ШКОЛА ПСИХОАНАЛИЗА🎓

📝💎💎💎 💎💎💎💎💎 💎💎💎💎💎💎💎 Когда люди обращаются за психотерапевтической помощью, причиной нередко является то, что родители или другие заботящиеся о них люди раньше не смогли адекватно ответить на различные сигналы страдания. Часто сохраняется бессознательная надежда найти человека, способного отреагировать на признаки этого продолжающегося поиска. Эти сигналы сходны с сигналами детства, некоторые из которых могли остаться непризнанными или проигнорированными. Именно тогда, когда этот поиск фрустрируется или ему препятствуют, мы сталкиваемся с «патологическим» ответом. Но даже в таком ответе присутствует здоровое указание на потребности, которые не были адекватно удовлетворены. Здесь я провожу различие между потребностями, которые должны быть удовлетворены, и желаниями. При рождении такого различия ещё нет. По мере развития способности переносить постепенно возрастающие, но управляемые степени фрустрации потребности роста начинают отделяться от желаний. Маленький младенец «хочет» мать потому, что её присутствие ему необходимо.Наряду с выражением либидозных потребностей — быть накормленным, сосать, кусать и так далее — существуют и потребности роста. Первоначально они носят очень базовый характер: 🔵потребность быть удерживаемым; 🔵потребность находиться в отношениях; 🔵потребность в совместной игре; 🔵потребность в том, чтобы мать радовалась ребёнку. Удовлетворяя эти элементарные потребности, мать создаёт фундамент для последующего роста и развития младенца. Со временем среди потребностей роста появляется необходимость обнаруживать переносимые степени отдельности. Ещё позднее наступает период, когда потребностью роста становятся конфронтация и твёрдость, не утрачивающая связи с заботой. Эта потребность часто испытывается посредством истерик, направленных на восстановление прежнего контроля младенца над матерью, поскольку ребёнок не желает признавать различие между тем, что ему необходимо, и тем, чего он хочет. Поэтому интенсивность желания во время истерики может выглядеть как отчаянная. Однако, если момент соответствует развитию ребёнка, одновременно существует поиск родителя, который заботится настолько, что способен выдержать переживание себя как «плохого» за то, что говорит «нет», хотя гораздо легче было бы сказать «да». Обнаруживая необходимую твёрдость, ребёнок одновременно обнаруживает и безопасность. Если этого не происходит, его требования могут удовлетворяться, однако победа неизменно оказывается пустой. Ребёнок остаётся с ощущением небезопасности и становится ещё более нуждающимся, а не менее. Пациенты заново разыгрывают различные стадии этого развития в ходе терапии. Поэтому терапевту необходимо различать либидозные требования, которые должны быть фрустрированы, и потребности роста, которые должны быть удовлетворены. Я полагаю, что некоторые терапевтические возможности упускаются именно потому, что терапевт не распознаёт момент, когда перед ним предъявляются потребности роста, требующие необходимого внимания.

Существует распространённый миф, будто опытный аналитик или терапевт «быстро и безошибочно понимает пациента». Некоторые пациенты пытаются этому противостоять, рискуя услышать в ответ, что они «сопротивляются». Другие пациенты сами ожидают подобного безошибочного понимания. Возможно, это удовлетворяет желание обрести определённость. Некоторые терапевты, по-видимому, тоже ожидают этого от самих себя — возможно, для удовлетворения непризнанного желания быть знающими или могущественными. Поэтому неудивительно, что начинающие терапевты так часто воображают, будто пациенты и супервизоры требуют от них «немедленного понимания». 🌟 Возникает давление: необходимо знать, чтобы выглядеть компетентным. В результате интерпретации, предлагаемые пациенту, могут быть сняты словно готовая одежда «с вешалки» — заимствованы из книг или преподавания других аналитиков, которые, в свою очередь, приняли подобные формулировки как освящённые временем. При чрезмерном использовании такие инсайты быстро превращаются в «аналитические клише». Нашему творческому обучению у пациентов может мешать впечатление, будто все остальные гораздо лучше понимают собственных пациентов, чем мы, и гораздо реже оказываются растерянными, запутанными или вовлечёнными в ошибки.

