Инъекция психоанализа

ПОЧЕМУ РЕБЁНОК ЛЕНИТСЯ? Конструктор купили по его просьбе. Коробка открыта, детали высыпаны — но через пять минут ребёнок уже лежит на диване: «Потом соберу». Взрослый видит лень. Но иногда самое трудное происходит ещё до первого действия. Начать — значит допустить, что башня развалится, рисунок получится некрасивым, задача окажется слишком сложной. Пока ничего не сделано, остаётся приятная возможность думать: «Я бы смог, просто не захотел». Так бездействие может защищать самооценку лучше любого успеха. Неудача не случилась — ведь попытки как будто тоже не было. Поэтому «лень» порой хранит довольно амбициозную фантазию о себе. Некоторые вершины безопаснее покорять, не вставая с дивана. 🌐 Элеонора Красилова • Telegram 🌐 Элеонора Красилова • MAX

СЕКРЕТ — ЭТО МАЛЕНЬКАЯ ГРАНИЦА Однажды ребёнок закрывает ящик и говорит: «Не смотри». Для родителя это почти приглашение немедленно узнать, что там. Но секрет знаменует важную перемену: внутри отношений появляется территория, куда взрослый больше не имеет автоматического доступа. Ребёнок обнаруживает, что мысли, фантазии и желания могут принадлежать только ему. Отделение начинается не с закрытой двери, а гораздо раньше — с психической приватности. Поэтому тайна не обязательно означает обман. Иногда она сообщает: между мной и тобой появилась граница, и близость должна научиться её переживать. Родителю приходится встретиться с неприятным фактом: любимый ребёнок постепенно становится человеком, о котором невозможно знать всё. У бессознательного тоже есть настройки приватности. 🌐 Элеонора Красилова • Telegram 🌐 Элеонора Красилова • MAX

Майкл Эйген - Психотическое Ядро - Глава 4

РЕБЁНОК НЕ ОБЯЗАН СРАЗУ ЗНАТЬ, ЧЕГО ХОЧЕТ Взрослые плохо переносят детское «не знаю». Поэтому свободный час быстро обрастает кружками, настольными играми и заботливым: «Ну придумай что-нибудь». Но собственное желание редко появляется по расписанию. Сначала возникает довольно неудобное состояние: прежнее уже не интересно, а нового ещё нет. Ребёнок ходит по квартире, открывает шкафы, ложится на пол, трогает занавеску. Со стороны — бессмысленная возня. Изнутри может происходить поиск. Винникоттовская способность играть предполагает свободу не только играть, но и некоторое время ничего не находить. Если каждую такую паузу немедленно заполняет взрослый, ребёнку остаётся прекрасно организованная жизнь — с довольно загадочным хозяином. Иногда «не знаю» — вполне содержательный ответ. 🌐 Элеонора Красилова • Telegram 🌐 Элеонора Красилова • MAX

🤩🤩 🤩🤩 ИГРАЯ С СОБОЙ Рассказ психоаналитика Марта Бадони (Marta Badoni) II ЧАСТЬ ПРОСТРАНСТВО ДЛЯ ОБУЧЕНИЯ II. Родители, дети и психоаналитики Ресурсы и проблемы психоаналитического института Время между первым телефонным звонком и первым сеансом — это не потерянное время и не мертвый период, а скорее этап, который из-за сложности требуемых для него психоаналитических знаний проверяет не только квалификацию терапевта, но и его гибкость. Общепринятый и подтвержденный на практике подход заключается в том, что полезно уметь работать в команде, применяя подход «Играя с собой», когда в семье необходимо разделить обязанности между теми, кто будет заботиться о детях, и теми, кто будет заботиться о родителях. Таким образом, отношения между детьми, родителями и психологами строятся на творческой мобильности. С одним ребенком родитель никогда не будет таким же, как с другим: дети, как и пациенты, вызывают разные эмоции, требуют разных навыков и реакций. Поэтому психологам, как и родителям, необходимы гибкость, бдительность, готовность адаптироваться и в то же время строгость. Объект терапии — родители. Родители несут ответственность за появление детей на свет и их воспитание, а также являются инициаторами этого процесса. Будучи участниками чрезвычайно сложных интерсубъективных отношений со своими детьми, они также являются важной частью терапевтической работы. Пока не будет уделено особое внимание их личности и страданиям (как признаваемым, так и отрицаемым), вызванным сложностью этих отношений, психоанализ их детей будет иллюзорным. Очевидно, что их роль зависит от возраста детей и проявляющихся у них симптомов. Точно так же, как обстановка во время сеанса должна соответствовать возрасту участников и уровню их развития, ментальный подход аналитика должен учитывать влияние, которое родители оказывают на своих детей, — как в случае, когда это влияние затмевает их личность, так и в случае, когда оно ее освещает, выступая в роли «солнечных часов», потенциально скрывающей тень, по мнению Фрейда, способной указывать на различные этапы этих отношений и их нюансы. Все это требует высокой квалификации и сложной подготовки. Сегодня мы больше знаем об уязвимости родителей, мы несем еще большую ответственность за свои действия. Работа, связанная с обучением, неотделима от богатого и сложного опыта, необходимого для того, чтобы уметь работать с детьми, не забывая при этом о родителях, которые приложили немало усилий, обратившись за консультацией, и которые будут гарантами непрерывности любого лечения. ДРУГИЕ ГЛАВЫ

