Владимир Михайлов о психологии и супервизии

На сегодняшней супервизии от коллеги услышал красивую емкую фразу о психотерапевтической ситуации: «Взгляд Другого конституирует меня».

Преимущества очной супервизии

На вчерашней супервизии коллеги поделились красивой цитатой Ф. Е. Василюка: "Если бы в самом деле Карл Роджерс делал антропологическое утверждение — все люди хороши, только нужно создать условия, которые позволят этой благости проявиться, то это было бы совершенно ненаучное утверждение, которое не выдерживало бы никакой критики. Но он не занимает такой внешней, научной, объективирующей позиции. Он говорит: вот есть Ты и вот есть Я, который в тебя верит. Я верю в тебя всем собой. Это предмет веры и соответствующего внутреннего действия, а не внешнего научного убеждения. И кому это дано, тому так другой человек открывается. Если не дано, то нужны техники. Эта интуиция совпадает с интуицией святых. Это очень распространенное в агиографии, науке о святости, описание драматичных встреч знаменитых святых. Классический сюжет: преступник идет грабить святого, готов его убить, для святого эти помыслы и намерения разбойника не скрыты, но он встречает его приветствием «Христос воскресе, радость моя!».

Уважаемые коллеги, внимание) Набираю участников в свою супервизорскую группу. Где: в зуме. Когда: с июля 2026 по май 2027, по четвергам, 1 раз в месяц. Во сколько: с 17:30 до 20:00, с перерывом. Обычно за это время успеваем обсудить 2 случая. Цена: 3 т.р. за встречу. Даты (последний четверг месяца): 23/07/2026 27/08/2026 24/09/2026 22/10/2026 26/11/2026 24/12/2026 28/01/2027 25/02/2027 25/03/2027 29/04/2027 27/05/2027 В группу могут прийти психологи, медицинские работники, в т.ч. врачи общей практики, психиатры, специалисты по реабилитации и другие представители социальных профессий. Обо мне как о ведущем супервизорских групп. Обучен на ведущего балинтовских групп; завершил международную трехгодичную программу по супервизии под руководством проф. Луи ван Кесселя. Сам теперь преподаю эту программу. Веду супервизорские группы 14 лет. Основная модель, в которой работаю - балинтовская группа. Она дает богатое и объемное видение случая, позволяет работать с представителями разных социальных профессий. При этом по запросу участников или моей инициативе мы можем менять жанр работы под конкретную ситуацию или случай. Если вам или кому-то из ваших знакомых коллег участие в такой группе может быть интересно, пишите мне в личном сообщении: +7-926-593-34-18 (тг, макс)

На выходных открыл для себя @ikpru Институт коррекционной педагогики. Туда обращаются за помощью родители с детьми с особенностями развития. На верхних этажах находятся научные лаборатории, а на первом этаже работает консультативно-диагностический центр. В итоге специалисты, занимающиеся серьезными исследованиями, спускаются для проведения консультаций. Такой мостик между наукой и практикой. Поэтому запись расписана на недели вперед. Благодаря гостеприимству коллеги Ане Федосеевой посетили исторический кабинет Владимира Петровича Кащенко — одного из основоположников отечественной коррекционной педагогики. Кстати, он, оказывается, родной брат П.П. Кащенко, в честь которого названа психиатрическая больница. Впечатлили названия обложек книг и учебных пособий. Как сильно изменился язык описания.

