психоанализ лакановского толка

приёмная среда 19 августа с 17.00 до 20.00 МСК подробности здесь

Тело в лакановском учении: от поверхности к верёвке и обратно Категория LOM, введённая Лаканом в «Joyce le Symptôme» (1975) фиксирует этот сдвиг:   ❞ LOM, LOM de base, LOM cahun corps et nan-na Kun [l'homme qu'a un corps et n'en a qu'un]. Faut le dire comme ça : il ahun… et non : il estun… C'est l'avoir et pas l'être qui le caractérise. ❞ чеLOMек, чеLOMек базовый, чеLOMек у которого есть тело, и только одно. Надо говорить именно так: он имеет одно… а не: он есть одно… Характерно его  иметь, а не быть им.. ❞ Il a (même son corps) du fait qu'il appartient en même temps à trois… appelons ça, ordres. ❞ Он имеет (само своё тело) в силу того, что принадлежит одновременно к трём… назовём это, порядкам. Lacan J., «Joyce le Symptôme», dans Autres Écrits, Paris, Seuil, 2001, p. 565–566. Тело челоLOMека есть Un-Corps, Одно-Тело: единичное тело парлетра, удерживаемое узлом R-S-I. Миллер сводит эту линию в формулу: «L'Un-Corps est la seule consistance du parlêtre» (Одно-Тело – это единственная консистентность parlêtre)*, – и подчёркивает вслед за Лаканом, что эта консистентность ментальная, не физическая; физически тело ускользает (fout le camp). * Miller J.-A., «L'orientation lacanienne. Le tout dernier Lacan» (2006–2007), cours n° 7, 17 janvier 2007 Она [консистентность тела] держится воображаемого регистра (опирается на amour-propre, любовь-к-себе), но не как воображаемого, выраженного отдельным кольцом в числе прочих колец, но держится исконности воображаемого, выраженной в самой материи верёвки, придающей консистентность каждому кольцу. Узел трёх порядков ex-siste (вне-существует) к этой консистентности верёвки. Un-Corps – это линейный одномерный носитель консистентности, который не совпадает ни с одним из трёх измерений плоти-трупа-тела и не равен их сумме. Измерение этой консистентности верёвки Un-Corps соотносимо с фрейдовским первичным нарциссизмом, которому Лакан в Cеминаре XXIII даёт определение через отсутствие связи между внутренним и внешним**, поскольку одномерность просто-напросто не позволяет провести такое различие. Тогда как регистр воображаемого, представленный кольцом, образующим символически очерченную дыру, соотносим здесь с вторичным нарциссизмом. ** Il y a une étape de narcissisme primaire, et ce narcissisme primaire se caractérise de ceci, non pas qu’il n’y ait pas de sujet, mais qu’il n’y a pas de rapport de l’intérieur à l’extérieur. Lacan, Le Séminaire, livre XXIII, Le sinthome (1975–1976), Paris, Seuil, 2005, p. 191. #znakperemen #АссоциацияПЛТ #АртельБуквыФрейдаЛакана #тело

