София Познанская

Глава пятая (чуть переписана от тизера:) V. МАЛОЕ ВРЕМЯ Большие города живут в будущем времени. Они всё время собираются кем-то стать: стать хабом, стать центром, войти в двадцатку, догнать. Их язык - язык глаголов совершенного вида: построим, запустим, превратим. Большой город измеряет себя приращением и потому не может остановиться: остановка для него означает не покой, а поражение. Маленький город живёт в несовершенном. Он не «станет» - он живёт. Здесь никто не спрашивает «кем ты будешь через пять лет», здесь спрашивают «как мать». Это не отсталость, это другая грамматика. Ошибка, которую совершают почти все мои коллеги и которую в первую неделю совершила я, - считать малый город уменьшенной копией большого. Как если бы стихотворение было коротким романом. Стихотворение - не роман, из которого вычли страницы; это другой род высказывания, со своими законами, и мерить его в знаках - значит не понять о нём ничего. Малый город - не большой город, из которого вычли жителей. Это другой способ существования человека в пространстве, и главное его свойство - соразмерность. Здесь расстояние измеряется шагами, а не минутами в пробке. Здесь всякое действие имеет автора, и всякий автор известен: если сломана скамейка, известно, кто сломал; если посажены цветы у автостанции, известно, кто посадил, и её так и называют - «где Люба цветы садит». В большом городе среда анонимна, и потому в ней можно жить, ни за что не отвечая. В малом - нельзя. Это тяжело и это единственное, что делает человека взрослым. И время здесь другое. Не медленное - это неточное слово, тут не меньше работы и не меньше усталости. Оно другого устройства: не линия, а круг. Большое время идёт из прошлого в будущее и никогда не возвращается. Малое время возвращается всегда: снова паводок, снова сенокос, снова первое сентября, снова мёрзнет река - и то, что было при бабушке, происходит опять, в тех же числах и на том же берегу. Юбилей - тоже часть этого круга, и я поняла это только под конец. Пятьсот лет - не про возраст. Возрастом хвастаются те, у кого больше ничего нет, и я видела десяток стратегий, где древность города была единственным активом. Юбилей - единственный день, когда город смотрит на себя целиком. Обычно он себя не видит: человек видит свою улицу, свой двор, дорогу до магазина. А на юбилей все выходят на площадь одновременно и впервые за десять лет обнаруживают, сколько их и кто они. Поэтому к юбилею опасно готовить праздник. Праздник кончается в полночь, а плитка, положенная к дате, лежит три года и трескается. Готовить надо повод собраться и то, что останется после. Я уезжала на автобусе 17:10, то есть в 17:21. Гурьев ждал, пока я дойду, - он видел, что я иду, и не тронулся бы, даже если бы на площади было ровно. Когда автобус выехал с площади, я обернулась на часы. Они отставали ровно настолько, насколько отставали всегда, и мне впервые не захотелось их чинить.

❤️‍🔥 Сразу несколько публичных признаний проектов Ивановской области на мировом и всероссийском уровнях за один вчерашний день) Президент Владимир Путин оценил проект наземного метро в Иванове как комплексный, прорывной и ориентированный на запросы жителей Председатель Правительства РФ Михаил Мишустин на Форуме по малым городам и историческим поселениям отметил проект благоустройства «Сад доктора Салеева» в Родниках Наш со студией MYMAF проект парка «Красная Талка» вошел в шорт-лист «оскара» в мире светодизайна — премии [d]arc Awards Проекты Лежнева и Кинешмы выиграли гранты Минстроя на благоустройство (это +153 млн в Ивановскую область, теперь общая сумма выигранных грантов — 2,113 млрд) Центр территориального развития Ивановской области — один из лучших региональных центров компетенций в России

Президент особо подчеркнул важность сохранения и развития малых городов и поселений Для такой огромной по территории страны, как Россия, допустить депопуляцию наших территорий недопустимо. Поэтому нам нужно пройти между Сциллой и Харибдой, нужно найти оптимальное, сбалансированное решение, имея в виду сегодняшние возможности использования современных технологий, использования интернета и искусственного интеллекта, другие возможности ИТ. Имея в виду все эти возможности, оказывается, можно эффективно работать и находясь на каких-то удалённых точках, а не сидеть только в миллионных городах. Подробнее – на сайте Кремля. Видео на RUTUBE.

