второй части названия — What You Will: – «Что угодно» (Андрей Кронеберг, Михаил Лозинский, Эльга Линецкая); – «Что хотите» (Николай Кетчер, Павел Каншин); – «Всё что хотите» (Пётр Гнедич); – «Называйте как угодно» (Всеволод Лермин); – «Как пожелаете» (Давид Самойлов); – «Исполнение желаний» (Александр Скальв). В переводах Юрия Лифшица и Александра Флори эта часть названия опущена. Хотя вариант «Двенадцатая ночь, или Что угодно» превалирует, особенно с учётом того, что переводы Линецкой и Кронеберга издаются чаще всего, лично я бы остановился на варианте Давида Самойлова (1979) «Двенадцатая ночь, или Как пожелаете», потому что слово «угодно» использовал бы в названии, о котором речь пойдёт в третьей и последней части поста.

Вариации в переводах названий пьес Шекспира (часть 1) Учитывая, сколько переводов Шекспира мы породили за два века, неудивительно, что расхождения бывают не только в принципах перевода и качестве, но и в том, как перевести название той или иной пьесы. Я не говорю даже о вариациях вроде «Гамлет», «Гамлет, принц Датский», «Трагедия о Гамлете, принце Датском», поскольку это отражения вариантов названий, имеющихся на английском языке. Мы же рассмотрим случаи, когда одно и то же английское название переводится по-разному. The Merchant of Venice Самый простой случай: начиная с перевода Василия Якимова (1833) и до недавних пор это название переводили как «Венецианский купец». Только в переводе Валерия Молота (2023) пьеса озаглавлена как «Венецианский торговец». Much Ado About Nothing Это название узнаваемо в разных вариантах перевода, поскольку два первых слова в них совпадают. Уже у Андрея Кронеберга (1847) — в единственном стихотворном переводе XIX века — пьеса носит привычное название «Много шуму из ничего», которое затем повторится у Павла Каншина (1894), но не в двух других переводах: в анонимном переводе 1849 года это «Много шуму из пустяков», а у Николая Кетчера (1877) — «Много шуму по пустому». Похожий вариант — «Много шуму попусту» — выберет Михаил Кузмин (1937), но Татьяна Щепкина-Куперник вернётся к «Много шуму из ничего» (1950). В переиздании её перевода для собрания сочинений 1957–1960 годов форму «шуму» заменили на «шума», и в варианте «Много шума из ничего» название этой пьесы осталось и в современных переводах (Юрия Лифшица, Александра Флори и Александра Скальва). The Taming of the Shrew В прозаическом переводе 1849 года (по-видимому, того же автора, что и предыдущая пьеса) мы встречаем самый необычный вариант — «Образумленная злая жена». Привычное «Укрощение строптивой» появляется уже у Николая Кетчера (1864), но в переводах XIX века встречаются ещё два варианта: «Усмирение строптивой» у Александра Островского (1865), Павла Каншина (1894) и Петра Гнедича (1899), а также «Укрощение своенравной» у Александра Соколовского (1897). Вариант «Укрощение строптивой» закрепится с переводом Михаила Кузмина (1937) и уже не поменяется в последующих переводах: Александры Курошевой (1950), Полины Мелковой (1958), Алексея Козлова (2017) и Александра Скальва (2024). All's Well That Ends Well Здесь уже нет одного доминирующего варианта. У Николая Кетчера их даже два: «Всё хорошо, что хорошо кончилось» (1846) и «Всё хорошо, что хорошо кончится» (1864). В переводе Петра Вейнберга (1868) пьеса называется «Конец всему делу венец», у Павла Каншина (1894) — «Всё хорошо, что кончается хорошо», у Александра Соколовского — «Конец венчает дело» (1898). Самый, пожалуй, известный вариант «Всё хорошо, что хорошо кончается» встречается только в переводе Татьяны Щепкиной-Куперник (1937), но с ним конкурирует вариант «Конец — делу венец» Михаила Донского (1959). Он же использован в почти забытом переводе Вильгельма Левика и Михаила Морозова (1946). Love's Labour's Lost В самых известных переводах этой пьесы — Петра Вейнберга (1868), Михаила Кузмина (1937) и Юрия Корнеева (1957) — она называется «Бесплодные усилия любви». Так же и в неполном переводе Корнея Чуковского, изданном только в 2020 году. Разумеется, у каждого перевода XIX века свой вариант: «Тщетный труд любви» (Николай Кетчер, 1873), «Напрасный труд любви» (Павел Каншин, 1894) и «Потерянные труды любви» (Александр Соколовский, 1898). Удивительнее то, что в современных переводах появились новые варианты: так, у Григория Кружкова это «Пустые хлопоты любви» (2018). (К слову, названием фантазия переводчика не ограничилась и в переводе есть фрагменты, которые к оригиналу отношения не имеют.) Ещё один современный вариант — «Пустые старания страсти» у Александра Флори (2023). Не вижу смысла менять вроде бы устоявшееся «Бесплодные усилия любви», но если не оглядываться на распространённость, то мои симпатии на стороне варианта «Напрасный труд любви».

