VL @ VILNYS

Витаутас Витаутас Ландсбергис театральный и кино- режиссер «Есть люди, которые всё ещё не понимают, что в россии уже самый настоящий фашизм, и цветёт он полным ходом. В самых страшных фильма не представишь кадры, как российский дрон в Херсоне гоняется за тучным торговцем овощами вокруг его микроавтобуса, пока не взрывается, врезавшись в него. Или как утром восемь человек, ждущих поезд, разрывает в клочья прямо на перроне. Горящий комбайн фермера во время жатвы. Что за нечеловек управляет этим дроном, кто его мать, отец, его дети? Так рождается новая цивилизация зомбированных уже-не-людей, которая просачивается и к нам, и я думаю, глядя на украинские кадры — какой их местный жемайтайтис указал на тех людей на перроне или на того продавца овощей? Может, счёты какие-то свести хотел? Или просто сафари нечеловека. Не знаю, куда всё это девать. Европа и Америка, кажется, пытаются подставить вторую щеку Украины, но такое чувство, что час расплаты придёт не только для фашистов, но и для страусов, которые спрятали головы в песок, выставив врагам свои озабоченные попки. Что даёт надежду на то, что у цивилизации есть шансы — так это та самая Украина, в первую очередь, и Финляндия. Там «потом» — если что-то останется от всего этого — судя по всему, и будет строиться новый мир. Другой, живой, рождённый из боли и правды, когда вокруг лжецы и hypocrites старого мира. И что с этим делать? Молитвы, пожертвования, помощь Украине. Кто сколько может. И попытка дождаться, когда Литва решит, что пора начать всерьёз смотреть на то, что происходит и надвигается. И дружеское предложение Дирштису * — если уж так хочется рекламы, иди добровольцем, сынок, и покажи мужество там, где это нужно.» * Домантас Дирштис — литовский боец MMA / кулачные бои, популярный блогер, известен не столько спортивными достижениями, сколько эпатажным поведением, постоянными провокациями, скандальными заявлениями и поиском медийного внимания. Asm. archyvo 📸

«Если бы М. К. Чюрлёнис писал картину «Мудрость», она выглядела бы так.» 2026.07.31 Virginijaus Sarpausko 📸

Витаутас Ландсбергис председатель Восстановительного Сейма — Верховного Совета, первый руководитель Литвы после восстановления независимости, почетный председатель TS-LKD, профессор. Речь 2026.07.31 в Медининкае на памятных мероприятиях по случаю 35-й годовщины Медининкской трагедии. «Уважаемые близкие! В такой день, в таком месте и в такой час мы как никогда отчетливо осознаем, что все мы — близкие. Близкие друг другу, близкие родной земле, Литве и ее почве, в которую мы когда-то вернемся. «Берегите границы». «Берегите границы» — помним ли мы, чьи это были слова и когда они были сказаны? Это были последние слова Стасиса Лозорайтиса в этом мире, когда он прощался со своим небом, солнцем, возможно, будущим, но уж точно с надеждой на то, что наши труды, как и жизнь, принесенная в жертву Стасисом Лозорайтисом, не были напрасны. Мы собираемся здесь каждый год и часто думаем о похожих вещах. Но вокруг нас происходят события, которые уже совсем не похожи на день вчерашний. Мы видим, как мир меняется к худшему, как силы зла берут верх и издеваются над человечностью — точно так же, как тогда, 35 лет назад, убийцы глумились над защитниками Литвы. Это не прошлое. Война остается нашей реальностью, война идет сегодня, война идет здесь — и идет она не только в полях и лесах, она идет в сознании каждого человека. Только бы не случилось так, чтобы в этом сознании порой происходили капитуляция, предательство и подлость. Это стало бы нашей гибелью и отступлением от идеала и присяги, которую своей жизнью скрепили герои Медининкая. Давайте помнить об этом не раз в год, давайте помнить об этом каждый день, если мы хотим, чтобы Литва существовала. А Литва должна существовать. Таков завет ушедших и нас, пока еще живых. Он разносится по этой зеленой земле и бьет в колокол памяти. Давайте же беречь священную память о борьбе и решимость всегда стоять на страже Литвы. Когда я говорил «Берегите границы» — эти последние слова уходящего в вечность Стасиса Лозорайтиса, я думал и продолжаю думать каждый день о немного других словах: не только берегите границы, но и защищайте границы. Не может быть так, чтобы одни равнодушно озирались по сторонам, занимались своими делишками и насмехались над родиной, в то время как другие по-прежнему остаются на посту. Быть на посту — значит быть на защите. Вот что нам необходимо усвоить и помнить каждый день: мы тоже защитники. Будем же защитниками. Желаю всем стойкости».

К 35-летию принятия Литвы в Организацию Объединенных Наций (на 46-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН) Витаутас Ландсбергис профессор, лидер Sajudis, первый руководитель Литовской Республики после восстановления независимости «35 лет в Организации Объединенных Наций — это очень значимая годовщина для Литвы. Принципиальная борьба за международное признание суверенитета выиграна! В этом смысле тот день был бы даже важнее 11 марта. Тогда только сама Литва сказала «да». Теперь же — демократический мир сказал о Литве «да». Тогда казалось, что всё ещё может повернуться по-разному. Теперь уже — только так. Разве что рухнет сама международная система сосуществования государств. Вероятно, этого не произойдет. У нас есть основания поздравлять не только себя, но и всех друзей правды. Живи, Литва, и будь готова защищать Организацию Объединенных Наций!»