То, что не лжёт В летнюю пересменку Артель БФЛ взялась за несколько давно отложенных до лучших времён текстов. В том числе за эпохальную статью ЖАМа «L’économie de la jouissance» («Экономика наслаждения»), которая появилась на основе заключительных лекций курса «Choses de finesse en psychanalyse» («Тонкости в психоанализе») в 2008–2009 учебном году и была опубликована в «La Cause freudienne», № 77 (2011). Помимо множества других замечательных уточнений, ЖАМ противопоставляет в довольно неожиданной (и близкой приведённой выше позиции Пикассо) манере клинику желания и наслаждения, когда именно последнее оказывается незыблемой, наличной, находимой твердыней на фоне первого по своей природе своей призрачного, ускользающего и бесконечно искомого, и, в конечном итоге, лживого. Речь о том, что желанный объект, будучи манящим образом, обещает избавить от нехватки и дальнейших поисков, но по-сути всегда оказывается «не тем», всегда оказывается рассеивающимся миражом, вместо которого тотчас появляется новый. Именно в этом метонимическом отношении ЖАМ называет желание лживым и делает отсылку к знаменитому казоттовскому сюжету, упомянутому Лаканом в Семинаре IV. Во «Влюблённом дьяволе» Жака Казотта желанным объектом рассказчика является его возлюбленная – прекрасная блондинка Биондетта, она становится влекущим его миражом, «маленьким мирным оазисом удовлетворения», как говорит о ней ЖАМ. Но сей очаровательный образ вдруг оборачивается безобразной верблюжьей головой дьявола, произносящей по-итальянски «Che vuoi?»  («Чего ты хочешь?»). Этот вопрос разрывает кажимость миража – в место фантазматического упокоения вторгается тревога, вызванная невыносимым вопросом желания Другого. Биондетта только казалась объектом-ответом, но как и любой другой желанный образ, она лишь зыбко прикрывала дьявольскую брешь нехватки Другого. С этой же стороны ЖАМ упоминает «Странного ангела» Эдгара По, где ангел является не в прозрачном величии откровения, а в комической и тревожной чуждости: он говорит с отчётливым немецким акцентом. Также как у Казотта дьявол говорит фразу на итальянском в тексте, который целиком написан по-французски, у По ангельская фигура помечена чужестранным произношением (вспомним здесь Воланда). Ангел и дьявол оказываются двойниками. Оба вещают явление иной истины; оба несут в себе странность, которая мешает принять эту истину за окончательную. Желание-нехватка ищет ангела – прекрасного, возвышенного, спасительного объекта. Но ангел приходит с акцентом, а красавица принимает дьявольский лик. Желание неотделимо от этого театра масок, сбоев и превращений. На этом фоне ЖАМ приводит знаменитую формулу режима Виши – «La terre, elle, ne ment pas», «земля, она, не лжёт», – придуманную спичрайтером Петена Эммануэлем Берлем. Формула даёт нечто простое и несомненное: землю, корень, природу, истину вне словесной путаницы. ЖАМ опирается на эту конструкцию, делая свой докрут, у него не «земля не лжёт», а «наслаждение не лжёт». Эта формула не означает, что наслаждение – благой природный ориентир или новая полнота бытия. Напротив, наслаждение может быть мучительным, постыдным, разрушительным, избыточным. Оно вовсе не обязано быть удовольствием. Но оно не лжёт в другом смысле: оно надёжно проявляется в повторении. Субъект может говорить, что хочет любви, свободы, успеха или покоя. И всё же снова попадать в унижение, проваливать свой успех, выбирать невозможное, превращать близость в конфликт. Его желание возводит новые воздушные замки, полные миражами того, что он ищет. Но симптом вновь и вновь показывает, где именно он наслаждается. Желание увлекает в бесконечный поиск ответа. Наслаждение прямо показывает то, что уже может быть найдено и находится в симптоме. Оно просто (воз)вращается в одном и том же месте, а, вернее, субстанции. #znakperemen #АссоциацияПЛТ #АртельБуквыФрейдаЛакана

