Вера и сомнение

Всем продуктивного мышления! В прошлый раз мы читали Евангелие от Матфея, разбор занял около 1.5 лет, в этот раз предлагаю взять Послание к Римлянам ап. Павла как самый авторитетный его текст. ▫️ Мы будем читать письмо, написанное человеком середины I века нашей эры конкретной группе людей в Риме. Сам он в этом городе никогда не бывал, хотя многих из адресатов знал лично: в конце письма Павел передаёт приветствия десяткам людей по именам, с которыми, судя по всему, пересекался в своих прежних странствиях по восточной части империи. Вокруг этого письма за две тысячи лет накопилось столько прочтений, что сам текст стал полем битвы: за него спорят историки, богословы всех конфессий и философы двадцать первого века. ▫️ Кроме того, мы будем читать письмо ещё в трёх ключах, которые редко звучат на обычном библейском кружке. Через историю власти: как из письма конкретному человеку конкретной общине выросли церковные институты, иерархия и авторитет, и что в этом процессе идёт от самого письма, а что добавлено позже. Через политическую теологию: как богословские понятия вроде суверенитета, закона, исключения и чрезвычайного положения незаметно переходят в понятия политические, и наоборот. И через теорию Фуко: как в этом тексте работают дискурс, власть и знание, кто получает право говорить истину, а кто должен молчать, и как формируется субъект через признание и исповедание. ▫️ Акцент будет на том, как устроен аргумент: какую конкретную проблему он решает, кому отвечает, с кем спорит. Мы увидим, как текст будет всё время сопротивляться попыткам его упростить и встроить в уже имеющуюся церковную систему. ▫️ Это один из первых текстов в истории, который всерьёз ставит вопрос, что связывает людей, если не общий город, не общий народ и не общий закон, и ответ на этот вопрос потом присваивали себе самые разные политические проекты, включая совершенно нерелигиозные. ▫️ Мы не уходим от вопроса веры, наоборот, мы хотим подойти к нему максимально честно. К концу этого чтения у каждого будет право решать, во что верить, но это будет решение человека, который увидел текст во всей его сложности, а не того, кто просто принял чужой готовый ответ или отмахнулся от него не глядя. Разбирая как сделан один из самых влиятельных текстов в истории, мы получаем саму возможность судить о нём осознанно. ▫️ Предположительное время — суббота 10:00, но возможны варианты. Собираться будем здесь

▫️ Возьму небольшой перерыв от написания текстов для канала, на месяц или до конца лета, пока буду думать о новых перспективах. ▫️ Хочется писать длинные тексты. Ограничение в 4080 знаков в Телеграме для меня существенно, я бы хотел разворачивать мысль хотя бы в три раза подробнее. Думаю попробовать публиковаться на Предании.ру, в «Жизни со смыслом» или стать автором журнала «Мир фантастики», давать обзоры новых книг по научной фантастике. ▫️Раньше были богословский и книжный клубы, наши встречи есть на YouTube, но в конце прошлого года мы перестали встречаться. Из последнего — за полтора года прочитали Евангелие от Матфея, за год — Властелина Колец. Думаю сейчас, возобновлять ли кружок или использовать YouTube по-другому, например для встреч с другими людьми. Мне очень нравились наши встречи. Читать книгу, зная, что её придётся обсуждать с другими, даёт совсем другое качество запоминания и осмысления текста. ▫️Ещё надо подтянуть учёбу, закончить магистерскую, подумать, хочется ли писать научные статьи и на какую тему. Две статьи по магистерской уже завершил. Группу по психокоррекции людей в кризисе для исследования тоже уже веду.

Какая книга дала тебя усомниться в том, во что ты верил, и после которой ты уже не захотел вернуться (-а) к прежнему взгляду? ▫️ У меня таких книг было несколько, но особенно запомнился семитомник «История религии» отца Александра Меня, который я прочёл лет пять назад. Причём этот переход я совершил после многих лет с отцом Даниилом Сысоевым, у которого я прослушал все аудиолекции, прочитал все книги, и это был очень определённый, жёсткий мир с чёткими границами между правильным и неправильным. Потом открыл о. Александра, и обнаружил христианство, которое не воюет с историей и наукой, а разговаривает с ними, где другие религиозные традиции рассматриваются с уважением и подлинным интересом, а не как заблуждения, подлежащие опровержению. ▫️ Семитомник о. Александра — это история человеческого поиска Бога от первобытных культов до Христа. Читая его, я впервые почувствовал, что вера может быть расширяющей, а не только оборонительной. И я увидел у о. Александра любовь к пророкам, которая рождается именно из понимания контекста. Когда знаешь, в какое время жил Исаия, что происходило с народом, какой был политический и духовный кризис — пророк перестаёт быть просто голосом, произносящим предсказания. Он становится живым человеком, который стоит в конкретной точке истории и говорит то, что невыносимо трудно говорить. Многие тексты, которые принято читать как пророчества о будущем, в своём историческом контексте говорили о совершенно конкретном настоящем — об осаде, о плене, об усталости народа, о политическом выборе между союзниками. ▫️ Это дало понимание, что не нужно стремиться вернуться в какие-то идеальные библейские времена или эпоху святых отцов, как будто там было лучше, а здесь хуже. Лучшее время это сейчас, потому что человеческая боль и человеческий поиск Бога устроены похожим образом во все времена, но всегда зависят от контекста. Ответы будут другие, а вопросы те же: где Бог, когда всё рушится, и есть ли смысл продолжать идти. P.S. Буду рад, если поделитесь своими книгами в комментариях. Не обязательно подробно расписывать эффект, можно просто пару фраз о том, что изменилось.

