Психоанализ и здравый смысл

ЧЕМ ЛЕЧИМ? Вот такой вопрос мы хотим предложить вам для размышления и пригласить 16 августа в 17:00 мск на встречу ПсиClub. Можно ли лечить только словами? А может Интерпретациями? Либо, иногда самое важное происходит ещё до того, как мы нашли правильные слова? А что меняется в психоанализе, когда аналитик перестаёт быть «невидимым» и признаёт: я тоже нахожусь внутри того, что здесь происходит? Мы чувствуем пациента, пациент чувствует нас. Мы реагируем друг на друга и что же между нами возникает? Что то третье — то, чего не было ни у одного из нас по отдельности?. А где же берут начало изменения - те самые заветные микротрансформации? На встрече своими версиями поделятся три спикера: 🎙 Жанна Валеева 🎙 Никита Погорелый 🎙 Юлия Фишер Три человека. Три точки зрения. Три возможных ответа на один непростой вопрос. А дальше — самое интересное: ваши мысли, вопросы, сомнения и, возможно, несогласие. В любом случае — это будет интересно поразмышлять всем вместе на тему «ЧЕМ ЛЕЧИМ?» Приходите обсудить. 16 августа | 17:00 мск Вход свободный Будем рады видеть вас в нашем ПсиClub 🤓 Ссылка подключиться

Моя любимая английская поговорка - "Чтобы быть джентльменом, нужно три высших образования - свое, отца и деда". Обязательно расскажу эту поговорку и объясню почему, как мне кажется, она имеет отношение к теме дискуссии - чем же все-таки лечит психоаналитик. Приходите обсудить тоже! Встреча бесплатная, тема бесконечная 🌸

ОСНОВЫ ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ И ТЕХНИКИ Коллеги! Приглашаю вас присоединиться к курсу «Основы психоаналитической теории и техники». Курс рассчитан на 11 месяцев еженедельных занятий. Занятия будут проходить по вторникам с 15 до 18 по московскому времени в Zoom. Обучение будет строиться следующим образом: каждое занятие будет состоять из двух частей, первая часть это разбор теоретического материала по теории или технике психоанализа, вторая часть занятия будет посвящена практике, в этом блоке мы будем разбирать клинический материал. Курс будет полезен как начинающим специалистам, которые хотят развиваться в рамках психоаналитического подхода, так и коллегам с опытом в других модальностях, которые планируют углубить свои знания и иметь возможность применять знания психоаналитической теории и техники в рамках своего метода, или переориентироваться на психоаналитический подход. Старт программы 1 сентября 2026 года Записи теоретических материалов будут доступны в течение 1 года. Записи супервизия будут доступны в течение месяца. По итогу прохождения курса участники получат сертификат о прохождении курса в размере 176 академических часов. Стоимость участия составляет 12000 руб. в месяц. ПРОГРАММА КУРСА Теория психоанализа: 1. Динамический, экономический и структурный подход 2. Психическое развитие: Эго, инстинкты, инфантильная сексуальность, Суперэго 3. Теория травмы, травматические неврозы 4. Невротический конфликт 5. Защитные механизмы 6. Психоневрозы: тревожная истерия, конверсии, обсессии и компульсии, перверсии Теория техники: 1. Психоаналитическое интервью 2. Психоаналитический контракт 3. Перенос 4. Контрперенос 5. Интерпретация 6. Конструкции 7. Психоаналитический сеттинг 8. Терапевтическая регрессия 9. Сепарационная тревога в психоаналитическом процессе 10. Контейнирование 11. Инсайт 12. Проработка 13. Отыгрывание 14. Негативная терапевтическая реакция 16. Тупик в терапии 17. Завершение терапии Для того, чтобы присоединиться к курсу, нужно пройти собеседование. Получить дополнительную информацию и записаться на собеседование можно, написав мне в личные сообщения @irina_calinina О ведущей: Ирина Калинина, клинический психолог, психоаналитический терапевт, ассоциированный член ОПП. Веду тг-канал https://t.me/irina_kalinina_psychoanalysis