У нас тут такая новость…… От которой пытаюсь я прийти в себя…🙏🏻 делюсь сумбурно, не могу удержаться, вероятно, чуть позже кого нибудь репостну с подробностями и фактурой…. Я в шоке…. ! https://darcawards.com/portfolio/memorial-krasnaya-talka-russia/ Наш проект парка «Красная Талка» в шорт листе мирового «Оскара» по концептуальному светодизайну 🔥🔥🔥 Darcawards🔥🔥🔥 Ребятам из MAYMAF бесконечная благодарность за сотворчество❤️

Пришло время главы четвертой) IV. РАЗГОВОР НА БАШНЕ Костя пришёл ко мне сам, узнав от кого-то, что «приехала женщина из Костромы писать про город». Семнадцать лет, одиннадцатый класс, тридцать четыре человека на весь выпуск в трёх соседних школах вместе. Он повёл меня на башню. Наверх ведёт ржавая лестница, а сверху видно всё: реку, крыши, зелёные пятна садов, дорогу, уходящую в область, и границу города, которая здесь не понятие, а линия - вот дома, а вот поле. Башня одиннадцатого года не работает с восемьдесят девятого. Её не снесли по единственной причине: ни у кого не было денег на снос. Я давно подозреваю, что лучшая программа сохранения наследия в этой стране - отсутствие средств на демонтаж; сколько всего дожило до нашего уважения только потому, что вовремя не нашлось сметы. - Вы напишете, чтобы мы остались? - спросил Костя. Вопрос был задан ровно, без вызова, и требовал такого же ответа. - Нет, - сказала я. - Я не буду писать, чтобы вы остались. Он обрадовался и обиделся одновременно - так бывает, когда взрослый впервые говорит с тобой всерьёз. Стратегия, которая пытается удержать всех, - это ложь, и она видна с первой страницы. В ней всегда есть абзац про «создание условий для закрепления молодёжи», и его пишут люди, которые сами в двадцать лет уехали из точно такого же города и никогда не собирались обратно. Уехать - не предательство. Семнадцатилетний человек имеет право на большой мир, и город, который встаёт у него на пути, становится не домом, а обстоятельством, из которого вырываются. Разница между домом и тюрьмой не в том, насколько там хорошо. Разница в том, заперта ли дверь. Беда не в отъезде. Беда - когда некуда вернуться. Когда через двенадцать лет человек захочет привезти сюда своих детей, а здесь уже нет ни школы, ни фельдшера, ни Нины Петровны, ни шкафа - и не к чему приложить память, и она отсыхает за ненадобностью. Поэтому в стратегию надо писать не «удержать», а «сохранить обратный билет». - Я вернусь на юбилей, - сказал Костя. - Наверное. Это «наверное» было честнее любых показателей миграционного прироста, которые я потом вписала в таблицу.

Глава третья «Город - это не дома» III. МУЗЕЙ ОДНОГО ШКАФА Музей занимает две комнаты на втором этаже Дома культуры, и хранит его Нина Петровна, семьдесят один год, бывшая учительница истории. В первой комнате - то, что бывает во всех музеях малых городов и от чего щемит именно потому, что везде одинаково: черепки, прялка, самовар, чугунный утюг, платье в горошек, каска, письма с фронта в стеклянной витрине, кусок первого электрического кабеля, проведённого в город в тридцать первом. Во второй комнате стоит шкаф. - Вот это, - сказала Нина Петровна, - и есть музей. Остальное - вещи. В шкафу картотека. Бумажные карточки, разложенные по улицам, а внутри улиц - по домам. На каждой карточке рукой Нины Петровны выписано, кто в этом доме жил. С шестьдесят первого года, когда она начала, все. Около четырёх тысяч имён. Кто родился, кто уехал и куда, кто вернулся, кто женился на ком, у кого какое прозвище и почему. Я сделала то, что делает мой профессиональный рефлекс. Я сказала: это нужно оцифровать. - Оцифруйте, - согласилась она неожиданно легко. - Я старая, я знаю, чем это кончится, если не оцифровать. Только вы понимайте, что вы копируете. - Картотеку. - Список, - сказала Нина Петровна. - Вы скопируете список. Память не копируется, она ходит по улице. Я иду мимо седьмого дома и знаю, что там Клавдия Ивановна держала коз и что козы у неё разбегались, и весь околоток их ловил, и что она из-за этих коз перессорилась с Фединым, а помирились они на похоронах моей матери. Вот это - память. В шкафу лежит её тень. Она помолчала. - Но тень тоже надо хранить. Когда некому будет ходить по улице, останется хоть тень. Я записала за ней дословно, и до сих пор считаю, что это лучшее определение архива, которое я слышала. Город - это не дома. Дома при желании строятся заново, и есть города, целиком построенные заново, и они бывают неплохие. Город - это список тех, кто знает друг друга в лицо. Пока список длиннее нуля, город жив, даже если крыши текут. Как только список рассыпался на несвязанные имена - можно положить сколько угодно плитки, но это уже будет декорация населённого пункта.

