Тоска Индейца

💉«Братец, держись, сейчас все хорошо будет!» Из «килл-зоны» удалось вывести двух тяжелораненых бойцов. Уже на более менее безопасном расстоянии от ЛБС их «перехватила» группа эвакуации отряда «Факел» Добровольческого корпуса и доставила в ближайший военный госпиталь. Действовать нужно было как можно быстрее. Сильная кровопотеря плюс травматический шок. Оказав первую экстренную помощь, раненых грузят в «буханки». Главное - довезти. «Терпи, братец. Начнешь теряться - скажи... Все, мы в госпитале!» В эвакуации участвовали бойцы отряда «Факел» с позывными Печерск, Механ, Таш, Урал и другие. ⚠️ Внимание видео 18+ #добровольцы #дк #отрядфакел #эвакуация #раненые #сво #лбс #медицина Сайт | Telegram | VK | VK video | MAX

Друзья, коллеги, единомышленники! Свершилось. То, к чему мы шли долгим, но уверенным шагом, наконец стало реальностью. Сегодня, 17 августа 2026 года, состоялась официальная юридическая регистрация Общества тактической медицины! Это не просто «печать в паспорте» для организации. Это рождение полноценного института, который отныне существует не только в наших головах и сердцах, но и в правовом поле. Мы стали легитимной силой, способной влиять на многие процессы и нести полную ответственность за каждое сказанное слово и каждое отработанное действие. Огромное спасибо каждому из участников ОТМ за колоссальный объем работы. Вместе мы сила. Наши рекомендации распространяются в действующих подразделениях, ими руководствуются на передовой, их рекомендуют друг другу как проверенный опыт. Это ли не высшая оценка нашего труда? Но как говорится: «Тише едешь - дальше будешь». Получение официального статуса это не финиш, а лишь старт на новом, более сложном уровне дистанции. Официальный статус означает колоссальную ответственность. Мы больше не имеем права на ошибку в мелочах. Отныне нас ждет не просто энтузиазм, а тщательная, системная, скрупулезная работа, стандартизация, доказательный подход, юридическая чистота процессов. Впереди еще много работы. Нам предстоит масштабировать опыт, внедрять лучшие практики и делать тактическую медицину по-настоящему доступной и качественной. Мы идем правильным путем. Спасибо, что вы есть. С уважением и верой в общее дело, Команда Общества тактической медицины.

История о том, как я попал в машину времени У меня был дедушка — мамин отец. Звали его Иван, родился он в 1918 году. Фронтовик. Когда я был маленьким, меня очень интересовало, почему на правой руке у дедушки нет двух пальцев. И однажды я его об этом спросил. Дедушка рассказал. В 1944 году, во время освобождения Украины от фашистов, рядом с ним разорвался снаряд. Осколками сильно повредило правую кисть. Дедушку доставили в госпиталь. Врач осмотрел руку и распорядился готовить его к ампутации кисти. Рядом стояла молодая медсестра. Услышав решение врача, она чуть ли не со слезами стала убеждать его: — Зачем ампутировать? Кисть можно спасти! Сильно повреждены только два пальца. Нужно достать осколки, обработать, перевязать — остальное срастётся. Врач сурово посмотрел на неё и ответил примерно так: — Пока ты будешь заниматься одним раненым, другие не получат необходимой помощи. Тогда медсестра сказала: — Я буду заниматься им в своё свободное время. И занималась. Два пальца спасти не удалось. Но кисть она дедушке сохранила. Для меня, ребёнка, это была просто одна из дедушкиных историй о войне. О чём-то очень далёком, почти из другого мира. Я слушал её, рассматривал дедушкину руку и совершенно не представлял себе ни того госпиталя, ни раненых, ни молоденькой медсестры, которая когда-то решила потратить своё свободное время на спасение руки незнакомого солдата. Прошло много лет. В 2024 году я впервые оказался в прифронтовом госпитале. Я совершенно не был готов к тому, что там увижу и услышу. Отслужил молебен. После него ко мне подошла медсестра. Ей хотелось посоветоваться, потому что она никак не могла успокоиться после одной ситуации. Привезли раненых бойцов. У одного была очень сильно повреждена нога — множество осколков. Врач осмотрел и распорядился готовить бойца к ампутации. Медсестра стала спорить: — Ногу можно спасти. Там много осколков, но их можно достать. Нужно только время. Врач рассердился: — Пока ты будешь заниматься одним, другим раненым не окажешь должного внимания. И тогда она сказала: — Я буду заниматься им в своё свободное время. Я смотрел на неё и несколько секунд ничего не мог ответить. Передо мной словно исчез госпиталь 2024 года. Я снова был маленьким мальчиком и слушал дедушку Ивана. 1944 год. Молодая медсестра. Раненый солдат. Врач. Осколки. И те же самые слова: «Я буду заниматься им в своё свободное время». Прошло восемьдесят лет. Изменились медицина, техника, оружие. Изменились города и люди. Не стало моего дедушки. Давно уже нет той молодой медсестры, которая когда-то спасла ему руку. А я стоял в прифронтовом госпитале и слушал ту же самую историю. Только теперь её рассказывал не мой дедушка. Я оказался внутри неё. Наверное, именно тогда я впервые по-настоящему понял, что история — это не только даты в учебниках и старые фотографии. Иногда между прошлым и настоящим проходит восемьдесят лет. А иногда — всего несколько секунд.

