Александр ЦИНКЕР 🇮🇱 | Что стоит за событиями

Кушнер везет Нетаниягу счет от Трампа Недавно я писал, что Джаред Кушнер летит в Израиль выкручивать руки Нетаниягу. Похоже, не ошибся. После переговоров с представителями ХАМАС в Египте он везет в Иерусалим довольно жесткое послание: обсуждение плана закончено, пора выполнять. В Белом доме считают, что основные требования Израиля учтены, а новые оговорки выглядят как попытка затянуть время. Свою часть сделки с Нетаниягу там считают выполненной. Теперь платить по счету предлагают Израилю. На переговорах в Египте Кушнер отверг предложение ХАМАС складировать оружие внутри сектора. Американцы требуют вывезти арсеналы и военную инфраструктуру за пределы Газы. ХАМАС обещает передать управление технократическому комитету и превратиться в политическую партию, но взамен требует гарантий полного ухода ЦАХАЛа и прекращения боевых действий. Признаться, меня особенно настораживает именно эта часть. ХАМАС предлагает обещания о своем политическом будущем, а Израиль должен совершить вполне реальные и труднообратимые шаги. Слова о превращении террористической организации в обычную партию звучат красиво, но мы уже знаем цену подобным превращениям без настоящего разоружения. Давление усиливают и восемь мусульманских стран, включая Саудовскую Аравию, ОАЭ, Египет, Катар и Турцию. Они уже назначили виновного в задержке – Израиль. От Нетаниягу ждут отвода войск к «желтой линии», расширения гуманитарных коридоров и прекращения точечных ликвидаций. Получается знакомая картина: ХАМАС еще не разоружен, но основные претензии уже предъявляют Иерусалиму. Для Нетаниягу это крайне неудобный момент. Выполнить американские требования до реального разоружения ХАМАС – значит подставиться под обвинения в отступлении и внутри коалиции, и перед избирателями. Отказать Кушнеру – вступить в конфликт с Трампом накануне выборов. Политический кредит Трампа оказался совсем не бесплатным. Нетаниягу придется решать, что для него опаснее – сопротивление внутри страны или раздражение в Белом доме. @TsinkerAlex

«Правильный» еврей для чужой пропаганды Турецкое агентство «Анадолу» нашло на антиизраильской демонстрации в Стокгольме идеального собеседника – Дрора Фейлера, председателя организации «Европейские евреи за справедливый мир». Фейлер назвал происходящее в Газе «геноцидом», заявил, что Накба продолжается с 1948 года, и закончил лозунгом «от реки до моря». Ни 7 октября, ни ХАМАС, ни заложников, ни «Хезболлы» в этой картине нет. Израиль просто назначен абсолютным злом – причем не с начала нынешней войны, а с момента своего создания. Для «Анадолу» это настоящая находка. Все нужные обвинения произносит еврей. Значит, антиизраильская пропаганда получает сертификат моральной чистоты, а разговоры об антисемитизме можно заранее объявить происками «произраильского лобби». Меня в этой истории больше всего поражает даже не Фейлер. Таких активистов в Европе давно хватает. Поражает их почти детская вера в то, что публичное отречение от Израиля сделает их «правильными» евреями – своими в леворадикальной и исламистской среде. Скажи нужные слова о геноциде, встань под правильный плакат, повтори «от реки до моря» – и получишь индульгенцию. Только работает это ровно наоборот. Такие люди не гасят антисемитизм, а подливают в его костер высокооктановый бензин. Когда еврейский общественный деятель повторяет лозунг, отрицающий право Израиля на существование, он дает радикалам главное – ощущение собственной моральной правоты. Получается идеальное алиби: если сам еврей говорит об этнических чистках и геноциде, значит, ненависть к Израилю не может быть антисемитизмом. А если завтра она выплеснется на синагогу или еврейскую школу в Мальмё, Стокгольме или Париже, это уже можно будет назвать «справедливым гневом». История много раз показывала цену желания стать удобным евреем для тех, кто отрицает право еврейского народа на собственное государство. Но желающие снова и снова наступают на те же грабли. Когда разгоряченная толпа пойдет искать виноватых, она не станет читать названия еврейских общественных организаций. Для нее Фейлер не будет «правильным» евреем. Он останется просто евреем – как и те, на кого он сегодня помогает навести прицел. фото: «Анадолу» © Александр Цинкер

Иран и Оман согласовали маршрут через Ормуз Иран объявил о соглашении с Оманом по новой карте судоходных маршрутов через Ормузский пролив. По словам представителя иранского МИД, документ стал результатом трех месяцев переговоров и должен определить безопасный коридор для прохода судов. Но открытие пролива пока откладывается. Тегеран подчеркивает, что техническое соглашение с Оманом – лишь одна часть более широкой сделки. Иран по-прежнему требует от США прекратить блокаду его портов, снять санкции, разморозить активы и выплатить компенсацию за удары. Вашингтон выполнять этот список не собирается. Есть и еще одна существенная оговорка: пока о соглашении сообщил только Иран, официального подтверждения со стороны Омана нет. Поэтому речь идет не об открытии Ормуза, а лишь о подготовке маршрута, который может заработать после политической сделки с США. Но сам факт соглашения важен: маршрут уже нарисован, однако открыть его Тегеран готов только в обмен на политическую капитуляцию Вашингтона. @TsinkerAlex