«От своих наставников терапевты должны научиться справляться с бурями негативных эмоций, исходящих непосредственно от несчастных людей, сохранять самооценку, когда их неустанно обесценивают, распознавать и принимать правду в жалобах пациентов, справляться со своими травмирующими внутренними реакциями на болезненные рассказы о травме, переносить неприятные и чуждые личному опыту чувства, терпеть неопределенность, устанавливать границы с людьми, которых ранят разумные ограничения, поддерживать неестественный уровень скрытности, находить надежду, когда клиенты наполняют кабинет своим отчаянием, справляться с тревогой по поводу возможной смерти пациента от самоубийства, а также усвоить другие эмоционально сложные уроки». — Нэнси МакВильямс Если вам это знакомо, не нужно оставаться с этим одному. Приглашаю на личную супервизию

🔥🔥🔥🔥 Работа психоаналитика чаще всего — это работа в одиночку. Но думать о сложных текстах и случаях полезно вместе с коллегами. В новом сезоне в наших группах чтения мы работаем с Винникоттом, с Томасом Огденом, с «Введением в теорию поля» Джузеппе Чивитарезе, а также разбираем клинические кейсы известных аналитиков отдельно для начинающих и для практикующих специалистов. Продолжаем группу SOS — супервизия супервизии для аналитиков, которые уже ведут или начинают вести супервизии, а также всех, кто хочет понимать, что он делает во время сессии. Мы сохраняем небольшие группы, потому что для нас важен не формат, а сам разговор. Все детали — расписание, формат и условия участия есть в Google Форме. Если вам откликается наш формат, будем рады, если вы поделитесь этой информацией с коллегами и друзьями, кому это может быть полезно. Спасибо за поддержку!

2️⃣аспект: необходимость личной изоляции Чтобы мыслить и сновидеть собственный опыт, нам необходимы периоды личной изоляции не меньше, чем участие сознания и психики других людей. Винникотт (1963) признавал эту важную потребность развития, когда писал: «В здоровом развитии существует промежуточная стадия, на которой наиболее важным переживанием пациента в отношениях с хорошим или потенциально удовлетворяющим объектом становится отказ от него». В аналитической ситуации психологическая работа, происходящая между сессиями, не менее важна, чем работа, совершаемая пациентом совместно с аналитиком во время сессии. Действительно, и аналитику, и пациенту необходимо «переспать» с переживаниями сессии — то есть каждому из них необходимо самостоятельно её просновидеть, — прежде чем они смогут продолжить работу в качестве аналитической пары. Подобным образом и во время самих сессий психологическая работа, которую пациент выполняет отдельно от аналитика, а аналитик — в своём изолированном пространстве за кушеткой, не менее важна, чем мышление и сновидение, осуществляемые ими совместно. Эти два измерения — межличностное и уединённое — полностью взаимозависимы и находятся в диалектическом напряжении друг с другом. Говоря о личной изоляции, мы имеем в виду психологическое состояние, отличающееся от способности быть одному в присутствии другого человека, то есть от винникоттовской «способности быть в одиночестве" (в этом году мы включили Винникотта в годовую обучающую программу - смотрите в закрепе). Мы говорим о состоянии, которое в значительно меньшей степени зависит от внешних или даже интернализованных объектных отношений.

