УРБЕЧ

Новогоднее утро 1986 года в селе Александрия Кизлярского района было омрачено громким убийством. Местный житель по фамилии Беков был убит, когда отдыхал в своём доме после ночной попойки. Убийца застрелил его из двуствольного ружья через окно. Для раскрытия преступления из Махачкалы были командированы лучшие сыщики. Они блестяще справились с этой задачей, зацепившись за крошечную улику. Дело в том, что на месте убийства были найдены пыжи. Так называют прокладку, которая ставится в патрон между порохом и дробью. Убийца использовал в качестве пыжей вырванные из тетради листы с записями, в которых сыщики узнали темы из школьного предмета «Обществоведение». Первым делом они направились в сельскую школу, где учителя смогли распознать почерк. Оказалось, он принадлежал ученику 8-го класса по фамилии Шамсудинов, чья семья не так давно переехала в Грузию. Однако в Александрии остался его старший брат Камиль. Когда следователи нагрянули к нему, молодой человек не стал отпираться и сознался в убийстве. В ходе допроса выяснилось, что Шамсудиновы не просто так уехали из Александрии. Сделать это им пришлось после того, как убитый Беков надругался над супругой главы семьи. Решив, что обращение в органы приведёт к ненужной огласке, семья предпочла вместо этого покинуть село. Старший же сын отказался уезжать, намерившись во что бы то ни стало наказать обидчика. Этот замысел он и осуществил в то новогоднее утро. Однако репутация праведного мстителя вскоре оказалась запятнана другими преступлениями задержанного. – Были собраны улики, под тяжестью которых Шамсудинов сознался в совершении четырёх убийств, – пишет на страницах книги «Тайны дагестанского сыска» Мурад Муратханов, – а также в причинении тяжких телесных повреждений, двух покушений на изнасилование, краж и других преступлений. Подписаться на УРБЕЧ

Эдвард Мунк, «Убийца» (1910) Подписаться на УРБЕЧ

Однажды поехали в Леваши с одним российским министром. Министр напился и стал некорректно вести себя с женщинами. Умаханов (Магомед-Салам Ильясович, 1-й секретарь Дагестанского обкома КПСС в 1967-1982 гг. – УРБЕЧ) резко оборвал его и указал ему на его поведение. Первый секретарь Левашинского райкома партии Магомедали Магомедов — впоследствии глава Республики Дагестан — приготовил папаху в подарок министру. Но увидев неуважительное поведение министра, Умаханов сказал: "Папаху подари Расулу". Кстати, это было мое первое знакомство с Магомедали Магомедовичем. Его папаха до сих пор у меня. Магомед-Салам Ильясович следил за соблюдением этикета как горского, так и общечеловеческого. Из воспоминаний Расула Гамзатова. Подписаться на УРБЕЧ

​Братство поломанных ушей ​Олимпийский чемпион по вольной борьбе, уроженец Тарки Сайпулла Абсаидов рассказывает интересный случай, произошедший с ним в США. Будучи в Нью-Йорке, он решил покататься по городу за рулем машины своего местного приятеля. Правда, у него не было ни водительских прав, ни доверенности. Однако чемпион был спокоен, так как знал, что если ездить по правилам, американские копы тебя не остановят. Несколько дней Абсаидов без проблем колесил по мегаполису, но, оказавшись на Манхэттене, не заметил запрещающий знак и завернул на улицу с односторонним движением. ​Полицейские оказались тут как тут и объяснили борцу, что он «встрял» на штраф в $1,5 тысячи. Абсаидов знал, что договориться не получится, и прикидывал в голове, насколько вырастет эта сумма, когда они узнают, что у него еще и документов нет. Но тут один из копов, пристально разглядывавший поломанные уши дагестанца, неожиданно спросил: «Вы занимаетесь вольной или греко-римской борьбой?» Приятель Абсаидова ответил за него: «Он — вольник, олимпийский чемпион!» Полицейский резко подобрел и отпустил их со словами: «Окей, я тоже занимаюсь борьбой». ​ Признаться, я никак не ожидал проявления подобной бойцовской солидарности от американских полицейских, — вспоминает Абсаидов на страницах книги Мурада Канаева „Борцы шутят“. — Мне говорили, что они не признают никаких авторитетов, когда дело касается соблюдения закона. Но, как мне объяснили мои друзья из нью-йоркского клуба борьбы, многие воспитанники которого, кстати, работают в полиции, неписаные законы борцовского братства или, как у нас говорят, братства поломанных ушей, в Штатах чтятся не менее ревностно, чем любые другие законы. Изображение сгенерировано ИИ ​Подписаться на УРБЕЧ