Evanescence - Lithium Всем #шабат_шалом! ▫️ Есть правда, которую редко говорят вслух: люди любят свою боль. Не потому что они мазохисты и не потому что не хотят быть счастливыми, а потому что боль — это своё. Она знакома, она предсказуема, она даёт ощущение себя в тот момент, когда всё остальное расплывается. Человек одновременно хочет от неё избавиться и не может её отпустить, потому что без неё непонятно, кто он и что от него останется. Именно об этом — Lithium. ▫️ Название говорит само за себя: литий — это химический элемент, который входит в состав препаратов, стабилизирующих настроение при биполярном расстройстве. Он убирает крайности, выравнивает амплитуду, и героиня песни не хочет его принимать. Она не отрицает болезнь, она боится потерять частицу себя вместе с болью. ▫️ «I want to stay in love with my sorrow» — это ключевая строчка и одна из самых честных формулировок того, что происходит с человеком, который долго живёт в депрессии или хроническом горе. Боль становится знакомой. Без неё пустота, которая пугает больше, чем сама боль. ▫️ В психосоматике и телесно-ориентированной терапии один из ключевых вопросов именно этот: где находится боль по отношению к образу себя — внутри или снаружи. Это хорошо видно в проективных рисуночных техниках: когда человека просят нарисовать себя и свою боль, одни рисуют боль как что-то внешнее — тучу над головой, стену рядом, чужую фигуру напротив. А другие рисуют её внутри себя — в груди, в животе, как часть собственного силуэта. Тот, у кого боль снаружи, ещё сохраняет ощущение, что она не он сам, что от неё можно отделиться. А тот, у кого боль встроена в образ себя, часто даже не воспринимает её как боль — это просто то, как он устроен. И именно с этим труднее всего работать: не потому что боль сильнее, а потому что человек не знает, кем он будет, если её убрать. ▫️ «Don't want to forget how it feels without» — Препараты на основе лития не просто меняют настроение, они перестраивают саму биохимию мозга, и человек начинает чувствовать иначе. Не только меньше боли, но и меньше остроты восприятия. Краски не такие яркие, высоты не такие высокие, глубины не такие глубокие. И многие люди именно об этом говорят в терапии: «Я не знаю, кто я без этого», потому что личность, которую они знали, была во многом выстроена вокруг этой эмоциональной интенсивности. Убрать её — значит встретиться с собой, которого ещё не знаешь. ▫️«Here in the darkness I know myself, can't break free until I let it go» — темнота становится местом самопознания. Знакомый ад надёжнее незнакомого рая. Мозг устроен так, что предсказуемая боль воспринимается как более безопасная, чем непредсказуемое облегчение. Это нейробиология привязанности: мы тянемся к тому, что уже знаем, даже если это знакомое нас ранит. Новое пугает не потому что плохое, а потому что неизвестное. А боль, с которой живёшь годами, уже стала частью того, как ты себя воспринимаешь. ▫️ «Darling I forgive you after all, anything is better than to be alone» — она прощает не потому что готова, а потому что одиночество невыносимее обиды. Выбор между болью от отношений и болью от их отсутствия, и второе пугает больше. ▫️ «Oh but God I want to let it go» — и в этом «но» вся песня. Она не хочет боли, просто она не знает, кем станет, если отпустит. Именно здесь и начинается работа в терапии: не убеждать человека, что боль плохая, он сам это знает. А помочь ему найти себя по ту сторону боли, чтобы отпускание перестало казаться исчезновением.

