Эволюция как ультиматум

описание

Человек — это эволюция начинающая осознавать саму себя! Знания, вдохновение, интеллектуальная дерзость и творческая страсть — её ведущие силы! Человек должен «собирать себя вручную» Библиотека канала: https://t.me/kvazivoobrazhenie ЛС: @Symbioantropoid

← к каналу @uneuroevolution

150

подписчиков

Охват к подписчикам

38,0%

ERR

Реакции к просмотрам

1,53%

19 на 22 постов

Пересылки к просмотрам

1,29%

Постов в день

0,0

всего 22

Где отзываются чаще

доля реакций к просмотрам

3 июл.Самая личная и уязвимая часть... Выше я упомянул, что я «имморталист до мозга костей с трёхлетнего возраста». А сейчас, в свои 45 (в день доклада уже 46), я «вольный философ», не имеющий никаких регалий и ни одного официального законченного образования. Расскажу по порядку и по возможности кратко, обозначив три ключевые точки моей жизни, которые намертво, последовательно и в то же время парадоксально сроднили меня с воскресительной траекторией иммортализма. Все эти три точки — моменты глубокого экзистенциального шока и столкновения со смертью. 1. Процитирую то, что я уже писал выше в составе своей автобиографии: Мне три года, мама читает мне сказку. Она заканчивает и ждёт от меня какой-то обратной связи, но вместо этого я задаю неожиданный для неё вопрос, который вроде бы никак не связан с содержанием сказки: «Мам, а я что, тоже умру?» Мне дали уклончивый ответ. С учётом воспитания и интеллектуальной среды моей семьи, детского утопизма и характерного для того времени материализма: Я решил, что непременно стану инженером в космонавтике и радиоэлектронике, обязательно лётчиком и дипломатом — всё это для того, чтобы создать космическую технологию, способную преодолеть скорость света, лично добраться до развитых цивилизаций, которые в своей эволюции уже решили эту проблему, и дипломатически узнать у них секрет бессмертия. 2. Потом, в старших классах школы, я пережил первый трансперсональный (внетелесный) опыт под воздействием диссоциативного анестетика. Картина мира стала рушиться, но тогда я не мог это осмыслить и направить в конструктивное русло, а эксперименты с психоактивными веществами продолжились (позднее вылившиеся в тяжёлую зависимость на протяжении многих лет). Тогда же это закончилось паническим расстройством — в этом состоянии присутствие смерти пропечаталось на самом глубоком уровне и осталось со мной на всю жизнь. Потом вещества стали уже просто коварными регуляторами состояния, а также бегством от экзистенциальной пустоты. Терапия панического расстройства закончилась глубоким интересом к наукам о человеке, психологии и духовности — через череду удивительных обстоятельств. Но на этом отношения со всем спектром веществ не закончились; это вносило хаос в мою жизнь и помешало в прошлом получить официальное образование, с множеством незаконченных начинаний. В том числе — хоть и незрелых, но очень вдохновляющих, глубоко философских контркультурных проектов. 3. И последняя точка — это гибель любимой девушки, про отношения с которой люди со стороны говорили, что они не думали, что такое глубокое единение и мистическая связь бывает в реальной жизни: «только в редких фильмах или литературных произведениях». Да, гибель произошла хоть и не от наркотиков, но в непосредственной связи с ними. Эта история насыщена многими мистическими элементами, как, впрочем, и вся моя жизнь. И для меня это не вопрос существования акаузальных связей на уровне физической реальности, а вопрос способов понимания реальности стоящей за этими связями. Я абсолютный скептик, и мне нужны доказательства там, где они возможны, и хорошие объяснительные модели там, где доказательства невозможны или непонятно, как к этому подступиться. Со смерти Даши начался путь сквозь бутылочное горлышко — к кульминации кризиса и далее к воскресительной траектории и «ручной сборке», которая всегда остаётся бесконечно совершенствующимся процессом: невозможное всегда на шаг впереди. По Станиславу Грофу, заигрывания с психоактивными веществами, приводящие к зависимости, — это очень часто именно форма духовного кризиса и бунта против материализма, «неистовый поиск себя». Те же идеи высказывал и Карл Юнг. От себя я бы добавил, что это «болезнь» кризиса смыслов, неполноты онтологии реальности и отсутствия эволюционных карт и инфраструктуры. Итак, я имею: 1. «Экзистенциальную травму» смерти в трёхлетнем возрасте. 2. Неполноту онтологии (вульгарный материализм), отсутствие качественных интегральных нарративов и навигации в развитии и познании. 3. Боль утраты — гибель наиболее близкого человека. На все эти три болевые точки даёт лекарство космизм и иммортализм.5,45%