Витаутас Витаутас Ландсбергис театральный и кино- режиссер «В [летних] лагерях бывают дети, которые, не сдерживаясь, ругаются по-русски. Крепко. И мальчики, и девочки. Я их отчитываю, пытаюсь дисциплинировать, хотя понимаю, что это явление чрезвычайно трудно искоренить. Это даже негласный знак «крутой» идентичности — вирус, который бесконтрольно существует сам по себе. И он отождествляет нас с самым вульгарным наследием оккупанта. В какой-то мере мы всё ещё остаёмся в его идейном/ментальном поле. Тогда мы вместе с руководителями кинообучения решили, что темой [летнего] кино-лагеря следующего года будут литовские ругательства. «subingalvis», «skersamyžis» и т. д. — ведь у нас есть замечательные примеры.» *** Выпуск подкаста Vilnys Русский мат в Литве — язык межнационального общения с Кремлем (?) Что такой русский мат — его место, функции, значение в его исходном пространстве — в России? Почему и что делает русский мат — язык внешнего агрессора — в повседневном литовском языке и в литовском обществе? Как при двойном ограничении — табуировании мата в России, а после нападения РФ на Украину антипатии в Литве к русскому языку русский мат тем не менее продолжает почти свободно работать в литовском обществе? Можно ли услышать на литовском такую фразу «П… как меня за... этот х... русский б... язык?» Русский мат — сильнее чем «пятая колонна»? прямой портал в Кремль? Есть ли в Литве те, кто не заразился инфекцией русского мата? Возможно ли очищение литовского языка? Размышляет вслух Елена Коницкая, доктор наук, преподаватель кафедры славистики Вильнюсского университета. ► Смотреть здесь. Субтитры на литовском, беларусском, польском, украинском языках.

Разговоры с отцом В.В.Л. — Витаутас Витаутас Ландсбергис (сын) В.Л. — Витаутас Ландсбергис Тайна Дарюса и Гиренаса В. В. Л.: Наверное, никто и никогда точно не ответит на вопрос, какова была причина гибели Дарюса и Гиренаса. Интересно, какие воспоминания и предположения кроются в Твоей голове? В. Л.: Прежде всего я вспоминаю своего отца, твоего дедушку, который возглавлял делегацию литовского «Аэроклуба», первой проводившую расследование с нашей стороны (отец привез оттуда и устроил дома застекленную витрину с надписью «Осколки Литуаники»). Он участвовал и в организации похорон в Каунасе, и в конкурсе на будущий памятник. Отец загадочно произносил слова, которые он, возможно, слышал из уст известного профессора-патологоанатома Юргиса Жилинскаса, исследовавшего останки летчиков: «Я не говорю, что я ничего не нашел.» В. В. Л.: С детских лет мне запомнился бородатый скульптор Витаутас Мачюйка. Вы говорили о тайнах истории Дарюса и Гиренаса? В. Л.: Да. Витаутас Мачюйка, сын полковника авиации, был очень увлечен историей гибели Дарюса и Гиренаса, судьбой их останков. Учась в Вильнюсском художественном институте, Витаутас твердо решил высечь из гранита надгробный памятник нашим трансатлантическим летчикам для еще не найденной их могилы. Поиск этого тайного захоронения стал для Витаутаса Мачюйки святой обязанностью. В. В. Л.: Куда пропала эта могила, останки? В. Л.: Известно было лишь то, что саркофаги с бальзамированными останками находятся где-то в подвалах Каунасского медицинского института. Их тщательно спрятали в годы немецкой оккупации, в советское время их след словно потерялся. Витаутас разыскал всех старых сторожей подвалов и та замурованная комнатка была найдена. Нужно было преподнести это как достижение советской власти. К тому же Степонас Дарюс вместе с другими офицерами был участником переворота в декабре 1926 года. У советской власти в данном случае ума все-таки хватило. Первооткрыватель В. Мачюйка нигде не фигурировал, а летчиков признали национальными героями. Когда выяснилось, что останки в саркофагах сильно повреждены, судя по всему, из-за великого наводнения Немана, решили не бальзамировать их заново, а похоронить на военном кладбище в Аукштайи-Шанчяй в Каунасе. Прежний величественный мавзолей советская власть к тому времени уже взорвала. Состоялись торжественные похороны, и памятник работы Витаутаса Мачюйки прибыл на предназначенное ему место. Была ли «Литуаника» обстреляна, когда ночью пересекала небо над устроенным нацистами концентрационным лагерем? Объективно ли были исследованы останки летчиков (первыми ими не спеша занимались немцы) и обломки самолета? Не были ли правительства, Германии и Литвы заинтересованы в том, чтобы не возникло разговоров, способных навредить «отношениям»? Германия, словно что-то компенсируя, проявила высшие воинские почести погибшим (американским офицерам!). И даже отдала Литве тот священный кусочек фатерлянда, который впитал в себя кровь покорителей Атлантики. Власти независимой Литвы цензурировали свою прессу, чтобы не проскакивало даже намеков на возможную вину немцев. Помню, на советских выставках реликвий катастрофы выставлялся окровавленный носовой платок Гиренаса — якобы им летчик, будучи еще живым, пытался остановить кровотечение. Предполагаемые следы от пуль в фюзеляже самолета? Немецкая тема сразу же становилась политикой, и я хорошо помню, как Витаутас показывал мне чуть ли не вырезку из «Известий» с заголовком «Литуанику сбили фашисты»! Витаутас узнавал крайне важные вещи от дочери Дарюса, врача Ниёле Маштарене. Я вспоминаю, как Витаутас твердо заявил, что вот, мол, Маштарене только что показала ему пулю, извлеченную из тела её отца! И пойди разберись тут! Как и с тем свидетельством, которое я привез из Австралии — рассказ ветерана военной авиации о виденных им патронах из корпуса «Литуаники», которые много лет втайне хранились. У сына авиатора и борца за независимость В. Мачюйки сомнений не возникало. Стал бы он сомневаться или сам выдумывать эту пульку, показанную ему Маштарене? Но, может быть, она до сих пор где-то хранится?..