#сонет_недели Если бы я хотел показать один из худших переводов сонета 73, то выбрал бы угадайте чей, потому что переплюнуть «сгоранье пня» на полном серьёзе очень сложно. Но я покажу другой перевод этого сонета, который показался мне если не удачным, то по крайней мере занимательным. Если вы ничего не имеете против рифм на окончания глаголов, то сонеты в переводе Николая Голя, вышедшие в 2017 году, — неплохой вариант. Конкретно в этом сонете глагольных рифм нет, но есть другие нюансы. Сонет 73, перевод Николая Голя: Смотри, я — осень. Листьев мало: их Сметает наземь стылыми ветрами, И клирос ветхих веток, чуть живых, Уже не вспыхнет птичьими псалмами. Гляди: я — вечер. Свет уходит прочь За окоем, и тени встали строем, И, словно смерть, всё поглощает ночь, Чтоб опечатать аспидным покоем. Взгляни: я — уголь в меркнущем костре, Где пламя жизни сделалось золою. Огонь на смертном возлежит одре, Он в пепел обращен самим собою. Ты видишь всё — и тем любовь сильней, Чем меньше для неё осталось дней. (Сохранены орфография и пунктуация источника.) Оригинал: That time of year thou mayst in me behold When yellow leaves, or none, or few, do hang Upon those boughs which shake against the cold, Bare ruin'd choirs, where late the sweet birds sang. In me thou seest the twilight of such day As after sunset fadeth in the west, Which by and by black night doth take away, Death's second self, that seals up all in rest. In me thou seest the glowing of such fire That on the ashes of his youth doth lie, As the death-bed whereon it must expire Consumed with that which it was nourish'd by. This thou perceiv'st, which makes thy love more strong, To love that well which thou must leave ere long. В первую очередь бросаются в глаза параллельные конструкции в первой строке каждого катрена. Не совсем то, что в оригинале, но позволяет сохранить глаголы, так что я бы назвал это плюсом. Что мне не нравится, так это усиление религиозной составляющей в первой строфе добавлением «псалмов», поскольку произведениям Шекспира религиозность как раз несвойственна, но это скорее вкусовщина. Ещё есть большие сомнения насчёт уместности слова «вспыхнет», когда в третьей строфе прямо говорится об огне, ну да ладно. Куда больше вопросов ко второй строфе: во-первых, непонятно, зачем вместо простого слова «горизонт» использовать редкое «окоём», причём ещё и без буквы «ё», которая в таком малопонятном слове быть должна (раз уж в слове «всё» зачем-то стоит). Но если «окоём» хотя бы можно найти в словаре, то «аспидный покой», которого, между прочим, в оригинале нет, можно только интерпретировать, причём подходят оба значения слова «покой». Оригинал здесь понятен, а перевод нет. А когда перевод непонятен, то он не выполняет свою главную задачу — сделать текст подлинника доступным для носителей другого языка. Это всё ещё намного менее существенный ляп, чем пастернаковское «сгоранье пня», но такой же убийственный для перевода. Смысловая ошибка есть и в последней строфе, где в оригинале, опять же, чётко сказано, что сильнее становится любовь того, к кому обращено стихотворение, а в переводе снова появляется пространство для трактовок.