10 июл.Пожалуй напишу обратную связь на своё выступление с докладом в прошлую субботу, в свой день рождения. Я читал текст, подготовленный здесь и опубликованный в качестве шестой части большого эссе. Я не читал публичных лекций с 2012 года. С тех пор был самый кризисный период жизни, который успешно закончился несколько лет назад. Поэтому для меня это событие было связано с большим волнением и неуверенностью. Организаторы пространства — удивительно тёплые и открытые люди — помогли мне настроиться, дали поддержку, и всё прошло очень хорошо. Но не так хорошо, как требовал мой перфекционизм, окрыляющий меня в процессе подготовки доклада. Я вышел с мероприятия и пошутил в чате: «прочитал доклад и теперь чувствую себя занудой». Дело в том, что восприятие текста при написании и при чтении в аудитории сильно отличается. Несколько человек вышли из зала в соседнее помещение для общения, кто-то выходил, и возвращался, а некоторые задавали очень конструктивные вопросы, которые зачастую предвосхищали дальнейшее содержание доклада. В конце концов мне дали очень хорошую обратную связь; некоторые люди сказали, что тема очень интересная, но сложная, и надо поработать с ней более подробно. Тема действительно получилась объёмная, и более того: когда я ехал на мероприятие, я продолжал писать и не успел изложить всё задуманное — я не подвёл итоги и не написал заключительное слово, которое можно было бы назвать манифестом. Это также был первый абсолютно счастливый день рождения с того самого 2012 года. Я не люблю, когда меня поздравляют раньше моего времени рождения — в 13:35, есть такой небольшой фетиш. И вот я еду в электричке, входящий звонок, поднимаю трубку — первый человек, который поздравил меня лично, голосом по телефону, оказалась Ольга Лабутина — представитель «научного общества космистов» из Питера. Мы познакомились в июне на ежегодных международных Фёдоровских чтениях, и её идеи срезонировали мне больше всего, свидетелем чему я стал на протяжении всего фестиваля. Я смотрю на время — 13:35, сразу подмечаю то, что легко можно списать на случайность. Но такие «случайности» всегда радуют, удивляют и дают возможность использовать их в качестве штрихов в дизайне внутренних смысловых связей. Я сообщил о совпадении и в ответ услышал потрясающие слова с юмором: «это банальная телепатия». Банальная... Поздравление было очень тёплое, я поделился тем, что продолжаю писать и пытаюсь успеть выразить всё, на что услышал рекомендацию — наоборот, сократить с помощью нейросети. К сожалению, я так не умею. Сократить некоторые громоздкие формулировки, возможно, стоило бы, но сократить смысл я не могу — я слишком тщательно подгоняю слова к словам, чтобы что-то можно было изъять. В итоге я прочитал полную версию, спасибо аудитории за такую возможность, но тем не менее я чувствовал, как некоторые люди были утомлены, и сам я несколько сдулся под конец доклада. При этом всё-таки осталась большая недосказанность. С учётом того, что в этой аудитории значительную часть составляли трансгуманисты и биологи, а доклад был исключительно философский и социологический, вероятно, не стоило ожидать большего. Когда я вышел с мероприятия, я выразил мысль, что в библиотеке Фёдорова в Беляево у Анастасии Гачевой, где больше космизма, тема получила бы больше отдачи. Кто-то из старших слушателей, с кем я встречался как раз у Гачевой, и мои друзья, которые были на мероприятии по случаю моего дня рождения и в качестве поддержки, сказали, что я могу повторить его там, в сентябре, когда мероприятия по космизму возобновятся после летнего перерыва. И вот тут я и подумал, что эта недосказанность в докладе оказалась очень кстати, и из неё должен вырасти тщательно разработанный практический проект, или хотя бы его контуры. До сентября времени и много, и мало, с учётом того, что в эти два месяца я собираюсь ездить в походы (куда приглашаю и всех желающих — это отличное пространство для общения, генерирования идей и практических проектов). Поэтому я буду ещё не раз приглашать вас к обсуждению и формированию контура «воскресительной контркультуры» и терапевтического сообщества.5,36%