Почему волонтеры иногда эффективней профессиональных психологов? Я провожу супервизии для специалистов, работающих на телефоне неотложной психологической помощи. Решил почитать об эффективности такой работы. И нашел исследование, которое оставляет в глубокой задумчивости. Вот что оно показало. Брайан Мишара с коллегами (2016) сравнивали, как работают волонтеры и оплачиваемые специалисты на телефонах экстренной помощи в США и Канаде. Они провели анализ более 2600 звонков, значительная часть из которых была с суицидальным содержанием. Результаты оказались, скажем так, драматичными для нашего брата психолога: — Волонтеры чаще выявляют суицидальный риск. Оценку суицидального риска волонтеры проводили в 64% случаев, профессионалы — только в 47%. — Волонтеры эмпатичней. Низкий уровень эмпатии фиксировался в 47% звонков у специалистов, против 27% у волонтеров. — У волонтеров выше уровень доброжелательности в общении. Как итог - общие показатели эффективности контакта оказались статистически выше именно у волонтерских центров. Вот что именно оценивалось: Проведение оценки суицидального риска — задавал ли консультант прямые вопросы о суицидальных мыслях, плане, средствах. Эмпатия — способность отражать чувства, понимать эмоциональное состояние звонящего. Уважение к звонящему — безоценочность, принятие, отсутствие морализаторства. Call outcome (результат звонка) — комплексный показатель, включающий: удалось ли установить контакт, снизить остроту кризиса, помочь звонящему найти ресурсы «Значительно лучшие результаты» означали, что в волонтёрских центрах статистически чаще достигались все эти четыре показателя одновременно. Поразительно еще и то, что эти результаты воспроизводятся в исследованиях, начиная с 1960-х годов. По крайней мере в работе с суицидальными обращениями. Подготовленные волонтеры десятилетиями работают с суицидальной ситуацией эффективнее профессионалов (надо все же оговориться, что в самых последних исследованиях этот разрыв практически сошел на нет). Авторы объясняют это так. Наше профессиональное обучение часто ориентировано на длительную терапию, анализ и экспертную позицию. В анонимном, одноразовом кризисном звонке эта экспертность создает невидимую, но ощутимую дистанцию. Волонтеры же чаще выстраивают контакт на равных, как два живых человек, без попытки поставить диагноз или исправить собеседника. Что же делать, чтобы работать не хуже волонтера?) — Прямые вопросы. Не бояться спрашивать о суициде, плане и средствах напрямую, без страха «вложить идею». — Отказ от позиции «знания». Быть рядом, а не «над» ситуацией. Без скрытых интерпретаций и морализаторства. Формированию этой позиции мы много времени уделяем в понимающем подходе. — Работа «здесь и сейчас». Не копать в глубину в момент острого кризиса, а фокусироваться на том, как помочь человеку продержаться в эту минуту. Отдельный любопытный (и отчасти утешительный) результат этого исследования: после 140 часов практики эффективность консультантов резко возрастает и у профессионалов, и у волонтеров. Моя версия, что по мере накопления усталости, выгорания и вторичного травматического стресса специалист начинает закрываться, уходя в позицию экспертности, «знания», и формирует эту самую профессиональную дистанцию. Mishara, B.L., Daigle, M., Bardon, C., Chagnon, F., Balan, B., Raymond, S., & Campbell, J. (2016). Comparison of the Effects of Telephone Suicide Prevention Help by Volunteers and Professional Paid Staff: Results from Studies in the USA and Quebec, Canada. Suicide and Life-Threatening Behavior, 46(5), 577–587.

А работает ли супервизия, если участники — студенты? Продолжаю готовить доклад об обязательной и добровольной супервизии и делиться исследованиями. На этот раз — работа британского коллеги Тома Штокманна (2015), который изучал балинтовские группы со студентами-медиками во время психиатрической практики. Выборка небольшая, но показательная: 21 студент, 12 групповых сессий. Метод — качественный анализ дискуссий плюс структурированная обратная связь по шкале от 0 до 9. Результаты выглядят оптимистично. Все средние оценки выше 6 из 9 возможных. Особенно высоко студенты оценили: «Группы побудили меня к рефлексии» — 8,4 «Группы побудили меня рассматривать пациента целостно» — 7,8 «Группы дали мне поддержку» — выше 7 «Группы повысили мою уверенность» — выше 7 «Группы повысили удовольствие от практики» — выше 7 «Группы улучшили коммуникативные навыки» — выше 6 На выходе студенты отмечали рост уверенности, поддержку и даже удовольствие от практики. Надо уточнить, что в этом исследовании участие формально не было обязательным, балинтовская группа была «рекомендована» студентам. Какой вывод мы можем сделать: даже на ранних этапах становления специалиста балинтовская группа даёт выраженный эффект — помогает обрабатывать сильные эмоциональные реакции, развивать рефлексию и видеть за диагнозом живого человека. Stockmann, T. (2015). Qualitative Analysis of Medical Student Balint Groups during a Psychiatry Placement. Journal of the Balint Society, 43, 37–39.

Обязательная супервизия работает? Готовлю доклад об обязательной и добровольной супервизии. И хочу поделиться здесь одним известным и любопытным исследованием. Его провел мой замечательный учитель, Президент немецкого балинтовского общества, доктор Гвидо Флаттен, со своими коллегами. Они изучили эффективность балинтовских групп, когда участие в них — обязательное требование подготовки врачей. Выборка: 1667 участников и 170 групп за 15 лет (2004-2019). Не знаю наберется ли в России 170 регулярно действующих балинтовских групп. Надеюсь, что уже да. Из условий задачи понятно, что вызовом становится изначальный (врачебный!) скепсис и отсутствие внутренней мотивации. И тем не менее, результаты оказались высокими: врачи отмечали безопасную атмосферу, рост рефлексии и практическую пользу для работы со сложными пациентами. При этом эффект не зависел от пола или медицинской специализации. Отдельное важное дополнение: ключевым фактором успеха стала фигура ведущего. Оказалось, что есть прямая связь: чем выше участники оценивали компетентность и вовлеченность ведущего, тем выше они оценивали свои собственные профессиональные и эмоциональные изменения. Какой делаем вывод: даже обязательная балинтовская группа отлично работает, но при условии высокой квалификации ведущего и создания безопасного пространства. Fritzsche, K., Flatten, G., & Leonhart, R. (2021). Balintgruppe als Pflichtveranstaltung – Effekte von Balintarbeit im Rahmen des Kurses Psychosomatische Grundversorgung [Balint group as a mandatory training - Effects of Balint work as part of the psychosomatic basic care course]. Zeitschrift fur Psychosomatische Medizin und Psychotherapie, 67(3), 315–328. https://doi.org/10.13109/zptm.2021.67.oa2