Хронология переводов Шекспира на русский язык (часть 2: XX–XXI века) Хотя в XIX веке был переведён практически весь Шекспир, зафиксируем и ключевые точки в переводах с начала прошлого века по настоящее время. 1902–1904 — полное собрание сочинений в пяти томах под редакцией Семёна Венгерова. Первые переводы «Двух знатных родичей» (Николай Холодковский), «Эдуарда III» (Владимир Лихачёв) и стихотворения «Феникс и голубка» (Александр Фёдоров). 1914 — 152 из 154 сонетов в переводе Модеста Чайковского, выполненные размером подлинника. 1917 — «Гамлет» в переводе Петра Гнедича (сокращённые версии выходили в 1891 и 1892 годах). 1933 — первый опубликованный советский перевод Шекспира: «Гамлет» Михаила Лозинского. 1934 — «Сон в летнюю ночь» в переводе Татьяны Щепкиной-Куперник, «Король Лир» в переводе Михаила Кузмина. 1935 — собрание переводов Анны Радловой: «Отелло», «Ромео и Джульетта», «Макбет» и сокращённая версия «Ричарда III». 1936–1949 — полное собрание сочинений в восьми томах под редакцией Александра Смирнова (все тома) и Сергея Динамова (тома 5, 1–3). За исключением «Тимона Афинского» в переводе Петра Вейнберга, все переводы в этом собрании выполнены в 1930–1940-е годы. Наибольшее число переводов принадлежит Михаилу Кузмину (шесть пьес и частично «Генрих IV»), Татьяне Щепкиной-Куперник и Евгении Бируковой (по пять пьес). 1937 — «Король Лир» в переводе Татьяны Щепкиной-Куперник. 1940 — «Гамлет» в переводе Бориса Пастернака. Хронологию его переводов шекспировских пьес см. в конце этого поста. 1941 — «Ромео и Джульетта» в переводе Татьяны Щепкиной-Куперник. 1941 — первый перевод принадлежащего Шекспиру отрывка из пьесы «Сэр Томас Мор» (Теодор Левит). 1944 — прозаический перевод «Отелло» Михаила Морозова. 1948 — первый перевод всего свода сонетов, выполненный размером подлинника (Самуил Маршак). 1949–1950 — двухтомное издание переводов Бориса Пастернака: «Ромео и Джульетта», «Генрих IV», «Гамлет», «Отелло», «Король Лир», «Антоний и Клеопатра». 1950 — однотомное собрание сочинений Шекспира (16 пьес и избранные сонеты). Сюда вошли последние шекспировские переводы Татьяны Щепкиной-Куперник («Много шуму из ничего»), Евгении Бируковой («Генрих IV»), Александры Курошевой («Укрощение строптивой»), Исая Мандельштама («Венецианский купец»). 1954 — последний перевод Михаила Лозинского из Шекспира: «Сон в летнюю ночь». 1954 — прозаический перевод «Гамлета» Михаила Морозова. 1957–1960 — полное собрание сочинений в восьми томах под редакцией Александра Смирнова и Александра Аникста. Заново переведены 17 пьес и все поэмы и стихотворения, кроме сонетов. Это основной источник текстов для переизданий произведений Шекспира. 1968 — «Отелло» в переводе Бориса Лейтина. 1968 — последняя, посмертная редакция «Гамлета» в переводе Бориса Пастернака. 1976 — посмертное издание сонетов в переводе Александра Финкеля. 1976 — «Ричард III» в переводе Михаила Донского. 1979 — «Двенадцатая ночь» в переводе Давида Самойлова. 1990 — последние советские переводы Шекспира: «Мера за меру», «Король Лир» и «Буря» Осии Сороки. 2013 — первый перевод «Гамлета» в версии первого кварто (Александр Баранов на основе перевода Михаила Лозинского; выполнен в 1985–1986 годах). 2013 — первый перевод «Короля Лира» в отдельных версиях кварто и фолио (Григорий Кружков). 2016 — первый перевод пьесы Льюиса Тиоболда (Теобальда) «Двойное вероломство» (Андрей Корчевский). Считается, что эта пьеса — в той или иной степени переделка утерянной пьесы Шекспира и Джона Флетчера «Карденио». 2020 — первые переводы «Ромео и Джульетты» в версии первого кварто (один — Андрей Корчевский, другой — Сергей Бражников). 2024 — опубликованы переводы, предназначавшиеся для последнего тома собрания сочинений 1936–1949 годов: сонеты (Михаил Кузмин — 1–103, Валентина Давиденкова-Голубева — 104–154), «Венера и Адонис» (Юлиан Анисимов) и «Феникс и голубка» (Евгений Садовский).