Габриэлюс Ландсбергис экс министр иностранных дел Литвы, сопредседатель группы аналитического центра «Atlantic Council» (США) «Элбридж Колби в своей книге «The Strategy of Denial» («Стратегия отрицания») пишет, что в случае нападения на Балтийские страны Соединенные Штаты пришли бы на помощь Европе только тогда, когда была бы нейтрализована угроза, исходящая от Китая. Для пессимиста (или реалиста) это может означать очень долгий период времени между первоначальным нападением и появлением помощи США в Европе. Колби утверждает, что США все еще заинтересованы в безопасности Европы, однако не могут выделять ресурсы, необходимые для сдерживания возможных нападений. Однако возможно ли, чтобы США вообще не теряли интерес к безопасности Европы? Что, если администрация все же начнет стремиться к политическому соглашению, в котором Европе придется пойти на уступки? Я не говорю, что нет вероятности того, что США придут Европе на помощь — в прошлом веке они сделали это дважды. Однако жить в такой неопределенности становится слишком опасно. Европа должна искать решение в возглавляемых Великобританией Объединенных экспедиционных силах (JEF). Они были созданы для того, чтобы появился первый механизм быстрого реагирования на случай кризиса в Восточной Европе, и чтобы он действовал параллельно с НАТО. Полагаться исключительно на старые структуры НАТО становится все труднее, а ожидания, что Европейский Союз создаст самостоятельную архитектуру безопасности, невелики. Поэтому Европе сейчас как никогда нужна коалиция не просто желающих, но готовых и способных государств — структура, способная быстро и решительно реагировать на угрозы. На самом деле эта структура могла бы выйти за рамки JEF и расшириться, включив в себя больше европейских государств. И, конечно же, Украину.» Redakcijos 📸

Разговоры с отцом В.В.Л. — Витаутас Витаутас Ландсбергис (сын) В.Л. — Витаутас Ландсбергис Пророчества II В. В. Л.: Давай поговорим еще о видениях будущего. Если, скажем, Россия совершает роковую ошибку и где-нибудь испытывает ядерное оружие, и тогда мир вмешивается и разделывается с Россией так, чтобы она уже никогда не могла швыряться атомными бомбами… Что тогда? Ведь — как и побежденную нацистскую Германию после войны кто-то взял под надзор, чтобы фашизм там больше не повторился, — так и здесь, наверное? Кто теперь мог бы стать теми надзирателями, которые следили бы за ситуацией после демилитаризации России, чтобы снова не вырос какой-нибудь новый Путин или другой безумец? В. Л.: В первую очередь — это Украина. Украина была бы главным надзирателем. Причем вполне серьезным, заинтересованным, мотивированным, знающим, какая это опасность и как от нее нужно защищаться, беречься. Так что Россия вернулась бы в свою материнскую структуру Киевской Руси, v rodnuju gavan, как говорится. Похоже на то. Другие южные окраины там могли бы отойти, например, Кавказу или еще кому-то, ведь это тоже когда-то ограбленные Россией государства. Кавказ — это колоссальный потенциал многих государств. В. В. Л.: Как думаешь, может, тогда там возродятся и те, кого веками презирали и истребляли, вроде каких-нибудь карачаевцев или черкесов? В. Л.: Истребляли, но до конца не истребили, думаю, жизнь там еще осталась. В. В. Л.: Значит, возможно и какое-то более серьезное возрождение государства или государств Кавказа? Как Тебе кажется? В. Л.: Да, возрождение Кавказа есть в перспективе. В перспективе может возникнуть Кавказ как такое динамичное, пестрое и очень интересное образование, в котором, возможно, есть и русские куски. Но договорятся ли эти русские части с нерусскими? Не будет ли ненависть столь ужасной, оставшейся еще на сотни лет… Тут уж время покажет. В. В. Л.: Если южные окраины России не будут иметь поддержки из центра и оружия, то, может, они смогут дружески влиться в какие-то формирующиеся на Кавказе национальные образования? В. Л.: Кто может знать. С Россией возможно всё. Но всё зависит от людей, которые живут на Кавказе. Может, появится и какой-то самостоятельный пострусский Кавказ… Когда-то Джохар Дудаев говорил мне одной ночью в Качергине, когда мы вдвоем очень долго беседовали... Говорил: «Оставили бы они нас, и не было бы на Кавказе никаких войн. Мы бы мирно всех приучили жить, потому что сами народы между собой не воюют. Это русские постоянно подстрекают, чтобы они воевали и чтобы русские на Кавказе были нужны. Так что если русские не будут править, то не будет и войны, потому что некому будет подстрекать к войне». Так говорил Дудаев. В. В. Л.: Звучит очень красиво. В. Л.: Да, красиво. Дудаев еще говорил в ту ночь: «Мы со всеми находим общий язык, и мы присмотрим, чтобы они между собой не воевали». Там ведь тоже разные народы — и со старыми счетами, и со своими проблемами, территориальными или этническими. Джохар утверждал: «Мы присмотрим». «Мы» — имелась в виду чеченская сила. Чеченцы чувствовали себя силой, способной присмотреть, чтобы оттуда никакие войны не исходили. И тогда, если Кавказ в состоянии жить без внутренней войны и не воевать с окружающей Россией... Это значит, зона войны там исчезает. Это дает возможность для создания всяких там самостоятельных Кубаней. Знаешь, эти богатые территории, полународы или экономические государства. Может, они тогда тоже уже смогли бы жить самостоятельно. Был такой фильм «Кубанские казаки», помнишь? В. В. Л.: Нет. В. Л.: О, это был интересный фильм советских времен. Так вот кубанские казаки были определенным народом, интересным. Так назывались старые колонизаторы Кавказа, русские, которые пришли на Кавказ и колонизировали его в северной части. Так что, может, и они смогли бы жить в мире с другими частями Кавказа.