Тело в лакановском учении: от поверхности к верёвке и обратно Тело-мешок В Семинаре XXIII «Синтом» (1975-1976) Лакан выстраивает то, что он называет «logique de sac et de corde», где «le corpsimaginaire, c'est sac», при этом «Un sac n'est clos qu'à leficeler» [p. 146]. Лакан даёт образ мешка, но в это метафоре важна не столько идея поверхности Другого, сколько логика заузливания Одного, поскольку речь идёт о консистентности воображаемого в теории узлов: ❞ La consistance, qu'est-ce que ça veut dire? Ça veut dire ce qui tient ensemble, et c'est bien pourquoi elleest ici symbolisée par la surface. En effet, pauvres de nous*, nous n'avons idée de consistance que de cequi fait sac ou torchon. C'est la première idée que nous en avons. Même le corps, nous le sentons comme peau, retenant dans son sac un tas d'organes. En d'autres termes, cette consistance montre la corde. ❞ Консистентность – что это означает? Это означает что нечто держится вместе, – и именно поэтому она здесь символизируется поверхностью. В самом деле, бедные мы*, мы имеем идею консистенции только о том, что образует мешок или тряпку. Это первая идея, которую мы о ней имеем. Даже тело мы ощущаем как кожу, удерживающую в своём мешке груду органов. Иными словами, эта консистентность указывает на верёвку. Lacan J., Le Séminaire, livre XXIII, Le sinthome(1975-1976), p. 65. * примечательно, как «бедные мы» в этой цитате перекликается с «наивным представлением» о втором теле «Радиофонии». Заметим, что даже образы таких поверхностей как «мешок или тряпка» существенно отстоят от образа поверхности сферы более или менее идеальной, с дырами или нет. Тканевые поверхности, которые упоминает Лакан держатся за счёт консистентности переплетённых между собой нитей-верёвок. Именно эта одномерная консистентность оказывается исконной. Консистентность [тела] необходима для образования узла [parlêtre], но: ❞ Le nœud ne constitue pas la consistance. Il faut tout de même distinguer consistance et nœud. Le nœud ex-siste à l'élément corde, à la corde-consistance. ❞ Узел не образует консистентности. Следует всё же различать консистентность и узел. Узел ex-siste (вне-существует) относительно элемента «верёвка», относительно верёвки-консистентности. Lacan J., Le Séminaire, livre XXIII, Le sinthome(1975-1976), p. 65. Узел реально ex-siste по отношению к воображаемой консистентности верёвки. Тело поддерживает консистентность трёх колец в регистре воображаемого, тогда как функцию удерживания колец вместе выполняет узел, как способ их переплетения. В позднем учении Лакан акцентирует одномерность измерения воображаемого, которое сводится к консистентности верёвки, и которое прежде было задано двухмерной поверхностью, «формообразующей» Я и несущей структуру субъекта в отношениях с Другим. Тело parlêtre в этой одномерной консистентности воображаемого регистра определяется страницей ниже: ❞ L'amour-propre est le principe de l'imagination. Le parlêtre adore son corps, parce qu'il croit qu'il l'a. En réalité, il ne l'a pas, mais son corps est sa seuleconsistance – consistance mentale, bien entendu, car son corps fout le camp à tout instant. ❞ Любовь-к-себе есть принцип воображения. Parlêtre обожает своё тело, потому что верит, что имеет его. В действительности он его не имеет, но его тело – его единственная консистентность, ментальная консистентность, разумеется, ибо его тело всегда ускользает.   #znakperemen #АссоциацияПЛТ #АртельБуквыФрейдаЛакана #тело

приёмная среда 12 августа с 17.00 до 20.00 МСК подробности здесь очный приём в Москве на Пушкинской в субботу 15 августа днём запись в ЛС

https://youtu.be/i09dO4rGKXU?si=-aetMrUMM0E2q4-b

Je ne cherche pas, je trouve В полемике с идеей «поиска» в модернистском искусстве Пикассо заявляет: ❞ Я едва понимаю важность слова "исследование" в связи с современной живописью. По-моему, искать – ничего не значит в живописи. Важно – находить. Это прозвучало в интервью 1923 года «Picasso Speaks» для журнала The Arts, New York и затем разошлось в разных вариантах, в том числе в советской прессе (журнал "Огонёк"), где заявление звучит наиболее прямо: ❞ Меня обычно принимают за исследователя. Я не ищу, я нахожу. Эта «анти-исследовательская» позиция звучит как вызов эпохе, которая превозносит поиск и прогресс в погоне за кажимостью. Пикассо же всю жизнь отказывался от романтического образа художника как вечного «искателя» какой-то чистой истины или окончательной формы. Для него важно было не блуждать в миражах, а сталкиваться с тем, что уже дано в материале, в жесте, в его собственном акте творения. Лакан упоминает именно эту фразу Пикассо в самом начале Семинара XI, когда говорит о Встрече субъекта с Реальным, когда различает в повторении automaton символического и tuche Реального. В приближении к Реальному субъект лишается опоры на кажимость, интересующего его миража желанного и всегда ускользающего объекта, но напрямую в своём опыте сталкивается с тем, что нашёл и теперь ищет способы как это выдержать, как обойтись с избытком тревоги/наслаждения от этой Встречи. Художник, который «ищет», ещё зачарован мифологией своего желания Другого, тогда как тот, который «находит», уже имеет дело собственным Одним наслаждения в своём акте, стиле, симптоме. В психоаналитической перспективе «я не ищу, я нахожу» маркирует переход со склона смысловой интерпретации негативной и неизменно лживой истины желания, которая обусловлена нехваткой, на склон чтения сингулярной достоверности наслаждения в букве вне-смысла. Аналитик в результате такого перехода уже не ищет смысла, блуждая в кажимостях, но находит действенную материальность говоримого и возвращает её, направляя анализ к Реальному. В клинической перспективе приведённое различение относимо ко многим категориям блуда/прелюбодеяния, таким как «поиск» партнёра, аналитика, школы, метода, пути развития и пр. Коротко говоря, «искать» можно и долго, и достаточно безопасно (в смысле, оставаясь в укрытиях кажимостей, не приближаясь к Реальному). #znakperemen #АссоциацияПЛТ