Дорогие коллеги! Приглашаем вас в программу по чтению текстов Фрейда, которая начинается 2 октября. Присоединиться можно в любой момент или поучаствовать в отдельных семинарах, но лучше всего начать с самого начала. Читаем много, плотно, насыщенно, чтобы погружение во фрейдовскую мысль прошло максимально успешно. Фрейд: теория и практика Последовательное, библиографическое про(пере)чтение Фрейда от «Исследований истерии» до «Анализа конечного и бесконечного». Чтобы по-настоящему читать и понимать всё, что было после Фрейда (Кляйн, Биона, современных авторов), важно хотя бы раз внимательно изучить самого основателя психоанализа не ограничивась цитатами или отрывками, а по первоисточнику. Формат не лекционный. Это насыщенное путешествие через тексты, обсуждение и, самое главное, самостоятельное чтение. Курс подойдёт и тем, кто открывает Фрейда впервые, и тем, кто перечитывает его заново, уже имея клинический опыт. Разбор строится так, что каждый находит свой уровень. За год мы пройдём (среди прочего): «Исследования истерии» и «Толкование сновидений»: посмотрим, как формировались основы психоаналитического способа мысли. Клинические случаи: Дору, Маленького Ганса, Человека с крысами, Человека с волками, президента Шребера. Они написаны столь талантливо, что их можно сравнить с художественной прозой. Метапсихологические работы: «Скорбь и меланхолию», «Я и Оно», «По ту сторону принципа удовольствия». Это тексты, без которых невозможно говорить о депрессии, влечении к смерти или структуре психики. Работы по технике: от «Советов врачу» до «Анализа конечного и бесконечного». Рассмотрим практическую сторону психоаналитического мышления (блок ведет Оксана Семеновна Сахновская). К каждой статье подобрана дополнительная литература — комментарии и разборы современных авторов, помогающие увидеть, как эти идеи переосмысляются сегодня. Среди источников - серия «IPA Contemporary Freud: Turning Points and Critical Issues» (Routledge), «IPA Dictionary of Psychoanalysis» и другие. Часть текстов переведена специально для курса. Программа сертифицирована Европейской Ассоциацией Развития Психоанализа и Психотерапии (ЕАРПП), участники, успешно завершившие год, получат сертификат. Это первая ступень в цикле программ «Кляйнианско-бионианской обучающей платформы». Тем, кто пройдёт этот год, будет проще двигаться дальше: в кляйнианскую теорию, наследие Биона и итальянскую теорию поля. Время: пятница, 15:30-17:00 (GMT+3). Подробности: https://kleinbion.com/freud_theory_and_practice Программа: https://docs.google.com/spreadsheets/d/1B1ajb4zW3dLg5MtVL6_FW_LmvmJzRN2ECWpMjY9Pz1w/edit?usp=sharing Стоимость: 69 000 ₽, при оплате сразу; 23 000 ₽, при оплате в 3 платежа; 9 000 ₽, при оплате ежемесячно (курс длится 9 месяцев); 2 500 ₽, при оплате за 1 семинар. Ведущие: Сергей Хренов; Оксана Сахновская; Юлия Фишер (организатор, по всем вопросам +7 (911) 799-24-99).

Переводить Джеймса Гротштейна - особый сорт удовольствия и мучения. Он бежит мыслью, охватывая все бОльшие и бОльшие пространства - генеративная лингвистика, теория струн, теория привязанности, теория классического психоанализа. Из всех этих разрозненных смысловых полей он собирает свою теорию психоза, в которой ключевым понятием становится мораль а формой выражения теории - поэзия из статьи "Небытие, бессмысленность, хаос и "черная дыра". Часть 1" У меня сложилось впечатление, что существует такое понятие, как доморальное суперэго, под которым я не подразумеваю примитивное суперэго Кляйн, сформировавшееся в параноидно-шизоидной позиции, которую я воспринимаю как примитивно моральное. "Суперэго", на которое я обращаю внимание, само по себе может быть врожденным и архетипичным. Это порог или барьер, который регулирует проникновение первичной и вторичной бессмысленности и хаоса. В следующей части я надеюсь продемонстрировать его связь с "горизонтом событий" "черной дыры". Он представляет собой ворота или трансформационный барьер, который преобразует хаос и бессмысленность в диалект морали, с тем чтобы сформировать последовательный нарратив и достичь градиента ценностей — для создания мира морали, в котором дикари хаоса добровольно наденут крестильные штаны и платья морального соответствия и согласятся подвергнуться суду как участники спектакля морали — упорядоченного, ограниченного взаимно согласованными альфой и омегой.