Разговоры с отцом В.В.Л. — Витаутас Витаутас Ландсбергис (сын) В.Л. — Витаутас Ландсбергис Пророчества В. В. Л.: В утопических размышлениях Юстинаса Микутиса о будущем есть соображение, что Российской империи когда-нибудь не станет, она самоничтожится, тогда её европейскую часть могла бы взять под опеку Европа, а Сибирь — Америка. Представляешь ли ты такое изменение? В. Л.: То, что России не останется — да, вижу. Об этом процессе я много раз говорил: Россия в том виде, в каком она сейчас — временное явление. В. В. Л.: И что возникнет на её месте? В. Л.: Ничего. Дыра. В. В. Л.: В дыре пустоты не бывает, там бывают бандиты, бродяжничающие и нападающие на соседей. В. Л.: Так и будет. Будет банда. Очень большая банда. В. В. Л.: И что соседям делать с такой бандой? В. Л.: Вооружаться. Все будут вооружаться против России. Русские этого жаждут, сами плачут, просто просятся. В. В. Л.: Хорошо. А как тебе видится другое утверждение — что Европа возьмет на себя окультуривание, например, Калининградской области? или если Финляндия вернет себе Карелию? В. Л.: Начнем с того, что Калининград — не Россия. В. В. Л.: Да, но это сильно колонизированная, русифицированная зона. В. Л.: Это ничего не значит. Они сами знают и чувствуют, что они здесь временно. В. В. Л.: Ты думаешь, возможно перевоспитать людей, живущих в Кёнигсбергском крае, чтобы они стали европейцами? В. Л.: Нет. Это, пожалуй, невозможно. В. В. Л.: А чем это обусловлено? Каким-то уже генетическим, историческим укладом? Если человека можно дрессировать, грубо говоря, как сейчас делает путинский телевизор, то, может, можно тем же телевизором перепрограммировать и в европейскую сторону? В. Л.: Никто не поверит. Нет. В такие байки там никто не поверит. В. В. Л.: И всё же давай пофантазируем, что происходило бы в европейской части России после её распада?. В. Л.: Если говорим о европейской части России, то некоторые её части, возможно, вспомнят, что когда-то были европейскими, найдут в себе потенциал побыть европейскими. Это будут такие новые маленькие государства, более похожие на европейские страны. И это был бы совсем неплохой вариант. В. В. Л.: Экономисты говорят, что зауральская часть со своим производством и ресурсами стала бы даже богатыми государствами. Только тогда непонятно, за счет чего будет жить эта европейская, отделившаяся и распавшаяся часть — или она, как и Литва, научится жить своим трудом. В. Л.: Боюсь, они передушат друг друга. Не думаю, что они станут искать пути, как им жить по-человечески. Будут грабить друг друга и задушат. В. В. Л.: Но если вдруг произойдет чудо очеловечивания? В. Л.: Тогда те, что до Урала, могут разделиться на такие европейские государства. И это были бы не совсем маленькие государства, конечно. В. В. Л.: Какими ты их представляешь? В. Л.: Да откуда я знаю. Есть такие области, способные стать государствами. Особенно области смешанные, вроде Саратова, Татарстана. Татарстан — это вообще не Россия. Так что они очень спокойно смогут жить отдельно, если сами захотят. А они, скорее всего, захотят жить отдельно. В. В. Л.: Хорошо, но возвращаясь к когда-то захваченным окраинам, вроде Карелии и Калининграда... В. Л.: Это будет зависеть от них самих. Для них откроется окно возможностей, они получат шанс на освобождение, самостоятельность, определенную европеизацию. В. В. Л.: Само по себе или через присоединение, скажем, к Финляндии, или через присоединение Калининграда к какой-нибудь Польше? В. Л.: Я не знаю, кто захочет присоединяться и кто кому позволит присоединиться, но захотеть могут. Такие области, как Карелия, тоже могут захотеть самостоятельности. Это было бы вполне естественно. Финляндия может там помочь, действуя разумно. В. В. Л.: Карелия с портом и столицей Петербургом? В. Л.: Не думаю. И на кой черт Карелии этот русский Петербург? А Петербург, может, и сам захотел бы быть отдельно. Город-государство. Это интересный вопрос. Есть и историческая версия — финский Петербург, Ингерманландия... Была страна Ингерманландия. Которая может вспомнить свои корни — что это была карело-финская, угро-финская земля.

Разговоры с отцом В.В.Л. — Витаутас Витаутас Ландсбергис (сын) В.Л. — Витаутас Ландсбергис О пророчествах и пророках В. В. Л.: Ты ведь знал, наверное, Юстинаса Микутиса, диссидента советских времен, своего рода пророка, которого мы встречали в доме Вилджюнасов в Иерузале, когда я был еще ребенком? В. Л.: Да, знал. Только, насколько я помню, Юстинас не любил, когда его называли пророком, говорил, что все его «пророчества» рождаются из хорошего знания истории. Из понимания исторических циклов, музыкальных тактов мира. В. В. Л.: И я столкнулся с пророчествами, оставленными этим философом-чудаком. Произошло это в Америке, когда мы отправились туда с фильмом «Поэт». В предпоследний день поездки в Детройте мы сидели и разговаривали с Раминтой из Салантай, живущей в Америке уже более 20 лет. Она рассказала свои детские воспоминания о том, что в советское время в дом их мамы в Салантай приходил Юстинас Микутис — мыслитель-одиночка, ссыльный, не раз бывавший и у В. Орвидаса. Раминта пересказала услышанный разговор — то, о чем Юстинас говорил с ее бабушкой в 1980-х годах. Тогда, на вопрос о судьбе Советского Союза после Брежнева (который в то время уже угасал), он ответил, что после смерти Брежнева ничего быстро не изменится, однако Советский Союз развалится через десять лет. Что в то время казалось совершенно нереальным. Но это случилось. Другое оставленное им пророчество — что Россия после распада совдепии начнет большую войну, но не выиграет ее, а только сама развалится на мелкие кусочки. В. Л.: Дай Бог, чтобы это пророчество Юстинаса сбылось. В. В. Л.: Этот прогноз Микутис обосновывал мыслью, что государства бывают «мужскими» и «женскими». И Россия является «женским» государством, а такие государства могут очень хорошо защищаться, но нападать у них никогда не получается. Audriaus Naujokaičio daryta viena paskutinių Justino Mikučio nuotraukų.

