Олег Христенко о психоанализе

Стыд входит в аналитический кабинет вместе с фундаментальным правилом — говорить всё, что приходит в голову. И входит он туда как один из первых барьеров: именно стыд мешает этому правилу следовать. Стыд — форма инерции Я. Он удерживает пациента в пустой речи: в дискурсе, который занят поддержанием воображаемого образа собственного «Я» и поиском признания со стороны аналитика. Иначе говоря, стыд — инструмент сопротивления истине бессознательного. Полная речь — та, что производит истину и преобразует субъекта, делая его «иным, чем он был прежде». Стыд же фиксирует субъекта в пустой речи, где он говорит о себе как о ком-то другом — об объективированном образе, — избегая встречи с собственным желанием. Истина бессознательного нередко оказывается скандальной, неприемлемой для сознания. И стыд заставляет субъекта забрать свою ставку из игры желания — подменить поиск истины стремлением быть «приличным», «нормальным» в глазах другого. О стыде продолжим в это воскресенье с Натальей Тарасюк — поговорим о различии между стыдом и виной. А 29 августа мы проведём большой вебинар «Стыд: от Фрейда к Лакану и дальше». Подробности: https://t.me/PsyOlehKhrystenko/2889 А также есть запись эфира о стыде: https://t.me/PsyOlehKhrystenko/2888 Запись эфира «Что такое вина»: https://t.me/PsyOlehKhrystenko/2726 Запись эфира о разнице вины и стыда: https://t.me/PsyOlehKhrystenko/2742 И мои записи в Ютуб: Более старое видео о стыде и внутренней гомофобии: https://youtu.be/RBg-tbAc4MI?is=hYtYSZeX9NaJcktG О стыде в современном мире: https://youtu.be/S59PQKNjKL4?is=RGI8Fh433xGCs0AD До встречи!

Про осознанность. Звучит немного не теми словами, которыми можно было бы обозначать, но как-то слова другие не приходят в голову. Чем больше слушаешь смотришь наблюдаешь, тем больше понимаешь, что дело не в том, нейтральный ты или не нейтральный, а в том, происходит ли понимание. Можно верить в нейтральность, но совершенно не иметь никакого представления о том, что ты творишь с пациентами, да и в жизни. Верить в то, что ты святой, ничего не нарушаешь, не строишь бредовые конструкции, к примеру а действительно слушаешь пациента, не навязывая ему своих конструкций и убеждений о том, что происходит здесь и сейчас с пациентами и вами. И, поскольку определенные убеждения ставят Вас, просветленных товарищей, выше закона, осознанность того, что происходит, и Вы можете совершенно спокойно это отрицать, приписывать пациентам, обвинять их в том, что они разрушают анализ и/или терапию( что может иметь место быть, а может и не может)… Проще же обвинить в сопротивлении, чем сказать - да, я накосячил и это моя ответственность. Самое поразительное в том, что те, кто гораздо меньше верит в нейтральность, и являют собой пример нейтральности. Именно потому что знают, что аналитик обладает своим бессознательным, своими вторичными выгодами, что посредством анализа могут пользоваться пациентом, проектировать в него свои неприятные качества, агрессию, сексуальные желания, противоправные желания, не говоря уже про бредовые идеи и бета-элементы. Да, пациенты в какой-то степени лечат терапевтов, но что терапевт может этим пользоваться об этом гораздо важнее помнить всегда. Что нейтральность может быть равнодушием, холодностью, агрессией, скукой, депрессивными частями как пациента, так и терапевта. Что как разрешения и дозволения, так и запреты и фрустрации это никогда не чисто про технику и правила, что в этом часть процесса. Святые никогда не считают себя безгрешными, а вот заплатившие индульгенцию за прощение грехов у церкви… очень даже. Можно объявить свой единственный метод верным и правильным, не слыша критику, избавив себя от общества людей, которые будут говорить - да что творишь, мой дорогой. А вот не нейтральные всегда держат в голове и проблему разыгрывания, и роли личности терапевта и его особенностей и проблем на сам процесс терапии… Что гипотезы это всегда всего навсего гипотезы, и нельзя редуцировать реальность до ваших предположений, даже если они стоят на гигантах мысли как Кляйн, Бион, Фрейд, Лакан, Винникотт…. И они ошибались, и Вы можете, и ситуация может быть иная, нежели Вы предполагаете. Поэтому психоанализ никогда не должен ограничиваться изучением того, что Вам близко и что родное, но так же обращаться к тому, что Вы впервые видите и слышите, и не только в недрах психоанализа. Молчу уж про личный анализ/терапию, жизнь и опыт, культуру, других людей и прочее, прочее, прочее… Иначе можно превратить практику в самодовольный культ самого себя и любимого Вами аналитика( какой Ваш подставьте вместо подписи как говорится). Поэтому искренний Фрейд и Ференци мне ближе самых гениальных, но отрицающих свои ошибки аналитиков… #мысли

