Типограф Феодор

Ночные приключения.)) Вот уж не ожидал встретить такой абзац (последний) во время них.))

Laura Palmer’s Theme, Angelo Badalamenti. MIDI Piano Roll, 1990

Мультипликатор Юрий Норштейн завещает свои архивы музею Ghibli и его основателю Хаяо Миядзаки. Автор «Ежика в тумане» надеется, что его наброски, макеты и съемочные материалы будут храниться не в одном из киномузеев. Мне надо будет успеть завещание составить, чтобы ни в коем случае никуда, ни в какой киномузей [не отдали работы]. <...> Пусть в Японию отдадут. В Японию, в музей Ghibli, в музей Миядзаки. <...> Ну, Миядзаки, если он будет жив... Мы с ним ровесники, ему тоже в этом году 85,  — сказал Норштейн. Афиша Daily TG | VK 🎨

В христианстве первым (и по совместительству самым страшным) грехом считается взаимодействие человека с плодом познания добра и зла. Оно и понятно -- разрушается монополия подавляющей тиранической сущности на мораль. В буддизме основная задача это разрушить подобную монополию не только у внешнего актора, но и у себя же, то есть истончить\развидеть тираническое подавляющее начало в себе же, то есть избыть в себе такого актора (это если брать в жесткой тхеравада-трактовке). Think about it

Какой август без рататуя? Кислинка от томатов, соленая умамность оливок, покусывающая сладость красного лука, нежная сахаристость моркови, землистость от баклажана, нежная соленость феты... А что по текстурам? Лепестки лука похрустывают, томат и баклажан распадаются, оливка упругая, морковь нежная снаружи и с плотным центром! Я уделил какое-то время разработке своего идеального рататуя и вот что могу посоветовать: 1. Следите за тремя балансами: цвет, текстура и вкус. Цвет — ну тут все ясно, гармонии субъективны, подбираем на глаз. Ну или по Иттену. Текстура — несмотря на то что традиционный рататуй это растушенное рагу, я предпочитаю задавать ему текстурное разнообразие. Хрустящий лук\морковь, нежные томаты\баклажаны, оливка пружинит — в каждой вилке у вас будет какое-то сочетание текстур. Также важна относительно крупная и однородная нарезка для подобной игры текстур. Вкус — я предпочитаю баланс кислого и свеже-змелисто-травяного и соленого. Кислое: Бальзамик, томат, кисло-сладкий лук, который очень хорошо вбирает в себя бальзамик, розовый перец. Еще иногда можно делать деглейз вином. СЗТ: оливки, баклажан, ароматные трав, чеснок, оливковое масло Соленое: фета, соль, оливки, оливковый рассол 2. Последовательность и тайминги. Они прямо связаны с текстурами, которые я пытаюсь задать — сначала морковь в масло уже впитавшее в себя чесночный дух, потом лук, баклажан. Томат и оливки вконце чтобы прогреть. Томаты лучше сильно не кантовать, чтобы они совсем в кашу не превращались. 3. Подача. Я уделяю внимание перцам — чтобы подчеркнуть баланс, о котором я писал выше я использую не просто черный или рандомную смесь, а зеленый и розовые перцы. Чиабатта абсолютно необходима. Она опять поддерживает наши две текстуры и является идеальным способ правильно съесть ваш рататуй. Отламывайте хлеб руками над тарелкой, и крошки от хлебной корки усилят землистую компоненту, а мякотью промакивайте кисло-травяную амброзию на дне. К слову, это же обуславливает выбор тарелки — обязательно нужно чтобы тарелка могла накопить весь сок. Не подавайте на плоской! З.Ы. это авторский рататуй с явным средиземноморским влиянием, не классика!

5 июня 1959 года, выходя на пенсию в конце своего последнего летнего триместра, Джон Рональд Руэл Толкин (1892-1973) выступил с прощальной речью перед аудиторией Мертон-Колледжа. В своем обращении он, в частности, сказал следующее: "Повторяю, я — дилетант. Это значит, что я пренебрегал отдельными разделами своей обширной области, отдавая предпочтение тем, которые нравятся лично мне. Но это значит также, что я попытался пробудить интерес, поделиться радостью, которую они мне дарят, не намекая при этом на то, что при изучении английской словесности больше не от чего получить ни настоящей пользы, ни настоящего удовольствия. Мне приходилось слышать пренебрежительные отзывы о лингвистических исследованиях как о простом подсчете букв. Пусть знатоки фонологии и орфографии «корпят средь книг»! Воистину так! Добавим к ним также специалистов по библиографии и книгопечатанию, еще более удаленных от живой человеческой речи, с которой начинается вся литература. В размышлениях над работой колбасной фабрики по производству литературоведов-бакалавров, я порой осмеливался полагать, что некоторые botuli и farcimina выходят не слишком вкусными или питательными, даже если они якобы принадлежат к сфере «литературы». Обращусь к более подобающему сравнению: на пути к двуглавой вершине Парнаса иногда встречаются долины весьма сумрачные. Если уж степень порой присуждается просто за блуждание по ним, безо всяких потуг на скалолазание, то остается только надеяться, что хотя бы один из пиков на миг блеснул на горизонте. Я не хотел бы подробно останавливаться на «исследованиях» и «исследовательских степенях» в противовес обычным учебным программам — так называемой «аспирантуре», которая в последние годы расцвела пышным цветом на нашем, как теперь говорят, «гидропонном» отделении. Боюсь, что мне этот термин встречался только в научной фантастике, где подобным образом называлось выращивание растений без почвы на закрытых космических кораблях вдали от нашего мира. Но все области науки и исследования, все великие Школы требуют человеческих жертв. Ведь их главная цель – не культура, и их научное применение не ограничено нуждами образования. Нет, они вырастают из жажды знаний, а жизнь их поддерживается теми, кто следует своей склонности или любопытству ради них самих, и даже не ради самосовершенствования. Если эти любовь и интерес иссякают, традиции грозит склероз. Потому не следует сожалеть о месяцах или годах жизни, потраченных на удовлетворение мелкого любопытства, скажем, на изучение какого-нибудь заурядного средневекового текста и его невнятного диалекта или какого-нибудь жалкого «современного» рифмоплетишки и его жизни (мрачной, убогой и милосердно короткой). Сожалеть не стоит, ЕСЛИ жертва принесена добровольно, ЕСЛИ она вдохновлялась искренним и непосредственным личным интересом".

Замечание про колокол отличное.