Разговоры с отцом В.В.Л. — Витаутас Витаутас Ландсбергис (сын) В.Л. — Витаутас Ландсбергис О картине Чюрлёниса «Летняя соната. Аллегро» В. В. Л.: Говорят, что не сам Чюрлёнис придумал такое название цикла. Оно появилось уже после смерти художника, а кто именно его так окрестил — неясно. И в этой картине самая большая загадка — это таинственные инициалы невесты Чюрлёниса, Софии Кимантайте — «SK», вплетенные в мосты, соединяющие горные вершины. Что еще в этом произведении нельзя упустить из виду? В. Л.: Нужно вглядываться хорошо и спокойно. Здесь — дворцы. Ты идешь в эти горы, находишь эти дворцы, они тебя зовут. Это твои призвания, тебе помогают те мосты, легкие мостики, ведущие сквозь воздух и пространства. В картинах Чюрлёниса есть бесконечно много вещей, которые стоит изучать. Детали. Одинокое деревце на облаках. Корабль, плывущий там, в небесах. Такой вот очень разнообразный мир, а этот ажурный мостик над бездной — отмечен «SK», инициалами Софии. Может быть, здесь нарисована его надежда, его спасение. Конечно, в жизни человека всё имеет значение. Даже недоразумение, непонимание. Которое может казаться очень болезненным — возможно, потому, что оно связано с человеком, которого ты идеализируешь. И который действительно неожиданно предстает перед тобой простым человеком, который и чувствует себя плохо, и болеет. И не может вести себя так, как тебе хотелось бы. Ведь такому мечтателю, как Чюрлёнис, не объяснишь. София говорит ему: «Ты очень хочешь, чтобы я приехала на свадьбу твоей сестры, но понимаешь ли ты, что я жду ребенка, мне бывает очень плохо. Так почему я должна испортить эту свадьбу?» А он просит: «Приезжай, все тебя ждут». И как будто уже недоразумение. Он знал и чувствовал, что над ним нависла угроза. Говорили же древнегреческие философы, что мы, избранники богов, долго жить не будем. И это — милость богов. Мы живем, пока мы молоды, красивы, благородны, полны полета, любви друг к другу и к жизни. Где-то Чюрлёнис говорит Софии: «Так и вижу тебя, идущую из моря». Это значит — она купалась и теперь идет к нему. Так вот, нет ничего больше этого. И он отвечает: «И я иду к тебе, весь». Со всем, что я есть. (Из разговоров во время съемок фильма «Корабль облаков».)

Витаутас Витаутас Ландсбергис театральный и кино- режиссер «Неформальная Литва Когда я приезжаю в школы на какую-нибудь неформальную встречу со школьниками, зачастую первым делом спрашиваю: знаете ли вы, кто такие литовские партизаны, помните ли хоть одного командира, знаете ли фамилии тех, кто партизанил в ваших краях? Зачастую не знают. Тогда я спрашиваю: а знаете ли какую-нибудь литовскую народную песню? Этого они не знают еще чаще, чем «зачастую». Таким образом, немного разобравшись в том, как в школах проходит формальное гражданское, историческое, национальное воспитание и формирование идентичности, я пытаюсь за отпущенное мне короткое время научить их хотя бы паре народных песен и поговорить о партизанах. И тогда я понимаю, что в сильно хромающей педагогической системе Литвы есть лазейка — неформальное образование, через которую можно пролезть и сделать немало хороших дел. Правда, недавно в одном жемайтийском городке я краем уха услышал, что какое-никакое геополитическое просвещение первоклашек всё же ведется: учительница начальных классов объяснила детям, что в войне России против Украины виноваты Саударгас и Кащюнас. Так что гражданское воспитание какое-то есть, нельзя сказать, что сфера полностью заброшена. Здесь мне вспомнилось рассуждение Донатаса Пуслиса — о том, что школьникам, которые участвовали в митингах Kultūros sąjūdis, это должно засчитываться как социальные часы. Он гордился тем, что немало учеников Коллегии KMM ходили поддерживать протестующих, учились защищать родину. И их никто не выслеживал и не наказывал, как это бывало в некоторых формальных школах. И в этом неформальном контексте хочется задуматься обо всей Литве. У нас есть сильный неформальный президент, высказывающийся редко, но жестко. У нас есть неформальные военные эксперты, воевавшие в Украине или возившие туда помощь; они предлагают то, чему нужно учиться у Украины, но формальное руководство их чаще всего не слышит. Появился неформальный центр обучения операторов дронов — то есть на неформальном уровне государство начинает функционировать всё лучше. К чему эти формальности, если есть желание любить, беречь и спасать родину? Конечно, если бы эти два полюса — формальный и неформальный — соединились, это было бы чудом. И если бы представители формальной стороны не называли неформалов «пустомелями». Мечтается: вот бы появился неформальный компетентный совет советников государства, причем из лучших. И стал бы предлагать, формализовать стратегические шаги по экстренной подготовке к возможным событиям. Может, тогда и у формальных чиновников появилось бы больше желания постараться.»