Заявления Трампа работают на Иран «После того как мы победим Иран, я довольно скоро объявлю Ормузский пролив территорией Соединенных Штатов», – заявил Дональд Трамп. Ранее он уже говорил, что пролив «принадлежит» Америке. Вероятно, речь не о присоединении территории, а о военном контроле: американский флот будет решать, какие суда могут пройти. Но фирменная гипербола Трампа вновь работает против него. США объясняют свои действия защитой свободы судоходства. Иран блокирует пролив, атакует торговые суда и превращает мировой маршрут в инструмент шантажа. Но после слов Трампа спор выглядит уже иначе: две державы выясняют, кому должен принадлежать Ормуз. Тегеран немедленно воспользовался подарком. Заместитель главы иранского МИД Казем Гарибабади заявил, что пролив нельзя захватить «ни твитом, ни авианосцем» и что он «был и останется иранским». Это тоже неправда: Ормуз не принадлежит Ирану, его воды разделены между Ираном и Оманом, а международный транзит должен оставаться свободным. Однако Трамп позволил иранскому режиму изображать себя защитником суверенитета от американской аннексии. Так уже произошло с Гренландией. У интереса США к острову есть серьезные стратегические причины: Арктика, Россия, Китай, морские маршруты и ресурсы. Но разговор о его присоединении превратил вопрос безопасности в спор об американских имперских аппетитах. С Ормузом повторяется та же ошибка. У Трампа есть авианосцы, блокада и экономическое давление. А затем он одной фразой предоставляет Тегерану то оружие, которого тому не хватало, – удобную пропагандистскую аргументацию. @TsinkerAlex

⚡️Пропавшие Мали и Лиэль Яаломи обнаружены в Южной Америке, сообщает полиция Израиля Полиция Израиля в сотрудничестве со всеми органами безопасности и соответствующими ведомствами в Израиле и за рубежом в последние дни проводила масштабные и целенаправленные поиски пропавших без вести. Под руководством Ген.инспектора полиции Дани Леви, полиция, подразделение«Лаав 433» и разведывательный отдел полиции, задействовали силы специальных операций в Израиле и за рубежом, которые работали круглосуточно, выделяя все необходимые средства и ресурсы для их поиска и проведя сотни следственных мероприятий. После многочисленных усилий и совместной работы всех ведомств, включая Европол и другие полицейские организации за рубежом, пропавшие без вести были найдены. @TsinkerAlex

Багдад заставляют разоружить прокси Ирана Ирак пытается срочно наладить контакты с Саудовской Аравией и Сирией. Причина не в неожиданном дипломатическом оживлении, а в том, что деятельность проиранских группировок начинает превращать Ирак в регионального изгоя. После ударов дронов по саудовским нефтяным объектам, которые, по утверждению Эр-Рияда, были нанесены с территории Ирака, привычная схема – группировки атакуют, Багдад отрицает причастность, а соседи ограничиваются протестами – перестала работать. Саудовская Аравия уже заявляет о готовности ответить. Багдад отправил делегации в Эр-Рияд и Дамаск, пытаясь убедить соседей, что еще способен контролировать собственную территорию. Одновременно власти готовят закон о передаче всего оружия под контроль государства до конца сентября. Против выступают «Бадр» и другие связанные с Ираном шиитские группировки. На этой неделе в Багдад прилетал командующий иранскими силами «Аль-Кудс» Исмаил Каани. О содержании его переговоров официально почти ничего не сообщается, но трудно представить, что он приехал помочь иракскому правительству разоружить союзников Тегерана. Давление на Багдад усиливает и сближение Саудовской Аравии, Турции и Пакистана. Вокруг Ирака складывается среда, в которой терпимость к иранским прокси быстро заканчивается. Президент Иракского Курдистана Нечирван Барзани уже предупредил: если проблему вооруженных фракций не решить, страна столкнется с региональной и международной изоляцией. Премьер-министру Али аз-Зайди придется выбирать между государством и проиранскими группировками. Разоружение грозит внутренним конфликтом. Отказ от него – внешними ударами и изоляцией. Возможность еще немного посидеть между двух стульев, похоже, заканчивается. @TsinkerAlex

Палестинский центр политических и социологических исследований (PCPSR) решил проверить отношение палестинцев к будущему Газы – и вот что выяснил. ■ ХАМАС не должен разоружаться – 72% (по крайней мере до полного вывода ЦАХАЛа из Газы). ■ ХАМАС не проиграл в войне - 81% (20% - полная, безоговорочная победа). ■ Доверие к плану Трампа по Газе - 24%. ■ Безоговорочная поддержка хуситов – 61%, Хизбаллы и Ирана – 50%. ■ Поддержка Испании – те же 50%; больше всех вне мусульманского мира. ■ Против какого-либо урегулирования с Израилем – 50%, против плана двух государств – 44%. Замечу, что PCPSR – официальная структура ПА, которая публикует опросы на английском языке (специально для госдепа и ЕС), обычна приукрашивая "миролюбие" палестинцев. В общем – вы поняли… © Макс Лурье