Теоретический контекст Разнообразный опыт, приобретаемый на протяжении профессионального развития аналитика, имеет основополагающее значение для его созревания и как аналитика, и как личности. Созревание аналитика во многом сходно с психическим развитием человека в целом. Выделяются четыре аспекта психического роста, которые представляются наиболее существенными для понимания процесса становления аналитика. 1️⃣ Первый аспект: способность мыслить и сновидеть проживаемый опыт Проживаемый человеком опыт нередко оказывается настолько тревожащим, что превосходит его способность что-либо сделать с ним психически, то есть осмыслить или «просновидеть» его. В подобных обстоятельствах, чтобы мыслить или сновидеть этот опыт, необходимы два человека. Психоанализ каждого из наших пациентов неизбежно ставит нас в ситуации, которых мы прежде никогда не переживали. Поэтому каждая аналитическая работа требует от нас личности, более вместительной и развитой, чем та, с которой мы вступили в анализ. На наш взгляд, это справедливо для каждого анализа: не существует «лёгкого» или «простого» анализа. Переосмысление проективной идентификации как одновременно внутрипсихического и межличностного процесса в работах Биона и Розенфельда позволяет признать, что в новых и тревожащих аналитических ситуациях аналитику требуется другой человек, способный помочь ему сделать немыслимое мыслимым. Чаще всего этим другим человеком является сам пациент. Но им также может быть супервизор, коллега, наставник, участник супервизионной/интервизионной группы и так далее. В этом представлении об интерсубъективном мышлении содержится идея о том, что на протяжении всей жизни человека: "Чтобы создать одного человека, необходимы по меньшей мере двое". Бион, 1987 Для того чтобы младенец достиг «статуса целостной единицы», необходима пара «мать — младенец», способная содействовать этому развитию (Винникотт). Для формирования психологически здорового ребёнка, прошедшего через эдипальную ситуацию, необходимы три человека — мать, отец и ребёнок. Для формирования молодого взрослого необходимы мать, отец и подросток. Необходимы двое молодых взрослых, чтобы создать психологическое пространство, в котором может возникнуть пара. В свою очередь, эта пара должна быть способна создать психологическое пространство, в котором может быть зачат ребёнок — как буквально, так и метафорически. Для принятия и творческого использования опыта старения и приближения смерти бабушкой и дедушкой требуется сочетание молодой и старшей семьи: бабушки, дедушки, матери, отца и ребёнка (Loewald). Однако это интерсубъективное понимание развития аналитика остаётся неполным без соответствующего ему внутрипсихического аспекта.

После завершения формального психоаналитического обучения, в течение последующих лет практики, человек получает возможность — и принимает на себя ответственность — стать аналитиком на собственных основаниях. Давайте рассмотрим следующие виды опыта профессионального созревания: 🔵 ситуации, в которых мы учимся слушать, как сами разговариваем с пациентами, и благодаря этому начинаем обретать собственный голос; 🔵опыт развития, возникавший при представлении клинического материала супервизору; 🔵использование переживаний, возникающих в работе с пациентами, для самоанализа; 🔵создание и обнаружение себя как аналитика в процессе написания психоаналитических текстов; 🔵отклик на необходимость постоянно изменяться и сохранять оригинальность собственного мышления и поведения как аналитика. Немногие из нас после завершения формального психоаналитического обучения чувствуют, что действительно знают, что делают. Мы барахтаемся. Мы пытаемся найти свой «голос», свой собственный «стиль», почувствовать, что занимаемся психоанализом таким образом, на котором лежит наш личный отпечаток: Только после того, как вы получили квалификацию аналитика, у вас появляется возможность стать аналитиком. Аналитик, которым вы становитесь, — это вы и только вы. Вы должны уважать уникальность собственной личности: именно ею вы пользуетесь, а не всеми этими интерпретациями и теориями, при помощи которых вы боретесь с ощущением, что на самом деле не являетесь аналитиком и не знаете, как им стать. Бион, 1987 #становлениеаналитика #Бион

ДИНАМИКА СИМПТОМА За эти годы я наблюдала тонкие изменения в характере требований, которые аналитические пациенты предъявляют, явно или косвенно, к лечению. Этот «расширяющийся круг», отмеченный многими коллегами в разных странах, можно вписать в утверждение, что «хорошие классические неврозы», похоже, уходят на спад. Можно было бы представить идею, что «классический невроз» как чистая сущность никогда не был чем-то большим, чем плодом воображения, элементом спасения мыслей для психоаналитического теоретика. Хотя невротические симптомы и страдания, несомненно, продолжают существовать, тем не менее распространено то, что сегодня кабинет аналитика заполнен пациентами, у которых нет организованных истерических или обсессивных симптомов, вместо этого они жалуются на рассеянное чувство депрессии или тревоги, повторяющиеся неудачи или другие симптоматические проявления, таких как зависимости и психосоматические недуги.