Разговоры с отцом В.В.Л. — Витаутас Витаутас Ландсбергис (сын) В.Л. — Витаутас Ландсбергис О пчелах и мухах В. В. Л.: Вполголоса поговаривают, что Литва нынче регрессирует. У нашей властюшки как будто нет более-менее четкой стратегии. Да и сил ее выполнять, если бы она и была. Вся стратегия закончилась поправками к закону о LRT, и правительство вместе с коалицией развалились. Почему? В. Л.: Может, выдохлись, не осталось ни сил, ни идей. В. В. Л.: А возможен ли для Литвы «перезапуск»? Вот вспомнил одного японского ученого, который исследовал мух и помещал этих бедолаг во всё более ужасные экологические условия — под радиацию и так далее. Наблюдал, насколько они измельчают, извратятся и где финальная точка этого вырождения. И вот когда муха была уже совсем трехголовой или с десятью крыльями, и казалось, что от нее вот-вот ничего не останется, вдруг рождалась здоровая муха. Возрождалась. Круг замыкался, и ген возрождался здоровым. Открытие, доказавшее, что Бог всё-таки заложил, инсталлировал чудо «перезапуска», скрытое в организмах планеты. Оставил возможность для здорового гена. И эта возможность когда-нибудь может проявиться. Так, может, и человечество, даже если вырождается, то не обязательно окончательно. Не обязательно не случится чего-то хорошего. И в Америке, а может, даже в России... Я думаю даже парадоксально: Россия ближе всего к этой трехголовой мухе, близка к абсолютному монстру. В. Л.: Это и так очевидно, что там уже монстр, но меня всё равно больше всего Литва интересует. В. В. Л.: Меня тоже. Поэтому, если бы мы взглянули на Литву как на муху — посоветуй, что делать, чтобы возродилась здоровая муха? В. Л.: Для начала красивее было бы назвать пчелкой… В. В. Л.: Как ни назови, хуже не сделаешь. Чего мы не сделали, раз всё так обернулось? В. Л.: Не пошли к человеку. В. В. Л.: Раскрой, пожалуйста, эту мысль... В. Л.: Ну, обманулись болтовней о человеке. Человек — это тут у нас, дескать, уже что-то особенное, теперь мы будем ему служить, создадим лучшего человека... Но кто тебе сказал, что ты создашь этого лучшего человека, если у тебя получается всё худший и худший? Значит, идешь неверным путем. Человек становится хуже. Так давайте осознаем, где наша ошибка. Мы говорим о человеке, а делаем муху, трехголовую, которая никому не нужна. Разве что черту. Богу она не нужна, но почему-то Бог позволяет черту ее создавать и совершенствовать. В. В. Л.: Ну, не вполне согласен. Kultūros asamblėja и Kultūros sąjūdis показали, что здоровые мухи всё-таки есть. И немало. Слетаются 40 тысяч. Пчел. И наводят порядок в улье. В. Л.: Ну есть... как будто у нас есть возрождающиеся пчелы и пчелки. Однако продуктивны ли они? Выпускают ли они новый побег, новый огонь, из которого может возникнуть новая цивилизация? Пчел, которые роились бы, носили мед, весело жужжали в кругу и радовались: как здорово, что нас так много, давайте пожужжим. В. В. Л.: Какое классное произведение Ты предложил бы пчелам пожужжать? Может, тогда и мухи присоединились бы к пчелам, получился бы красивый хор. В. Л.: Бетховенскую «Оду к радости»... Он поверил Шиллеру. Шиллер зацепился за красивые слова, а Бетховен поверил. Бетховен был очень непростым человеком. Он шел прямо к сути, хватался за мажор. До-диез мажор — это и был Бетховен. Тут есть о чем подумать. Freude, schöner Götterfunken... Радость, пламя неземное (прекрасная искра Божья). Она делает человека, правда. Радость делает человека. Давайте помнить этот урок Бетховена. Но почему-то ведь запрещено петь Freude, schöner Götterfunken... Не зря Европейский Союз запретил свой гимн. В. В. Л.: Напомни мне эту историю. В. Л.: Было предложено, чтобы «Ода к радости» стала гимном Европы. Но эту идею Бетховена о том, что радость есть или могла бы быть сутью Европы, отвергли.

Окончание В. Л.: Из-за той же ошибки, в которой находимся и мы. Когда у нас объявлено, что главной идеологией государства является некое благосостояние. Какое благосостояние, если ты не чувствуешь этого благосостояния? Если в тебе самом нет благосостояния? Так зачем болтать? Могло бы быть благосостояние тех людей, которые возвращаются на свою родину, возвращаются из Сибири или даже из американской Сибири. Возвращаются украшать, служить, лелеять. И которым, в конце концов, ничего больше не нужно, кроме как быть в Литве. Всё. Благосостояние. Благосостояние — это быть в Литве. А где ключ к сердцу литовца? Вот здесь и кроется наша тайна. Нужно было бы открыть это благо «пребывания дома». Не терять ощущения, что мы дома. Это величайшее благо — быть в Литве. И люди понемногу начинают это чувствовать. И эти фестивали, и эти деревенские праздники, сбор людей вместе, пение, мне кажется, это очень хороший знак. Когда я смотрю новости по телевизору, часто в конце сообщают о всяких крошечных фестивалях радости. Люди собираются порадоваться. Это и есть ключ — полно репортажей о собраниях людей, сходках, о том, как люди празднуют, радуются, полно всяких фестивальчиков... Каждая деревня скоро будет иметь свой фестиваль. Это неплохо. Для человека радоваться — в этом большой смысл. Если только человек еще не разучился радоваться. В. В. Л.: Так, может быть, радость — это лекарство от пародии? Когда люди начинают радоваться... В. Л.: Тут, видишь ли, надо подумать, чем отличается настоящая радость и настоящая вещь от ненастоящей. Пожалуй, я бы сказал так, что, радуясь, человек ощущает подлинность. Только нужно это не потерять и делать что-то дальше, чтобы из этого выходила еще большая радость для завтрашнего дня. Рождающаяся из радости радость. Из радости пародию уже не сделаешь. Радость — это настоящая вещь. А пародия, увы, такое дельце: когда у тебя ничего не вышло, то делаешь хотя бы пародию.

