École de la connerie

Курс «Философия для изучающих Лакана». Анонс лекции «Александр Койре» Любой, кто изучал биографию Лакана, хотя бы на уровне чуть глубже базовых пунктов (дат жизни-смерти, детей и жён, основных работ) встречался с именем философа Александра Койре. Лакана связывают с ним 30 лет дружбы и участия в проектах друг друга. Скупые строки энциклопедий сообщат вам, что это был "выдающийся французский философ и историк науки российского происхождения, один из главных архитекторов современной эпистемологии". Примерно в этом месте у многих читателей Лакана что-то опадает, а внутренний голос говорит: "Ну капец, теперь ещё и с философией науки разбираться....". Мы все, конечно, рады за Лакана и то, какой он разносторонний, но стоит ли копать дальше?... А дальше больше: вы начинаете читать и узнаёте, что Койре – один из основателей интернализма, концепции с довольно непривычным взглядом на образ науки как таковой. И действительно то, как представляет себе саму суть и развитие науки Койре, находится в контрасте с обыденными представлениями о науке, как минимум, в двух вопросах. Во-первых, в том, кто и что движет науку, что провоцирует разные её этапы развития. Во-вторых, в том, как именно наука строит своё знание, то есть как происходят в ней накопление и пересмотр данных о мире. И стоит признать, что Лакан на протяжении всего творческого пути – как в период интереса к структурализму, так и в поздних увлечениях "мягкой математикой" (топология, узлы, теория катастроф Рене Тома) – понимал науку очень схоже с Койре. В тексте "Наука и истина" он прямо скажет: "Койре здесь – наш гид". Койре занимался главным образом периодом Научной революции (примерно на стыке Возрождения и Нового времени), он изучал авторов того времени как историк, но добавляя к этому эмпатию, усилие по пониманию чужого внутреннего мира (наподобие "сопереживания" Дильтея). В этом же периоде Лакан нашёл своего "субъекта". При этом Койре ускользнул от привычного соблазна следовать за самоописанием учёных того времени, превратившемся в своего рода миф "эксперимент против абстрактной схоластики". Койре всегда подчёркивал (и у этого безусловно есть и лакановское прочтение): чистая теоретическая мысль предшествует любому опыту. Вполне вероятно именно здесь и начинается эволюция взглядов Лакана. Начиная с отказа от эмпирии в пользу структур и формул, и заканчивая математизацией Реального (и пустоты). Курс стартует во второй половине августа. Подробная информация по курсу здесь. ❤️ - мыслить без сознания, как Койре ❤️‍🔥 - математизировать бессознательное, как Лакан

Завтра вместе с Сергеем приступаем к чтению работы Абрахама «Опыт истории развития либидо на основе психоанализа душевных расстройств». Анонс от докладчика: Генитальность под подозрением В предпоследней 26 главе своего семинара "Перенос" Лакан обращается к занимательной работе Карла Абрахама, посвященной развитию либидо и объекта, и вычленяет из ее контекста часть об особенностях либидинальной нагрузки в паре объект/гениталии. Мы же, в свою очередь, в течение двух следующих встреч займемся чтением той самой двухчастной работы Абрахама 1924 года с громоздким названием – «Опыт истории развития либидо на основе психоанализа душевных расстройств», так сказать, погрузимся в оригинальный контекст. На первой встрече в эту среду мы рассмотрим так называемые прегенитальные ступени организации либидо, опираясь на материал маниакально-депрессивных состояний. Наше продвижение главным образом будет ориентировано понятием «генитальность», против которого так бурно восстает Лакан на протяжении первой половины своего преподавания. Мы попробуем прояснить: есть ли достаточные основания для такого безоговорочного восстания? Или же, говоря о генитальности, как это часто и бывает, требуется уточнять суть понятия и границы его применимости? Иными словами, нам предстоит увидеть, что именно понимает под этим термином сам Лакан и совпадает ли это понимание с тем, о чем пишет Абрахам, а значит и выпутаться из дихотомии «генитальности не существует/генитальность — венец развития». Приглашаем вас к чтению, где за клиникой настроения нам приоткроется история либидо. Начало: 19:00 Стоимость: 400 руб

Итак, завтра мы осуществим заключительный подход к "Направлению лечения", и вместе с Лаканом проследим за тем, как желание субъекта проскальзывает в его речи — проскальзывает через сеть означающих, подобно проворному лососю, но привносит в нее икру игру метонимии и метафоры, по которой его присутствие можно опознать. В прошлый раз мы говорили о том, что субъект — это тот, кто сопротивляется сведению к образцу, идеалу — воображаемому или символическому, кто являет себя в подрыве универсального. В понятии желания раскрывается та траектория, которую в порядке Другого прочерчивает его несводимое к означающему бытие: "Желание — это даже не то ничтожное, что бежит по кругу означающих, ... это всего лишь остающийся после этого бега след..." До встречи, будет захватывающе! Начало: 19:00 Стоимость: 400 руб

Две ближайшие встречи под руководством Ани Кудиновой будем разбираться с текстом «Направление лечения и принципы его действенности», который был написан по следам конференции в Руаомоне в 1958 году. Анонс от Ани: В 1953 году произошёл раскол в главной французской…

