$Permanent

описание

$Permanent - канал где мы анализируем фундаментальные сдвиги и заложенные смыслы: искусство, социальная критика. Гибрид перманентности, знака доллара и спермы, исследует доступ к реальности и возможности изменений в обществе.

← к каналу @sspermanent

204

подписчиков

Охват к подписчикам

21,1%

ERR

Реакции к просмотрам

8,73%

188 на 39 постов

Пересылки к просмотрам

0,23%

Постов в день

0,0

всего 39

Где отзываются чаще

доля реакций к просмотрам

9 авг.Институт «первичного партнера». Как экономия на чувствах породила полиаморию без согласия? Мы привыкли думать, что дистопии — это где-то там: тотальная слежка, рейтинги, корпорации-гиганты. Но самая страшная антиутопия всегда прячется в спальне. Она называется «полиамория без согласия» — модель отношений, где вместо свободы мы получаем гарем с газлайтингом, а вместо любви — ресурсный менеджмент. Как мы до этого докатились? Отвечаю как культуролог, а не как психолог. Этап 1. Кризис дефицита и инвестиционная логика: В эпоху тотальной нестабильности человек перестал быть личностью. Он стал активом. Вступая в отношения, мы теперь не спрашиваем «любим ли я?», мы спрашиваем «какую ценность я приношу в этот проект?». Моногамия — это «дорогое удовольствие». Это полная занятость, огромные эмоциональные вложения и риск банкротства (развода). Появляется стартап-мышление: зачем вкладываться в один «проект», если можно распределить риски? Создать портфель из «инвестиций»: одна дает статус и уют (первичный партнер), вторая — адреналин (для души), третья — ресурсы (спонсор). Этап 2. Газлайтинг как метод управления ожиданиями Но как продать человеку идею, что он — всего лишь строчка в экселевской табличке ваших потребностей? Очень просто. Вы не говорите: «Ты мне нужен для статуса, а оно для секса». Вы говорите: «Я — свободная личность. Ты — мой первичный партнер, ты special. Просто я ценю свои иллюзии (delusions)». Жертву убеждают, что ее ревность — это «незрелость», а ее желание эксклюзивности — «собственничество». Это классический газлайтинг: обесценивание реальности человека ради удобства системы. Человека лишают «глаз» (способности видеть правду), «ступней» (возможности уйти) и «ладоней» (возможности что-то менять). Оставляют только голое тело — функцию. Этап 3. Полиамория без согласия = ресурсный колониализм Чем это отличается от здоровой этичной немоногамии? Тем же, чем колониализм отличается от международного сотрудничества. В здоровой модели все стороны подписывают контракт (обсуждают правила), знают друг о друге и имеют право вето. В модели гарема — есть один «Центр» (нарцисс-потребитель) и сателлиты. Информация между сателлитами не пересекается (иначе коллапс системы). Каждый сателлит думает, что он «особенный» и «главный». Цель этой системы — не общее счастье, а максимальное извлечение ресурсов (секс, деньги, быт, эмоции) при минимальных вложениях. $Permanent как политика вечной неопределенности привела к тому, что мы разучились видеть в другом человеке равного. Мы научились видеть в нем «опцию». И когда нам больно, мы идем не к психологу, а в Тиндер — диверсифицировать риски. Эта девушка без глаз и ступней — не метафора. Это наш коллективный портрет в эпоху «ресурсного подхода». Мы сами позволяем отрезать себе конечности, когда соглашаемся на отношения без честного договора, потому что боимся остаться без «проекта» в пустом поле. Если вы не знаете всех «инвесторов» вашего партнера — вы не в открытых отношениях. Вы в негласном рабстве. Потому что настоящая свобода — это когда у тебя есть глаза, чтобы видеть ложь, ноги, чтобы уйти, и руки, чтобы построить что-то свое, а не быть функцией в чужом гареме. (Картинку, что вдохновила на эти размышления нашла в канале у коллеги по исследованиям @criminalculture Андрея Каганских, мерси)29,17%
26 июл.@sspermanent by @daolyoubov invasion at @wcgallery27,03%