Разговоры с отцом В.В.Л. — Витаутас Витаутас Ландсбергис (сын) В.Л. — Витаутас Ландсбергис О пародиях В. В. Л.: Я хочу расспросить Тебя о пародиях. Я, допустим, люблю писать пародии в стиле «Rudnosiukas», Ты иногда тоже пишешь тексты в духе Кудирки, иронизируя, пародируя существующие ситуации. Пародия вообще-то неплохой жанр, но хуже, когда государства становятся пародиями на самих себя. Тогда уже становится немного жутко. Тогда я хватаюсь за голову — есть ли у нас вообще в мире государства, которые еще не стали пародиями? Которые существуют на самом деле? […] В. Л.: Ну вот, озадачил ты меня. Сперва нужно осмыслить, о чем ты спрашиваешь, а уж потом начинать искать ответ. Потому что твой закрученный вопрос о пародии... Что ж, если тебе интересно копаться в помойке, то можем покопаться. В. В. Л.: Но если мир превращается в помойку, то больше особо и копаться-то не в чем. Я и ищу, где была бы не помойка. Куда мы движемся? В. Л.: Обезьяньи сходки. Мы движемся к начальному уровню цивилизации. Возвращаются старые времена, войны банд, когда побеждает тот, у кого дубин больше. В. В. Л.: Обезьяньи сборища? Решение конфликтов силой, а не соглашением? Литва тоже движется туда? В. Л.: Похоже, похоже. Посмотрим, что теперь будет, когда один вариант обезьяньего государства мы вроде как немного отложили в сторону. Только найдут ли социал-демократы серьезного премьера, который начал бы процесс «распародирования». В. В. Л.: Посмотрим, найдутся ли силы для более серьезных перемен. Я всё размышляю: неужели у социал-демократов действительно больше нет серьезного ведущего политика? Или хотя бы серьезно ассистирующего ведущему. Нет таких, каким был Киркилас, каким является отодвинутый в сторону Линас Линкявичюс... В. Л.: Нет, нет. У них ничего нет. В. В. Л.: А может, им не повредило бы попытаться позвать Линкявичюса обратно домой? Может, он вытянул бы воз из болота? В. Л.: А что он будет делать в пустоте? В. В. Л.: Пустое поле — это хорошее пространство, чтобы вспахать его и посадить государственные, съедобные продукты. В. Л.: Видишь ли, прежде всего придется вспахать запущенное болотистое поле, в котором много дерьма... В. В. Л.: Но ведь дерьмо зерну не вредит. В. Л.: Тут ты закрутил вопрос, который как будто не имеет особого смысла, но мы всё-таки пытаемся выудить из него новый смысл. Пародия — это насмешка. Над чем-то, что могло быть настоящим. В. В. Л.: Но когда вы во времена Саюдиса создавали государство, вы ведь, кажется, не создавали пародию. И почему потом это наше государство стало таким, какое оно есть — Ругинене, Палуцкас, Жемайтаitis, Олекас... Где здесь спрятана эта литовская спираль саморазрушения? Почему оно стало пародией? Что предопределяет то, что государственные дела вырождаются до пародии? В. Л.: Не тянем. В. В. Л.: Не тянем иметь нормальное государство? Месть обделенных/обиженных самим себе, через разрушение того, что создавалось до нас? Утешаться можно разве что тем, что и в мире мы не очень-то много видим хороших примеров, которые бы тянули. В. Л.: Примеров немного. Разве что Финляндия вытягивает себя как задачку — быть. Быть государством. В. В. Л.: Согласен, Финляндия меня тоже впечатляет. Финляндия заявила, что они собирают миллион солдат за несколько дней, если только потребуется. Там готовность к всеобщей обороне существует в генах — они знают то, что может случиться. И существует версия, что может быть и так, что никто не защитит в случае нападения русских, как и в прошлый раз. Мы такой худший сценарий в стратегических размышлениях как будто и не рассматриваем... А если посмотреть за Атлантику — почему Америка превратилась в пародию на саму себя? Разве это не трагедия мира?

Витаутас Ландсбергис профессор, лидер Sajudis, первый руководитель Литовской Республики после восстановления независимости «Размышления Каждый день мы всё активнее обсуждаем, насколько мы слабы и не готовы перед лицом безжалостного врага. Безжалостный враг — это реальность, слагаемые которой должны быть осознаны на все сто процентов. Они не пощадят ни наших детей, ни наших стариков. Такой враг должен быть нейтрализован (уничтожен) еще до своего первого удара. Это на тот случай, если мы хотим жить. А кто нам позволил не хотеть жить? Пусть наши действия будут известны заранее. Пусть враг прекратит пугать, а лучше подсчитает свои собственные хранилища. Могли бы быть обнародованы все параметры — сколько дней потребуется, чтобы ликвидировать угрозу со стороны Караляучюса. Запугать самого себя и, заранее подсчитывая убытки, ждать их удара — это ошибка. Пусть враг первым в очереди считает свои потери после нападения, которым он угрожает, когда останется без Караляучюса. Мы никому не грозим, но мы считаем. Мы хотим жить. Пусть считают и болваны. Но первое, что нам нужно, — это реализм. Идет убийца. Покорно ли мы ждем его удара или готовы встретить его дроны? Если мы не готовы, то почему? Беремся ли мы сейчас хотя бы за то, что необходимо? Когда нас уже растопчут, это не будет эскалацией. Мы должны предотвратить топчущую эскалацию. Никакой радости в том, что, придя и растоптав нас, они станут виноватыми.»

✅ Первое воскресенье июня в Литве — День отца /Tėvo diena/ Витаутас Витаутас Ландсбергис театральный и кино- режиссер С Днем отца всех отцов, но прежде всего — своего! В 1998 году, пытаясь внести свой вклад в создание Киноцентра Йонаса Мекаса в Литве, я слетал в Нью-Йорк к Йонасу и во время беседы решил выяснить, что связывает Йонаса Мекаса, Юргиса Мачюнаса, FLUXUS и моего отца. На вопрос, как в движении FLUXUS появилась фамилия моего отца, Йонас Мекас ответил: «Твой отец появился, кажется, через Юргиса Мачюнаса… Я впервые встретил Юргиса где-то в 1951–1952 годах. Я знал его сестру. Он тогда учился. Сама идея FLUXUS вырастала постепенно, где-то около 1960-х годов. И всё это время я не спрашивал его о его прошлом. Только году в 1965-м я узнал, что он вырос в Каунасе, ходил там в начальную школу. Только тогда я узнал, что, приехав в Америку, он пытался переписываться со школьными друзьями, и одним из его одноклассников по парте был Витаутас Ландсбергис. Перед смертью он отдал мне пачку писем. Только тогда я узнал многие подробности. Многого о Юргисе я не знал до самой его смерти. Юргис переписывался со столькими людьми по всему миру — потому что не мог спать по ночам. Думаю, с самого детства он спал ночью всего пару часов. Работал и день, и ночь, даже у самых близких друзей были его письма. Груды, и груды, и груды. […] Конечно, он хотел как можно больше узнать от твоего отца о Чюрлёнисе, но, я думаю, в первую очередь он хотел вовлечь Ландсбергиса в свое движение, чтобы тот прислал какое-нибудь произведение FLUXUS, которое можно было бы исполнить на фестивалях FLUXUS. Ландсбергис прислал несколько таких минималистичных композиций, которые были записаны как музыкальные идеи в стиле FLUXUS. Юргис всегда пытался вовлечь всех в идеи FLUXUS. Но с одной вещью Ландсбергис не согласился, в одном письме было написано: «Я уж точно не буду крушить пианино, с этой вещью я не согласен». Когда я думаю об осаде Парламента 13 января, то (по крайней мере, на мой взгляд) FLUXUS — единственное объяснение того, как Ландсбергис смог продержаться и выстоять в той совершенно невозможной ситуации: небольшая горстка литовцев против огромной России. Ему помогло исключительно то, что он перенял от Юргиса «дзен». Когда начинаешь анализировать, понимаешь, что FLUXUS и «дзен» — очень связанные вещи. Нужен юмор и полное расслабление, потому что в ту ночь ситуация была абсолютно абсурдной. Так что «дзен», юмор и FLUXUS помогли Ландсбергису продержаться — в этом смысле FLUXUS внес свой вклад в освобождение Литвы. Я говорю это совсем не в шутку, а на полном серьезе. Духовное состояние человека в таких напряженных ситуациях очень сильно зависит от спокойного взгляда: если будешь сопротивляться, идти нож на нож, то тебя раздавят. Но «дзен», расслабление никто раздавить не может. Не знаешь, с какой стороны к «дзену» подойти. Если смотреть серьезно, то эта философия FLUXUS Ландсбергису действительно помогла».