12 июл.Вчера я в очередной раз был на собрании имморталистов. С каждым разом эти мероприятия и общение становятся всё интереснее. Если среди читателей моего канала, живущих в Москве или окрестностях, есть те, кому было бы интересно присоединиться, то эти встречи проходят каждую субботу недалеко от метро Сокольники, и вот [группа] этого сообщества. Ещё интереснее оказалось то, что помимо научных и философских мероприятий по субботам, организаторы решили создать арт-группу по воскресеньям — куда я прямо сейчас и еду. Поэтому я отвлекусь от начатого вчера продолжения основной темы и напишу пост на тему искусства. Я всегда тяготел к занятиям музыкой. В юности были эксперименты с созданием рок-группы, а мой старый контркультурный проект (см. пост «Исповедь») был одновременно и философским (футурологическим, экологическим, психологическим и т.д.), и музыкальным. Музыка всегда была неотъемлемой частью жизни — это и эмоциональный камертон, и психотехнический инструмент, и, конечно же, носитель смыслов. И музыка была первым интересом, который я попытался возродить после преодоления кризисного периода. Мой покойный друг Ярослав, о котором я писал выше (и который оживёт в романе), любил говорить: занятия музыкой — лучшее лекарство для души. Он, конечно же, абсолютно прав. Как только я привёл свою жизнь в порядок, я начал приобретать музыкальные инструменты, о которых всегда мечтал, но не всё мог себе позволить. При этом я столкнулся с тем, что в новом состоянии у меня есть большое влечение к науке, к философии и писательству, но мне крайне сложно со своим «обнажённым» без допинга СДВГ заниматься именно музыкой. В какой-то момент я понял, что коллектив решит эту проблему — групповой поток. Это действительно оказалось так, но у меня не было постоянной компании для этого, лишь эпизодические экспромты. Поэтому я возлагаю большую надежду на тот коллектив, куда сейчас еду. Тем более я понял, что я больше художник смыслов, нежели художник сенсорного искусства. Последнее для меня скорее носитель для первого. И эта компания состоит из глубоко идейных людей. Тем не менее у меня было множество одиночных экспериментов с музыкой и её скрещиванием с трансляцией смыслов. И вот на фоне недавних размышлений о «философском маркетинге» и потенциале искусства я вспомнил свой очень неуклюжий октябрьский эксперимент в лесу. Сентябрь–октябрь для меня — любимое время (помимо мая и июня), чтобы как можно больше находиться в лесу. Очень созерцательная пора. Однажды я взял с собой компактный синтезатор, а лежащую в рюкзаке книгу использовал как подставку. Мне понравилась идея совмещения тем, выраженных в использованных книгах, необычного звучания и «зелёных смыслов» окружающей обстановки. И я стал повторять это. Я нашёл одно такое видео и посмотрел на него именно в свете потенциала музыки и других форм искусства в продвижении глубоких философских смыслов. Кстати говоря, предлагаю прочитать мою [статью] о философии псай-транс музыки и связанной с ней «контркультуры» в плане её реверс-инжиниринга для нашего «общего дела». В этом же видео, хотя и сыром, но концептуально содержательном, есть и иммортализм на уровне манифеста, и нейроантропология, и онтологическая основа антифизикализма (без которого бессмертие весьма сомнительно). Здесь и инклюзивный зелёный антропокосмизм — «Гаянизм». А если отдать дань моей симпатии к некоторым философским идеям Теренса Маккенны, то можно вспомнить его «план растительной планеты», где «зелёное» становится мудрым учителем и прообразом «эры встретившихся рук», уже заложенным в план природы — несмотря на её погружённость в Инферно. Я говорю, конечно же, о wood wide web и исследованиях Сьюзен Симард. И всё это в едином эмбиенте «походных» условий. Для названия этого soundscape-этюда я бы переиначил название знаменитой статьи Томаса Нагеля, с которой началась современная научная философия сознания, формулирование «трудной проблемы сознания» и которая первая бросила вызов материализму: «Каково это быть брюхоногим моллюском, деревом и грибницей?» Также в библиотеке можно найти книги Анила Сета и Бернардо Каструпа.5,05%