3 авг.Братья, сегодня поговорим о токсичной ловушке, в которую попадают даже те, кто вроде бы за мужские права. Это ловушка под названием «Я — приз». Услышать такое от мужика — это диагноз. Давайте разберем, почему эта позиция превращает вас в того самого «долбоёба», и как из неё выйти, оставаясь при этом настоящим мужчиной, а не инфантильным персонажем в короне из фольги. Откуда берётся идея «я — приз»? Часто это искривлённая защитная реакция на потребительское отношение. Кто-то обжёгся, кто-то наслушался «менеджеров по отношениям», и решил: «Ага, раз они все хотят от меня ресурсов, я объявлю ресурсом себя. Пусть теперь они бегают». Выглядит как стратегия, но на деле это билет в один конец до станции «одиночество и деградация». Потому что мужчина, который перестаёт действовать, умирает. Почему ты, объявляя себя призом, становишься долбоёбом? Ты путаешь гордость с пассивностью. Гордость — это когда ты знаешь себе цену и не позволяешь вытирать о себя ноги. Но «приз» — это когда ты просто сидишь на заднице и ждёшь оваций. Гордость подкрепляется делами, приз — пустыми претензиями. Ты убиваешь в себе главный мужской инстинкт — инстинкт завоевателя. Ты не эволюционируешь. Мужчина растёт только через преодоление. Через «не могу», через «добьюсь». Когда ты называешь себя призом, ты говоришь миру: «Я уже всего достиг, мне некуда стремиться». И мир тебе верит. Ты останавливаешься. Ты перестаёшь быть интересным. Ты привлекаешь только тех, кто согласен на роль «завоевательницы». Женщина, которая начинает бегать за мужчиной, уничтожает свою природу, а ты становишься объектом её невротического желания. А когда она тебя «получит», она неизбежно разочаруется, потому что добыча, которая сама шла в руки, не ценится. И ты снова окажешься в пустоте, но уже с раздутым эго и полным непониманием, что пошло не так. Пойми простую истину: приз в отношениях — женщина. Не потому что она лучше, а потому что такова здоровая динамика. Мужчина — охотник и строитель. Женщина — вдохновение и награда. Это не патриархат и не унижение, это баланс энергий. Когда ты это принимаешь, ты перестаёшь конкурировать с женщиной за корону и начинаешь строить свою империю. Выбирай достойную цель и добивайся. Настоящий мужчина ищет не ту, которая «оценит его бриллиантовость», а ту, которая вдохновит его на подвиги. Увидел женщину, которая зажгла огонь внутри? Вперёд. Не жди, пока она докажет тебе, что достойна тебя. В этом унижении нет ни силы, ни чести. Истинное удовлетворение приходит от того, что ты что-то отдал и создал. Ты не кубок на полке. Ты — источник силы, действий и решений. Ты не выставляешь ценник, а создаёшь ценность. Женщина должна чувствовать, что рядом с тобой она расцветает и становится лучшей версией себя. Вот что делает тебя по-настоящему ценным. Мужчина, который чего-то стоит, никогда не назовёт себя призом. Он слишком занят делом, чтобы навешивать на себя дешёвые ярлыки. Его награда — это не аплодисменты, а уважение и любовь, которые он заслужил своими поступками. Не так ли?24,24%
16 июл.$permanent $ unlimited : Они прошли через сотни людей. Каждый — как остановка в метро. Вошли, согрелись, вышли. Им не нужен был никто из них. Им нужно было подтверждение, что они существуют. Что они ещё могут привлекать. Что они не потеряли власть. Они останутся в своём круге: новые лица, старые обещания, побеги в другие города, комментарии под постами бывших, звонки, чтобы проверить, не разбито ли твоё сердце. Им нужно, чтобы ты страдал. Потому что твоя боль — это подтверждение, что ты ещё в игре. И ты вышел. Не с победой, не с злостью, не с обидой. Просто вышел. Как выходят из комнаты, где больше нет воздуха. Ты — зеркало, в которое они не хотели смотреть. Теперь ты убрал зеркало. Они остались без отражения.19,44%