#ВКС #Предложка Шикарная почти трехминутная подборка охоты Ка-52 ВКС на БПЛА ВСУ. 10 из 10 .

Нападение фипки Грамотные действия парней после обнаружения дрона. Покинули транспорт, открыли огонь по дрону, поразить не удалось, но судя по видео, критичных ранений никто не получил. Отделено отмечу действия водителя с раненым, все четко и ясно, без соплей. Заметки инструктора©

Новое видео на ютьюб https://www.youtube.com/watch?v=SQTuIpGAZkE и рутуб https://rutube.ru/video/d47abc4b86b365e3b86d6876ba00133c/

Галицкий конечно хорош. 😎

Гелевые гемостатики на солях алюминия реально работают и удобны в поле. Но чтобы не навредить, важно понимать механизм - он другой чем у хитозана или каолина - необычный "тромб". Это не физиологический сгусток. Соли алюминия химически осаждают белки крови прямо в ране и сужают сосуды - получается плотная белковая пробка. Быстро и надежно там, где кровит отовсюду понемногу. По своей природе астрингентный гель - средство для капиллярного, паренхиматозного и поверхностного кровотечения - порезы, ссадины, "сырая" рана, донорские поверхности. Здесь это отличный инструмент. Но, по практике словили опасную зону - магистральный сосуд. Астрингенты не рассчитаны на артерию или вену под давлением. Если гель попадает в просвет крупного сосуда, он смешивается с кровью и встает плотным слепком по ходу русла. Мы неоднократно сталкивались с одним и тем же: такая пробка (кровь + гель) в сосуде не вымывается ничем. Крупный сосуд - убрать можно только механически, в операционной, очень долго и муторно, причем не убирается полностью. Эта пробка - не обычный тромб из фибрина, а плотный белковый слепок. Его нельзя растворить ни Актилизе ни катетерный тромболизис - только убрать механически, баллоном Фогарти, ротационным катетором и/или стент-ретривером. Мелкий сосуд - прочистить его механически не получится: он выключается из кровотока насовсем. Если тромб пока свежий и слабо держится за стенку сосуда, при восстановлении кровотока (не вовремя) ее фрагмент может улететь в вене - в сторону легких, в артерии - ниже по руслу (в одном случае на 24 см). У нас был один случай, когда фрагмент тромба улетел в правые отделы сердца, далее легочную артерию = ТЭЛА и далее 200. НО! Важно! Мы не утверждаем в данном клиническом случае, что улетел именно тромб от гелиевого гемостатика, хотя визуально был очень похож. Мы не обладаем временем и возможностью изучать такие случаи. Далее по поводу тромба - все же инородный материал и по наблюдениям после гистологии, он вызывает раздражение тканей в большинстве случаев, замедление заживления, и пару раз был факт гранулемы. Насколько полно он рассасывается в просвете сосуда - вопрос открытый. Если говорить о вымывании, то Физой вымывается только сам гель, который не вступил в реакцию, а не осевший белок. Вообще нет никаких данных по времени его растворения и врятли будет. Еще раз - официально соли алюминия это для поверхностного гемостаза, внутрисосудистое попадание - это нежелательное событие, поэтому никто не мерил время внутрипросветной деградации. Т.е. вообще в принципе по умолчанию, такой гемостатик в принципе не является временным, а он остается на постоянку и требует обязательного механического удаления. Слабо сформированный - то что видели мы это ишемия и источник ТЭЛА.. Я не говорю что гелиевый гемостатик плохой, он хорош как инструмент для своей задачи - поверхностное и паренхиматозное кровотечение. Но при ранении магистрального сосуда первичны прямое давление, тампонада, жгут/турникет, а не "залить гель в перебитую артерию". И САМОЕ ВАЖНОЕ!!! И если гель уже применен - обязательно запишите на теле бойца/карточке раненого и предупредите хирурга на следующем этапе: он будет иметь дело не с обычным тромбом. В связи с выше изложенным, запрос производителям: 1. Сроки полной резорбции; методика и вид исследования (in vivo, животные, гистология). Наличие и судьба остаточного алюминия в тканях. Регистрировались ли гранулематозные реакции на инородный материал? 2. Поведение при внутрисосудистом попадании. Изучалось ли поведение средства при попадании в просвет сосуда? Образуется ли внутрипросветный слепок? Каковы сроки и принципиальная возможность его рассасывания при отсутствии кровотока?Сохраняется ли проходимость сосуда? Просим предоставить данные или прямо указать, что таких исследований не проводилось. 3. Риск тромбоэмболии. Имеются ли данные или оценка риска отрыва внутрипросветной пробки и эмболизации при восстановлении кровотока? Регистрировались ли тромбоэмболические осложнения в пострегистрационном мониторинге? 🫡 Салда