приёмная среда завтра 29 июля с 17.00 до 20.00 МСК подробности здесь очный приём в Москве на Пушкинской в пятницу 31 июля днём запись в ЛС следующие 2 среды 5 и 12 августа пройдут в пятницу 14 августа с 17.00 до 20.00 МСК (предварительно)

https://youtu.be/3ztM-jpMH4U

И здесь же мы видим комментарий про единицу в избытке. Единица в избытке, которая отмечает ДЕФЕКТ СИМВОЛИЗАЦИИ. В отношении оральности, орального влечения, требование к Другому не символизировано. Что-то отсоединилось. Когда символизация удается, единица (как унарная черта, отметка, которая вводит различие) входит в цепочку означающих S1 → S2 и она начинает работать в дискурсе. Но если символизация дает сбой, единица остается одна. Тогда она перестает функционировать как означающее и начинает функционировать как Одно наслаждения. Я пока примерно так понимаю переход от логики означающего к логике наслаждения, этот переход как раз и актуален для новой клиники. Можно предположить, что повторение акта кражи и акта “есть ничто” продолжает функционировать как Одно наслаждения. Для аналитика — для меня в частности — возникает искушение перевести симптом в привычную логику артикуляции: заметь меня, накорми меня, ограничь меня. Но именно здесь такой перевод оказывается невозможным, поскольку мы сталкиваемся с дефектом символизации. Что же тогда остается аналитику? Как я это улавливаю, задача аналитика здесь — оставаться вместилищем слов, жалоб и недугов субъекта, выдерживать его старание «есть ничто». Аналитик становится своего рода партнером симптома, а вместе с этим партнером того способа наслаждения, которым субъект обходится с реальным. Не ориентируясь переводом этого наслаждения в смысл, аналитик поддерживает пространство, в котором становится возможным его перераспределение: от насилия, захватывающего тело, к насилию, вынесенному вовне через изображения смерти. В каждом случае при встрече с наслаждением Другого или Другим наслаждения и невозможностью символизировать его, с которой сталкивается субъект, позиция, которую может занять аналитик, перед лицом этого дискурса, тоже разная. Эта позиция не может быть универсальной. Она определяется тем способом, которым данный субъект удерживает или теряет связь с дискурсом. Сколько случаев — столько и способов поддерживать возможность речи. #хроникиАнтиба #АссоциацияПЛТ #znakperemen