СТАРШИЙ ТОЖЕ ХОЧЕТ В КОЛЯСКУ После рождения младшего четырёхлетний ребёнок вдруг объявляет, что разучился надевать носки. Вчера умел. Сегодня — решительно нет. Самостоятельность неожиданно оказывается не достижением, а невыгодной сделкой. Малыша носят, кормят, утешают первым — значит, беспомощность явно обладает какими-то привилегиями. Регрессия позволяет ненадолго проверить эту гипотезу собственным телом. Не стать младенцем снова, а выяснить: достанется ли мне прежняя нежность без всех моих достижений? За ревностью здесь стоит неприятное открытие: любовь родителей существует отдельно от ребёнка и теперь направлена ещё на кого-то. И тогда вопрос о носках становится гораздо серьёзнее носков: нужно убедиться, что взросление не было платой за право оставаться любимым. Четыре года — возраст, когда карьерный рост уже вызывает первые сомнения. 🌐 Элеонора Красилова • Telegram 🌐 Элеонора Красилова • MAX

Попытка аннигилировать злость и все «непригодные» чувства, приводит к уничтожению, разложению и стирилизации всей эмоциональной жизни.

Майкл Эйген - Психотическое Ядро - Глава 3

Главный абсурд любви в том, что она обещает единение с другим, но возможна только при признании другого отдельным.

ХОРОШИЙ РОДИТЕЛЬ ТОЖЕ БЫВАЕТ ПЛОХИМ Ребёнок может обожать мать утром и ненавидеть её вечером. Труднее другое: однажды понять, что это всё та же мать. Мелани Кляйн связывала взросление с соединением хорошего и плохого объекта. Вместе с этим ребёнку приходится признать собственную любовь и собственную агрессию. Отсюда рождается вина: тот, кого хотелось разрушить в ярости, оказывается тем же человеком, которого страшно потерять. Это болезненное открытие делает возможной репарацию — желание не уничтожить плохое, а восстановить повреждённую в фантазии связь. Зрелость начинается не тогда, когда исчезает ненависть, а когда любовь уже способна пережить встречу с ней. У бессознательного примирение сторон обычно занимает чуть больше одного семейного ужина. 🌐 Элеонора Красилова • Telegram 🌐 Элеонора Красилова • MAX

Хорошая супервизия даёт больше понимания того, что значит быть человеком. Она помогает увидеть собственные слабые места, слепые зоны и ограничения. В этом смысле супервизия работает вместе с личным анализом, расширяя понимание самого себя. Ali Khoshfetrat, Gerry Moore, Gemma Kiernan. What do psychoanalytic supervisees say about good supervision?

МАТЬ ДОЛЖНА ИНОГДА ОПОЗДАТЬ Ребёнок заплакал, а мать ещё не подошла. Несколько секунд ничего не происходит. Для взрослого — пустяк. Для младенца — целое психическое событие. Пока удовлетворение задерживается, желание приходится как-то пережить. Из этой паузы постепенно рождаются фантазия, ожидание и возможность удерживать отсутствующий объект внутри. Винникотт писал о матери, которая неизбежно перестаёт идеально приспосабливаться к ребёнку. Важно, что разочарование приходит тогда, когда связь уже достаточно надёжна. Мать не обязана исчезнуть. Ей достаточно однажды оказаться не там в ту же секунду. Так ребёнок обнаруживает почти скандальную вещь: отсутствие другого ещё не означает потерю любви. Иногда несколько секунд ожидания делают для психики больше, чем безупречный сервис. 🌐 Элеонора Красилова • Telegram 🌐 Элеонора Красилова • MAX