4 июл.Именно смысл стал для меня основным воскресительным фактором. Я всю жизнь «мечтал о невозможном», и эти мечты двигали меня вперёд через страстное освоение различных областей знаний и такие же страстные начинания. Эта же страстность («четвёртая эволюционная сила») толкала меня «во все тяжкие». Наличие смысла было всегда, до полного крушения, но эти смыслы были разрознены, конфликтовали друг с другом, в личности было много «слепых зон»: неосознанных мотивов и этической незрелости. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что, скорее всего, полное крушение и абсолютный кризис были неизбежны, но они же стали точкой бифуркации и начала дефрагментации сознания. Если на психологическом уровне кризисы — это крайне болезненное, а зачастую и опасное явление, то на духовном (целостно-личностном), при условии их успешного преодоления, это можно назвать невероятно «терапевтической катастрофой». Здесь я опять использую «жаргон» физики сложных систем. Первые три года после гибели Даши я погружался в самое пекло этой «катастрофы», закончившейся точкой бифуркации и началом «воскресительной траектории». Помимо боли утраты человека, была боль утраты всех конструктивных начинаний — это было поправимо и сделало большой вклад в энергию воскресительного вектора. Далее мне нужно было откатить систему здоровья от той границы, к которой она приблизилась в силу разрушительного воздействия прежнего образа жизни. В том числе позаботиться о том, чтобы в принципе устранить все сокращающие продолжительность жизни факторы, для того чтобы у меня было достаточно времени осуществить всё, что мне дано. Так же было необходимо восстановить когнитивные функции. Всё это привело меня к тому, что все прежние биохимические, спортивно-медицинские, нейробиологические и фармакологические знания и увлечения стали работать на восстановление. Затем дошла очередь до полного воскрешения и дефрагментации всех предыдущих смыслов — и их кристаллизации. Так я обрёл своё место и своё видение в величественной смысловой архитектуре космизма и иммортализма и начал вынашивать замысел создания терапевтического сообщества на этой основе. Научная фантастика, где часть истории глубоко автобиографична и требует когнитивной работы с исследованием «всех пикселей» прежнего опыта, памяти, внутренних и внешних конфликтов, отношений и элементов жизненной мифологии, может стать мощнейшим терапевтическим инструментом, способом дефрагментации личности, реализации «потока» и даже началом расцвета нового жанра научной фантастики с воплощением и популяризацией идей иммортализма и космизма. Мы с Марией, например, в научно-фантастической части (двух последних из пяти) нашей книги будем исследовать возможности рессурекции (воскрешения) Даши и Артёма (её мужчины) — которые умерли в один день, но в разные годы. Все остальные погибшие на этом пути обретут продолжение жизни в качестве героев. Так же мы покажем и переживания в кризисе, и инструменты преодоления, и модель создания сообщества. И, конечно же, будем глубоко исследовать «трудную проблему сознания» и то, что нам может дать это исследование в перспективе иммортализма. Я называю такой подход «воскресительной метанойей», «романтической (когнитивной) нейронаукой» и «ноогенной инженерией». Кстати говоря, на тему воскресительной метанойи. В процессе восстановления жизни я познакомился с 12-шаговыми сообществами, увидел целый социальный класс людей, «пытающихся воскресать», подсмотрел многие замечательные инструменты когнитивно-поведенческой дефрагментации и, собственно, метанойи. Особенно примечательна сама модель сообщества — это почти что «звенья цепи». «Воскресительный опыт» передаётся от впереди идущих к новичкам, вытягиваемым из Инферно. Такую сетевую модель можно использовать и в сообществе нового типа, где не только опыт, но и профессиональные знания, и философия, и многое другое передаётся от старших энтузиастов к периферии действия аттрактора бессмертия. Пока для меня это смелые амбициозные идеи, но я готов вкладывать всю свою «четвёртую эволюционную силу» в этот проект — дело лишь за единомышленниками и коллективной рецензией замыслов.3,23%