Однажды юный Мережковский принёс Достоевскому свои стихи, ожидая похвалы или разбора литературного мастерства. Но Достоевский не стал хвалить форму и рассуждать о поэтической ценности его творений, а сказал: «Страдать надо, молодой человек, страдать, а потом стихи писать». Я не знаю, действительно ли для творчества нужны страдания, но художественная форма — один из способов совладать с травматическим. Травма — это «вторжение Реального», событие, которое произошло вне смысла и артикуляции. Она представляет собой «неассимилируемый» элемент, который не может быть полностью интегрирован ни телом, ни силой слов. Травматический опыт стремится к бесконечному возвращению, поскольку он не был должным образом «записан» Символическим. Психика пытается справиться с этим взрывом в теле, разрушающим рамки времени и пространства. Лакан переопределяет сублимацию, это возвышение объект в достоинство Вещи — непредставимого и пугающего ядра наслаждения, лежащего и в основе травмы. Искусство может выступать как защитный экран, как вуаль, которая одновременно обнажает и скрывает травматическую истину. Прекрасное в художественной форме служит последним барьером перед лицом ужаса Реального. Художественная форма в психоаналитическом смысле — это не репрезентация травмы, а работа с образом, позволяющая очертить Реальное и сделать жизнь в его присутствии возможной.

💡Приглашаем вас на онлайн-вебинар «Стыд: от Фрейда к Лакану и дальше»! Стыд — не просто одна из эмоций в ряду прочих, а фундаментальный аффект, затрагивающий сами основы субъективности: тело, взгляд, наслаждение и отношение к Другому. Почти столетие психоанализ говорил о вине и тревоге, оставляя стыд в тени, — сегодня именно он становится центральным аффектом эпохи. На вебинаре мы проследим, как понятие стыда выстраивается в различных психоаналитических традициях и почему его клиническое прочтение радикально меняется в современности. В фокусе вебинара: ▫️стыд у Фрейда; ▫️стыд в нейропсихоанализе; ▫️стыд в англо-саксонском психоанализе; ▫️в лаканианском прочтении: взгляд Другого, объект a, субъект как «пятно» и (h)ontologie; ▫️культурное измерение: «культуры стыда» и «культуры вины», стыд как инструмент социального контроля; ▫️мутация стыда в дискурсе капиталиста: приказ «Наслаждайся!», прометеевский стыд и парадокс «культуры бесстыдства». Отдельно обратимся к клиническому вопросу: как работать со стыдом. 👥Вебинар будет интересен психологам, психоаналитикам, психотерапевтам, студентам и всем, кто работает с психоаналитической теорией и клиникой. Спикеры вебинара: Олег Христенко — практикующий фрейдо-лаканианский аналитик (Париж), магистр клинической психологии (Université Côte d’Azur), преподаватель Украинского психоаналитического института. Наталья Тарасюк — психоаналитик, магистр клинической психологии (Université Côte d’Azur), преподаватель Международного института глубинной психологии. 🗓️Дата: суббота, 29 августа 🕰️Время: 10:00 по Парижу (11:00 по киевскому времени) 📲Формат: online Стоимость участия: 890 грн (18 евро) ✍️Записаться на вебинар и задать любые вопросы можно в личных сообщениях: @OlegKhrystenko Запись вебинара будет, и она останется с вами. Будем рады Вас видеть!

