Дзен каждый День | Роман Чавдаров

Самая удачная коллаборация в мире - природа и человек. Не когда человек покоряет природу, а когда бережно продолжает её работу. Сегодня провели день в ландшафтном парке-музее площадью 22 гектара. Кажется, красивее союза природы и человеческой любви к своему делу я ещё не встречал. Чистое наслаждение.

Меня давно мучает один вопрос. Если убрать из человека привычки, профессию, успех, травмы, убеждения, страхи, воспоминания и даже характер… Что останется? Мне кажется, вся моя жизнь постепенно сводится к поиску ответа именно на этот вопрос.

Одна книга В Токио есть книжный магазин, который продаёт... одну книгу. Не редкую. Не самую дорогую. Просто одну. Каждый вторник в магазине появляется новый герой недели. Всё пространство полностью перестраивается под него: меняются экспозиция, предметы, свет, иногда проходят встречи с автором или людьми, связанными с книгой. На шесть дней эта книга становится целым миром. Потом всё исчезает. И начинается новая история. Магазин называется Morioka Shoten. Его открыл Ёсиюки Мориока в 2015 году. Идея родилась после десятков книжных презентаций: он заметил, что когда всё внимание сосредоточено на одной книге, люди читают её совсем иначе. Тогда он задал себе простой вопрос: а зачем остальные? Меня в этом восхищает не столько маркетинг, сколько мышление. Пока весь мир борется за внимание, японцы делают противоположное - убирают всё лишнее. Оказывается, дефицит можно создать не количеством, а глубиной. Иногда одна по-настоящему выбранная вещь сильнее тысячи вариантов. И, возможно, именно поэтому в этот крошечный магазин люди приезжают со всего мира.

Я хотел учить всех и скрывал, что не знаю, чему учить. И сам не знал, как жить. Толстой. Исповедь

Живые знают, что умрут, а мёртвые не знают ничего, и уже нет им воздаяния, потому что и память о них предана забвению; и любовь их, и ненависть их, и ревность их уже исчезли, и нет им более чести вовеки ни в чём, что делается под солнцем".

Суета сует, суета сует — всё суета! Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем? Род преходит и род уходит, а земля пребывает вовеки. Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться; и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чём говорят: "смотри, вот это новое"; но это было уже в веках, бывших прежде нас. Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после. Я, Екклезиаст, был царём над Израилем в Иерусалиме. И предал я сердце моё тому, чтоб исследовать и испытать мудростию всё, что делается под небом: это тяжёлое занятие дал Бог сынам человеческим, чтоб они упражнялись в нём. Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот, всё суета и томление духа... Говорил я в сердце моём так: вот я возвеличился, приобрёл мудрости больше всех, которые были прежде меня над Иерусалимом, и сердце моё видело много мудрости и знания. И предал я сердце моё тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость; узнал, что и это — томление духа. Потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания — умножает скорбь. "Сказал я в сердце моём: дай испытаю я тебя веселием и наслаждусь добром; но и это — суета. О смехе сказал я: глупость, а о веселии: что оно делает? Вздумал я в сердце своём услаждать вином тело моё и, между тем как сердце моё руководилось мудростью, придержаться и глупости, доколе не увижу, что хорошо для сынов человеческих, что должны были бы они делать под небом в немногие дни своей жизни. Я предпринял большие дела: построил себе домы, насадил себе виноградники. Устроил себе сады и рощи и насадил в них всякие плодовитые дерева; сделал себе водоёмы для орошения из них рощей, произращающих деревья; приобрёл себе слуг и служанок, и домочадцы были у меня; также крупного и мелкого скота было у меня больше, нежели у всех, бывших прежде меня в Иерусалиме; собрал себе серебра, и золота, и драгоценностей от царей и областей; завёл у себя певцов и певиц и услаждения сынов человеческих — разные музыкальные орудия. И сделался я великим и богатым больше всех, бывших прежде меня в Иерусалиме; и мудрость моя пребывала со мною. Чего бы глаза мои ни пожелали, я не отказывал им, не возбранял сердцу моему никакого веселия. И оглянулся я на все дела мои, которые сделали руки мои, и на труд, которым трудился я, делая их, и вот всё — суета и томление духа, и нет от них пользы под солнцем. И оглянулся я, чтобы взглянуть на мудрость, и безумие, и глупость. Но узнал я, что одна участь постигает их всех. И сказал я в сердце своём: и меня постигнет та же участь, как и глупого, — к чему же я сделался очень мудрым? И сказал я в сердце моём, что и это — суета. Потому что мудрого не будут помнить вечно, как и глупого; в грядущие дни всё будет забыто, и, увы, мудрый умирает наравне с глупым! И возненавидел я жизнь, потому что противны мне стали дела, которые делаются под солнцем, ибо всё — суета и томление духа. И возненавидел я весь труд мой, которым трудился под солнцем, потому что должен оставить его человеку, который будет после меня. Ибо что будет иметь человек от всего труда своего и заботы сердца своего, что трудится он под солнцем? Потому что все дни его — скорби, и его труды — беспокойство; даже и ночью сердце его не знает покоя. И это — суета. Не во власти человека и то благо, чтоб есть и пить и услаждать душу свою от труда своего... "Всему и всем — одно: одна участь праведнику и нечестивому, доброму и злому, чистому и нечистому, приносящему жертву и не приносящему жертвы; как добродетельному, так и грешнику; как клянущемуся, так и боящемуся клятвы. Это-то и худо во всём, что делается под солнцем, что одна участь всем, и сердце сынов человеческих исполнено зла, и безумие в сердце их, в жизни их; а после того они отходят к умершим. Кто находится между живыми, тому есть ещё надежда, так как и псу живому лучше, нежели мёртвому льву.