Нетаниягу поставил верный диагноз, но выбрал неверную формулировку В интервью «Галей-ЦАХАЛ» Биньямин Нетаниягу назвал Великобританию «Исламской Республикой Британия». Он сравнил нынешнее отношение Лондона к Израилю с тем, как сын Уинстона Черчилля Рэндольф освещал Шестидневную войну: «Попробуйте найти такое в сегодняшней Британии», – сказал премьер, рассмеявшись. Когда ведущий заметил, что то же самое можно сказать обо всей Европе, Нетаниягу согласился и повторил шутку Джей Ди Вэнса: «Первой ядерной исламской республикой станет Исламская Республика Британия». Затем добавил, что Израиль не позволит еще одной такой республике появиться в Иране. Шутка неточная – Пакистан давно обладает ядерным оружием. Но Нетаниягу явно интересовал эффект. По существу он затронул реальную британскую проблему. Влияние радикальных исламистских групп растет, антиизраильская агрессия все чаще считается допустимым политическим протестом, а британские евреи расплачиваются за это угрозами и нападениями. Власти осуждают антисемитизм, но проявляют удивительную терпимость к среде, в которой он воспроизводится. Реакция оказалась вполне предсказуемой. The Guardian назвала слова Нетаниягу ультраправым исламофобским штампом, The Times связала их с ухудшением отношений между Лондоном и Иерусалимом, а Пирс Морган просто обозвал израильского премьера «идиотом». Обсуждать проблему, на которую указал Нетаниягу, оказалось уже необязательно. Беспокоит меня реакция части еврейской общины. Руководители Progressive Judaism заявили, что Нетаниягу «не говорит от имени британских евреев» и его слова не делают их безопаснее. Совет депутатов британских евреев выразил обеспокоенность израильскому МИД и посольству в Лондоне. Их тревогу я понимаю. Нетаниягу хотел ударить по британскому правительству, но заодно оскорбил всю страну и невольно подставил британских евреев. Теперь им приходится объяснять, что они не являются представителями израильского премьера и не отвечают за его отношение к британским мусульманам. Думаю, эта реплика была адресована прежде всего внутренней израильской аудитории. Она предлагает очень удобное объяснение изоляции Израиля: дело не в политике правительства, а в капитуляции Европы перед исламизмом. В этом есть немалая доля правды. Но есть и удобная попытка снять с самого Нетаниягу ответственность за ухудшение отношений с союзниками. Серьезного дипломатического кризиса одна фраза, вероятно, не вызовет. Зато она уже позволила противникам Нетаниягу не обсуждать исламизм, антисемитизм и антиизраильскую агрессию. Обсуждают снова его самого. Для внутреннего рынка получилось эффектно. Для Израиля и британских евреев – значительно хуже. © Александр Цинкер

The Telegraph: Китай финансирует пропалестинские марши в Великобритании Британская газета The Telegraph вышла с громким материалом: комитет Палаты представителей США по соперничеству с Компартией Китая утверждает, что Пекин через подставные фонды и сети НКО финансирует пропалестинские и антиизраильские марши в Великобритании. Схема, описанная американцами, выглядит вполне классически: ключевую роль в перераспределении средств приписывают леворадикальным структурам и фондам, связанным со сбором средств для протестных движений. Через цепочку благотворительных организаций деньги транслируются британским активистам, выступающим организаторами многотысячных уличных акций. Для Пекина это вовсе не история про идеологическую поддержку или глубокую озабоченность судьбой Ближнего Востока, а исключительно прагматичный инструмент внешней политики. Подпитка громких протестов внутри западных столиц позволяет Китаю углублять общественный раскол в Европе, перегружать внутреннюю повестку союзников и параллельно транслировать на Глобальный Юг привычную риторику о недееспособности западных институтов. Пока в Лондоне пытаются оценить реальные масштабы этого финансового присутствия, сам факт подобного расследования фиксирует главное: уличная политика на Западе окончательно превратилась в удобный и относительно дешевый полигон для чужих геополитических манипуляций. @TsinkerAlex