Стыд — Золушка среди аффектов Психоанализ родился в цивилизации вины, и стыд долго оставался в её тени. О нём всерьёз заговорили лишь с 1970-х — а сегодня он, возможно, главный аффект эпохи. В записи эфира: Чем стыд отличается от вины: вина адресна и бьёт по поступку, стыд тотален и бьёт по всей идентичности; вина боится наказания, стыд — изгнания и презрения. Метапсихология стыда: конфликт «я» и Идеала-Я, рождённого на стадии зеркала. Стыд как компас бессознательного: почему именно стыд заставляет вытеснять — и почему через него громче звучит желание. Hontologie Лакана: истина бытия как постыдное ядро наслаждения под взглядом большого Другого. Современный стыд: цифровой паноптикум, императивы «показывай себя» и «соответствуй», прометеев стыд за собственную сингулярность. Может ли стыд стать силой? Лори Лофер — о превращении стыда в энергию, возвращающую движение и гордость быть собой. 📅 В следующее воскресенье — эфир с Натальей Тарасюк о разнице между стыдом и виной. 📅 29 августа, 10:00 по Парижу — вебинар (подробности скоро). Приятного просмотра

Напоминаю, что скоро эфир о стыде. Жду вас тут в 11:15 по Парижу

Live stream scheduled for Aug 16 at 09:15

Здравствуйте, друзья! Я сегодня не смог быть на встрече с Натальей Тарасюк в 9:00. Но, чтобы искупить это, предлагаю встретиться сегодня в 11:15 по Парижу — здесь, в ТГ. Поговорим о стыде в современном мире и психоанализе. Буду рад всем! 🙂

Приглашаю на эфир завтра в 9:00 по Парижу, где мы поговорим о стыде вместе с Натальей Тарасюк. А если хотите освежить в памяти предыдущие обсуждения, вы можете посмотреть записи прошлых встреч: Запись эфира «Что такое вина»: https://t.me/PsyOlehKhrystenko/2726 Запись эфира о разнице вины и стыда: https://t.me/PsyOlehKhrystenko/2742 А вот мои записи в Ютуб: Более старое видео о стыде и внутренней гомофобии: https://youtu.be/RBg-tbAc4MI?is=hYtYSZeX9NaJcktG О стыде в современном мире: https://youtu.be/S59PQKNjKL4?is=RGI8Fh433xGCs0AD Будем ждать вас в это воскресенье в 9:00 по Парижу!

Стыд — аффект, который очень часто мешает нашим пациентам. При этом одно из показаний к анализу — восприимчивость пациента к интерпретации. Если слово способно сдвинуть аффект, работа возможна. Осознание стыда не исцеляет от него — да это и не нужно: стыд выполняет и позитивные функции, охраняет интимное, удерживает границу между субъектом и Другим. Но осознание позволяет жить со стыдом, а не под ним. Посмотрим на стыд глазами Спинозы. Он считал, что аффект, составляющий страсть, перестает быть им, как только мы образуем ясную и отчетливую идею его. Стыд опирается на воображение — мы воображаем взгляд Другого, который судит нас, — но этот взгляд конструирует наш собственный ум. Когда разум разоблачает фантомную природу этого взгляда и понимает причинную цепь, приведшую к аффекту, человек переходит от пассивности к активности. Из того, кто страдает от стыда, он становится тем, кто его мыслит. Печаль (стыд у Спинозы — это вариация печали) уступает место радости познания. Не искупление вины перед Другим, а разоблачение самого механизма, которым Другой конструирует наши аффекты, — вот спинозистский путь, который отчасти происходит и в психоанализе. Больше о стыде поговорим в это воскресенье с Натальей Тарасюк. В 9:00 по Парижу.