Хронология переводов Шекспира на русский язык (часть 1: XVIII–XIX века) Это хронологический список ключевых достижений русских переводчиков Шекспира: сюда вошли либо первые, либо наиболее значимые, либо наиболее распространённые переводы. Частичные и сокращённые для театра переводы сюда не включены, прозаические — только в некоторых случаях. Основной источник сведений, в особенности для этой части поста, — библиография Инны Левидовой «Шекспир. Библиография русских переводов и критической литературы на русском языке» (1964). 1787 — первые прозаические переводы: «Ричард III» Саввы Сергиевского (с французского) и «Юлий Цезарь» Николая Карамзина (с английского). 1828 — первый стихотворный перевод: «Гамлет» Михаила Вронченко (М. В.). 1833 — первые переводы «Венецианского купца» и «Короля Лира» (переводчик — Василий Якимов). Здесь и далее под первыми подразумеваются только стихотворные переводы. 1837 — первый перевод «Макбета» (Михаил Вронченко). 1839 — первый перевод «Ромео и Джульетты» (Иван Росковшенко). 1840 — первые переводы «Бури» (Николай Сатин) и «Цимбелина» (Андрей Бородин). 1841 — первые две части собрания сочинений Шекспира в прозаическом переводе Николая Кетчера, который впоследствии переведёт все 37 пьес, считавшихся в то время каноническими (то есть все, кроме «Двух знатных родичей»). 1841 — первые переводы «Двенадцатой ночи» (Андрей Кронеберг), «Отелло» (Александр Студитский) и «Сна в летнюю ночь» (Иван Росковшенко; под названием «Сон в Ивановскую ночь»). 1844 — «Гамлет» в переводе Андрея Кронеберга. 1847 — первый перевод «Много шуму из ничего» (Андрей Кронеберг). 1850 — первый перевод «Ричарда III» (Григорий Данилевский). 1856 — «Король Лир» в переводе Александра Дружинина. 1858 — первый перевод «Кориолана» (Александр Дружинин). 1859 — первые переводы «Антония и Клеопатры» и «Юлия Цезаря» (Афанасий Фет). 1859 — первый перевод одного из сонетов (Иван Мамуна, сонет 29). 1860 — первый перевод «Генриха IV» (Александр Соколовский). 1862 — «Ричард III» в переводе Александра Дружинина. 1864 — «Отелло» в переводе Петра Вейнберга; первые переводы «Генриха VIII» и «Тимона Афинского», выполненные им же. 1864 — первые переводы сонетов 60 и 130 (Иван Мамуна). 1865 — первые переводы «Короля Иоанна» (один — Всеволод Костомаров, другой — Александр Дружинин), «Ричарда II» (один — Всеволод Костомаров, другой — Александр Соколовский), «Укрощения строптивой» (Александр Островский; под названием «Усмирение строптивой»), «Виндзорских насмешниц» (Октавий Мильчевский; под названием «Весёлые виндзорские барыньки») и «Меры за меру» (П. Альберт — полное имя и текст неизвестны). 1865–1868 — «Полное собрание драматических произведений в переводе русских писателей» в четырёх томах под редакцией Николая Некрасова и Николая Гербеля. Впервые все 37 канонических на тот момент пьес Шекспира переведены на русский язык. 1875 — первый перевод сонета 31 (Иван Мамуна). 1876 — первый перевод сонета 139 (Иван Мамуна). 1879 — последняя часть собрания сочинений Шекспира в прозаическом переводе Николая Кетчера. 