США–Иран: кто дрогнет первым Давно не писал о противостоянии США и Ирана. Что там на этом фронте? Переговоры снова зашли в тупик, и Вашингтон, похоже, решил перейти от дипломатии к медленному удушению Ирана. Министр обороны США Пит Хегсет заявил, что американский флот способен поддерживать блокаду иранских портов бессрочно – корабли будут просто сменять друг друга. А министр финансов Скотт Бессент пообещал на следующей неделе новые меры и «экономическую изоляцию, которой мир еще не видел». Речь, правда, не о полной блокаде Ормузского пролива. США останавливают суда, идущие в иранские порты и из них, но обещают не мешать остальному транзиту. Иран тем временем атакует и задерживает чужие суда. Обе стороны пытаются контролировать один и тот же пролив и обе называют это защитой свободы судоходства. Свобода получилась своеобразная – с ракетами, досмотрами и выключенными транспондерами. После апрельского прекращения огня масштабные американские бомбардировки прекратились, но мира не получилось. Иран не открыл пролив на условиях США, Вашингтон не согласился снять санкции, вывести силы из региона и выплатить компенсации. Теперь расчет США понятен: пока не начинать новую кампанию ударов, а лишить Иран нефтяных доходов и затруднить импорт. Через Ормуз сегодня проходит 14–15 миллионов баррелей нефти в сутки против примерно 20 миллионов до войны. Цифры приблизительные – часть судов идет с отключенными транспондерами. Но заявление о «бессрочной блокаде» говорит и о другом: быстрого решения у Трампа нет. Вашингтон рассчитывает, что первым дрогнет Тегеран. Тегеран – что раньше не выдержат нефтяной рынок и американский избиратель. Вместо мирного соглашения началось соревнование на истощение. Ормузский пролив в нем – не поле боя, а заложник. иллюстрация: AI © Александр Цинкер

Кушнер летит выкручивать руки Нетаниягу Джаред Кушнер на следующей неделе собирается прилететь в Израиль вместе с Николаем Младеновым. Цель – заставить Нетаниягу прекратить удары по Газе и дать американскому плану разоружения ХАМАС сдвинуться с места. ХАМАС согласился на предложенную «Советом мира» схему: поэтапная сдача оружия в обмен на постепенный отход ЦАХАЛа и передачу власти гражданской администрации. Нетаниягу требует обратной последовательности – сначала полное разоружение, потом любое движение израильских войск. Американцы считают, что без прекращения ударов и выполнения гуманитарных обязательств они не смогут потребовать от ХАМАС начать сдавать оружие. Нетаниягу не верит, что после израильских уступок ХАМАС действительно разоружится. Спор не о цели, а о том, кто первым рискнет выполнить свою часть сделки. Но есть важная деталь. Публично отвергая план, Нетаниягу больше недели фактически его соблюдал: Израиль почти не наносил ударов по Газе. По сообщениям СМИ, ранее он даже одобрил пилотный отход ЦАХАЛа из нескольких небольших районов возле Рафиаха, а затем изменил решение. До сих пор Вашингтон относился к этой двойной игре спокойно. Там понимали: перед выборами 27 октября Нетаниягу должен демонстрировать жесткость. Американцев устраивало, что он говорил одно, но делал то, о чем его просили. После возобновления ударов эта схема перестала работать. Поэтому Кушнер летит не столько обсуждать детали, сколько вернуть Нетаниягу к его прежнему, непубличному согласию. С Младеновым премьер еще может спорить о формулировках. Кушнеру ему придется объяснять, почему план Трампа должен ждать окончания израильской предвыборной кампании. иллюстрация: AI @TsinkerAlex

Что генерал Сегалович увидел в исламской партии РААМ Мансур Аббас и Йоав Сегалович после сегодняшней встречи сообщили: «В доброжелательной и позитивной атмосфере мы обсудили возможность присоединения Сегаловича к избирательному списку РААМ». Окончательного соглашения пока нет, однако сомнений в серьёзности намерений уже немного. Сегалович ушёл из «Еш Атид», сложил депутатский мандат и теперь обсуждает место в списке исламской арабской партии. Ещё несколько лет назад такая комбинация выглядела бы политическим анекдотом. Сегодня это почти рациональная сделка. В правительстве Беннета–Лапида Сегалович отвечал за борьбу с преступностью в арабском секторе и сумел выстроить рабочие отношения с руководителями арабских муниципалитетов. Для РААМ, избирателей которой особенно волнуют насилие и организованная преступность, он не просто еврейский кандидат, а специалист с опытом и определённым доверием. Для самого Сегаловича это возможность превратиться из одного из многих бывших депутатов «Еш Атид» в связующее звено между арабской партией и будущей коалицией. Аббас, в свою очередь, получает своеобразный сертификат политической приемлемости РААМ для еврейского центра. Опрос, опубликованный «Зман Исраэль», показал, что 56% избирателей оппозиционных партий готовы поддержать участие РААМ в будущей коалиции, если Сегалович войдёт в её список. В том же опросе партия получила шесть мандатов. Это ещё не электоральная революция, но пространство для манёвра заметно расширяется. Но, признаюсь, меня всё сильнее тянет посмотреть на эту комбинацию как на политический фарс. Генерал полиции приходит в партию, связанную с Исламским движением. Сионист ставит исламистам условия: признать Израиль еврейским и демократическим государством и поддержать национально-гражданскую службу для арабской молодёжи. Пока это условия переговоров, а не принятые РААМ решения, но сама картина впечатляет: Сегалович ещё не вступил в партию, а партия уже должна доказать, что соответствует требованиям Сегаловича. РААМ, которая решила отделить свои партийные институты от Совета Шуры, теперь может получить вместо исламских богословов нового контролёра – еврейского генерала полиции. Причём со своим сионистским уставом. Не менее иронично выглядит положение «Еш Атид». Лапиду не удалось надолго сохранить правительство еврейско-арабского партнёрства, зато один из его наиболее серьёзных соратников теперь пытается построить такое партнёрство внутри отдельно взятой арабской партии. Получается своеобразный политический франчайзинг. Но за всей этой комедией стоит вполне серьёзный процесс. РААМ пытается превратиться из исламской арабской партии в арабо-еврейскую и закрепить за собой статус системного партнёра будущих коалиций. Сегалович, в свою очередь, делает ставку на то, что именно там у него окажется больше влияния, чем на задних рядах некогда крупной сионистской партии. иллюстрация AI © Александр Цинкер