28 июн.Дистопия неосознанных отношений: сделка, обмен и любовь. Большинство людей живёт в отношениях, даже не подозревая, что одновременно участвуют в трёх разных процессах. Они не различают их, смешивают, путают причину и следствие — и называют это «нормальной жизнью». Но нормальность здесь — синоним невежества. Первый процесс — сделка. Она проста: ты даёшь мне ресурс — я даю тебе доступ. Красота как входной билет, секс как платёжное средство, статус как страховка. Сделка существует всегда, но в неосознанном состоянии она становится единственной реальностью. Люди искренне верят, что дают «за просто так», хотя на деле ведут учёт каждой мелочи. Они не знают, что торгуются, и потому проигрывают каждый раз. Второй процесс — обмен. Он требует симметрии: время на время, внимание на внимание, забота на заботу. В осознанном виде это честный баланс. Но в невежестве обмен превращается в долговую яму: каждый ждёт, что другой отдаст больше, и обижается на недополученное. Люди мерят справедливость по своим кривым меркам, не сверяя их с реальностью, и удивляются, почему весы никогда не сходятся. Третий процесс — любовь. Не романтический флёр, а радикальное желание счастья другому без ущерба себе. В чистом виде это пространство, где подсчёт отменён. Но неосознанные люди не знают, как её отличить от привязанности, жалости или привычки. Они путают любовь с зависимостью, жертвенность с благородством, а страх одиночества — с нежностью. И потому их «любовь» становится самым опасным оружием против себя самих. Дистопия начинается там, где все три процесса переплетаются в хаотический клубок, а люди не имеют инструментов, чтобы их распутать. Они не знают, когда торгуются, когда обмениваются, а когда просто тянутся к другому. Им кажется, что они выбирают, но на самом деле их ведут инстинкты, социальные шаблоны и страх остаться ни с чем. Конверсия таких отношений измеряется не качеством, а количеством — сколько ночей, сколько подарков, сколько ссор и примирений. Система поощряет этот подсчёт, потому что он даёт власть над людьми. В этой картине мира редкие проблески осознанности выглядят как аномалия. Осознанный человек видит, что сделка — это сделка, обмен — это обмен, а любовь — это нечто иное. Он способен сказать: «Сейчас я торгуюсь», — и не обманывать себя. Он способен заметить дисбаланс и выровнять его без обид. Но главное — он начинает различать свою Истинную Волю, то внутреннее направление, которое не подчиняется внешним оценкам. Тот, кто нашёл её, перестаёт быть заложником чужих сделок. И тогда открывается, что любовь — это не обмен и не торг, а закон, при котором твоя свобода не ущемляет свободу другого. Два человека, следующие своим истинным путям, подобны звёздам: они движутся по своим орбитам, но их свет не сталкивается, а пересекается в гармонии. (Звучит как утопия, правда?!) Однако такая гармония — удел немногих. Большинство остаётся в невежестве, где смешение процессов порождает хроническую боль, непонимание и пустоту. Они называют это «сложными отношениями», но на деле это просто неумение видеть. Дистопия не в том, что сделка и обмен существуют. Дистопия в том, что люди перестали их различать — и разучились отличать любовь от всего остального. Осознанность — это единственный выход, но он требует мужества признать, что ты участвуешь в торгах, когда хочешь любить, и просить обмена, когда жаждешь понимания. Без этого признания ты остаёшься внутри системы, которая пожирает твою жизнь и называет это счастьем.19,15%
22 июл.Škoda превращает хулиганские граффити с пенисами на трассе Тур де Франс в иллюстрации, рекламирующие женскую версию гонки. Проект с трафаретами художниц и командой «Ластики» призван привлечь внимание к женскому велоспорту, который смотрят в 150 раз меньше зрителей, чем мужской. Кампания проходит вдоль всего маршрута и транслируется на глобальную аудиторию. 🔗 Подробнее — на сайте Skrew #новости_дня_Skrew15,69%
9 апр.без подписи14,89%