В 1939 году в Анди проживал 123-летний участник Кавказской войны Шамхал Доргоев. Вот что о нем писала «Дагестанская правда» (№ 108, 14 мая 1939 года): В селении Анди Ботлихского района, живет 123-летний Шамхал Доргоев. Он еще вполне здоров. Шамхал Доргоев хорошо помнит эпоху Шамиля. Несколько лет под руководством талантливого вождя горцев сражался Доргоев с царскими захватчиками. Его отец также был шамилевским бойцом и за ряд боевых отличий дважды награждался оружием. Эти замечательные по своей исторической ценности подарки Шамиля отцу 123-летний сын бережно сохранил до наших дней. Подписаться на УРБЕЧ

Сегодня в дагестанской телеге как-то стихийно поднялась тема: кто виноват в том, что Дагестан на дне. Повод точно не помню - кажется, со светом связанное что-то было. Прозвучала версия, что трусливая интеллигенция виновата. На мой же взгляд, виновата наша т.н. элита – люди, которые при власти и при деньгах. Проблема в их низкой социальной ответственности, в отсутствии эстетики, в ограниченном мировоззрении. Эмир Тимур при всей своей жестокости оставил после себя блистательный Самарканд, куда свозил лучших мастеров и ученых с покоренных земель. Его прямой потомок потом Тадж-Махал оставил после себя. Большой театр, МГУ, Эрмитаж, Третьяковка и другие символы России – всего этого не было бы без покровительства русских царей и богатейших людей империи. А у нас что? Прочитал у гимринского краеведа Магомеднаби Ибрагимова абсолютно позорную историю, как десятилетиями не удавалось организовать на должном уровне музей в доме имама Шамиля в Гимры. Потом кричат: «Мы потомки имама Шамиля!» А те случаи, когда представители т.н. элиты поддерживают полезные инициативы, это почти всегда делается либо с целью получения личной выгоды, либо после челобитья. Вот у нас все ругают «Магнит». Говорят: «Нам наши нужны, нам наши нужны». Недавно попалось в руки издание «Архив придворного гастронома». Авторы изучили меню царской семьи и адаптировали его под сегодняшний день. Подали это все с иллюстрациями на хорошей бумаге. Этот проект спонсировал «Магнит», а реализовали Эрмитаж и «Гастрономъ». Сколько у нас в Дагестане есть хороших просветительских проектов об истории и культуре? Хоть к одному из них проявил подобный интерес наш крупный бизнес? Хоть кто-нибудь позвонил к Назиру с конкретным предложением, когда тот объявил, что находится на грани закрытия и думает закрыть свой книжный магазин? Кто знает в этом толк, говорят, что это уникальный проект даже в масштабах Северного Кавказа. Уверен, 99% хасавюртовских миллионеров даже не знают, что в их городе есть такое место. Зато чаевые по 100 тысяч оставлять певичкам – пожалуйста. Кто из махачкалинской элиты поддержал Кайрава? Этот человек – фонтан идей по сохранению исторического наследия дагестанской столицы. История такая же как с Назиром. И что остаётся? Делать гиро или открыть пункт выдачи Wildberries.

Урцакинский танец (от села Урцаки Дахадаевского района Дагестана) — один из локальных даргинских народных танцев. Он относится к традициям верхнедаргинских сел и отличается от классической сценической лезгинки. Что касается зажатого носа, то это особенность одного из вариантов урцакинского шуточного танца. Танцор зажимает нос большим и указательным пальцами одной руки, а другой выполняет характерные движения. Считается, что этот жест носит комический характер и является местной особенностью танца. Такой прием встречается именно в урцакинской традиции и стал узнаваемым благодаря видеороликам. 👋👋👉 ⬇️ 🔵 @Nechanda