3 июл.Прежде чем задать следующий вопрос, через который я перейду к новой теме, я хочу ещё раз вспомнить Ивана Антоновича. Те, кто читал его произведения, прекрасно знают, как жёстко он прошёлся по тёмной стороне христианства в главе «Тени изуверов» в романе «Лезвие бритвы». Нам также хорошо известно, как гротескно он изобразил в «Часе быка», в лице общества планеты Торманс, социальное Инферно той коммунистической действительности, которая его окружала, — что отчасти продолжает усугубляться и в наше уже не коммунистическое время. При этом, из пересказа воспоминаний его жены Таисии Иосифовны, до нас дошли его слова о том, что с его точки зрения в истории человечества были два наиболее светлых учения. Это христианство и коммунизм. Но оба они в наибольшей степени подверглись воздействию «стрелы Аримана», во многом выродившись в свою противоположность. За этой мыслью стоит, конечно же (и только), глубокий социальный гуманизм — а именно идея тотальной инклюзии. Если коммунизм, происходя от слова common («общее»), был изначально призван дать каждому неимущему и угнетённому все возможности, привлечь к развитию и вовлечённости в строительство светлого будущего, то христианство изначально сделало то же самое, только в сфере духа — дало инклюзию падшим и вытесненным. И вот, непосредственно перед вопросом, я приведу две актуальные в этой теме цитаты: «Не здоровые имеют нужду во враче, но больные; Я пришёл призвать не праведников, но грешников». (Лк. 5:31–32) «Истинно говорю вам, что мытари и блудницы вперёд вас идут в Царство Божие». (Мф. 21:31) И вот он, мой ключевой вопрос: для кого мы ищем бессмертие? Для себя — то есть энтузиастов-имморталистов, готовых положить все силы на это? Для себя и своих близких? А если они не хотят? Или для всех — для всего человечества и даже для тех, кто не только не мыслит об этом, но и в принципе не хочет этого? Как быть с теми людьми, которым настолько плохо сейчас, что иногда они видят смерть как большее благо, чем их текущие страдания? Для меня это не абстрактный вопрос — я, будучи имморталистом до мозга костей с трёхлетнего возраста (с перерывами), сам бывал в числе тех, кто задумывался об эвтаназии почти серьёзно. Для меня этот опыт глубоко в прошлом, с тех пор я совершил «маленькое невозможное», пройдя по воскресительной траектории. Но это до сих пор касается очень многих людей, которые мне дороги, которые незримо присутствуют через меня в этом тексте (и в зале, где я читаю доклад), и без которых мне было бы невыносимо одиноко до бессмысленности «на борту корабля Омеги». Для меня текущая задача как имморталиста — разбудить в них прометеев огонь жажды невозможного и оказаться в одной «команде Омега». Но главное — создать убедительную карту пути и всю необходимую инфраструктуру восхождения. Поэтому, если дать квазиутопии не только статус смыслового и когнитивного аттрактора, не только мифа, который придаёт нашим жизням смысл, но и вполне практическое измерение, — то для меня такой мечтой является создание терапевтического сообщества, в котором люди преодолевали бы своё индивидуальное Инферно (психологические, духовные и прочие виды кризисов), получая в процессе уникальные компетенции, становясь «людьми ручной сборки», и далее использовали свои воскресительные (по отношению к себе) навыки, вытягивая из Инферно всех остальных, формируя «звенья цепи» воскрешения («Звенья цепи» — образ из философии Ивана Ефремова и одноимённая глава в романе «Лезвие бритвы»). Такое сообщество должно соединить все этажи качества жизни и смыслов — от глубокого Инферно, где человек тем не менее остаётся дееспособным, до предельных этажей квазиутопии — к точке Омега, как бы каждый из нас её ни понимал. И именно за сиянием и притяжением аттрактора бессмертия я вижу наибольшую терапевтическую и воскресительную силу нашего мировоззрения — нашей квазиутопии космизма и иммортализма во всех его проявлениях и формах понимания: от бессмертия через медицину и технологии до эволюции сознания и исследования предельных рубежей реальности. Инклюзия должна касаться и форм понимания общего идеала.2,94%