Новая клиника нео-развязывания позволяет нам еще исследовать как субъект отсоединяется от социальной связи. Быть в соц связи как в дискурсе мыслится как допускать существование Другого, быть включенным в символический порядок. В данном контексте, это скорее, возможность сохранять место речи и адресата. При нео-развязывании субъект стремится минимизировать посредничество Другого, чтобы иметь более прямой доступ к своему способу наслаждения. Отсоединение от соц связи, чтобы подключиться к тому, что в тайне шифрует наслаждение, подключение/переход к влечению. И это каждый раз упирается в отсутсвие фантазма, который мог бы обрамить отношение к реальному и смягчить его эффекты. Меня удивил случай анорексии, в котором особенно отчетливо прослеживается этот переход к наслаждению. В случае мы наблюдаем скольжение между поеданием ничего и заменителями еды, булимией-клептоманией, как накоплением запасов, посредством кражи. На уровне влечения: с едой — это слишком много, на уровне кражи — этого мало, недостаточно. Провокация становится способом вызвать Другого и вопрошать закон. Но что происходит если в Другом появляется ответ со стороны закона? мои родители могут сколько угодно говорить, что если меня поймают, я буду лишена свободы, но у меня ее нет в настоящее время. В тюрьме мне будет лучше, чем в психиатр больнице, где меня бы заставили отказаться от моих симптомов. Тогда как в тюрьме, они не смогли бы заставить меня есть. Упоминание закона и рисков не дает успокоит дрейф наслаждения. После задержания когда ее отводят в полицию пациентка говорит: Мне безопасно рядом с полицейскими, меня это не трогало. Что меня беспокоило, так это то, что я вернусь домой позже, чтобы поесть Мы наблюдаем изменение положение субъекта, который отсоединяется от соц связи, чтобы подключиться к тому, что в тайне шифрует наслаждение. Перед ней возникает вопрос: Что у меня бы осталось, если бы я устранила этот симптом. Устранить то, что заключает в себе это «ничто», в этом поиске где она старается есть ничто, значит оказаться лицом к лицу с реальным. Анорексия образует край вокруг дыры реального. Этот край становится способом обходиться с тем, что может быть связано с влечением к смерти. Дальше, в момент признания мы можем оценить то, что здесь было затронуто Я очарована насилием. Очарование насилием, которое направлено против невинных жертв. Эти жертвы не без того, чтобы напомнить ей о ее собственной позиции жертвы, когда она попадается во время кражи — во время переходов к действию. Смотреть сцены насилия служит ей «изгнать свое собственное насилие»: изображение мертвых, не бывает достаточно мертвых. Она свидетельствует о том что грызет ее изнутри : влечение к смерти захватывает ее, и его никогда не бывает достаточно. #хроникиАнтиба #АссоциацияПЛТ #znakperemen

Дружественная образовательная программа с блоком передачи лакановского толка. https://t.me/Psy_Schooll_TPN/92

Тело в лакановском учении: от поверхности к верёвке и обратно В «Я и Оно» (1923) Фрейд увязывает инстанцию Я с поверхностью тела: ❞ Das Ich ist vor allem ein körperliches; es ist nicht nur ein Oberflächenwesen, sondern selbst die Projektion einer Oberfläche. ❞ Я прежде всего телесно; оно не только существо поверхности, оно само есть проекция поверхности. S. Freud, Das Ich und das Es (1923), in: Gesammelte Werke, Bd. XIII, London, Imago, 1940, S. 252–253. Я здесь не равно зеркальному образу и не ограничено системой сознания первой топики, но является связующим элементом-посредником между Оно, Сверх-Я и внешним миром. В этом узловом теоретическом положении Фрейд двояко использует термин поверхности, топология которой разворачивается в текстах Лакана от плоскости зеркального отражения к экрану фантазма, от поверхности для записи, которая дырява, к логике мешка и верёвки, от проективной плоскости к узлованию торических колец. Термин поверхности не является одним из основополагающих концептов Лакана, тем не менее с самого начала прошивает каждый значимый перекрут теории субъекта вплоть до позднего и самого позднего учения, где расположены ориентиры клиники существа lalangue, говорящего телом вне смысла. В терминах Лакана тело-поверхность удерживается в отношениях с Другим, то есть с большим или меньшим успехом вписано в дискурс. Поворот в позднем учении сводит поверхность к верёвке в отношениях с Одним (Un) вне дискурса. В последних Семинарах Лакан перерабатывает топологию parlêtre, тело которого во фрейдовском смысле остаётся поверхностью, при этом поверхностью торической и узловой, но проективной только по случаю [невроза]. #znakperemen #АссоциацияПЛТ #АртельБуквыФрейдаЛакана #тело