Израильтяне стали нежелательными мигрантами в Великобритании Почти половина британцев – 47% – хотела бы сократить иммиграцию из Израиля или прекратить ее полностью. Десять лет назад так отвечали 39%. Лишь 5% сегодня готовы принимать больше израильтян. По данным опроса YouGov, хуже отношение только к иммигрантам из России, Пакистана и Нигерии. Израиль оказался почти на самом дне списка из 23 стран – рядом с государствами, которые британцы традиционно связывают с бедностью, конфликтами и проблемами интеграции. Общее отношение к иммиграции в Великобритании остается тяжелым: 69% считают, что за последнее десятилетие приезжих было слишком много. Но израильский результат нельзя объяснить только этим. За десять лет отношение к мигрантам из Польши, Турции, Франции, Германии и Японии стало заметно мягче. К израильтянам – наоборот. Особенно показательно, где именно произошел этот сдвиг. Среди сторонников Brexit доля желающих сократить или прекратить иммиграцию из Израиля осталась прежней – 52%. А среди голосовавших за сохранение Британии в Евросоюзе она выросла с 27% до 41%. Иными словами, правые как не любили иммиграцию вообще, так и не любят. Новая неприязнь к израильтянам появилась прежде всего в той части британского общества, которая обычно выступает за открытость, мультикультурализм и отказ от коллективных ярлыков. Среди избирателей «Зеленых» Израиль и вовсе оказался страной, миграцию из которой они хотели бы ограничить чаще всего – 51%. YouGov связывает это с ухудшением отношения к Израилю из-за войны в Газе. Вероятно, так и есть. Только в британском общественном сознании граница между критикой израильского правительства и отношением к самим израильтянам становится все менее заметной. Получился довольно характерный консенсус. Правые не хотят израильтян, потому что они мигранты. Часть левых – потому что они израильтяне. И особенно любопытно наблюдать, как люди, годами боровшиеся с дискриминацией по национальному признаку, нашли национальность, для которой решили сделать исключение. иллюстрация: AI @TsinkerAlex

Каролина Ливитт уходит из Белого дома – но не от Трампа Каролина Ливитт в конце августа покинет пост пресс-секретаря Белого дома. Причина вполне человеческая: после рождения второго ребенка совмещать материнство с одной из самых напряженных должностей в Вашингтоне стало слишком трудно. В 28 лет Ливитт стала самым молодым пресс-секретарем Белого дома в истории США. Она работала еще в первой администрации Трампа, была его представителем во время кампании 2024 года, а затем превратилась в одно из самых узнаваемых лиц новой администрации. Трамп назвал ее одной из своих самых доверенных помощниц и дал понять, что расставания не будет. Ливитт останется среди его ведущих внешних советников и продолжит участвовать в политической жизни Республиканской партии перед промежуточными выборами. Мне кажется, это тот редкий для Вашингтона случай, когда слова «хочу больше времени проводить с семьей» звучат не как удобная формула отставки. Ливитт недавно вернулась из декретного отпуска, дома ее ждут двое маленьких детей, а Белый дом умеет поглощать человека без остатка. Она уходит из ежедневной политической мясорубки, но остается рядом с Трампом. И, судя по его словам, мы еще не раз ее увидим. @TsinkerAlex

«Хезболла» объявила войну президенту Ливана Главное медиа «Хезболлы» фактически обвинило президента Ливана Жозефа Ауна в предательстве. На первой полосе сегодняшнего номера «Аль-Ахбар» вынесена фраза, которую Аун якобы произнес на закрытой встрече с Дональдом Трампом: «„Хезболла“ – это рак, которым страдает Ливан. Его нельзя лечить обезболивающими, частичными решениями или провалившимся диалогом – только полным искоренением». По версии главного редактора «Аль-Ахбар» Ибрагима аль-Амина, Аун также говорил о подчинении «Хезболлы» Ирану, отсутствии у нее поддержки большинства шиитов и согласии Набиха Берри с курсом президента. Сам Берри якобы лишь опасается внутришиитского конфликта. Доказательств газета не приводит, а окружение Ауна называет публикацию пропагандистской провокацией. Но важна не только подлинность цитаты. Вынеся ее на первую полосу, главное медиа «Хезболлы» перешло к открытой атаке на президента, представив его человеком, который обещает Вашингтону «искоренить» часть собственной страны. После военного и финансового давления группировка начинает политическую войну против президентского дворца – со сливами, обвинениями в сговоре с США и попыткой выставить Ауна врагом ливанских шиитов. И все же самое неприятное для «Хезболлы» – не предполагаемая фраза о «раке». А то, что президент Ливана действительно больше не считает существование отдельной армии группировки нормой, с которой государству придется жить вечно. На мой взгляд, именно поэтому реакция оказалась такой нервной и демонстративной. Похоже, в Бейруте начинается схватка уже не за условия разоружения, а за то, кто вообще имеет право говорить от имени Ливана. @TsinkerAlex