Последняя неделя работы выставки «Светлый сад» в лабазе Месяц с открытия пролетел мгновенно. К нам заходили люди разного возраста, с разными интересами — и местные жители и те, кто специально приехал в Юрьевец. Нам очень приятно читать ваши впечатления в соцсетях, смотреть фотографии и лично отвечать на вопросы о художниках и смыслах. Спасибо за то, что делились размышлениями с нами и друг с другом! «Мне, как коренной юрьевчанке, очень гордо за свое родное место, что благодаря талантливым людям и их труду наш городок оживает и показывает свою многовековую глубину», — Олеся Вокуева, автор проекта «Ода дому». «Сегодня выставка — это не только итог, но и способ выстоять. В периоды нестабильности искусство становится территорией, где человек может пережить кризис мира. И если искусство продолжает возникать даже там, где у него нет гарантированного рынка, значит, его необходимость всё еще сильнее его условий», — Alice Rotterberg. Мы благодарим каждого за то, что нашли время заглянуть к нам. Отдельное спасибо — художникам, чьи работы украшают сейчас исторические стены лабаза: Максиму Дёмину, Каролине Гартавер-Сас, Елене Щаницыной-Новиковой, Дмитрию Щаницыну, Татьяне и Даниле Миловановым. И, конечно, куратору выставки Марине Галкиной, без которой ничего бы не случилось! Побудем ещё несколько дней вместе. 📍Лабаз. Городская гостиная, въезд Весниных, 6, Юрьевец. До 2 августа включительно с 10:00 до 18:00.

Открытая лекция главного редактора «Архитектурных излишеств» Павла Гнилорыбова в Иванове! Любой город — настоящий живой организм: он сеет любовь и страх, привязанность и отторжение, восторг и уныние. Город может стать источником бесконечного вдохновения и ресурса, достаточно лишь в должной мере погрузиться в его изучение. Дневники, топонимика, старые фото, промышленные предприятия, садовые товарищества, инженерные открытия XX века, гаражные кооперативы, промыслы. Вместе с Павлом поговорим о том, как обуздать пространство, сродниться с любым населенным пунктом и обогатить свой внутренний мир в уездном городе N. Вход свободный по регистрации: https://forms.yandex.ru/cloud/6a6791c7068ff0f284f34fe7 📅 Среда, 29 июля, 18:00 📍Иваново, Тимирязева, 5 (корпус № 6 ИвГУ), 8 этаж, конференц-зал Лекция проходит в рамках совместной магистерской программы с ИвГУ «Комплексные исследования городской среды» Организаторы: Центр территориального развития | Ивановский государственный университет | Центр исследований малых городов

Итак. МАЛОЕ ВРЕМЯ Глава вторая II. ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ ПУСТОТЫ Профессия приучает считать объекты. Я и считала. Дом культуры - тысяча двести квадратных метров, зал на четыреста мест, работает кружок бисероплетения и вокальный ансамбль «Здвиженочка». Школа - восемьдесят четыре ученика в здании, построенном на шестьсот. Больницы нет, есть ФАП. Три магазина плюс сетевой - самое новое здание в городе и единственное, которое выглядит совершенно так же, как везде. Церковь Воздвижения, от которой имя. Водонапорная башня одиннадцатого года - самое высокое сооружение, кирпич, ржавая лестница, не работает с восемьдесят девятого. К концу первой недели таблица была заполнена, и я обнаружила, что она описывает не город, а его остаток. Потому что главное в Здвиженске - не то, что есть, а то, чего в нём больше нет, и сколько места это освободило. Пятьсот шестнадцать несуществующих школьников - это не абстракция, это физический объём воздуха в коридорах. Их можно пройти шагами. В том крыле, где раньше был второй этаж начальных классов, теперь склад, столы стоят штабелем, как в мебельном, и на них лежит пыль ровным непотревоженным слоем - так лежит только та пыль, которую никто не собирается тревожить. Большой город умеет прятать свою пустоту. Он заполняет её собой: незанятое место сдаётся, застраивается, переиспользуется, и со стороны кажется, что города ровно столько, сколько его видно. Маленький город носит пустоту открыто, на виду, как носят траур. И вот здесь профессия ошибается чаще всего. Она видит пустоту и говорит: дефицит. Заполнить. Найти функцию, разместить резидента, приспособить под коворкинг. Но пустота бывает двух совершенно разных пород, и путать их - грубее, чем путать людей. Есть пустота-рана: заколоченная больница, обвалившийся мост, дом с провалившейся крышей, из которого ушли не в город, а в никуда. Такая пустота болит, и её надо лечить. А есть пустота-воздух. Здвиженск стоит просторно. От дома до дома - сад. Из окна школы видно реку, и это видно потому, что между школой и рекой ничего не построили. Здесь у каждого человека вокруг больше места, чем ему полагается по нормативу, и это не бедность. Это единственная роскошь, которой в больших городах уже нельзя купить ни за какие деньги. Заполнить такую пустоту - значит отобрать у города последнее, чем он богат.