«Русский не тот, кто носит русскую фамилию, а тот, кто любит Россию и считает ее своим отечеством». «...непоколебимый, непреложный закон: служить Родине, защищать Россию, всегда, при любых обстоятельствах». «Никогда никакая Россия... не допустит отторжения Украины. Нелепый... спор между Русью Московской и Русью Киевской есть наш внутренний спор...». Антон Иванович Деникин

«Быть русским значит не только говорить по-русски. Но значит — воспринимать Россию сердцем, видеть любовью ее драгоценную самобытность». Если нашему поколению выпало на долю жить в наиболее трудную и опасную эпоху русской истории, то это не может и не должно колебать наше разумение, нашу волю и наше служение России. Борьба Русского народа за свободу и достойную жизнь на земле — продолжается. И ныне нам более чем когда-либо подобает верить в Россию, видеть ее духовную силу и своеобразие и выговаривать за нее, от ее лица и для ее будущих поколений ее творческую идею. Эту творческую идею нам не у кого и не для чего заимствовать: она может быть только русскою, национальною. Она должна выражать русское историческое своеобразие и в то же время — русское историческое призвание. Эта идея формулирует то, что русскому народу уже присуще, что составляет его благую силу, в чем он прав перед лицом Божиим и самобытен среди всех других народов. И в то же время эта идея указывает нам нашу историческую задачу и наш духовный путь; это то, что мы должны беречь и растить в себе, воспитывать в наших детях и в грядущих поколениях и довести до настоящей чистоты и полноты бытия во всем: в нашей культуре и в нашем быту, в наших душах и в нашей вере, в наших учреждениях и законах. Русская идея есть нечто живое, простое и творческое. Россия жила ею во все свои вдохновенные часы, во все свои благие дни, во всех своих великих людях. Об этой идее мы можем сказать: так было, и когда так бывало, что осуществлялось прекрасное; и так будет, и чем полнее и сильнее, это будет осуществляться, тем будет лучше... Иван Ильин

🫡 Литер

Всем здравия! Вот пример собранной аптечки 2 эшелона согласно наставлению по индивидуальному медицинскому снаряжению от Общества Тактической Медицины (ОТМ). Пример на самом распространённом подсумке. Расположение наполнения по вашему индивидуальному взгляду/мнению. На видео просто пример что все вмещается да еще и место остается. 🫡 Салда