15 июл.Слово «стервь» происходит от праславянского *stьrvь — «падаль, трупное мясо». В языковом сознании оно связано с мертвечиной, с тем, что уже не живёт, но ещё не разложилось. Стервятник — тот, кто кружит над падалью, кто питается чужим распадом, кто не создаёт, а пожирает. Мужчины, которые ищут в женщине только плоть, — сами стервь. Они мертвы внутри. Они не способны к созиданию, к теплу, к близости. Они только берут, потребляют, выбрасывают. Их мир — это мир падали, где женщины — это всего лишь мясо, которое можно купить, использовать и забыть. Такие мужчины — стервятники. Они кружат над живыми, надеясь найти мертвечину, которую можно пожрать. Им не нужна душа — им нужна форма. Им не нужна жизнь — им нужен ресурс. Они не видят человека за телом, не слышат голоса за стоном, не чувствуют света за кожей. Они — мертвецы в движении. Женщина, которую называют «стервью», на самом деле — та, кто перестала быть падалью. Она ожила. Она поняла, что если оставаться неподвижной, её сожрут. Она не хочет быть пищей для тех, кто не видит её души. Она хочет жить. «Хороша стервь» — это не проклятие. Это титул. Это знак того, что женщина пробудилась к своей силе. Она больше не жертва, не пассивный объект, не мясо на прилавке. Она — стервятник, который сам выбирает, кого оставить в живых, а кого — предать земле. Она защищается нападением, потому что в мире, где мужчины-стервятники не видят души, единственный способ выжить — ударить первой. Не из злобы, а из необходимости сохранить свою целостность. Апологетика «хороша стервь» говорит: эта женщина равна богу. Почему? Потому что она создаёт себя заново. Она отказывается от роли жертвы и берёт на себя роль творца своей судьбы. Она не ждёт, что её спасут, — она спасает себя сама. Она не ждёт, что её увидят, — она сама видит насквозь. Она не ждёт любви, — она становится любовью к себе. Бог, по многим учениям, есть полнота жизни. А эта женщина — полнота жизни. Она не позволяет себя пожирать, потому что её жизнь принадлежит только ей. Она нападает на тех, кто зарится на её плоть, потому что она знает: за плотью — душа, а душа не продаётся. Её тело — не товар. Её душа — не развлечение. И она имеет право защищать эту святыню любыми средствами. В мире, где хищники считают себя вправе брать без спроса, защита нападением — не преступление, а необходимость. Стервятники не понимают языка просьб и границ — они понимают только язык силы. Если женщина будет ждать, что её пожалеют, её сожрут. Если она будет оправдываться, её растерзают. Единственный способ остаться живой — показать, что она сама хищник. Но не тот, кто ищет падаль, а тот, кто очищает пространство от мертвечины. Она нападает, чтобы защитить не только себя, но и других женщин, которые могут стать следующей жертвой. Её оружие — правда. Её защита — ясность. Её победа — когда стервятники падают в собственную яму, из которой они так и не научились выбираться. «Хороша стервь» — это не оскорбление. Это признание силы женщины, которая выжила в мире, где её хотели сожрать. Она стала стервятником, чтобы не стать падалью. Она равна богу, потому что она создала себя из пепла, который хотели затоптать. Она защищается нападением, потому что знает: доброта без силы — это просто еда для хищников. Потому что в мире, где слишком много мертвецов, важно быть живой — и быть готовой защищать свою жизнь. Стервь или stryx охотится на тех, кто не видит души. И пусть боятся стервятники — потому что их ждёт очищение. Хороша стервь. Свободна. И опасна. Как и должно быть.14,71%