Эдуард Веркин "Сорока на виселице" Ближе к августу, традиционному времени отпусков коллег-психоаналитиков, рекомендация чтения полегче, но не отходя далеко от кресла с кушеткой😎 Научно-фантастический роман прекрасного современного автора Эдуарда Веркина (его постапокалиптический оммаж Чехову "Остров Сахалин" - замечательный образец жанра) в котором речь идет о мире будущего, где нет войн бед и опасностей, но этические сложности как быть человеком остались. К этому отсылает и название - ссылка на картину Брейгеля, на которой изображена невозможная фигура. Быть человеком в мире невозможно, так же как невозможно существование изображенного на картине. Но картина существует и человек существует, в постоянном напряжении и растерянности. Попытка выйти за пределы невозможности существования - попытка выйти за пределы человеческого. Эта мысль оказалась поразительно синхронной с книгой Кона "Как мыслят леса", в которой речь идет совсем не о научно-фантастических идеях, а о развитии современной антропологии - о том как "провинциализировать человеческое", научиться взаимодействовать с миром не через символизм человека, а как-то иначе. Кон пишет о чем-то вроде поля, в котором все влияет на все и нам надо научиться замечать это влияние. Веркин предлагает идею "синхроничности", новой науки - синхронной физики. – Меня с детства поражала устроенность мира – она необычайно поэтична. За хаосом первого впечатления неизбежно кроется порядок второго и поразительная гармония третьего… Но синхроничность рассыпается, превращается в навязчивый поиск смысла, и человек продолжает бродить по бесконечному лабиринту выстроенных конструкций и символических связей. Книга непонятная, оставляющая в растеряности, печали и желании вернуться и перечитать. Горячая рекомендация ❤️

Этим летом Флоренция принимает одну из самых значительных выставок, когда-либо посвящённых Марку Ротко в Европе. Работ представлено сравнительно немного, однако экспозиция охватывает все периоды его творчества. Продвигаясь по залам Палаццо Строцци, можно непосредственно наблюдать то, о чём обычно говорят искусствоведы: постепенную деформацию фигуры и её полное исчезновение с полотен. Сначала перед нами ранние работы, где ещё сохраняются фигура, сюжет и предметный мир. Затем от зала к залу начинается последовательное вычитание: сюжет исчезает, фигура теряет устойчивые контуры, горизонты расплавляются в диффузных цветовых массах, и, наконец, само движение застывает. Так живопись Ротко приходит к мрачной, почти монохромной сосредоточенности и создаёт свой окончательный знак развоплощённого абсолюта. И кажется, что работа зрителя — и сегодня, спустя более 50 лет после смерти художника, — состоит в том, чтобы заново оживлять этот паттерн веществом собственной эмоциональной жизни. Ротко словно предложил нам синтаксис другого «я»: способ рождения внутреннего опыта через масштаб, тишину, пустоту и движение. Это особенно заметно на фотографиях с выставки: селфи, мы с Оксаной, дети, эскиз поверх Ротко, случайный зритель... Что это? Защита от психотического распада? Возможно... Приглашаем коллег обсудить эффекты Ротко с позиций теории Биона в это воскресенье, 21 июня, в 17:00 @PsyClubSochi. Вход свободный.