Да будет воля моя на небеси, якоже и на земли ▫️ Думать, что есть только теизм и атеизм, сейчас не совсем корректно. Теизм и Бог не одно и то же. Теизм это лишь одно из человеческих определений, одна из попыток обозначить то, что по природе своей превосходит любое обозначение. ▫️ Ещё Ксенофан Колофонский, древнегреческий философ VI века до нашей эры, замечал, что если бы быки, лошади и львы имели руки и могли творить искусство, они бы рисовали богов похожими на быков, лошадей и львов. Уже тогда было понятно: образ божества неизбежно несёт черты тех, кто его представляет. Теология с самого начала своей истории подвергалась честному осмеянию, не потому что осмеивающие были врагами веры, а потому что замечали то, что трудно не заметить: мы постоянно рисуем небо по образу земли. ▫️ Николай Бердяев называл это социализацией неба — перенесением земных, социальных, человеческих категорий на представление о божественном. По его мысли, человек склонен проецировать на небо структуры власти, иерархии и господства, знакомые ему по земной жизни, а потом поклоняться этой собственной проекции как объективной истине. Бог-владыка, Бог-судья, Бог, благословляющий завоевания, это не вечная истина, а перенесённая на небеса социальная организация земного мира. Если у людей есть представления о Боге, эти представления неизбежно будут носить человеческие черты: наши страхи, наши желания, наши культурные привычки. ▫️ И когда я вглядываюсь в историю, это становится для меня особенно видно. Ветхозаветный Бог, по представлениям того времени, разделял неприязнь израильского народа к его врагам. Христианский образ Бога, которого исповедовали наши европейские предки, по их же убеждению, благословлял колониальную экспансию, и под его именем покорялись целые народы, выкачивались ресурсы, разрушались культуры. ▫️ У нас в России есть свой похожий и горький пример: освоение Сибири и Аляски. Миссионеры действительно несли вместе с проповедью и насилие: коренные народы, алеуты, чукчи, эвенки, теряли земли, традиционный уклад, а порой и жизни, и всё это нередко оправдывалось благой целью просвещения и спасения душ. Об этом много писал архим. Спиридон Кисляков в своих «Записках миссионера». Он сам много лет проповедовал среди коренных народов Сибири и видел изнутри, как миссионерская работа переплеталась с насилием, обманом и выкачиванием ресурсов из тех, кого формально пришли спасать. Он одним из немногих в своё время честно писал о пропасти между Евангелием, которое несли, и тем, как именно его несли. ▫️ Если присмотреться, Бог Фомы Аквинского выглядит подозрительно похожим на Фому Аквинского. Бог Лютера на Лютера. Когда мы спрашиваем «кто такой Бог», мы почти неизбежно отвечаем себе через зеркало собственных представлений, собственной культуры, собственных страхов и нужд. ▫️ Признать ограниченность человеческих образов Бога не значит отказаться от глубины, к которой эти образы стремились прикоснуться. Это значит честно посмотреть на путь, который мы прошли, со всеми его искажениями, проекциями и ошибками, и не отворачиваться от него со стыдом, а принять как часть пути к большему пониманию. ▫️ И тогда меняется сам вопрос. Не «кто такой Бог», потому что любой ответ на «кто» будет снова портретом, нарисованным нашими же руками. Может быть, не «кто», а «как»: как прикасаться к Тому, кто превышает любое определение.

«Да здравствует сюрприз!» как гимн постметафизики Всем #шабат_шалом! ▫️ Хотите знать, что такое отказ от системы мира, в котором все ответы догматически даны? Послушайте советскую детскую песню 1983 года. Эта детская песня формулирует то, что искали философы постметафизики, и делает это проще и честнее многих трактатов. ▫️ «Представляете такое положение? Всё, что будет с вами, знаете заранее». Постметафизические мыслители, Ричард Керни, Джон Пантелеимон Манусакис, Джон Капуто, называют это насилием системы: когда мышление пытается заранее охватить и присвоить всё, что может случиться, оставляя событию, встрече, неожиданности не больше места, чем исключению из правила. ▫️ И когда случается Встреча, то само это событие, ещё не остыв, уже допрашивается категориями, которые были сформулированы заранее, без него и до него. «Событие» здесь не в обычном смысле «что-то произошло», а в особом философском смысле, это разрыв в ткани предсказуемого, момент, когда случается что-то, чего не было в расписании. ▫️ Капуто называл бы это попыткой превратить нечто непредвиденное в подтверждение уже известной истины, но что если это не укладывается ни в одну из уже существующих категорий, потому что сами эти категории были созданы для другого опыта, в другую эпоху, для других вопросов? Тогда попытка объяснить новое старыми понятиями — это не понимание, а насилие над тем, что произошло: его обрезают и подгоняют под форму, в которую оно не помещается, лишь бы не признавать, что система не всё предусмотрела. ▫️ «Ни к чему тогда волнения, сомнения, — всё на свете предусмотрит расписание». Расписание не терпит исключений, оно олицетворяет власть предвидения над временем. И песня сразу же показывает, к чему это может (не всегда, но может) привести: не к покою, а к скуке. Мир без событий — это мир, где время утратило способность удивлять. Без сюрприза, без события, время превращается в скуку, заполняющую собой всё мироздание. ▫️ «А мы бросаем скуке вызов, потому что жить на свете без сюрпризов невозможно никому». Это не легкомыслие — это серьёзный тезис: бытие, полностью предсказуемое, перестаёт быть живым бытием. Если я заранее знаю всё, что случится, я фактически уже нахожусь в будущем, а значит, настоящее перестаёт существовать как пространство подлинной жизни, оно превращается в простое разворачивание уже известного сценария. ▫️ То же и в отношении с людьми. Если я могу полностью предугадать, что ты скажешь, что почувствуешь, как поступишь, я начинаю относиться к тебе как к функции, как к предсказуемому механизму внутри моей системы ожиданий. Пока ты для меня предсказуем, я обращаюсь не с тобой, а с моим представлением о тебе. Этика, по слову Эммануэля Левинаса, начинается именно там, где заканчивается расписание — там, где ты можешь меня удивить и разочаровать. ▫️ «Пусть удачи, неудачи, пусть полёты вверх и вниз» — это отказ от психологической нормы постоянной стабильности. Нам часто внушают, что взрослый, зрелый человек должен держать ровный эмоциональный фон: мужчина не плачет, женщина всегда справляется и всегда готова помочь, а перепады настроения — это что-то, что нужно контролировать и скрывать. ▫️ Перепады нормальны, лучше дать себе разрешение не знать заранее, как ты будешь себя чувствовать завтра, и не считать это слабостью или провалом. Именно в этом и состоит психологическая зрелость, в отличие от того, что обычно принимают за неё: не в стабильности любой ценой, а в способности проживать всю амплитуду состояний, не отказываясь ни от одного из них ради образа, который заранее нафантазирован кем-то. ▫️ «Только так, а не иначе! Да здравствует сюрприз!» — финальный возглас, который у Керни звучал бы как принятие странности (strangeness) бытия в противовес его логичности. Сюрприз — это не хаос и не отказ от смысла, это сама структура, в которой возможна встреча с тем, чего ты не контролируешь и не предвидел.