Психоаналитический опыт - это не опыт, в котором один человек «анализирует» другого; это анализ отношений между двумя людьми. Участие аналитика, основанное на его собственных психических сильных и слабых сторонах, позволяет ему чувствовать и понимать часть того, что испытывают его пациенты; иногда он отождествляет себя с ними — с ребёнком, взрослым, мужчиной и женщиной в них — а в другие моменты он испытывает мысли и чувства тех фигур прошлого, оставивших неизгладимый след в психическом мире аналитика. Его самым ценным проводником в этом трудном путешествии без карт является его близкое, хоть и фрагментарное знакомство с собственной психической реальностью. Таким образом, аналитик разделяет с анализандом опыт, который в определённом смысле более личный, порой более интенсивный, чем его отношения с близкими ему людьми.

@пятничныймем

🌟 Почему в терапии/анализе мы снова и снова возвращаемся к одним и тем же темам? Пациенты описывают аспекты своей жизни, на которые потом неоднократно он/она ссылаются, но которые едва ли существовали в ходе анализа, как “аналитические объекты”, т.е. как события, несущие смысл, которые можно пережить, заметить, осмыслить в контексте разрабатываемой сети значений, которые развиваются в настоящее время. Было бы неточно сказать, что это восприятие прошлых событий было неосознанным или было сознательно скрыто; скорее, эти, по большей части, невысказанные аспекты его/ее жизни (которые еще предстоит обсудить) были настолько оторваны от увлекательного повествования, что “мне просто никогда не приходило в голову говорить об этих вещах”. См. Фройд [Фетишизм, 1927] для обсуждения процесса радикального психического разъединения, связанного с перверсией. Аналогичная форма расщепления может отражаться в опыте контрпереноса - быть “в темноте”, “лететь вслепую”, идти на ощупь. #Огден@terrapsynet #Ogden@terrapsynet

#Из_архивов Тело аналитика как камертон - физический резонанс в контрпереносе

Ошибка вторая Большинством молодых специалистов движет неуверенность в себе, сменяемая страхом: "Я НИЧЕГО НЕ ЗНАЮ!" Фастфуд из посещаемых вами семинаров не решит этот страх! Во-первых, если это чувство усиливается с каким-то определённым пациентом, то берете свой контртрансфер в охапку и бегом к супервизору! Во-вторых, ваше ощущение не-знания в большей его части берет корни в незнании себя - тут дорога в личный анализ - это единственное решение И третье, вам придётся свыкнуться с мыслью, что вы ничего не знаете. И, как это не пародоксльно, это и есть свмая аналитическая позиция! Потому что именно из этого рождается исследование психики, интерес к пациенту, что делает психоанализ уникальным для каждого пациента, а не массовой штамповкой диагнозов, постановкой психических структур и другой подобной деятельности, вызваной психическими защитами молодого специалиста. И последнее, представьте себе здание без фундамента. Вот так ваши семинары (а их огромное множество и на любой вкус и цвет) проваливается в никуда или берутся под кальку, не давая возможности создавать индивидуальный стиль работы. И самое сложное, это на фоне всех семинаров/титулов/известности посадить себя за академические азы! И начать с нуля выстраивать СВОЙ фундамент! На это способны не многие, что очень жаль... Создавайте группы чтения, не бойтесь искать СВОИХ преподавателей и не смотрите на все это как на потерю времени. Вам придётся поверить, но это окупится сторицей. Для примера: посмотрите библиографию статей Огдена: Читая Винникотта Читая Фейнберна Читая Сирлза И еще несколько статей, где он перечитывает классиков и разные их статьи. Это о чем-то вам говорит? Делитесь в комментариях своим опытом: чтобы вы сделали по-другому, оглядываясь на свое обучение?