Сложные современные понятия mantling и dismantling в статье Джошуа Дурбана «Когда утрачено то самое»: в поисках психического покрова при выходе из аутистических состояний (Durban, J. “The very same is lost”: in pursuit of mental coverage when emerging from autistic states. In Engaging Primitive Anxieties of the Emerging Селф: The Legacy of Frances Tustin, edited by Howard B. Levine and David G. Power, Karnac Books, 2017, pp. 129–150.) Предлагая понятие укрывания [mantling], я хочу расширить идеи Стайнера о формировании патологической организации как психического убежища и применить их к аутистическому спектру. Удивительно, что эта связь не была установлена раньше, хотя многие авторы описывали различные формы аутистических тревог и защит, а также их проявления в защитных телесно-психических формах. Аутизм, как чётко очерченная защитная патологическая организация нарушенного организма, постоянно находящегося на грани срыва, первоначально конструируется как конкретное телесно-психическое убежище. Он защищает ребёнка от тревог бытия, то есть от тревог, связанных с самыми ранними переживаниями существования как связной, ограниченной и непрерывной сущности внутри безопасно устроенной конституции. У детей с РАС сама конституция становится персекуторным присутствием. Из-за сложного взаимодействия дефицитов, травм, порочных кругов развития и последующих сбоев в формировании расщепления, дифференциации, отдельности, объектных отношений и идентификаций ребёнок не может безопасно обживать своё тело–психику. Это неинтегрированное, персекуторное тело приравнивается к телу матери, а затем — к любому другому человеческому присутствию. Поскольку тело является нашим первичным покровом, отношение к нему формирует прототип всякого последующего переживания безопасной, защитной организации. Патологическая организация, описанная Стайнером (Steiner, 1993, 2011) как ригидная, почти непроницаемая нарциссическая совокупность защит, служит двойной защитой от персекуторных параноидно-шизоидных тревог, связанных с объектом, а также от неизбежных тревог и психической боли, сопровождающих депрессивное признание реальности и утраты. Иными словами, принятие реальности влечёт за собой страдание, связанное с зависимостью от объекта, нуждаемостью, отдельностью, преходящестью, утратой и эдипальной ситуацией. Патологическая организация предлагает соблазнительное убежище, обнуляющее тревогу. Однако вскоре оно превращается в тиранический бункер-тюрьму на службе деструктивного нарциссизма. По сути, это атака на все нежные, нуждающиеся, беспомощные и чувствующие части селф и массивное отрицание реальностей, присущих связанности и связям. Стайнер показывает, как патологическая организация в качестве психического убежища связана с широким спектром патологий: пограничной, перверсной, обсессивной и депрессивной. Он понимает её как следствие внутренних и внешних травм, первичной неудачи в формировании нормального расщепления или его коллапса в состояние спутанности. Психическое убежище одновременно выступает как защита, бессознательная фантазия и психическая структура. Без надлежащего анализа оно может закрепиться и остановить необходимое движение между параноидно-шизоидной и депрессивной позициями (PS-D). Аутистическое психическое убежище, однако, несимволично, предельно конкретно и наблюдаемо вследствие нарушения символообразования и регрессии к символическому уравниванию (Segal, 1957). Оно переживается через то, что я называю «укрыванием» [mantling], — как защита от «демонтажа» [dismantling] (Meltzer, 1992, 1994). Укрывание [mantling] защищает ребёнка от ужаса распасться на части, раствориться, потерять форму, замёрзнуть, сгореть, задохнуться, упасть, утратить свою мембрану, чувство связности и ориентации. Тогда ребёнок конкретно покрывает себя аутистическими объектами и сенсорными формами и тем самым избегает отношений, коммуникации и непереносимой реальности. Аутистическое психическое убежище проходит две фазы: сначала оно возникает как аутистическая инкапсуляция, а затем — как более развитое укрывание [mantling], когда ребёнок, подобно улитке, начинает выходить из своей первичной инкапсуляции, лишь затем, чтобы снова отступить в своё убежище. Таким образом, аутистическая патологическая организация останавливает движение не только между параноидными и депрессивными тревогами (PS–D), но главным образом между тревогами бытия и параноидными тревогами (B–PS). перевод Полины Васильевой

Если когда-нибудь я буду таким преподавателем психоанализа, который принимает экзамены, мои билеты будут выглядеть как-то так В 1997 Ник Кейв написал песню "People ain't no good". В 2007 Эми Уайнхаус написала песню "You know I'm no good". Обе песни о сложностях в отношениях. Оба исполнителя жили очень непростую жизнь, полную алкоголя, наркотиков и страданий. Кто из них выжил и почему?" Ну а пока мы не на экзамене, ответ можно подсмотреть "...чем больше человек ограничивает свою агрессию, направленную вовне, тем строже, то есть агрессивнее, он становится в своем Я-идеале....чем больше человек овладевает своей агрессией, тем больше усиливается склонность его идеала к агрессии против его Я". Эми бесконечно винила себя. Ее Сверх-Я было непримиримо жестоким к ней, и то, что она знала об этом и о своей "freudian fate", не помогло. У нее остановилось сердце в 27 лет. Ник упрекал людей за их никчемность. Его агрессия оказалась обращена хотя бы частично наружу и, несмотря на все жизненные потери, он продолжает писать

Напоминаю, что сегодня в 19.00, в рамках проекта Аналитическая кухня Полина Васильева прочитает доклад об одном из самых пугающих, впечатляющих и психоаналитичных ("если у вас не шевелятся волосы на голове от ужаса, то вы занимаетесь не психиоанализом" (с) Бион) художников прошлого века - Фрэнсисе Бэконе. Время 19.00-20.30 Без оплаты