Тоска по светлому ▫️ У меня наблюдение, которое поначалу может показаться странным. Люди которые уходят в монастырь, и люди которые уходят в зависимость — они иногда похожи. Не внешне, конечно. Но внутри, в том как устроено их отношение к обычной жизни. ▫️ Мой первый духовник, схиигумен Серафим Покровский, говорил об этом иначе, чем принято. Он считал, что запойные люди близки к духовности. Не потому что пьют, а потому что в основе этого есть тоска о чём-то светлом и неосуществимом. Они не принимают мир таким, какой он есть, им в нём тесно и серо, и они ищут выход. ▫️ Если кто читал «Москва-Петушки» (Это, кстати, моё направление, на котором я жил до монастыря) Ерофеева, тот поймёт о чём речь. Там главный герой не просто пьёт, он тоскует. По чему-то что никак не называется и никак не находится. И эта тоска у него умнее и честнее, чем у большинства трезвых людей вокруг. ▫️ Мне мысль о. Серафима казалась очень точной. И очень милосердной. Потому что обычно на зависимых смотрят как на слабых, безвольных, не умеющих себя контролировать. А он смотрел иначе: вот человек, который не может примириться с обыденностью, который чувствует, что должно быть что-то ещё. И это «что-то ещё» он не находит, и тогда находит способ хотя бы ненадолго перестать чувствовать отсутствие этого. ▫️ Зависимая личность плохо переносит повседневность, кризис она как раз переносит неплохо — там есть накал, там всё понятно, там есть за что держаться. А вот размеренность, предсказуемость, понедельник, похожий на вторник, — это невыносимо. Обычная жизнь с её мелкими требованиями и отсутствием драмы ощущается как серое болото. И человек либо создаёт себе кризис, либо ищет место, где повседневности нет по определению. ▫️ Монастырь в каком-то смысле такое место. Там другой ритм, другие правила, жизнь уже организована. Не надо решать, что есть на завтрак и куда пойти работать. Не надо справляться с обычными человеческими выборами, которые даются так тяжело. Послушание освобождает от необходимости быть самостоятельным. И это, если честно, огромное облегчение для человека, который самостоятельности так и не научился. ▫️ Откуда это берётся — отдельный вопрос. Часто из семьи, где мать была одновременно и опорой, и источником тревоги. Когда поддержка и опасность слиты в одном человеке, ребёнок вырастает с очень специфическим отношением к близости и к самостоятельности. Он не умеет опираться на себя, потому что его этому не учили. Его учили ждать сигнала извне. И потом он идёт искать структуру снаружи. Кто-то находит её в веществе. Кто-то в общине. ▫️ Зависимых часто упрекают в неприспособленности к жизни. Да они и сами себя в этом винят. А потом срабатывает компенсация: обычная жизнь это серое обывательское болото, но я же выше этого, я ищу настоящего, я свободный человек. Это красивая история. Она помогает не чувствовать стыд. Но под ней всё то же: я не умею справляться с повседневностью, и мне нужно место, где этого не потребуется. ▫️ В монастырь и в запой иногда идут за одним. За избавлением от невыносимости обычного. За тоской по светлому которое никак не находится здесь. ▫️ Только вот вопрос: они сами это понимают? Те кто уходит в монастырь, и те, кто уходит в бутылку — они осознают, что именно ищут? Мне кажется, вряд ли. Большинство людей рассказывает себе красивые истории. Я иду служить Богу. Я устал от этого мира, который во зле. Я ищу Смысл. Но это просто бла-бла-бла. ▫️ Психологическое консультирование неудобно именно этим. Оно не даёт историям оставаться красивыми, потому что под красивой историей почти всегда есть что-то более простое и более честное. Я не умею жить обычную жизнь. Мне невыносимо быть собой среди людей. Мне нужно чтобы кто-то или что-то организовало меня снаружи. ▫️ Это не осуждение ни тех ни других. Просто иногда полезно видеть что стоит за выбором. Не чтобы его разрушить, а чтобы глубже понять.