5️⃣ ⚡️⚡️⚡️⚡️⚡️⚡️ в начале изучения психоанализа! Ошибка первая - Я закончу курс//школу/институт и стану психоаналитиком Нет! И не надейтесь. Становление психоаналитиком - это процесс, конечной точкой которого будет ваш уход из этой жизни. И здесь самое время вспомнить выражение Уилфреда Биона. Когда он, будучи уже известной фигурой на 2 континентах и имеющий своих учеников и последователей, заявил: Я только готовлюсь стать психоаналитиком! И в этом процессе становления можно выделить этапы примерно соответствующие эмоциональным переживаниям при потере (Модель Кюблер-Росс), причем все эти этапы будут повторяться в течении всей вашей профессиональной жизни, но, правда, с меньшим аффектом: 1. У меня есть диплом, я знаю как функционирует человеческая психика - я всем помогу. Это этап ооочень быстро заканчивается - пара супервизий, уходящие пациенты после 1-2 сессий первичного интервью или, если повезет, попадете на семинар к уже опытному коллеге на котором у вас в голове будет только 2 вопроса: - На каком языке он говорит? - КАК он до этого додумался? 2. Стадия отрицания, наверное, самая короткая. Потому что слушая кейсы старших коллег ты убеждаешься, что этот метод очень круто работает! 3. Торг. Этот этап вообще вяло текущий постоянный - ну, еще один семинар/книга/курс и я стану аналитиком! Не работает. Всегда найдется коллега, который чуть глубже знает/понимает/чувствует. 4. Депрессия. Вы начинаете догадываться, что вы не можете все знать/уметь/проживать и здесь некоторые собирают свою котомку и сворачивают с пути. 5. Принятие. Да, может я и не стану аналитиком, но я могу вот так и вот так - и это кому-то очень нужно. Важно заметить: если вами движет желание называться психотерапевтом или психоаналитиком, вы никогда им не станете. А вот если вами движут желание исследовать, интерес и эмпатия к пациенту, тогда все эти этапы (а на последнем из них эта задача уже почти теряет свою актуальность) становятся вашим внутренним стержнем. Именно он дает вам полное право называть себя так, как вы сами это чувствуете! #psychoanalyst@Psy_Schooll_TPN #psycholog@Psy_Schooll_TPN #обучениепсихологии@Psy_Schooll_TPN

Итак, давайте займемся еще раз основными ключевыми вопросами: Что должно произойти, чтобы полноценное психоаналитическое лечение принесло свои плоды и стало признанным полезным? С какими трудностями приходится при этом сталкиваться? Я нашла результаты восьмилетнего обсуждения клинического материала, проведенного на 45 семинарах с участием до 500 психоаналитиков со всего мира. В этих исследованиях одним из основных фокусов был на том, что происходит на первичных интервью и вопросах относительно того, чего психоанализ требует от пациента и аналитика. Работа и тот акцент исследователей, который они делают - на глубоком эмоциональном испытании, с которым пара пациент–аналитик должна справиться во время своих первых собеседований, могут стать переломным моментом. Совокупность исследований, направленных на выявление характеристик пациента, которые могли бы с пользой повлиять на принятие решения о том, следует ли начинать психоанализ или нет, или предсказать, будет ли психоанализ успешным с данным пациентом, авторы пришли к выводу, что для понимания происходящего им нужно уделять меньше внимания пациентам и больше аналитикам. То есть постепенно фокус их исследований смещался в сторону аналитика, его или ее опыта и вскоре к возможному сопротивлению, с которым сами аналитики могут столкнуться при приеме новых пациентов и которое может привести к потере доверия к тому, что они делают. Большой референс используемой литературы ясно указывал на беспокойство, вызываемое новой встречей. Это было связано с более или менее неосознанным предубеждением против психоанализа из-за непредсказуемых и тревожных реакций контрпереноса или с тревогой, вызванной столкновением с собственным "безумием" пациента и аналитика. В качестве альтернативы, были описаны сомнения, присутствующие в сознании самого аналитика (основанные на его собственном опыте проведения анализа), свидетельствующие о том, что во время первых собеседований аналитики беспокоятся о том, смогут ли они справиться с нагрузками, связанными с работой, – возможно, это намекает на скрытое недоверие к психоанализу как методу лечения или на то, что психоаналитики сами не доверяют психоанализу или психоаналитическому методу как подходу. Эти соображения привели к мнению, что, возможно, психоаналитические пациенты не "найдены", а не "созданы" психоаналитиками, которые, следовательно, должны быть вооружены определенными навыками, чтобы помочь своим пациентам начать лечение. 🔥 Еще раз напомним, что улучшить свои теоретические и практические навыки вы можете в нашей годовой интегративной программе, регистрация на которую закроется 20 августа - смотрите в закрепе! #психологическоеобразование@Psy_Schooll_TPN #psychologyfacts@Psy_Schooll_TPN #психотерапия@Psy_Schooll_TPN