3 июл.Фактически это делает иммортализм и космизм мощнейшим лекарством — если вспомнить логотерапию Виктора Франкла, — при условии, что мы сделаем его (мировоззрение и образ будущего) убедительным и создадим эволюционную инфраструктуру. Если люди будут видеть, что это не фантазии мечтателей, что за этим стоит серьёзный научный фундамент, что есть широкое сообщество энтузиастов, и главное — множественность путей в это сообщество для совершенно разных людей с совершенно разными способностями, уникальными особенностями и совершенно разными трудностями и болью. Нам стоит предлагать им способы преодоления трудностей, способы терапии боли — и воспламенять сначала мечту, а затем пробуждать их внутренних Прометеев, способных совершать «невозможное», вливаясь в «общее дело». Логотерапия — это буквально «смысл как воскресительный фактор». И это очень тесно смыкается с психологией оптимального переживания. В своём фундаментальном труде «Поток: психология оптимального переживания» в двух последних главах Михай Чиксентмихайи уделяет этому особое внимание. В девятой главе «Как победить хаос» он рассуждает о том, что наличие смысла — это буквально противоядие от любых трагедий, особенно когда человек деятельно следует своему смыслу. В десятой главе «интеграция смыслов в жизненных сферах» он описывает философию «человека ручной сборки» (термин заимствован мной у Джейми Уила, но переосмыслен) — человека, смыслы которого во всех жизненных сферах максимально интегрированы и образуют плотный, прозрачный кристалл. Здесь я уже провожу параллели с Ефремовым и его любовью к символизму кристалла — как неразрушимой здоровой личности. Сам Виктор Франкл пришёл к своим идеям, пройдя через нацистские концлагеря, и наблюдая, как наличие смысла определяло выживаемость узников. Тут уместно вспомнить воспоминания Льва Гумилёва о том, как он, лежа под шконкой на полу камеры в ГУЛАГе, был озабочен только одним — своей пассионарной теорией этногенеза. Вот оно — воплощение воскресительного смысла и психологии потока. Я думаю, нам необходимо думать о «логотерапии иммортализмом и космизмом» — в моём случае это сработало безупречно, и именно это лежит в основе того, что я пишу этот доклад таким энергичным тоном, с таким энтузиазмом, которые отражают мою приверженность этому мировоззрению. Логотерапия и психология потока, интегрированные в наше мировоззрение, потенциально открывают целое направление психологии — интегральную психологию космизма-иммортализма, куда могут войти и многие другие направления психологии, в том числе трансперсональная. ✨ На прошлой (первой) встрече, когда мне предлагали представиться и обозначить свои интересы, я скромно, с большой долей неуверенности, сказал, что я «вольный философ», а далее, почти запнувшись, перечислил сферы моих интересов: 1. Философия сознания. Надо было уточнить, что особый интерес для меня представляют именно антифизикалистские онтологии. Но, конечно же, физикализм, будучи моим оппонентом (если не сказать врагом, учитывая чем мне пришлось заплатить за то, что я в итоге стал энтузиастом антифизикализма — это юмор), требует пристального моего изучения. 2. Трансперсональная психология. Во-первых, это кладезь свидетельств и данных для анализа в свете философии сознания. Во-вторых, это один из самых эффективных и целостных подходов глубинной психотерапии. И в-третьих, это практическая область исследования пределов реальности от первого лица (то, что раньше было достоянием исключительно мистиков). 3. Нейроантропология. Для меня это мост между биологией, трансперсональным опытом и философией сознания. А ещё это карта и интеллектуальная оптика для понимания себя, своих состояний и здоровья на твёрдом языке биологии. 4. Психологические кризисы. Это моя родная территория, по которой я гулял всю жизнь и которую покинул, когда наступило время воскресать. И вот тут-то и сработала квазиутопия космизма и иммортализма. Без неё все воскресительные усилия были бы жалкими полумерами, и я бы оставался на границе между старой пропастью, смутным поиском и довольно безрадостным, с моей точки зрения, обыденным равновесием.2,50%
11 июл.без подписи2,13%
2 июн. 2025 г.без подписи1,64%