приёмная среда завтра 22 июля с 17.00 до 20.00 МСК подробности здесь очный приём в Москве на Пушкинской в пятницу 31 июля днём запись в ЛС

https://youtu.be/L0ZCEVUYvzk

приёмная среда завтра 15 июля с 17.00 до 20.00 МСК подробности здесь

Тело в лакановском учении: от поверхности к верёвке и обратно Сцена 4. Влечения (поверхность с дырами) Тело, дыры и края Концептуальный мотив нехватки, пустоты, дыры разворачивается на протяжении всего учения Лакана тогда, когда он разрабатывает склон фрейдовской теории утраченного объекта. Этот мотив касается именно статуса объекта на каждой рассмотренной выше сцене (зеркальной, Другой, постельной), тем не менее для того, чтобы представить тело в качестве поверхности с дырами эрогенных зон нужно обращаться скорее к поздним текстам Лакана вплоть до самого позднего учения. Особым образом влеченческий статус объекта подчёркнут в Семинаре XI, где он обозначен как пустотное место, вокруг которого петля влечения совершает оборот (гл. 17). Таким образом концепт тела влечения учитывает то, что невозможно записать на поверхности, кроме как если обозначить в качестве дыры, которая сопрягает означающее и наслаждение, и края которой при этом задают контур объекта а.    Жак-Ален Миллер в курсе  L'Un tout seul подчёркивает структурный характер этого края: ❞ Lacan met en valeur le caractère de coupure que présentent les zones érogènes, les bords, les zones qui sont des bords – et le bord est selon Lacan éminemment une fonction signifiante. ❞ Лакан придаёт особое значение характеру разреза, который представляет эрогенные зоны, края, те зоны, которые и являются краями, — и край и является, согласно Лакану, в высшей степенью функции означающего.   13 апреля 1975 в докладе на Дне картелей в Школе Фрейдова Дела Лакан говорит о символической задействованности телесного края ❞ La fonction des orifices dans le corps est là bien pour nous désigner que le terme "trou", ce n'est pas une simple équivoque que de le transporter du symbolique à l'imaginaire. ❞ Функция отверстий в теле как раз и показывает нам, что слово “дыра” – это вовсе не простая каламбурная двусмысленность, поскольку она поддерживает перенос из регистра символического в воображаемый.   В «Третьей» (1974) Лакан отличает дыры телесных отверстий (реальное влечения) от дыры бессознательного (Urverdrängt, первовытесненное). В одном случае – это телесные отверстия эрогенных зон, вокруг которых замыкается петля влечения. В другом – очерченная в символическом нехватка в Другом, записываемая как S(Ⱥ). Два измерения дыры не равны, но и не безразличны друг к другу: символическая дыра передаёт край на телесное отверстие, и именно эта передача делает возможным функционирование эрогенной зоны как края. Также в «Третьей» (1974) задан статус объекта этого края: ❞ L'objet, celui que j'écris du a, est l'objet dont il n'y a pas d'idée […] sauf à le briser, cet objet, auquel cas ses morceaux sont identifiables corporellement et, comme éclats du corps, identifiés. ❞ Объект – тот, что я записываю через a, – есть объект, о котором нет никакой идеи [...], разве только что это разбитый объект, – в таком случае его куски телесно идентифицируемы, они идентифицируемы как осколки тела. Жак-Ален Миллер фиксирует это в формуле забора-снятия: ❞ C'est sur le corps que sont prélevés les objets a ; c'est dans le corps qu'est puisée la jouissance pour laquelle travaille l'inconscient. ❞ Именно с тела снимаются объекты a; именно в теле черпается наслаждение, ради которого работает бессознательное. На постельной сцене объект а был логически произведён как реальный остаток операции означающего над плотью; здесь, на сцене влечения, он получает телесную локализацию в дыре – он обнаруживает себя как телесный осколок, снимается с тела и черпается в теле.  Логическое производство объекта как реального остатка инкорпорации означающего сопряжено с его телесной локализацией как осколка тела, формирующегося краем дыры. #znakperemen #АссоциацияПЛТ #АртельБуквыФрейдаЛакана #тело