МАЛОЕ ВРЕМЯ философский рассказ Мера вещей - не человек вообще, а человек, идущий пешком. Глава первая I. ЧАСЫ, КОТОРЫЕ ОТСТАЮТ В Здвиженск ходит один автобус: в 6:40 из области и в 17:10 обратно. Между этими двумя цифрами помещается целый день, и если ты не успел за него понять город - придётся ночевать. Я приехала понять город за три недели. В договоре это называлось «разработка стратегии развития к 500-летию», в моей голове - инвентаризацией: посчитать, что есть, назвать, чего нет, и сдать документ о том, как маленькому месту стать чуть более заметным. На площади стоят часы. Столб, четыре циферблата, жестяной колпак - пятьдесят третий год, послевоенная казённая красота. Часы идут. Часы отстают на одиннадцать минут. Я заметила это в первый же день и записала в блокнот, в раздел «быстрые победы». Так у нас называются простые и заметные улучшения: покрасить, починить, повесить. Отстающие часы на главной площади - идеальная быстрая победа. Вызвать мастера, синхронизировать, сфотографировать «до» и «после». На второй день я сказала об этом в администрации. Замглавы, Валентина Сергеевна, посмотрела на меня поверх очков - так смотрят на человека, который предложил перевести реку в другое русло, потому что так короче. - Не надо часы, - сказала она. - У нас по ним автобус. - Автобус же по расписанию. - По расписанию, - согласилась она. - По нашему. Механика оказалась простая и безупречная. Водитель Гурьев отправляется, когда на площади 17:10, то есть в 17:21 по стране. Школа отпускает старшие классы так, чтобы дети успели к Гурьеву. Магазин у автостанции задерживает обеденный перерыв - ровно на те же одиннадцать минут, потому что иначе уезжающим негде взять хлеб в дорогу. Фельдшер принимает до пяти, но все знают, что «до пяти» означает «пока не ушёл автобус». Одиннадцать минут прошиты в город насквозь. Их нельзя выдернуть, не распустив полотно. Я поняла тогда впервые за много лет работы простую вещь: часы на площади показывают не время. Они показывают согласие. Одиннадцать минут - это не ошибка. Это договор. Починить их означало бы не «исправить», а расторгнуть.

Выше был кусочек из небольшого философского рассказа, который не то чтобы написан от моего имени (это скорее собирательный средний образ), и не про какой то конкретный случай. Решила тут запостить этот рассказ весь сначала также кусочками. Ниже - первая глава:)

Малый город - не большой город, из которого вычли жителей. Это другой способ существования человека в пространстве, и главное его свойство - соразмерность. Здесь всякое действие имеет автора, и всякий автор известен. Если сломана скамейка, часто известно, кто сломал, а если посажены цветы у автостанции, точно известно, кто посадил. В большом городе среда анонимна, и потому в ней можно жить, ни за что не отвечая. В малом нельзя. Это тяжело и это единственное, что делает человека взрослым. Ответственность, иного не дано. И время здесь другое. Не медленное - это неточное слово, тут не меньше работы и не меньше усталости. Оно другого устройства - не линия, а круг. Большое время идёт из прошлого в будущее и никогда не возвращается. Малое время возвращается всегда: снова паводок, снова сенокос, снова первое сентября, снова мёрзнет река - и то, что было при бабушке, происходит опять, в тех же числах и на том же берегу. Юбилей тоже часть этого круга, и я поняла это только под конец. Восемсот лет - не про возраст. Возрастом хвастаются те, у кого больше ничего нет, и я видела десяток стратегий, где древность города была единственным активом. Юбилей - единственный день, когда город смотрит на себя целиком. А на юбилей все выходят на площадь одновременно и обнаруживают, сколько их и кто они. Просто о городе, как функциональной системе максимально близкой к человеческой