12 июл.Каждый из нас — бывший сперматозоид, люди — ресурс, поэтому сперма — это капитал. Создательница концепции $Permanent Любовь Туинова утверждает, что деньги должны были служить человеку, упрощать его жизнь, уравнивая экономический обмен, но с развитием капитализма привели к тотальному отчуждению людей друг от друга. Размышляя о гуманизации капитализма, философ обнаруживает недостающую цивилизационную переменную, которая очеловечила бы систему обмена товаров и услуг, и рассказывает, какой социальный капитал можно считать качественным, почему социальная справедливость — миф, что общего у покупок и мастурбации, кто берет на себя издержки и сервисные сборы при зачатии, и что поможет в борьбе со структурным насилием. https://discours.io/expo/literature/essay/spermanent-supremacy13,89%
29 июн.Ресурсная политика устроена просто: всё имеет цену, всё можно обменять, всё можно конвертировать. Внимание — в секс. Секс — в статус. Статус — в деньги. Деньги — обратно во внимание. Это замкнутая система, где каждый жест просчитывается, каждое слово взвешивается, а любовь превращается в воронку. Гормональный мир — идеальный клиент этой системы. Дофамин, окситоцин, тестостерон — они создают иллюзию выбора, подталкивают к «сделкам», заставляют нас верить, что мы сами принимаем решения. Мы ищем «любовь», а находим биохимический спам. Мы ищем «верность», а получаем статистику по нейромедиаторам. Мы думаем, что строим отношения, а по факту просто проходим стадии воронки — от лайка до расставания. «Расставание - маленькая смерть», как пелось в песне.. Смерть — это не сбой. Это последняя сделка, которую нельзя отменить. И она идеально вписывается в ресурсную модель, если посмотреть с правильного угла. · Наследство. Квартиры, деньги, бизнес, долги — всё это перераспределяется. Кто-то становится богаче, кто-то беднее, кто-то наконец получает то, что не мог получить при жизни. Смерть — это перезагрузка активов. · Страховки. Миллионы выплачиваются именно тогда, когда человек перестаёт быть нужен системе как носитель. Страховая компания не платит живому — она платит его смерти. Это сделка с будущим, где выигрыш получают те, кто остался. · Ритуальный бизнес. Гробы, венки, кремация, памятники — это многомиллиардная индустрия. Смерть — это клиент, который не торгуется и не жалуется. Идеальный потребитель. · Социальный капитал. Горе можно монетизировать. Сборы на лечение, краудфандинг, мемориальные посты — люди собирают деньги, подписчиков, внимание на утрате. Даже скорбь становится контентом. И чем трагичнее история, тем выше охваты. · Эмоциональная выгода. Быть «тем, кто потерял» — это статус, дающий право на слабость, поддержку, освобождение от обязательств. Система позволяет использовать утрату как индульгенцию: «У меня горе, я не могу работать», «Она умерла, я не в силах решать проблемы». И даже в личных отношениях смерть работает как последний аргумент: «Ты должен мне, потому что я потерял», «Она бы хотела, чтобы мы...» — ушедший становится безотказным инструментом манипуляции, потому что мертвый не может возразить. Но есть нюанс. Всё, что система конвертирует — это внешние атрибуты утраты. А то, что внутри — пустота, боль, отсутствие — остаётся неконвертируемым. Ты не можешь обменять своё горе на новую любовь. Ты не можешь продать свою тоску. Ты не можешь инвестировать свою скорбь и получить дивиденды. В этом смысле смерть — идеальный дырка в матрице ресурсного мышления. Но система не сдаётся: она пытается заполнить эту дыру ритуалами, сроками, правилами «как пережить потерю». начинают играть в «правильное горе» — делать посты, организовывать поминки, собирать деньги, строить мемориалы. Это превращает утрату в проект. А проект можно завершить. И тогда кажется, что боль уходит. Но она не уходит — она просто переезжает в подвал. Смерть священна, даже если вокруг неё вырастает целая индустрия. Система извлекает выгоду из всего — даже из смерти. Так как же тебе удается оставаться в это невовлеченным? С момента рождения ты вписан в эту игру. Твои налоги идут на государственные ритуалы. Твоя страховка — это ставка на твою же смерть. Твои родственники после тебя получат наследство, и, возможно, будут делить его, не дождавшись, пока остынет тело. Это не цинизм — это бухгалтерия. Цинизм — не порок, это просто признание правил. Ты не становишься плохим человеком, потому что знаешь цену гробу и ритуальному венку. Ты становишься плохим, если делаешь это своей стратегией. Быть невовлечённым в систему извлечения выгоды — это иллюзия. Ты не можешь жить в обществе и не участвовать в его правилах. Вопрос в том, насколько ты готов переступить через себя, чтобы использовать чужую смерть, не так ли? Оставаться «невовлечённым» — нельзя. Оставаться честным перед собой — сложно, но можно.13,64%