Вслед за Фрейдом мы продолжаем учиться у художников и приглашаем коллег поговорить о Фрэнсисе Бэконе. В следующую пятницу, 5 июня, в 19.00, онлайн. Встреча будет проходить в рамках Аналитической Кухни, без оплаты. Там же поговорим о наших планах на следующий год (от художников далеко уходить не планируем😊) Запись будет, но приглашаем присутствовать очно, вместе говорить, думать, ужасаться и восхищаться невероятным Бэконом. Ниже анонс от спикера, Полины Васильевой. Британского художника Фрэнсиса Бэкона называют «божественным дьяволом современного искусства и демоном тёмного экстаза». Его удары по человеческой плоти обладают чудовищной чувственностью и колоссальной энергией. В его портретах фигура тревожно распадается: фрагменты тела исчезают, челюсти зияют в пустоте, ноги судорожно сокращаются, путаются и растекаются за пределы контура, создавая эффект кровоточащего распада в небытие. Психоаналитики обращаются к этим образам, говоря об аффектах, о невозможности увидеть себя целостно во «взгляде матери», о провале контейнирования, о телесности, катастрофах и серийности. Философы сравнивают его с Беккетом. Наверное, его можно было бы сравнить и с Бионом. О нём писал Делёз. Наверняка многое о нём мог бы сказать Карл Абрахам. «Лица Бэкона кажутся мне далёкими от восприятия актуальной реальности», — пишет Винникотт. Но для самого Бэкона его картины были реалистичными — и притом крайне интенсивно реалистичными. В чём заключается эта реалистичность, мы предлагаем рассмотреть с точки зрения аутистических состояний и примитивных тревог, о которых говорит Фрэнсис Тастин, а вслед за ней — Джудит Митрани, Алина Шеллекес и Мария Роуд.

Статья Розин Перлберг, в которой она читает Жуткое и 100 лет одиночества

В 1919 году Фрейд пишет работу "Жуткое". Это небольшая работа, написанная быстрым пером, оставляет ощущение наброска и множество вопросов. В самой работе Фрейд исследует немецкое слово "Unheimlich", аналогов которому он не может найти в других языках (русский перевод тоже не точно передает значение). Это слово является противоположностью слова "Heimlich" - "укромное, родное". Но кроме этого у слова "Heimlich" есть и другое значение - тайное, скрытое. И Фрейд делает вывод - ощущение unheimlich - это когда нечто когда-то знакомое и родное должно было оставаться скрытым, но стало видимым. Аналитику непросто описать чувство, и он привлекает на помощь литературу и на примере страшных сказок Гофмана разворачивает свой ход мысли - все дело в страхе кастрации, отцовском комплекс, и тогда unheimlich - это возвращение вытесненного (вопрос чем это вытесненное отличается от любого другого вытесненного, не прояснен). Особенно всерьез к этой работе Фрейд не относился, она проходила по разряду "прикладной психоанализ" или "психоанализ художественного творчества". Фрейд ушел дальше думать свои теоретические идеи. А мы с коллегами на группе чтения остались думать и обсуждать это неуловимое ощущение от текста - он захватывает, он впечатляет, вначале кажется очень знакомым, но потом как будто начинает распадаться на части и оставляет в полном недоумении - как именно думать о "Жутком". И похоже именно это недоумение и есть основной смысл этого текста. Фрейд неявно пытается описать опыт, который находится на границе символического. Розин Перлберг в своей статье ссылается на Фрейда, который говорит что есть предельные для символизации вещи "рождение, смерть, гениталии, материнское тело, сиблинги и первичная сцена". Дальше этого мысль не может пойти, это "пуповина сновидения", у человека недостаточно психического оснащения для того, чтобы думать об этом. Это бесконечно знакомо, потому что относится к нашему телесному опыту, но невозможно осознать. Поэтому "Жуткое" для меня один из самых важных текстов - о границах понимания и о том, как расплывается мысль, и о том, каких постоянных усилий требует мышление. И еще о том, что там где пасует рациональная мысль, приходит на помощь художник, поэтому к пределу понимания Фрейду помогает подобраться именно сказка и Теодор Гофман. Неуловимое для мысли не поймать в клетку логичного рассуждения, но можно создать в художественном произведении.