Кризис веры и/или последствия травматического опыта? Наш коллега, Федор Шаньков побывал на Европейской конференции исследователей религии, духовности и здоровья в Базеле и выступал там на тему кризиса веры у православных женщин, переживших травматический опыт. Мы пригласили Федора провести эфир для нас по этой теме, мероприятие пройдет 25 июня, 19:30 по Московскому времени. Федор поделится результатами исследования духовного совладания, начавшегося под руководством Ф.Е. Василюка более 10 лет назад во время работы на Телефоне неотложной психологической помощи МСППН: связь психологического благополучия, психического здоровья и православной религиозности. На эфире вы услышите: ⚫️ результаты нескольких волн исследования (больше трёх тысяч участниц) и то, что удалось увидеть с помощью сетевого анализа — метода, который меняет то, как мы понимаем связь симптомов между собой, и органично информирует психотерапевтическую практику ⚫️впечатления от 10-й Европейской конференции "Религия, духовность и здоровье" в Базеле, где Федор представил результаты исследования и смог лично поговорить с лидерами этой области – Арндтом Бюссингом, Арьян Браамом, Гарольдом Кёнигом – примеры запомнившихся исследований и значимые для практики принципы учёта духовности при работе с клиентами. Будем рады живому разговору: вопросам, несогласию, параллелям из вашей практики. Федор Шаньков – аспирант клинической психологии и психотерапии (Свободный университет Берлина, университетская клиника Гамбург-Эппендорф), психотерапевт и супервизор в понимающей психотерапии, сооснователь Международного сообщества понимающей психотерапии (ICCEPT), координатор специальной группы по психотерапии Международного общества культурно-исторических и деятельностных исследований (ISCAR). Запланируйте прийти на эфир 25 июня в 19:30 по Московскому времени. Присоединяйтесь!

Всем #шабат_шалом! ▫️ Есть редкий тип песен — те, которые смотрят в глаза бездне и улыбаются. One True Colour из последних. ▫️Я включал её много раз, именно в моменты настоящей запутанности, когда непонятно было что предпринять. И каждый раз не то что становилось легче, а я внутри ощущал опору. Хаос переставал быть концом и становился началом. Слёзы от осознания этой красоты — и дальше в путь. ▫️Нас учат одному цвету и в результате мы сами, добровольно, игнорируем всё остальное. Не потому что нам запретили видеть спектр, а потому что нас убедили, что он не нужен. Что один цвет и есть правда, а всё остальное — отвлечение, ересь, чужое. ▫️ Спектр никуда не делся, он всегда был. Радуга не исчезла оттого, что нас учили красному или синему. Хаос реальности никуда не ушёл, мы просто научились его не замечать. И именно поэтому, когда он всё-таки прорывается, когда красный и синий сталкиваются и ни один не побеждает — это ощущается как катастрофа. Хотя это просто первый честный взгляд на то, что было всегда. ▫️ «I feel as though I'm about to crash and burn» — это про момент, когда твой один истинный цвет рассыпается. Когда ты вдруг видишь спектр и теряешь почву под ногами. Нет никого кто слышит и поможет тебе, разбирайся сам, ты один. ▫️ И вот здесь Enter Shikari делают то, что мало кто умеет: они не предлагают новую определённость взамен. Не новый цвет, не новую систему. Только одно: в арене бесконечного неизвестного не разыгрывай театр и не называй его Правдой. Живи в спектре, выдержи падение, обними тьму, потому что она есть и она твоя — такая же, как и свет. ▫️ Хаос это не конец, это почва, из которой что-то вырастает, если не торопиться закрасить её обратно в один цвет. Мало песен, которые смотрят в бездну настолько честно и при этом не отчаиваются. ▫️ Да, я умру. И что? Это момент, когда человек посмотрел в бездну достаточно долго, чтобы она перестала его пугать. Смерть признана и именно после этого признания я освобождаюсь. ▫️И дальше происходит разворот, который мало кто решается сделать: вскрывать истину значит продолжать приключение. Не искать покоя, не строить безопасность, не прятаться за один истинный цвет. А идти дальше в неизвестное, так как хаос не то, что нужно преодолеть. Это сама ткань жизни, в которой есть краски, есть исследование, есть ещё столько всего прекрасного и завораживающего, и иногда это то чего раньше пугался и называл тьмой или хаосом. Это экзистенциализм, который не застрял в тревоге, а прошёл сквозь неё и вышел с другой стороны.