Пока имам Шамиль и его мюриды воевали в горах с царской армией, остальной Дагестан был охвачен мареноманией. Марена — это растение, из корней которого делают натуральный краситель крапп. Основными его производителями были Франция и Голландия. Однако в первой половине 19 века русский купец Иван Баранов заметил, что дагестанская марена превосходит по качеству зарубежную, и начал импортозамещение, оставаясь некоторое время монополистом на этом рынке. Тогда в Дагестане и началась мареномания. Все, у кого был клочок земли, стали выращивать марену. У кого не было земли — брали в аренду, расплачиваясь частью урожая. У кого не хватало денег — брали их у ростовщиков под грабительские 24%. Прибыль от мареноводства оправдывала любые риски. В Страну гор массово потянулись русские купцы, которые вели бизнес в партнерстве с крупнейшими землевладельцами — ханами, беками и прочей знатью. А в 1863 году в Дербенте появилась фабрика по переработке марены — кстати, первое промышленное предприятие в истории Дагестана. Для понимания масштабов мареномании: с 1863 по 1872 год только с юга Дагестана было вывезено марены на 15 млн рублей. В пересчете на сегодняшние деньги это десятки миллиардов. Мареноводство приносило местным жителям столько денег, что в низменной части Дербентского уезда перестали выращивать хлеб. В отдельные годы на плантациях марены трудились до 100 тысяч дагестанцев, в то время как население региона, по самым высоким оценкам, тогда составляло чуть более 700 тысяч. Вот что писал современник: На наших глазах оборванцы из трущоб Казикумухского, Даргинского округов, Аварии и других местностей Дагестанской области, еще не так давно нищенствовавшие, теперь не только не представляют следов их былого состояния, но многие из них дошли до степени промышленников, так что некоторые из них ездят на пароходах в приволжские города, даже в Нижний Новгород на ярмарку. Рынок марены лопнул в 1870-е годы после того, как в Европе изобрели искусственный краситель ализарин. Крупные производители понесли многомиллионные убытки, дельцы помельче разорились в пух и прах. Дербентская фабрика была брошена со всем оборудованием в 1877 году. Сегодня о старых добрых временах напоминают только красные корни марены на официальном гербе Дербента (на фото выше). Подписаться на УРБЕЧ

Все мы слышали про тюльпаноманию в Голландии. Там в середине 17 века цены на эти цветы поднялись до небес. В какой-то момент луковица тюльпана стала стоить как дом в Амстердаме. Голландцы-темщики тогда сколотили огромные состояния. Однако вскоре рынок тюльпанов лопнул, и многие остались ни с чем. Не все знают, что нечто подобное происходило в Дагестане в 19 веке. Подробности в следующем посте.

Здесь не было ни улиц, ни зеленых зон, ни дорог. Лишь 350 зданий высотой до 14 этажей, связанных узкими коридорами и лестничными пролетами. Целые поколения их обитателей буквально выросли на крыше – единственном месте, где можно было свободно бегать и резвиться. Сперва Коулун был небольшой китайской крепостью в Гонконге. Когда в 19 веке Китай проиграл опиумные войны, он уступил Гонконг Великобритании. Коулун же де-юре стал китайским анклавом и оставался таким до передачи Гонконга Китаю в 1997 году. Де-факто все это время город был предоставлен самому себе и не контролировался ни Китаем, ни Британией. В середине прошлого века им и вовсе управляла китайская мафия – триады. Коулун на десятилетия превратился в город грехов: наркоторговля, проституция, азартные игры, торговля оружием. В последние его годы здесь на территории размером 213 на 126 метров проживали 50 тысяч человек. Большинство из них — беглецы с материка. Руки гонконгских властей дошли до Коулуна лишь в 90-х. Все его жители были переселены в добровольно-принудительном порядке. Бетонные джунгли снесли подчистую, а на их месте построили грандиозный парк за $75 млн. Подписаться на УРБЕЧ

Это не будущие кварталы Махачкалинско-Каспийской агломерации. Это Коулун – город-крепость с невероятно плотной и хаотичной застройкой, устрашавший Гонконг на протяжении десятилетий. Подробнее в следующем посте. Подписаться на УРБЕЧ

ПЕТРОВСКЪ, 1877 г. Газета «Кавказъ» от 17 февраля 1877 г. писала: «Зимою наш город спит, и спит сном летаргическим. … У нас никто не думает о городском освещении, а также о принятии мер против собак, бродящих по улицам и нападающих на всех». От 15 апреля 1877 г.: «В самом центре города, у паперти армяно-грегорианской церкви имеется главный склад всевозможных сортов навоза и мусора, а затем такие же склады украшают все улицы». От 14 октября 1877 г.: «У нас нет ни библиотеки, ни читальни, а если у кого и найдется книжонка, то ей суждено побывать чуть ли не во всех руках в городе. …Не каждый ведь в состоянии выписывать периодические издания; они выписываются у нас, но такими людьми, двери которых туго заперты и недоступны многим…». От 18 июля, 1878 г.: «В Петровске, за исключением клуба, имеющего свою длинную историю скандалов, и двух грязных гостиниц, летом переполненных, благодаря приезжающим на купание, а зимою пустых, существует еще несколько так называемых трактиров, которые служат притоном во все времена года и местом всевозможных безобразий».