Праймериз «Ликуда»: места кончились раньше кандидатов За пять дней до праймериз борьба в «Ликуде» окончательно вышла из тихих кабинетов. Амит Сегаль и Михаэль Шемеш сообщили, что Нир Баркат в первые месяцы после 7 октября обсуждал возможность смещения Биньямина Нетаниягу и пытался заручиться поддержкой министров, депутатов и представителей оппозиции. Пока это версия журналистов, а не установленный факт. Но время публикации трудно отделить от внутрипартийной кампании. Баркат – один из наиболее заметных претендентов на высокое место и возможный участник будущей борьбы за руководство партией. В условиях жесткого дефицита проходных позиций удар по сильному кандидату способен изменить расклад сразу для нескольких его конкурентов. Впрочем, главная причина напряжения в «Ликуде» – не компромат, а новая структура списка: претендентов значительно больше, чем реально проходных мест. Нетаниягу получил восемь броней в первой тридцатке. Одно из этих мест уже отдано предпринимателю Орену Добронскому. В ту же квоту должен войти Гидеон Саар – в соответствии с соглашением о слиянии его партии с «Ликудом». Там же планировалось разместить Хаима Каца как председателя ЦК «Ликуда», однако партийный суд приостановил процедуру его бронирования. Отдельную, девятую бронь сверх этой квоты получил министр обороны Исраэль Кац – официально для того, чтобы во время войны заниматься вопросами безопасности, а не кампанией на праймериз. Одновременно суд «Ликуда» отменил решение партийной конференции, позволявшее действующим и бывшим депутатам и министрам баллотироваться по региональным округам. Округа остались за новыми кандидатами, а вся нынешняя партийная верхушка оказалась заперта в общенациональном списке. По подсчетам Ynet, при нынешнем среднем прогнозе примерно в 23 мандата не менее 36 действующих депутатов и министров будут бороться приблизительно за 15–16 реально проходных мест. Даже если «Ликуд» получит 30 мандатов, брони и окружные позиции оставят многим нынешним депутатам весьма сомнительные перспективы. После 17 августа список, вероятно, разделится на три группы: уверенно проходящая верхушка, кандидаты с минимальными шансами и большая пограничная зона, судьба которой будет зависеть от результата выборов и применения норвежского закона. Если «Ликуд» сформирует правительство, часть министров сможет сложить депутатские полномочия и освободить места следующим кандидатам. Но для этого партия должна получить достаточно мандатов, сформировать коалицию, забрать значительное число министерских портфелей, а назначенные министры – согласиться выйти из Кнессета. Для кандидатов, оказавшихся на 25–32-м местах, норвежский закон будет уже не приятным дополнением, а единственным реальным шансом получить депутатский мандат. Их политическое будущее окажется связано не только с результатом партии, но и с распределением должностей после выборов. Это создает проблему мотивации. Кандидат на 28-м или 30-м месте формально остается участником общей кампании, но понимает, что дополнительные два-три мандата «Ликуда» могут ничего ему не дать. Его судьбу будут определять состав коалиции, число министров от партии и место в длинной очереди на норвежскую рокировку. Поэтому нынешняя война компроматов может продолжиться и после праймериз. Борьба идет не только за место в списке, но и за положение внутри будущей очереди: кому достанется мандат сразу, кому – после назначения правительства, а кому придется ждать следующих выборов. После 17 августа станет понятно, как поведут себя проигравшие. Они могут принять результат и торговаться за продвижение через норвежский механизм. А могут начать публично атаковать распределение броней, партийный суд и самого Нетаниягу. В любом случае праймериз не завершат внутреннюю борьбу в «Ликуде» – они лишь определят, кто и за что будет бороться дальше. © Александр Цинкер