11 июл.Тот факт, что с самого начала я сильно дистанцировался от этой системы, столкнувшись с озвученными проблемами, оказался очень плодотворным. С одной стороны, я был вынужден собирать свою собственную систему инструментов и чертить собственную карту, которая включила бы и соединила мои прошлые наработки, реинтегрируя все прежние линии смысла, и понимание того, куда и как я хочу двигаться дальше, — здесь я и открыл для себя «психологию оптимального переживания» (потока) и «эволюционную психологию» Михая Чиксентмихайи. Причём пришёл я к его открытию через упомянутых Стивена Котлера и Джейми Уила и их совместную книгу «Похищая огонь: как поток и другие изменённые состояния сознания помогают решать сложные задачи». С другой стороны, я видел и пристально изучал крайности, в которые впадают многие сторонники двенадцатишаговых программ, в том числе их отношение к изменённым состояниям сознания вообще, абсолютно не понимая, что за ИСС стоит не только эволюционный, но и терапевтический потенциал, а банальная медитация — это не что иное, как «технология экстаза» (технология ИСС), как это называют Котлер и Уил. И в некотором смысле, если убрать религиозный оттенок из одиннадцатого шага, — это и есть этап освоения контакта с глубинными слоями сознания через экологичные техники изменения сознания. Тут я, конечно, абсолютный приверженец интегральной и трансперсональной психологии и принципа «лезвия бритвы» Ивана Антоновича Ефремова. Трансперсональная психология больше касается глубинных слоёв психики и, в принципе, является вершиной глубинной психотерапии. Но вот как философия жизни и как практическая психология для повседневной деятельности идеально подходят психология потока и эволюционная психология Михая Чиксентмихайи. Более того, они служат мостом между интегративной самотерапевтической практикой, эволюцией личности и всеобщими путями в третье тысячелетие. Эволюционную психологию так и называют — психология третьего тысячелетия, и, на мой взгляд, это и есть психология космизма, о чём свидетельствуют её яркие иллюстрации в образе жизни и психологии героев Ивана Антоновича Ефремова. Ефремов не писал работ по психологии, но если внимательно прочитать его «Лезвие бритвы» и «Час быка», то мы увидим, что он детально и качественно осветил все эти принципы задолго до публикации работ Михая Чиксентмихайи, а также предвосхитил развитие трансперсональной психологии. Психология оптимального переживания, эволюционная психология, телесно-ориентированная и трансперсональная, будучи объединёнными в единую систему, — как раз и должны составить «интегральную психологию» зарождающейся «воскресительной контркультуры» в основании третьего тысячелетия. При этом любые другие системы преображения жизни могут и должны подвергаться реверс-инжинирингу и включаться в карты интегральной психологии. В десятой главе книги «Поток: психология оптимального переживания», которая называется «Создание смысла», есть раздел «Vita activa & Vita contemplativa». Vita activa — это все сферы, в которых мы можем реализовать состояние потока, занимаясь деятельностью и творчеством. Vita contemplativa — это возможность обрести счастье потока в самопознании, в психотерапии, в анализе своих мотивов и отношений, а также в любых созерцательных практиках. Двенадцатишаговые системы как раз и являются такими формами Vita contemplativa и обретения оптимального переживания, если очистить их и сделать универсальными. Точка зрения Льюиса почти полностью совпадает с моей: люди, перерастающие (ключевое слово) свою зависимую природу, становятся носителями уникальных навыков самопознания, освоения внутренних рычагов управления своей нейробиологией (саморегуляции), высокого энтузиазма, когнитивной гибкости и иных компетенций, приближающих их к образу людей будущего — «человека ручной сборки». Это касается и преодоления любых других форм психологического кризиса — это всегда процесс инициации: маленькая смерть и возрождение. Все мы призваны тренироваться воскресать — соединять вневременной Кайрос и ежедневную боль Хроноса, преодолевать конечные игры и выходить на территорию бесконечных.1,25%
4 июл.К вопросу о «философско-маркетинговом» потенциале электронной музыки в жанрах псай-транс и псайбиент — с их названиями и использованием вокальных семплов с интеллектуальной нагрузкой... 7:30 и до конца трека (примеры семплов)1,04%