Крутой старик! Для себя я давно собираю список старичков, на которых хочется быть похожим. Не потому, что они знамениты. А потому, что с возрастом не потухли. Вчера был на концерте Ленни Кравица. Ему 62. И это не история про человека, который когда-то был рок-звездой. Это история про человека, который до сих пор живёт так, чтобы хватало энергии выходить на сцену и зажигать. Говорят, его режим больше похож на жизнь спортсмена или монаха, чем рок-музыканта. И мне всё больше кажется, что настоящий возраст измеряется не цифрами в паспорте, а количеством жизни внутри. Ленни точно остаётся в моём списке.

Так трудно разрешить себе Встать поздно. Пропустить практику. Слушать музыку когда нужно читать. Объесться сладким. Не звонить близким. Отменить встречу. Потратить деньги импульсивно. Сделать что-то нелогичное. Потратить день не на пользу, а на жизнь. Не быть эффективным. Не быть правильным. Не быть тем человеком, которого от тебя привыкли ждать. Странно. Жизнь вроде бы твоя. И проживать её тоже тебе. Тогда откуда берётся это тихое чувство вины?

Про признание. Есть художники, которые всю жизнь мечтают попасть в музей. А был уборщик Джеймс Хэмптон, который четырнадцать лет после работы запирался в гараже и строил там золотой трон для мира, о существовании которого знал только он сам. Днём он мыл полы в правительственном здании Вашингтона. Вечером собирал по свалкам старые стулья, картон, банки, провода, куски фольги и превращал всё это в нечто, похожее на декорации к небесному царству. Четырнадцать лет. Без зрителей. Без единой попытки кому-то понравиться. Когда Хэмптон умер, хозяин гаража открыл дверь и обнаружил внутри не склад хлама, а целый сияющий храм из почти двухсот объектов: троны, алтари, короны, колонны. Сегодня эта работа считается одним из самых удивительных произведений американского искусства XX века. Меня в этой истории больше всего поражает не сам храм. А то, что его создатель никогда не мог знать, что кто-то вообще его увидит. Большинство из нас начинает делать что-то важное после того, как появляется надежда на признание. Но тут редкий случай. Он создавал не ради признания. Поэтому признание ничего не добавило к тому, что было создано.

Закончите про себя одну фразу: «Я знаю, что должен…» Удивительно, как быстро находится ответ. Похоже, проблема никогда не была в том, что мы не знаем.