В это воскресенье мы с Натальей Тарасюк проведём эфир на тему стыда в современном мире и современном психоанализе. Стыд — одна из моих любимых тем. Моя магистерская работа была посвящена стыду в дискурсе капиталиста. На YouTube есть несколько моих видео на эту тему — предлагаю ознакомиться: Более старое видео о стыде и внутренней гомофобии: https://youtu.be/RBg-tbAc4MI?is=hYtYSZeX9NaJcktG О стыде в современном мире: https://youtu.be/S59PQKNjKL4?is=RGI8Fh433xGCs0AD Будем ждать вас в это воскресенье в 9:00 по Парижу!

Смотрите, какое видео мне подбросили алгоритмы! https://youtu.be/xgI97_KKw-k?is=8yxLpW3PU6lydORt

Предлагаю ознакомиться со статьей аналитика SPP Элен Суарес Лабат «От непосредственности к посреднику: обретенное время». Она посвящена одной из самых острых проблем современной клинической практики — трансформации психического аппарата при столкновении с диктатурой сиюминутного. В современном мире, где всё становится мгновенным, и, говоря языком лаканианского психоанализа, мы живем в эпоху тотального jouissance— в мире, где язык всё чаще утрачивает свою способность репрезентировать нехватку, а на первый план выходит и доминирует сам объект, — фатально теряется способность инвестировать ожидание. Субъект утрачивает возможность выдерживать дистанцию и время, необходимые для символизации, заменяя их компульсивным отреагированием. Опираясь на этот контекст (и дополняя его концепциями Д.В. Винникотта, А. Грина и М. Буве), авторка исследует, как обращение к «непосредственности» становится для пациентов радикальной защитой от первичных депрессий, бездонного одиночества и ужаса перед психической пустотой. И показывает, что с этим может сделать психоанализ. Желаю приятного и полезного чтения!

Три фем-оптики во французском психоанализе Сейчас в Тредс много споров о фем-оптике в психотерапии. Но что можно сказать о психоанализе? Во французском психоаналитическом поле можно выделить как минимум три разные фем-оптики. Сначала — определение. Фем-оптика — это чтение психоанализа глазами феминистской критики. Она поднимает вопросы и дате разные ответы о том, какое место теория и клиника отводят женскому и чью власть при этом обслуживают. Это не доктрина, а поле споров — от требования сжечь психоанализ до желания его спасти и переизобрести. Итак, три оптики. Первая — материалистический феминизм (Моник Виттиг, Кристин Дельфи, Николь-Клод Матье). Здесь психоанализ — это «враг». Он рассматривается как идеология, которая выдаёт исторически сложившийся порядок (Эдип, бинарность полов, фаллоцентризм) за вечный закон природы и психики. Диалог с психоанализом в этой оптике невозможен — возможен только его демонтаж. Вторая — дифференциалистская (Люс Иригарей, Юлия Кристева). Это движение внутри психоанализа. Оно требует провести ревизию теории изнутри и вернуть «женскому» его собственную специфичность — не сводимую к нехватке чего-то мужского, к негативности или к зеркальному отражению мужского. У женского есть своя позитивная истина, и задача — дать ей слово, найти для неё язык. Третья — не-дифференциалистская (Лори Лофер, Сильвия Липпи, Фабрис Бурлез и др.). Здесь женское — не сущность и не особая природа. Категории пола исторически произведены; клиника должна депатологизировать, а не закреплять нормы. В этой оптике встречаются Фуко и поздний Лакан. Сексуальной нормы не существует, бессознательное не знает пола, и каждый субъект — сексуальное меньшинство в своём способе наслаждения. Я условно принадлежу к третьему пути. Мне фем-оптика помогает занимать позицию не-знания — чтобы слышать сингулярную истину любого субъекта.