27 июн.Синдром некрасивой невесты как матрица ресурсного мышления. Фраза «Я — некрасивая невеста» — это известная цитата из философско-эссеистического произведения «О смертности смертных» петербургского мыслителя Александра Секацкого. Она используется как метафора для поиска чистой, неразбавленной истины: автор заявляет, что отказывается от «макияжа» (иллюзий и стремления угодить общепринятым вкусам) ради прямого постижения сути бытия. В мысли Александра Секацкого скрыта не просто психологическая загадка, а чистая модель того, как устроена любая ресурсная политика. Он фиксирует фундаментальный разрыв: женское начало — это любовь к духу, смыслу, тексту, то есть к качеству. Мужское — это влечение к плоти как таковой, к голому телу без биографии, то есть к ресурсу в чистом виде. Здесь и кроется главная дистопия. «Некрасивая невеста» — это любое сложное, внутренне ценное явление, которое система не способна считать. Оно умное, щедрое, глубокое — но эти параметры не входят в протокол оценки. Система заточена под извлечение: ей нужна форма, поверхность, то, что можно быстро схватить и пустить в оборот. Качество, дух, нарратив — это помехи, они замедляют добычу. Ресурсная логика всегда слепа к «некрасивой невесте». Она не ведает красоты содержания — она ведает только ценой извлечения. И здесь начинается самое страшное: чтобы быть замеченной, «невеста» вынуждена симулировать ресурс — упрощаться, обесценивать себя, отказываться от своей глубины. Система не интегрирует сложность — она её отбраковывает или заставляет переквалифицироваться в сырьё. Но в этом и скрыт зазор для побега. Если мужское влечение — это слепая, неразборчивая сила, то оно глубоко зависимо и несамостоятельно. Оно не способно к подлинной встрече. Система, построенная на таком влечении, обречена на вечный голод: она пожирает ресурсы, но не прикасается к смыслу. Но здесь возникает новая оптика. «Некрасивая невеста» — это не только диагноз, но и освобождающая позиция. Подобно тому, как ей не нужно беспокоиться о гормональных реакциях поклонников, философ срывает внешние покровы вещей, чтобы говорить напрямую с теми, кто готов принять реальность без прикрас. Отказ от «макияжа» — иллюзий, угождения общепринятым вкусам, симуляции ресурса — становится не поражением, а инструментом прямого постижения. Ресурсная логика всегда слепа к «некрасивой невесте». Но именно поэтому та, кто принимает свою «некрасивость» (то есть свою непригодность для быстрого извлечения), обретает невидимость для системы — а значит, и свободу. Она перестаёт быть сырьём и становится тем, кто наблюдает за системой со стороны. В этом — поворот: «синдром» оказывается методом. Философ, как и «некрасивая невеста», отказывается от конкуренции за внимание хищника. Он не соблазняет — он вскрывает. И обращается не к тем, кто ищет плоть, а к тем, кто готов встретиться с сутью. Дистопия ресурсного мира в том, что он обречён пожирать то, что не может понять. Но именно поэтому у «некрасивой» мысли есть шанс — она не входит в его меню. А как вы понимаете «синдром некрасивой невесты» Александра Секацкого? (Впервые текст был опубликован в журнале «Нева» (2004, https://magazines.gorky.media/neva/2004/10/o-smertnosti-smertnyh.html)13,21%
7 июл.В Беларуси представили эскиз мерча к Году женщины со словами Лукашенко12,50%