«Sapiens: Краткая история человечества» Юваля Ноя Харари ▫️ Если вы хотите понять, откуда берутся структуры, внутри которых живёте, и почему так трудно из них выйти, эта книга даст вам больше, чем многие психологические курсы. «Sapiens» это лучшее из того, что я читал в жанре большой истории: от первобытных людей, которые охотились на мамонтов, до современных вопросов о будущем человечества. Всё это в одной книге, написанной живо, провокационно и без академической скуки. ▫️ Харари задаёт вопрос, который звучит почти как наши переходы: почему человек живёт так, как живёт, и сам ли он это выбрал? Один из самых сильных его пассажей про земледелие. Принято считать, что переход от охоты и собирательства к сельскому хозяйству был великим прогрессом. Харари переворачивает это: а что если это была ловушка? Охотник-собиратель работал три-четыре часа в день, питался разнообразно, знал своё племя и своё место в мире. Земледелец работал от рассвета до заката, ел преимущественно злаки, жил в страхе неурожая и потерял свободу передвижения. Пшеница не была выбором человека, он был выбором пшеницы: злак распространился по планете, потому что человек начал его культивировать. Кто кого распространил, большой вопрос. ▫️ Второй образ, который меня поразил: юристы как заклинатели. Харари показывает, что большая часть того, что держит человеческое общество вместе, существует только в коллективном воображении. Деньги, государства, корпорации, права человека, законы — всё это не физическая реальность, это истории, в которые все согласились верить. Юрист работает с нематериальным так же, как шаман: он оперирует символами, текстами, ритуалами, которые имеют силу только потому, что сообщество признаёт их реальными. Уберите веру — и закон превратится в набор слов на бумаге. ▫️ Харари показывает, что человечество несколько раз делало выборы, которые казались прогрессом, но оказывались новыми формами зависимости. Он описывает несколько таких поворотных моментов. Первый и самый радикальный — земледельческая революция, о которой уже говорилось. ▫️ Второй — когнитивная революция, когда люди научились создавать общие мифы и верить в вещи, которых не существует физически. Это дало невероятную силу: миллионы незнакомых людей смогли сотрудничать ради общей идеи. Но та же способность породила национализм, религиозные войны и идеологии, с помощью которых убивали во имя абстракций. ▫️ Третий — научная революция и связанный с ней империализм. Европейская наука и европейские империи росли вместе, питая друг друга. Прогресс в картографии, навигации и медицине финансировался завоеваниями. Знание и власть оказались неразделимы, и цена научного прогресса была оплачена порабощением целых народов. ▫️ Четвёртый — промышленная революция и капитализм. Харари показывает, что капитализм держится на вере в будущее: кредит это деньги, которых ещё не существует, но в которые все верят. Эта система породила невиданное материальное богатство и одновременно экологическую катастрофу, отчуждение от природы и от собственного тела, превращение человека в потребителя и производителя. ▫️ Пятый — счастье как нерешённый вопрос. Харари замечает, что при всём росте комфорта, продолжительности жизни и материального благополучия нет никаких убедительных доказательств, что современный человек счастливее средневекового крестьянина или первобытного охотника. Субъективное ощущение смысла и удовлетворённости не связано с уровнем цивилизации так прямо, как принято думать. ▫️И в конце книги Харари ставит самый тревожный вопрос: следующий выбор это биотехнологии и искусственный интеллект. Харари специализируется именно на таких моментах, когда очевидное вдруг перестаёт быть очевидным. ▫️ Книга оставляет стойкое ощущение, что ты жил внутри множества сотканных мифов, один внутри другого: деньги, государство, нация, прогресс, счастье. И все они казались реальностью просто потому, что в них верили все вокруг. Что, впрочем, по Харари, и есть главная особенность нашего вида. #читаем_научпоп