🔴Новые назначения верховного лидера Исламской Республики Иран меняют баланс сил в правящей элите Лидер Исламской Республики Моджтаба Хаменеи недавно своими указами назначил ряд людей на ключевые должности в Иране. Назначения военных были ожидаемыми. Назначенный на пост командующего КСИР генерал Вахиди фактически уже давно руководил этой организацией, а указ о его назначении был лишь формальностью. То же самое касается других военных руководителей, назначенных Моджтабой за последние дни. Однако назначения двух человек существенно изменили баланс сил в верхушке режима: Мохсена Резаи — секретарём Высшего совета национальной безопасности и Хосейна Таэба — главой организации «Басидж». Почему эти назначения так важны? По порядку. 1. Назначение Мохсена Резаи С момента ликвидации Али Лариджани роль переговорщика и фактически второго лица режима в принятии ключевых решений играл спикер парламента Багер Галибаф. Однако назначение Мохсена Резаи секретарём Совбеза фактически бросает тень на роль Галибафа. Моджтаба или его окружение, назначив своего верного человека в Совет безопасности, ослабили позиции Галибафа в органе, где принимаются важнейшие решения режима — от переговоров и войны до репрессий против собственного народа. 2. Назначение Хосейна Таэба Назначение Хосейна Таэба главой «Басиджа» показывает страх режима перед возможным народным восстанием. Одна из главных задач «Басиджа» — подавление протестов. Эта структура неоднократно использовалась режимом для жестокого подавления протестующих. Хосейн Таэб является одним из ближайших соратников Моджтабы Хаменеи. Таэб познакомился с Моджтабой Хаменеи во время ирано-иракской войны. После войны Таэб работал в Министерстве разведки Ирана, но после скандалов, связанных с делами против бывшего президента Рафсанджани, был отстранён. После этого Моджтаба Хаменеи привлёк его к работе в офисе верховного лидера, где Таэб возглавил специальную разведывательную службу офиса лидера. Впоследствии Таэб был назначен главой разведки КСИР и руководил ею около 12 лет. Эти два назначения показывают, что Моджтаба Хаменеи — если он жив — или оставшееся в живых руководство офиса верховного лидера расставляют своих людей на ключевые должности. Их приоритеты также становятся очевидными: с одной стороны — контроль над переговорами и принятием решений, связанных с войной, а с другой — внутренняя безопасность и контроль над ситуацией внутри страны.

Еврейскому Нью-Йорку пора вспомнить о политическом весе Десять раввинов – от реформистов до ортодоксов – провели за закрытыми дверями Сити-холла беседу с мэром Зохраном Мамдани. Они говорили о том, что его нападки на Израиль, призывы к протестам и отрицание права еврейского государства на самооборону лишь усиливают антиизраильские настроения и антисемитизм на улицах Нью-Йорка. Мамдани выслушал, выразил готовность к диалогу, но никаких конкретных обязательств, судя по сообщениям СМИ, на себя не взял. Все прошло вежливо и безрезультатно. Не думаю, что Мамдани не понимает, к чему ведет его антиизраильская риторика. Ему не нужно еще раз объяснять, почему она беспокоит еврейскую общину. Это часть его политической платформы и инструмент мобилизации сторонников. Он сознательно занял эту позицию и пока не видит причин ее менять. Тем более что на последних выборах значительное число голосов Мамдани получил именно от еврейских избирателей. Для него это доказательство того, что даже жесткая антиизраильская позиция не обязательно ведет к политическим потерям внутри самой общины. Можно выступать против Израиля, встречаться с раввинами, говорить о борьбе с антисемитизмом – и одновременно рассчитывать на голоса тех, кого такая политика непосредственно затрагивает. Действительно, зачем Мамдани менять позицию, если она не помешала ему получить голоса многих еврейских избирателей? Для них партийная принадлежность и социальная повестка оказались важнее отношения кандидата к Израилю. Поэтому мэр будет встречаться с раввинами и говорить о борьбе с антисемитизмом, не меняя своего курса. Что же делать дальше еврейской общине – снова просить о встрече? Подготовить очередное заявление и еще раз объяснить, почему демонизация Израиля неизбежно отражается на отношении к евреям? В политике такие разговоры имеют смысл лишь тогда, когда за ними стоит сила. Это не означает, что общине следует объявить администрации тотальную войну и сжечь все мосты. Нью-Йорк слишком сложен для такой демонстративной глупости. Безопасность районов, финансирование школ и ешив, социальные программы и городские разрешения требуют взаимодействия с мэрией, кто бы ее ни возглавлял. Но взаимодействие – не покорность. Диалог не должен превращаться в ритуал, позволяющий мэру изображать внимание к еврейской общине, ничего не меняя в своей политике. Мамдани и его союзники прекрасно понимают язык политического давления. Они сами пришли к власти благодаря мобилизации сторонников, деньгам и умению превращать идеологию в голоса. Еврейская община Нью-Йорка располагает серьезными финансовыми, общественными и электоральными ресурсами. Но пока они распылены между десятками организаций, религиозных течений и политических групп, власть может выслушивать каждого по отдельности и не считаться ни с кем. Полного единства общины здесь не будет, да оно и не требуется. Достаточно нескольких общих красных линий и понимания, что их нарушение должно иметь цену: потерю доноров, поддержку соперников на праймериз и организованное голосование против тех, кто превратил нападки на Израиль в политическую профессию. Если в ответ на очередную антиизраильскую речь еврейские лидеры лишь приходят к Мамдани на закрытую встречу, у него нет причин менять свою риторику. Если же эта речь обернется десятками тысяч голосов и деньгами в пользу соперника, политическая арифметика станет другой. Не убеждения – арифметика. Нужны и союзники среди латиноамериканских, азиатских и умеренных демократических кругов. Они могут по-разному относиться к Израилю, но многие из них также не хотят жить в городе, где идеологический радикализм вытесняет безопасность, образование и нормальную городскую жизнь. Встречаться с Мамдани было необходимо. Но если за вежливым разговором не последует организованное политическое действие, польза от встречи будет нулевой. Мамдани не нужно еще раз объяснять, что происходит. Пока его политика не имеет политической цены, закрытые встречи останутся лишь хорошо организованной формой бессилия. иллюстрация: AI © Александр Цинкер