"Когда несли с госпиталей безногих бабы по домам, Никто не спрашивал зачем, они такие им нужны. Никто не смел смеяться вслед, и были лишними слова, Когда несли своих калек, домой вернувшихся с войны". 🙃5МГ.ПОДПИСАТЬСЯ

Что забрать в практику ▪️ Отсутствие находок при первичной лапаротомии не исключает повреждения магистральных сосудов. При damage control часть повреждений остаётся нераспознанной закономерно — это цена сокращённого объёма, а не ошибка. ▪️ Программированная релапаротомия обязана включать полноценную ревизию забрюшинного пространства, а не только санацию и оценку жизнеспособности органов. ▪️ Владение техниками холодовой консервации и наличие сосудистого хирурга в составе бригады реально расширяют границы органосохранения на передовых этапах. #хирургияповреждений #damagecontrol #боеваятравма #сосудистаяхирургия #клиническийслучай

Множественное слепое проникающее ранение живота: damage control, шов брюшной аорты и ортотопическая реплантация почки Клиническое наблюдение, которое хорошо показывает, зачем нужна этапность и почему программированная релапаротомия — не формальность. ЭТАП I. ОМедБ (Role 2) Пострадавший с множественным слепым проникающим ранением живота. При лапаротомии — гемоперитонеум, разрушение селезёнки, повреждение хвоста поджелудочной железы. Выполнено: спленэктомия, дистальная резекция поджелудочной железы, санация и дренирование брюшной полости, лапаростомия. Задача этапа решена ровно в объёме концепции damage control: остановка кровотечения и контроль контаминации, сознательный отказ от реконструктивного этапа в пользу коррекции «летальной триады» — гипотермии, ацидоза и коагулопатии. ЭТАП II. Госпиталь (Role 3), через 24 часа Программированная релапаротомия. При полноценной ревизии, ставшей возможной только после стабилизации гемодинамики и коагуляционного статуса, дополнительно выявлены: — повреждение брюшной аорты; — повреждение левых почечной артерии и вены. Выполнено: ушивание брюшной аорты, реконструкция сосудистой ножки почки на отдельном столике (back table) и ортотопическая реплантация левой почки. Послеоперационный период — без осложнений. Пациент в стабильном состоянии эвакуирован на следующий этап оказания помощи. В чём сложность вмешательства 1. Зона I забрюшинного пространства. Ревизия центральной забрюшинной гематомы при проникающем ранении обязательна, но требует проксимального и дистального контроля аорты до её вскрытия — иначе хирург получает неконтролируемое кровотечение в уже контаминированной ране. Это левосторонняя медиальная висцеральная ротация (манёвр Маттокса) или супрацелиакальный контроль через малый сальник. 2. Сосудистый шов в условиях контаминации. Прямой шов аорты после вчерашней резекции поджелудочной железы и на фоне вторичного перитонита — это всегда риск аррозивного кровотечения и инфекции шва. Отказ от протезирования в пользу бокового шва здесь принципиален. 3. Ишемия почки. Тепловая ишемия свыше 30–45 минут делает орган нежизнеспособным. Единственный путь — эксплантация, холодовая перфузия и консервация, реконструкция артерии и вены вне операционной раны, и только затем реплантация. Это, по сути, трансплантологическая техника, выполненная в условиях военного госпиталя. 4. Выбор ортотопической позиции. Возврат почки на своё место сохраняет мочеточник и снимает необходимость в уретероцистоанастомозе — в сравнении с классической аутотрансплантацией в подвздошную ямку это меньше урологических осложнений, но технически сложнее: анастомозы формируются глубоко, в зоне свежего аортального шва. 5. Само решение сохранить орган. Нефрэктомия была бы быстрее, проще и безопаснее по сиюминутным критериям. Органосохраняющая тактика оправдана при стабильной гемодинамике и невозможности гарантировать полноценную функцию контралатеральной почки после сочетанного повреждения магистральных сосудов. В чём уникальность случая Сочетание в одном пациенте четырёх принципиально разных хирургических задач — резекционной абдоминальной хирургии, сосудистой реконструкции на аорте, органосохраняющей операции и техники back table — реализованное не в трансплантационном центре, а на этапе медицинской эвакуации. Реплантация почки после травмы — казуистика даже в гражданской практике крупных травмоцентров. В хирургии боевой травмы это единичные наблюдения. Гладкое течение послеоперационного периода при таком объёме — не менее значимый результат, чем сама операция: не реализовались ни панкреатический свищ, ни тромбоз сосудистого анастомоза, ни острое почечное повреждение, ни абдоминальный компартмент-синдром.