▫️ Я болею уже несколько дней, и в этом есть своя привилегия, можно лежать и смотреть сериалы. Я выбрал досмотреть The Chosen, пятый сезон, сериал про Иисуса и апостолов, где показывают события Страстной недели до Тайной вечери, и все вокруг Иисуса, ученики, женщины, люди, которые Его любят, делают одно и то же: пытаются Его спасти, остановить, уговорить, найти какой-то выход, который позволил бы всему закончиться иначе. И Он мягко, но совершенно непреклонно от этого уходит, потому что Он точно знает что-то, чего они не знают: что победа, которую они для Него хотят, и есть именно то, от чего нужно отказаться. ▫️ При этом сериал очень хорошо показывает, что те, кто хочет Его остановить с другой стороны, действуют не из чистого злодейства, а каждый из своей собственной политической логики, которая внутри себя совершенно последовательна и по-своему даже разумна: Каиафа боится, что римляне окончательно уберут остатки еврейского самоуправления, если народ пойдёт за очередным мессией и поднимет волну, которую уже не остановить; Пилат балансирует между Римом, который требует порядка, и местными элитами, с которыми нужно как-то договариваться, и Иисус для него не богословская проблема, а политический раздражитель в неудобный момент; фарисеи защищают систему толкования закона, которой посвятили жизнь и которая даёт им и авторитет, и смысл. Иуда искренне верил, что подталкивает события к тому моменту, когда Иисус наконец проявит силу и возглавит то, чего все ждут. ▫️ Это очень трудно смотреть, не в смысле тяжело эмоционально, хотя и это тоже, а в смысле трудно понять умом, потому что всё в нас устроено иначе. Когда человек, которого ты любишь, идёт к чему-то плохому, и ты видишь это, и у тебя есть силы вмешаться, то нормальный импульс один: вмешаться. И ученики именно это и делают, каждый по-своему, из самых настоящих чувств. А Он продолжает идти туда, куда идёт, и в этом его движении есть что-то, что не вмещается ни в одну из привычных категорий — ни героизм, ни фатализм, ни безразличие к боли. ▫️ Психологи, которые работали с зависимостями и семьями зависимых, давно заметили: когда мы изо всех сил пытаемся спасти человека, мы часто делаем именно то, что мешает ему выйти из того, в чём он застрял, потому что наше спасательство становится частью системы, которая удерживает всё на месте. В православных центрах реабилитации химически зависимых первый месяц не дают встречаться и даже звонить родственникам, и это не из жестокости, а именно для того, чтобы разорвать эту систему, и самое поразительное, что тяжелее всего этот разрыв переносят не зависимые, а созависимые, те, кто спасал, потому что спасательство давало им смысл, роль, ощущение что они нужны и что всё под контролем. ▫️ Ученики в сериале — это в каком-то смысле классические созависимые: они любят Иисуса по-настоящему, их чувства абсолютно искренни, и именно поэтому они не могут просто отпустить Его идти туда, куда Он идёт, потому что отпустить значит остаться без возможности помочь, а это невыносимо. Но Он, принимая их любовь, мягко и неуклонно отказывается быть спасённым. ▫️ У нас сейчас идёт курс по психологии зависимого поведения, и одно из самых отрезвляющих открытий этого курса состоит в том, что если честно посмотреть на цифры и критерии, то окажется, что девяносто девять процентов людей так или иначе являются либо зависимыми, либо созависимыми, то есть либо убегают от чего-то невыносимого внутри через вещество, поведение, экран, еду, работу, либо строят свою жизнь вокруг того, чтобы спасать, контролировать и удерживать другого человека, что тоже является способом не встречаться с собой. ▫️ И когда смотрю с таким знанием, то понимаю: все вокруг Него тянули каждый в свою сторону тогда, и ровно то же самое происходит сейчас. Иуда, который не нашёл смелости подойти и спросить: в чём тебе помочь, потому что он уже всё решил, он уже действовал, и именно эта уверенность в том, что знаешь лучше, не оставляет места для простого вопроса, который мог бы помочь другому по-настоящему.

Всем #шабат_шалом! Сегодня с вами стихи Дмитрия Ивашинцева. 1. Как проникает в сердце Бог, не знаем мы, но час настанет, и вот он — огненный порог, где биться сердце перестанет. Там, на безжизненном краю, где тишина плывет, сверкая, молитву первую свою к Тебе без страха обращаю. И Ты не станешь упрекать... 2. Я должен начать с самого начала. Раздеться. Разложить инструменты. Разрезать кожу, клетчатки, мышцы. Отыскать эту боль засевшую пулей в теле. Эту непонятную тянущую боль. ▫️ Два стихотворения как два движения одной работы. Первое — момент, когда человек дошёл до края и обнаружил там не пустоту, а возможность молитвы. Не торжественной, и не заученной, а первой настоящей, которая рождается не из благочестия, а из полного обнажения. ▫️ Второе стихотворение — это как к такому краю приходят. Методично, как хирург. Раздеться, разложить инструменты, разрезать слой за слоем. Это описание серьёзной внутренней работы, которую психология называет переживанием: усилием, направленным на то, чтобы найти смысл там, где его, кажется, нет. ▫️ Сам автор пишет в предисловии к книге «Молчанье» (2020): «Мой путь в поисках своей самости шёл через Лабиринт с его тупиками и фобиями. Освоение мифологического опыта не бывает простым и линейным. Хаос, бормотание, немота. Слова зачастую мешали. Мешал шум времени». ▫️ Лабиринт — точный образ для того, что происходит с человеком в кризисе. Когда идёшь и упираешься в стену, разворачиваешься, снова идёшь. И молчание здесь не пустота и не желание сложить руки, это момент перед тем, как найдётся новый язык. Когда старые слова уже не вмещают то, что происходит внутри, а новые ещё не родились. ▫️ Интересно, что оба стихотворения существуют в этом промежутке. Первое заканчивается на полуслове — «И Ты не станешь упрекать...» — многоточие, недосказанность, открытость. Второе — тянущая боль без имени. Исследователи боли говорят, что первично именно страдание, а уже потом мы себе объясняем откуда оно и как его назвать (грусть, обида и т. д.) Ивашинцев не закрывает вопрос и не утешает. Он честно остаётся в этой точке. И именно поэтому его стихи трогают, по крайней мере меня. ▫️ Есть такая точка, где язык заканчивается. Именно здесь и начинается настоящая поэзия — не как украшение речи, а как попытка выговорить то, что находится на пределе выразимости. Катастрофа как поэтическое переживание начинается именно там: человек не описывает боль готовыми словами, он ищет слова, которых ещё нет. Или создаёт их заново, как будто впервые. Это самая настоящая поэзия жизни.