Рассматриваю фем-оптику в психоанализе как часть более широкого проекта, выраженного в максиме Аллуша: в XXI веке психоанализ либо исчезнет, либо будет фукианским. Почему? Когда Аллуш требует от анализа стать фукианским, он de facto требует признать, что категории, с которыми работает клиника — женское, материнское, «нормальный» выход из Эдипа, — исторически произведены. А это и есть феминистский тезис.

Завершили эфир про мифы о психоанализе. В следующий раз встречаемся в 9:00 по Парижу, в следующее воскресенье. Поговорим о стыде и вине в современном обществе и современном психоанализе. В прикреплённых ссылках — запись прошлого эфира в котором мы говорили о том, что такое психоанализ. Запись сегодняшнего эфира ждите в ближайшие дни. https://youtu.be/sU_fTyOJMc8?is=1Vk0uLDIdJF29gCs

Готовлюсь к завтрашнему эфиру и, конечно же, думаю, как ответить на вопрос о соотношении науки и психоанализа. Параллельно вспомнил популярную в узких кругах шутку: сотая волна КПТ изобретёт психоанализ. И хотя я без шуток думаю, что сотая волна действительно превратит КПТ в психодинамическую терапию, изобрести психоанализ ей не позволит её парадигматическая рамка. КПТ останется позитивистской, сциентистской, прагматичной, психотерапевтической, а с таким базисом психоанализ не построишь.

Завтра в 9:00 по Парижу состоится эфир с Натальей Тарасюк про мифы о психоанализе. Будем ждать вас!

Я часто слышу вопрос: как же понять, что нужна помощь психотераевта? Рене Руссийон на одной из лекций описал 3 характеристики, которые могут указывать на то, что человек не справляется самостоятельно и нуждается в помощи специалиста: интенсивность, длительность переживания и повторение однотипных ситуаций. Интенсивность: если ваша эмоциональная реакция на событие жизни слишком сильная, чрезмерная. Это может быть признаком того, что к вашим переживаниям в настоящем примешиваются конфликты или травмы прошлого. Интенсивность эмоций можно объяснить как реактивацией прежних переживаний так и накопительным эффектом. Длительность: если вы продолжаете переживать длительное время, и это мешает вам нормально жить дальше. Например, если горевание по потере близкого человека длится более 2-3 лет, а порой меняет до неузнаваемости характер горюющего. Такое горе можно назвать застывшим, замороженным. Повторение: если вы постоянно попадаете в похожие ситуации, отношения, на работе, в семье, с друзьями, или вы выбираете похожих партеров. Возможно это связано с неинтегрированным опытом из прошлого, который снова и снова возвращается и требует проработки. Важно, чтобы был интерес к своему психическому функционированию и готовность работать над изменениями! Тогда терапия будет эффективной! Автор: Е.В.Бернацкая, психолог психоаналитического направления.

Культуру и сексуальность привычно противопоставляют. С одной стороны влечение, с другой — запрет, форма, закон. Фрейд закрепил её понятием сублимации, для него культура возникает там, где сексуальное отклоняется от своей цели и «возвышается» — в науку, искусство или труд. Влечение — сырьё, культура — его переработка. Культура якобы строится за счёт сексуального, взимая с него дань. Мне так не кажется. Я думаю, что это операции одного порядка: способы, которыми мы преобразуем то, что не имеет имени, — неясное, боль, наслаждение, удовольствие. Человеческая сексуальность никогда не была «природой», которую культура потом обтёсывает. Она с самого начала работает так же, как работает культура — берёт невыносимое, бесформенное и слишком интенсивное — и придаёт этому форму. Сексуальность делает с болью то же, что ритуал делает с горем, а поэма — с невозможностью сказать. Тогда сублимация — не переход от низшего к высшему, а перемещение внутри одного поля. И «конфликт культуры и влечения» оказывается не войной двух начал, а трением двух параллельных способов обработки одного и того же неясного — которое ни один из них не обрабатывает до конца.