💎💎💎💎💎💎💎 Как интерпретируют перенос сегодня? В статье «Transference and transference interpretation revisited: Why a parsimonious model of practice may be useful» (2019) Дэвид Такетт приводит результаты интересного опроса. Он обратился с письмом к британским аналитикам, попросив их привести примеры последних интерпретаций переноса, которые они сделали. Отозвались 16 человек, чуть больше половины опрошенных. Я не буду сейчас останавливаться на идеях самого Такетта о различии «экономной» интерпретации переноса (описательного указания на то, каким объектом является аналитик для пациента) от конструкций переноса (почему аналитик именно так воспринимается). И само разнообразие интерпретаций заставляет задуматься о различиях в понимании базовых категорий аналитической техники – чем, собственно, Такетт и занимается в других работах. Итак, какие варианты получил Дэвид? 🔍🔍🔍🔍🔍🔍 #обучениепсихологии@Psy_Schooll_TPN #перенос@Psy_Schooll_TPN #техника@Psy_Schooll_TPN

Если во время сеанса сексуальное возбуждение испытывает аналитик, требуется как супервизия, так и личный анализ. В аналитической ситуации сексуальное возбуждение пациента не является выражением любовных отношений, это форма эксплуатации пациента, за которую аналитик несет юридическую и этическую ответственность. Томас Огден (2025)

Мы рады представить вам преподавателей (Степан Мощенко - @znakperemen) нашей годовой ознакомительной психоаналитической программы "ШКОЛА" Присоединяйтесь к нам, чтобы учиться у лучших и открыть новые горизонты в своей профессии!

🔥 Понимание, ориентированное на процесс, в первоначальных интервью В ходе первоначальных психоаналитических бесед пациенты хотят описать свой внутренний мир, который в какой-то степени им совершенно неизвестен. Интервьюер ассоциируется с надеждой, страхом или разрушением еще до первой встречи. Процесс начинается с "предварительных явлений", например, с организации встречи по телефону. Выбор пациентом слов и голоса по телефону может оказать длительное положительное или отрицательное влияние на интервьюера, и, наоборот, отношение аналитика к разговору по телефону может определить, получится ли вообще продуктивное интервью. За этим следует первая личная встреча, вступительная сцена, первое устное общение пациента, первое устное вмешательство психоаналитика, информация об истории жизни и истории болезни, первая интерпретация в более строгом смысле, согласование дальнейших действий и, наконец, организация следующей встречи или консультации. окончательно прощаясь. В этом процессе внутренняя позиция психоаналитика постоянно меняется: он переключается между слушанием, концептуализацией, интроспективной бдительностью, принятием ролей, реагированием и вмешательством, между прошлым и настоящим, а также между диагностическим и терапевтическим подходами. 🔍🔍🔍🔍🔍🔍 #первичное_интервью@Psy_Schooll_TPN #перевод@Psy_Schooll_TPN #статья@Psy_Schooll_TPN #кейс@terrapsynet #психологияобучение@Psy_Schooll_TPN #обучениепсихоанализу@Psy_Schooll_TPN #psychologystudent@Psy_Schooll_TPN #психосоматика@Psy_Schooll_TPN #neurosistransference@Psy_Schooll_TPN #psychoanalyst@Psy_Schooll_TPN #самопознание@Psy_Schooll_TPN #Калининград@Psy_Schooll_TPN #Брест@Psy_Schooll_TPN #Хабаровск@Psy_Schooll_TPN