Ещё есть места в группе!

Вера и сомнение pinned a photo

Relax, Take It Easy: Парадокс принятия в моменте ужаса Всем #шабат_шалом! Эта песня Mika не про расслабление в обычном смысле. Это про экзистенциальный выбор между паникой и ожиданием в ситуации, когда контроля больше нет. Она работает как ловушка. Лёгкая поп-мелодия, почти беззаботный высокий голос Mika, припев, который хочется напевать, и который я часто напевал в школе. И только потом, если вслушаться в слова, понимаешь: это песня про полную потерю контроля и ужас. Может быть, в школе я уже знал, что жизнь не всегда даёт ответы. Что иногда нужно просто дышать внутри ужаса. ▫️ "Took a ride to the end of the line. Where no one ever goes" — это метафора жизненного пути, который привёл туда, где нет карты, нет инструкций. ▫️ "Ended up on a broken train with nobody I know" — ты в ситуации, которую не планировал, с людьми (или с собой), которых не узнаёшь. Поезд сломан — движение невозможно, но и вернуться нельзя. ▫️ "But the pain and the longings the same when you're dying" — здесь ключ. Когда ты на краю (смерти, отчаяния, кризиса), все различия стираются. Твоя боль и боль другого человека одинаковы. Это момент универсального человеческого опыта страдания. ▫️ "Now I'm lost and I'm screaming for help" — это честное признание беспомощности. Но сразу за этим криком идёт припев: "Relax, take it easy. For there is nothing that we can do." Это признание реальности: есть ситуации, где действие невозможно. Где всё, что ты можешь сделать, это перестать бороться с тем, что уже произошло. Это приспособление к неизменяемому. ▫️ "Blame it on me or blame it on you" — когда мы не можем контролировать ситуацию, мы ищем виноватого. Потому что если есть виноватый, значит, это можно было предотвратить. Значит, мир не случаен, не хаотичен. Но песня предлагает отпустить и это. "Relax" здесь означает: отпусти потребность найти виноватого. Это произошло. Мы в этом. Вина не изменит факта. ▫️ "It's as if I'm scared. It's as if I'm terrified. It's as if I'm playing with fire" — повторение "as if" (как будто) показывает диссоциацию. Я боюсь, но будто смотрю на свой страх со стороны. Это защитный механизм психики, когда эмоция слишком сильна, чтобы встретиться с ней напрямую. ▫️ "Are you scared? Are we playing with fire?" — вопрос к другому. Попытка выйти из изоляции. Ты тоже боишься? Мы вместе в этом огне? Это момент поиска солидарности в страхе. ▫️ "There is an answer to the darkest times" — утверждение веры. Не знания, а веры. Потому что сразу следует: "It's clear we don't understand." Мы не знаем ответа. Мы не понимаем, как из этого выйти. Но мы верим, что ответ существует. ▫️ "But the last thing on my mind is to leave you. I believe that we're in this together" — это выбор остаться. Не потому что всё понятно, не потому что есть план, а потому что "мы в этом вместе". ▫️ "Don't scream — there are so many roads left" — это странная, почти абсурдная фраза после всего этого ужаса. Не кричи? Но ты только что кричал "I'm screaming for help"! Крик был необходим, чтобы признать реальность. Но теперь, после крика, после признания, можно остановиться. Потому что "there are so many roads left": пока ты жив, есть дороги. Не обязательно хорошие и не обязательно ясные. Но они есть. ▫️ Песня не предлагает выбрать одно из двух. Она показывает ритм: - Напряжение: "I'm lost and I'm screaming" - Расслабление: "Relax, take it easy" - Напряжение: "It's as if I'm terrified" - Расслабление: "For there is nothing that we can do" Это не преодоление страха. Это жизнь внутри страха с моментами отпускания. Это дыхание: вдох (напряжение, осознание ужаса) и выдох (расслабление, принятие того, что контроля нет). ▫️ Смысл не в том, чтобы победить страх или полностью расслабиться. Смысл в способности двигаться между этими состояниями. Кричать, когда нужно кричать. Отпускать, когда борьба бессмысленна. ▫️ Это песня о том, как оставаться человеком в нечеловеческих обстоятельствах. Через признание: я боюсь, я не понимаю, я не контролирую. И всё же — "we're in this together". И всё же — "there are so many roads left".