Вчера собрались на вечер встречи выпускников нашего факультета в МГППУ на Сретенке. Дорогие сердцу люди. Некоторые ведут свои каналы: Лёша Забелин: https://t.me/golovavot Маша Васильчук: https://t.me/psyscilife Аня Грачева: https://t.me/Russkoe_tvorhestvo_c_detimi

«Виктор Франкл описывал свободу как способность делать паузу между стимулом и реакцией. Для нас супервизия — это путь к тому, чтобы научиться узнавать это пространство и доверять ему...» Цит. по: Shohet R., Wilmot J. In Love with Supervision. — 2022.

«Психотерапия только тогда приносит свои плоды, если она укоренена в переживании». Ю. Джендлин, «Фокусинг».

Какие фразы психотерапевта повышают риск развода клиента? Недавняя супервизия и давний интерес побудили меня пойти почитать как индивидуальная психотерапия влияет на вероятность развода. Терапия эту вероятность снижает — или повышает? Короткий ответ такой: чаще снижает, но иногда и повышает. И об этих случаях важно знать. Напишу об этом два поста. Это первый. Оказалось есть недавнее исследование 101 человека, которые посещали индивидуальные консультации по поводу своих проблем в паре. Это исследование Doherty & Harris (2022) показало, что 78% клиентов, обращавшихся с жалобами на отношения, слышали от терапевтов «подрывающие высказывания» (relationship-undermining statements). Каждое такое высказывание повышало вероятность развода на 18% При этом клиенты оценивали терапию как полезную для себя. (!) Клиенты описывали, что терапевт говорил примерно так (в более мягкой или «диагностической» форме): - «Ваш партнёр вряд ли когда‑нибудь изменится» / «Он/она никогда не изменится». - «У вашего партнёра, скорее всего, личностное расстройство / психическое заболевание». - «Этот брак, скорее всего, уже не подлежит спасению» / «Ваши отношения уже не исправить». - «Развод / расставание — это лучший / единственный реалистичный вариант для вас». - «Скорее всего, он/она действует из эгоистичных мотивов / специально хочет вас обидеть». - «Вы с самого начала были не пара», «Этот союз изначально был ошибкой». Даже в мягком варианте звучали фразы вроде: - «Я не вижу, что в нём может измениться». - «Похоже, он делает это, чтобы вы почувствовали себя виноватой(ым)». - «С такими условиями отношения, как вы описываете, сложно сохранить». В том же исследовании предложены фразы, которые могли бы прозвучать со стороны терапевта. Вместо оценки партнёра — возврат к зоне ответственности клиента: - «Я не знаю вашего партнёра, поэтому давайте не будем ставить диагноз, а сосредоточимся на том, как вы реагируете друг на друга». - «Вместо того чтобы обсуждать, хороший он или плохой, давайте разберём, как вы двое реагируете друг на друга и какие у вас есть ресурсы сохранить или изменить отношения». Источник: Doherty & Harris (2022). Relationship-undermining statements by psychotherapists with clients who present with marital or couple problems. Family Process. https://doi.org/10.1111/famp.12774 Телеграм работает плоховато, поэтому буду вести этот канал также: вконтакте: https://vk.com/droombah_psy в Максе: https://max.ru/join/QKUxCeRClS7XFko3usUTJspfqHm6TrFhDjt_F4Jq3BA Кому удобней читать там - добавляйтесь.

На наших глазах завершается институализация психологической практики и, значит, сама психология становится полноценным субъектом культуры и истории. Психология достигла совершеннолетия и начинает вступать в серьезные партнерские отношения с образованием, медициной, искусством и другими сферами культуры... Перед ней встают проблемы нового типа. Это в первую очередь проблема культурной ответственности... Это задачи разработки координат и критериев, по которым психолог мог бы ориентироваться не только в “устройстве предмета”, не только в технологии метода, но и в философии профессионального действия как культурного акта. Ф. Е. Василюк https://psy.su/feed/13654/