ТРЕВОГУ СНАЧАЛА ДУМАЮТ ЗА РЕБЁНКА Младенец не умеет объяснить собственный ужас. Он может только поместить его в другого — плачем, напряжением, яростью, телом. Бион описывал материнскую психику как пространство, способное принять непереносимое переживание ребёнка и вернуть его уже психически переработанным. Так постепенно возникает способность выдерживать собственные чувства: прежде чем ребёнок научится думать тревогу, кто-то должен суметь её выдержать рядом. Когда такого контейнера недостаточно, переживание не исчезает. Оно остаётся слишком сырым для мысли и ищет возможность быть эвакуированным наружу. Поэтому взросление начинается не с самостоятельности, а с удивительного опыта: моё внутреннее бедствие может оказаться внутри другого — и никого не разрушить. Психика вообще многое делает сама. Но первые мысли предпочитает брать напрокат. 🌐 Элеонора Красилова • Telegram 🌐 Элеонора Красилова • MAX

РЕБЁНОК, КОТОРОМУ НУЖНО ПОБЕДИТЬ — Я первый! — Нет, я выиграл! — Давай заново, я не был готов! Обычная семейная игра легко заканчивается слезами из-за одного неудачного броска кубика. Проигрыш оказывается слишком большим событием для маленького человека. Ребёнок ещё не всегда способен отделить результат от себя. Проиграл не персонаж на поле — проиграл я. Значит, другой оказался сильнее, быстрее, лучше. Отсюда ярость, обида или внезапное желание изменить правила. За этим может стоять не избалованность, а хрупкое чувство собственной ценности. Взрослея, ребёнок обнаруживает важную вещь: чужая победа ничего у него не отнимает. Можно оказаться вторым и всё равно остаться собой. Способность проигрывать начинается там, где поражение перестаёт звучать как приговор собственной ценности. У настольных игр удивительный талант случайно устраивать проверку самооценки. 🌐 Элеонора Красилова • Telegram 🌐 Элеонора Красилова • MAX

ЧУЖОЕ ИНОГДА КАЖЕТСЯ НУЖНЕЕ СВОЕГО Ребёнок приносит домой чужую фигурку и уверенно говорит: «Нашёл». Родителей пугает само слово — воровство. Но детская психика устроена сложнее закона собственности. Вещь может казаться ребёнку носителем чего-то желанного: внимания, силы, любви, особого места рядом с другим человеком. Тогда присваивается не столько предмет, сколько его воображаемое значение. В психоаналитическом смысле взять чужое — порой попытка получить снаружи то, чего будто недостаёт внутри. Запрет здесь сталкивается с фантазией: «Если это станет моим, изменюсь и я». Позже ребёнку предстоит обнаружить неприятную границу: желать можно многое, присвоить — не всё. Именно признание чужого делает собственное по-настоящему своим. У бессознательного, увы, довольно своеобразное понимание права собственности. 🌐 Элеонора Красилова • Telegram 🌐 Элеонора Красилова • MAX

Майкл Эйген - Психотическое Ядро - Глава 2

ПОЧЕМУ РЕБЁНОК НЕ ХОЧЕТ ХОДИТЬ В ШКОЛУ? Дома можно просто рисовать. В школе рисунок становится «хорошим» или «плохим». Можно читать — а можно читать медленнее остальных. Можно решить задачу — или обнаружить, что сосед решил её первым. Школа приносит ребёнку не только знания. Она ежедневно показывает ему самого себя рядом с другими. В психоаналитическом смысле отказ идти туда иногда связан именно с этой встречей: с собственными ограничениями, конкуренцией, оценкой, невозможностью всегда оставаться лучшим в глазах значимых взрослых. Поэтому за утренним «не пойду» может скрываться не отсутствие интереса к учёбе, а желание избежать места, где слишком легко почувствовать себя недостаточно хорошим. Иногда ребёнок сопротивляется не школе. Он сопротивляется тому себе, которого встречает в ней. 🌐 Элеонора Красилова • Telegram 🌐 Элеонора Красилова • MAX

Мир, в котором мы живём сегодня, радикально отличается от мира Фрейда — как отличается и наша феноменология психической болезни. Покладистые пациенты, которые проложили Фрейду путь к открытию бессознательного, принадлежали культуре, которая гарантировала непрерывность заботы на самых ранних этапах индивидуального развития. Современный же мир ставит перед нами проблемы, которые всё чаще служат выражением очень примитивных жалоб, восходящих к самым ранним постнатальным переживаниям — которые отмечены столкновением новорождённого с материнским ревери, — а то и к периоду внутриутробного вынашивания. Скудость, искажение или отсутствие материнской заботы влекут за собой такое искажение развития, которое подрывает гармоничные отношения тела и разума, то есть, ту влеченческую и аффективную матрицу, из которой, по Фрейду, произрастает индивидуальная личность; искажение это столь радикально, что оборачивается диссоциацией от тела. Риккардо Ломбарди