Множественное слепое проникающее ранение живота: damage control, шов брюшной аорты и ортотопическая реплантация почки Клиническое наблюдение, которое хорошо показывает, зачем нужна этапность и почему программированная релапаротомия — не формальность. ЭТАП I. ОМедБ (Role 2) Пострадавший с множественным слепым проникающим ранением живота. При лапаротомии — гемоперитонеум, разрушение селезёнки, повреждение хвоста поджелудочной железы. Выполнено: спленэктомия, дистальная резекция поджелудочной железы, санация и дренирование брюшной полости, лапаростомия. Задача этапа решена ровно в объёме концепции damage control: остановка кровотечения и контроль контаминации, сознательный отказ от реконструктивного этапа в пользу коррекции «летальной триады» — гипотермии, ацидоза и коагулопатии. ЭТАП II. Госпиталь (Role 3), через 24 часа Программированная релапаротомия. При полноценной ревизии, ставшей возможной только после стабилизации гемодинамики и коагуляционного статуса, дополнительно выявлены: — повреждение брюшной аорты; — повреждение левых почечной артерии и вены. Выполнено: ушивание брюшной аорты, реконструкция сосудистой ножки почки на отдельном столике (back table) и ортотопическая реплантация левой почки. Послеоперационный период — без осложнений. Пациент в стабильном состоянии эвакуирован на следующий этап оказания помощи. В чём сложность вмешательства 1. Зона I забрюшинного пространства. Ревизия центральной забрюшинной гематомы при проникающем ранении обязательна, но требует проксимального и дистального контроля аорты до её вскрытия — иначе хирург получает неконтролируемое кровотечение в уже контаминированной ране. Это левосторонняя медиальная висцеральная ротация (манёвр Маттокса) или супрацелиакальный контроль через малый сальник. 2. Сосудистый шов в условиях контаминации. Прямой шов аорты после вчерашней резекции поджелудочной железы и на фоне вторичного перитонита — это всегда риск аррозивного кровотечения и инфекции шва. Отказ от протезирования в пользу бокового шва здесь принципиален. 3. Ишемия почки. Тепловая ишемия свыше 30–45 минут делает орган нежизнеспособным. Единственный путь — эксплантация, холодовая перфузия и консервация, реконструкция артерии и вены вне операционной раны, и только затем реплантация. Это, по сути, трансплантологическая техника, выполненная в условиях военного госпиталя. 4. Выбор ортотопической позиции. Возврат почки на своё место сохраняет мочеточник и снимает необходимость в уретероцистоанастомозе — в сравнении с классической аутотрансплантацией в подвздошную ямку это меньше урологических осложнений, но технически сложнее: анастомозы формируются глубоко, в зоне свежего аортального шва. 5. Само решение сохранить орган. Нефрэктомия была бы быстрее, проще и безопаснее по сиюминутным критериям. Органосохраняющая тактика оправдана при стабильной гемодинамике и невозможности гарантировать полноценную функцию контралатеральной почки после сочетанного повреждения магистральных сосудов. В чём уникальность случая Сочетание в одном пациенте четырёх принципиально разных хирургических задач — резекционной абдоминальной хирургии, сосудистой реконструкции на аорте, органосохраняющей операции и техники back table — реализованное не в трансплантационном центре, а на этапе медицинской эвакуации. Реплантация почки после травмы — казуистика даже в гражданской практике крупных травмоцентров. В хирургии боевой травмы это единичные наблюдения. Гладкое течение послеоперационного периода при таком объёме — не менее значимый результат, чем сама операция: не реализовались ни панкреатический свищ, ни тромбоз сосудистого анастомоза, ни острое почечное повреждение, ни абдоминальный компартмент-синдром.