Разговоры с отцом В.В.Л. — Витаутас Витаутас Ландсбергис (сын) В.Л. — Витаутас Ландсбергис К вопросу о счастье В. В. Л.: Славой Жижек описал счастье следующим образом: «Счастье никогда не было важным. Проблема в том, что мы не знаем, чего на самом деле хотим. Счастливыми нас делает не достижение желаемого, а мечты о нём. Счастье предназначено для оппортунистов. Поэтому я считаю, что единственная жизнь, приносящая глубокое удовлетворение, — это жизнь вечной борьбы, особенно борьбы с самим собой. Если хочешь оставаться счастливым, просто оставайся глупым. Настоящие ученые никогда не были счастливы; счастье — это категория рабов». Таково мнение известного философа, а как бы счастье описал Ты? В. Л.: Проще. Мне нравится жить. И что-то делать. Потому что жить — значит делать. И это уже счастье. Счастье — это это мгновение. Птицы земли, море, природа — это прекрасные вещи, которые радуют. Всё это ты получил даром. Живи и благодари за то, что у тебя есть этот мир. Его нужно исправлять, но прежде всего — не портить своей злобой или гневом. Ведь злой человек — это человек, охваченный ложной идеей. Слова Чюрлёниса. В. В. Л.: Но ведь иногда гнев — это хорошо, особенно здоровый гнев. Помню рассказ одной медсестры тех времен о доме престарелых: мол, иногда совсем уже угасающего старика не мешает немного разозлить, и он снова приходит в себя, снова живой. Может, гнев — это жизненная эмоция, вызывающая энергию в истощенном организме? Показывающая, что ты жив хотя бы таким способом? В. Л.: Не думаю, что это большое счастье. Прочь идеи, которые рождает гнев. Пусть унесет их ветер. И тогда происходят чудеса. Вот — случилось чудо 11 марта. Хотя, возможно, и не все согласятся, что это было чудо. Но оно было. В. В. Л.: Так или иначе, счастье связывают с чувством удовлетворения. Когда чувствуешь себя живым, деятельным, творческим — тогда хорошо. Одному хорошо, когда делаешь что-то осмысленное, красивое, другому — когда борешься с уродствами мира или государства, выносишь их на свет, предлагаешь решения. В этом тоже есть смысл. Третьему хорошо, когда просто даешь кому-то в морду, сплетничаешь или пишешь купленный комментарий. В этом тоже есть удовлетворение: публично матерюсь — значит, существую. Я есть хотя бы так. В. Л.: На самом деле человек удовлетворен, глубоко удовлетворен, когда сажает дерево, засевает поле или помогает своему ближнему, своей семье, своему соседу или просто человеку в беде. Я думаю, в таких случаях не бывает никаких задних мыслей, никаких сомнений, правильно ли я поступил. Даже рассуждений таких нет, потому что человек живет так, как должно быть. G.Česonio 📸

Витаутас Ландсбергис профессор, лидер Sajudis, первый руководитель Литовской Республики после восстановления независимости «Будут ли иметь немедленные последствия ультиматум сторонников мира с Россией В. Путину, представленный в виде письма президента В. Зеленского, мы скоро увидим. Ясно одно: он приближает конец абсурда. Что является абсурдом — война России или сама Россия, тоже вскоре станет ясно. Такой России, какой она является сейчас, пришло время исчезнуть. Кровожадной, нежизнеспособной. Возможна ли другая Россия — вопрос к людям этой территории, если они ещё останутся. А Украина есть и будет.»

Витаутас Ландсбергис профессор, лидер Sajudis, первый руководитель Литовской Республики после восстановления независимости «Значение 3 июня 1988 года 3 июня в Академии наук один из выступающих говорил: «Здесь в самом начале пару раз прозвучала мысль, что цель нашего собрания — выяснить, обсудить, что мы можем. Мне кажется, мы никогда не узнаем, что мы можем, пока не начнем действовать. Никогда разговоры этого не прояснят, и только конкретные общественные действия покажут и нашу волю, и нашу силу, и наши четкие границы, если другая сила окажется больше и не позволит идти дальше. И в этом также кроется причина, по которой сегодня ощущается определенное напряжение, поскольку не хватает именно конкретного какого-либо решения, вывода из того, о чем сегодня говорилось. Предложение о том, что в республике необходима какая-то общественная организация, поддерживающая перестройку, мне кажется не просто своевременным. Оно запоздало, и если решение такого вопроса компрометирует уважаемых академиков, то общество, по всей видимости, так этот вопрос не оставит. Он будет решаться в другом месте. Но, возможно, Академия могла бы не устраняться от такой общественной потребности». Реализуя эту программу, пришли и Литовский Саюдис, и освобождение.»