11 июл.Я закончил доклад на довольно торжественной ноте и сказал ключевые слова: дело за единомышленниками и коллективной рецензией идей проекта. Наверное, именно с этого стоит начать выстраивать логику продолжения темы — её практическую часть. В недописанном фрагменте я хотел говорить как раз о первых идеях реализации «воскресительной» и терапевтической «контркультуры», о необходимости искать пути вовлечения самых разных людей, для которых следование этой карте станет путём преображения своей жизни, своего сознания и терапии боли — в чём бы она ни заключалась. Кто-то может сказать: зачем изобретать какую-то новую систему и новое сообщество, если сегодня их уже существует множество на любой выбор? Но во всех терапевтических сообществах, куда бы я ни заглядывал, во-первых, не хватает высокого вдохновляющего ориентира, значительно выходящего за рамки терапии — именно эволюционного вектора, а во-вторых, у них есть два существенных недостатка. Первый — узкоспециализированность, фрагментированность и изоляция от широкого культурного контекста. Второй — ограниченность инструментов, опора на внутреннюю идеологию, а не на открытые научные источники, закрытость к новому и к сторонней информации. Всё вместе это зачастую выражается — дабы не искать долго политкорректную формулировку, скажу резко и прямо — в пугающее мракобесие и «сектантство». Более того, если речь идёт о сообществах для выздоравливающих зависимых, то там и вовсе происходит прививание инвалидизирующей установки о зависимости как о хроническом и прогрессирующем даже в чистоте расстройстве. При этом повышенная жажда новизны, являющаяся основным нейробиологическим драйвером эволюции, а порой и страстная увлечённость чем-либо, нередко интерпретируются как «болезнь зависимость». Выше я неоднократно излагал свою точку зрения на это и, в частности, концепцию «четвёртой эволюционной силы», но всем интересующимся этой темой предлагаю ознакомиться с книгой нейробиолога и, в прошлом, человека, имевшего сложности с злоупотреблением веществами, Марка Льюиса — «Биология желания: зависимость — не болезнь». В частности, в библиотеке есть фрагмент аудиокниги, где содержатся основные соображения о том, почему такая оптика к проблеме скорее наносит вред, чем имеет конструктивный смысл. Также в ней подробно освещено, почему эта ныне устаревшая с научной точки зрения идея была необходима в середине прошлого века — на этапе признания проблемы зависимостей на уровне социальных и медицинских институтов, и сделала значительный шаг в дестигматизации зависимых, переведя их из категории «распущенных и падших» в категорию «инвалидов». Книга будет полезна и интересна абсолютно всем — не только людям с выраженными проблемами. Она позволяет каждому настроить оптику для наблюдения и анализа своих влечений и мотивации. Если бы не этот очень существенный «баг» (установка болезни) и если бы не замкнутость таких сообществ внутри своего микросоциума, порой доходящая до деления на своих и чужих, то сама терапевтическая программа — прекрасная карта пути по «воскресительной траектории» исцеления жизни. Ввиду всех этих нюансов я был очень долго настроен крайне скептически по отношению к двенадцатишаговым программам, будучи не в состоянии разглядеть за этими влияниями «стрелы Аримана» (см. значение) всю драгоценную глубину этой системы метанойи, несмотря на то что, наблюдая за членами сообществ, находил множество полезных когнитивных инструментов. И только уже находясь в процессе разработки философско-психологической системы для «воскресительной метанойи» героев будущего романа и одновременно переосмысляя сквозь призму современной психологии, нейроантропологии и науки о сознании наследие сирийских мистиков, я увидел огромный потенциал этой программы. Если произвести её реверс-инжиниринг, пересобрать в новом контексте, очистив от лишнего (как и с самим наследием христианской аскетики, отделив его от влияния институтов), — то это готовый мост, соединяющий преображение древних подвижников, психологию нашего времени и «воскресительную метанойю» будущего, в век прорывов в исследованиях сознания.0,00%
11 июл.без подписи0,00%