1880 — третье издание собрания сочинений Шекспира под редакцией (уже одного) Николая Гербеля. Сюда вошли первые переводы всего свода сонетов (Николай Гербель), «Венеры и Адониса» (Александр Соколовский), «Лукреции» и «Жалобы влюблённой» и «Страстного пилигрима» (все — Николай Холодковский). 1888 — «Ромео и Джульетта» в переводе Дмитрия Михаловского (в составе четвёртого издания собрания сочинений Шекспира). 1893–1894 — полное собрание сочинений Шекспира в прозаическом переводе Павла Каншина в двенадцати томах, включая несколько приписываемых Шекспиру произведений. 1894–1898 — полное собрание пьес Шекспира в переводе Александра Соколовского в восьми томах. 1899 — «Гамлет» в переводе К. Р. (великого князя Константина Романова): вероятно, первое двуязычное издание Шекспира с параллельным русским переводом.

#сонет_недели Если бы мы встречали сонеты по обложке, то издание переводов Людмилы Куликовой («Снег», 2024) в красивом твёрдом переплёте с позолотой занимало бы одно из первых мест в своём роде. С текстом же ситуация, увы, противоположная. Сонет 98, перевод Людмилы Куликовой: С тобой весною были мы в разлуке, Когда апрель в нарядах щеголял И юный дух его витал в весеннем звуке, И вместе с ним Сатурн смеялся и плясал. Ни пенье птиц, ни запахи цветов, Пленяющих оттенком ароматов, Не вдохновили сказкой летних снов, Не заставляли рвать цветов букеты. Не удивляла лилий белизна, И не хвалил я киноварь прекрасной розы, Они лишь эхо сладкое тебя, На образец исконный не похожи. Весной мне виделась зима, В весеннем свете — тень твоя. Оригинал: From you have I been absent in the spring, When proud-pied April dress'd in all his trim Hath put a spirit of youth in every thing, That heavy Saturn laugh'd and leap'd with him. Yet nor the lays of birds nor the sweet smell Of different flowers in odour and in hue Could make me any summer's story tell, Or from their proud lap pluck them where they grew; Nor did I wonder at the lily's white, Nor praise the deep vermilion in the rose; They were but sweet, but figures of delight, Drawn after you, you pattern of all those. Yet seem'd it winter still, and, you away, As with your shadow I with these did play. Перевод вышел достаточно точным, за исключением последнего двустишия, и здесь всё хорошо с грамматикой и стилистикой. Это уже успех на фоне некоторых других переводов, но не хватает ключевых элементов, которые и составляют перевод поэзии: стихотворного размера (если даже не оригинального, то хотя бы постоянного), схемы рифмовки (пару «ароматов — букеты» за рифму не сочтёшь при всём желании) и характера рифм (последние шесть строк рифмованными можно назвать с натяжкой, да и «щеголял — плясал» никуда не годится). И такие проблемы есть во всех 154 сонетах в этом переводе. Получается, что перевод недостаточно точный для прозаического, но при этом и полноценным стихотворным его назвать нельзя. Оно тогда вообще зачем? 🤔

Произошёл милейший курьёз: забрав очередного Шекспира в коллекцию (заодно это уже шестая «Ромео и Джульетта» в переводе Пастернака за этот год 🤪), обнаружил в упаковке с книгой ещё и пакетик чая. Если к обуви кладут силикагель, то к книгам надо класть чай, всё логично!