Израиль и Венесуэла восстанавливают консульские отношения после 17 лет разрыва В ходе переговоров между министрами иностранных дел обеих стран было достигнуто соглашение о создании механизма координации и налаживании официального канала связи между Иерусалимом и Каракасом – впервые с момента разрыва дипломатических отношений в 2009 году. Это сближение произошло после работы израильской гуманитарной миссии, направленной в Венесуэлу в связи с двойным землетрясением, обрушившимся на страну. В совместном заявлении, опубликованном обеими странами, говорится: "В связи с визитом израильской миссии и в продолжение переговоров между высокопоставленными представителями обеих сторон, обе страны согласились продолжить техническое сотрудничество, возникшее в результате усилий по оказанию помощи и восстановлению". @TsinkerAlex

Выборы-2026: цена непроходных амбиций Для прохождения в Кнессет партии на предстоящих выборах может понадобиться уже около 200 тысяч голосов. Сам электоральный барьер остался прежним – 3,25%, но из-за роста числа избирателей его реальный вес заметно увеличился. Согласно расчетам Центра Тауба, число имеющих право голоса выросло с 6,79 миллиона в 2022 году до примерно 7,56 миллиона. При явке 70% для прохождения в Кнессет потребуется около 171 тысячи голосов, а при 75% – уже 183 тысячи. На прошлых выборах было достаточно примерно 155 тысяч. Разница в 20–30 тысяч кажется небольшой только тем, кто никогда не занимался выборами. Для малой партии это огромная дистанция, которую невозможно преодолеть одной удачной рекламной кампанией или несколькими эффектными выступлениями лидера. В 2022 году за партии, не преодолевшие барьер, проголосовали почти 420 тысяч человек – 8,8% всех участников выборов. Это примерно десять мандатов, которые не просто исчезли, а фактически изменили соотношение сил в Кнессете. Сегодня риск повторения этой истории еще выше. На политической сцене появляются союзы Трупер–Гендель и Эрдан–Эдельштейн, обсуждаются самостоятельные проекты Ганца и Офера Винтера. Есть и партия «Зеут» Моше Фейглина, которая уже не впервые идет на выборы, но пока ни разу не смогла преодолеть электоральный барьер. Каждый из этих политиков может считать, что именно его фамилия притянет недостающие голоса. Но избирательная математика к самооценке политиков совершенно равнодушна. Профессор Алекс Вайнреб из Центра Тауба сформулировал это предельно жестко: если партия не может рассчитывать как минимум на 200 тысяч сторонников, ей лучше выйти из гонки и не подвергать опасности весь свой политический блок. Наблюдая израильские выборы более 30 лет, я бы добавил к этому еще одну неприятную деталь. Наряду с партиями, которые действительно ошибаются в оценке своих возможностей, у нас регулярно появляются списки, заранее понимающие, что получат не более 15-20 тысяч голосов и ни при каких обстоятельствах не попадут в Кнессет. И дело здесь не всегда в наивности или непомерных амбициях лидера. Для некоторых участие в выборах – это вполне прагматичный политический и коммерческий проект. Прежде всего, выборы дают колоссальную рекламу имени главы списка, а иногда и компании, которой он владеет. В обычное время адвокату или предпринимателю пришлось бы заплатить огромные деньги, чтобы получить сопоставимую узнаваемость. Во время кампании он постоянно появляется в СМИ, социальных сетях и публичных дискуссиях. Собранные 15–20 тысяч голосов для него – не только поражение, но и наглядно подтвержденная база людей, которые знают его и готовы ему доверять. Потенциальные клиенты, сторонники и будущие партнеры – все в одном электоральном пакете. Есть и политический расчет. Лидер показывает крупным партиям, что обладает пусть небольшим, но собственным электоратом. Сегодня он получает 20 тысяч голосов, а к следующим выборам рассчитывает обменять их на место в проходном списке, должность или более выгодные условия объединения. Вокруг каждой такой кампании возникает и своя инфраструктура – советники, подрядчики, штабные работники. Поэтому проект способен продолжать движение даже после того, как его политическая бесперспективность становится очевидной. У каждого в этой истории появляется свой интерес, кроме избирателя, чей голос в итоге пропадает. Поэтому правильный призыв Центра Тауба к непроходным партиям отказаться от участия звучит несколько наивно. Исследователи думают об интересах политических блоков и их избирателей. У лидера маленькой партии может быть другой расчет: блок потеряет голоса, зато он получит известность и повысит собственную цену. Если несколько пограничных списков откажутся объединяться или сниматься, сотни тысяч голосов снова пропадут. И тогда судьбу страны решат несколько политиков, не сумевших отличить собственную популярность от собственных амбиций. © Александр Цинкер