Тело в лакановском учении: от поверхности к верёвке и обратно Края объекта В Семинаре XIV «Логика фантазма» (1967-1968) Лакан зафиксирует статус объекта а как реального. Объект фантазма, мыслимый изначально как воображаемый остаток в символической структуре (вплоть до начала 60-ых)*, окончательно мигрирует в реальное**, поскольку логически произведён, как реальный остаток операции означающего над плотью, а не является образом-отражением, как на зеркальной сцене, или образом-проекцией, как на Другой сцене. Объект обнаруживает себя как телесный осколок, снимается с тела и черпается в теле. Объект локализуется не по контуру на поверхности, а на краю дыры символического, который передаётся на телесные отверстия эрогеных зон. То есть тело как поверхность для записи Другого немыслимо без понятия дыр, края которых сопрягают символическое и реальное. ❞ ce qu'on trouve essentiellement dans les Écrits, et presque jusqu'à la fin, c'est cet objet a, qualifié certes de reste, mais de reste imaginaire dans la structure ❞ то, что обнаруживается в "Écrits", и почти до самого конца, – это объект а, квалифицируемый, конечно, как остаток, но как остаток воображаемый в структуре J.-A. Miller, L’orientation lacanienne. Ce qui fait insigne (1986–1987), cours inédit ** ❞ Cet objet petit a, il l'avait inventé, repéré dans le registre imaginaire, et pour les besoins de la cause, il l'a fait migrer dans le registre du réel. Il a surpris son auditoire en disant un jour : l'objet petit a est réel. ❞ Этот объект малое а он изобрёл, обнаружив его в воображаемом регистре, а затем, в интересах дела, заставил его мигрировать в регистр реального. Он удивил свою аудиторию, сказав однажды: объект малое а – реальный Miller J.-A., L'orientation lacanienne. L'Un tout seul (2010-2011), cours n° 9 du 30 mars 2011, inédit. #znakperemen #АссоциацияПЛТ #АртельБуквыФрейдаЛакана #тело

приёмная среда завтра 8 июля с 17.00 до 20.00 МСК подробности здесь

Тело в лакановском учении: от поверхности к верёвке и обратно Сцена 3. Постельная (поверхность для записи/проникновения) corps – chair – corpse nело-плоть-труп ЖАМ предлагает (Конвенция в Антибе, 1998, L'inconscient et le corps parlant, 2014) обобщить лакановские различения, приведённые в "Радиофонии", по трём регистрам: – тело‑образ (corps) как воображаемое, – плоть (chair) как реальное и – труп (corpse) как символическое тело. Тем самым различения Лакана в «Радиофонии» – первое и второе тело, плоть, пропечатанная знаком, бестелесное и corpse – сворачивается в тройку: – chair как наслаждающаяся субстанция, поражённая знаком; – corpse как тело-знак, символизированное тело: пустое множество, вокруг которого упорядочиваются инструменты наслаждения; – corps как наивно воспринимаемое «моё» тело, произведённое инкорпорацией первого тела во второе. ❞ On est un peu juste avec ce concept de corps, il faut l’encadrer. Il y a d’abord l’image du corps, abordée par le stade du miroir: donc, le corps imaginaire. Lacan dira même : le corps est imaginaire. Donc, réservons le nom de corps à l’image du corps. Deuxièmement, il y a le corps de jouissance, et on l’appelle la chair. Ce n’est pas nécessairement doté d’une forme, c’est la substance jouissante du corps. Et troisièmement, allons jusqu’à appeler cadavre le corps symbolisé, le corpse, comme dit Lacan. Sans doute faut-il jouer sur les trois registres : le corps comme imaginaire; la chair comme réel; et le cadavre comme symbolique. ❞ С этим понятием тела мы не вполне точны, его нужно разграничить. Во‑первых, есть образ тела, подход к которому даёт стадия зеркала: то есть, тело воображаемое. Лакан даже скажет: тело – это воображаемое. Поэтому оставим название «тело» за образом тела. Во‑вторых, есть тело наслаждения, и его называют плотью. Оно не обязательно наделено формой, это наслаждающаяся субстанция тела. И, в‑третьих, придём к тому, чтобы называть трупом символизированное тело, тело-труп, как говорит Лакан. J.-A. Miller, « Corps, chair, corpse ». La Convention d’Antibes, Navarin / Le Seuil, Paris, 2018, p. 319 #znakperemen #АссоциацияПЛТ #АртельБуквыФрейдаЛакана #тело