Две ближайшие встречи под руководством Ани Кудиновой будем разбираться с текстом «Направление лечения и принципы его действенности», который был написан по следам конференции в Руаомоне в 1958 году. Анонс от Ани: В 1953 году произошёл раскол в главной французской психоаналитической организации — Парижском психоаналитическом обществе. Лакан вместе с Лагашем, Дольто и другими покинул SPP и основал новое Французское психоаналитическое общество. Формальным поводом стал конфликт из-за коротких сессий: Лакан настаивал, что длительность сессии должна определяться логикой аналитического процесса, а не фиксированными временными нормами, тогда как власти МПА считали эту практику несовместимой со стандартами подготовки аналитиков. Но за этим стоял более глубокий теоретический конфликт. Лакан изображал себя защитником фрейдовской ортодоксии, которой угрожает предательство — прежде всего со стороны англо-американской эго-психологии. Новая организация, SFP, добивалась признания от Международной психоаналитической ассоциации (МПА). Аудитория конференции — не случайная. Это был смотр сил: SFP приглашала аналитиков из разных школ, чтобы продемонстрировать легитимность и теоретическую состоятельность. Лакан выступал перед людьми, часть из которых относилась к нему скептически и была связана с МПА. Это объясняет необычный для него дидактический жест: нигде больше Лакан не прилагал такого усилия, чтобы донести до аналитиков из разных традиций суть этики, концепций и вопросов своей практики. Он стремился разместить себя в глобальном психоаналитическом поле — в тексте даже есть библиография — и обнаружил желание педагогической ясности, приводя конкретные примеры. Мы поговорим, какими координатами задан перенос, что значит, что аналитик должен опираться в нем на нехватку своего бытия и почему перенос направлен в сторону, противоположную идентификации с Я аналитика. До встречи! Начало: 19:00 Стоимость: 400 руб

После лекции обещала поделиться несколькими текстами, с которых можно начать знакомство с Лаканом. (Я бы не советовала книги с говорящими названиями по типу «Введение в Лакана» — как правило, это тексты, оторванные от работы в кабинете. При их чтении складывается ощущение, будто существуют отдельно Лакан-теоретик и Лакан-практик, что, очевидно, не так). Вот несколько текстов, которые, на мой взгляд, могут помочь увлечься лакановским анализом. Написаны они ясно и просто, с учетом основных принципов. Первый — интервью самого Лакана, которое мы когда-то переводили. В нем он очень точно формулирует, что такое психоанализ сегодня. https://m.vk.com/@-216367401-zhak-lakan-o-krizise-psihoanaliza-intervu-s-emilio-granzotto Также советуем — поскольку сами его сейчас перечитываем — текст «Направление лечения и принципы его действенности». (Классно сочетать его с работой Фрейда «Советы врачу при психоаналитическом лечении»). Второй блок текстов принадлежит нескольким авторам из Новой Лакановской Школы. Первый — Эрику Лорану, который рассказывает об основных принципах аналитической работы, о том, что происходит как со стороны аналитика, так и со стороны пациента. Из него можно в самых общих чертах узнать о понятийном аппарате анализа. https://syg.ma/@anastasiia-garieieva/erik-loran-osnovopolaghaiushchiie-printsipy-liubogho-psikhoanalitichieskogho-akta И текст, выбор которого не так очевиден, — это интервью Миллера. В нем он предлагает несколько интересных ответов на вопросы о том, что такое в лакановском анализе любовь и перенос, мужчина и женщина, обсессия и истерия. vk.com/@-216367401-my-lubim-togo-kto-otvechaet-nam-na-vopros-kto-ya-est

Завтра сделаю доклад по итогам годового чтения семинара «Перенос». Вопрос, который меня занимает уже какое-то время, наверное, можно сформулировать так: какое место в анализе аналитику нужно занять, чтобы анализ мог продолжиться. (Очевидно, что в каждом случае свой ответ, такой ответ мы опустим). Лакан отвечает на этот вопрос в семинаре «Перенос», но хочется сопроводить его формулу — «место отсутствующего означающего» — какими-то примерами. В качестве затравки возьмем текст Маргарет Дюрас «Восхищение Лолы Штайн», посмотрим на него с новой стороны. Как это часто бывает, случайно, за приятной беседой, один мой дорогой знакомый так здорово ошибся насчет героя, что подтолкнул меня к новой интерпретации этого текста, о которой я и расскажу в связи с переносом и местом аналитика. Во второй части своего доклада мне хотелось бы обратиться к проблеме, которой Лакан начинает активно заниматься в конце семинара, к проблеме идентификации. Попробуем подойти к ней не только со стороны структуры, но и со стороны экономики наслаждения. В общем, вновь обратимся к понятиям Я, Идеал-я, Сверх-я. До встречи! Начало: 19:00 Стоимость: 400 руб

Ухо — главный инструмент анализа. Сегодня делимся интересным отрывком из курса Жиля Кароза. «Мы знаем, что к одному и тому же событию могут цепляться несколько истин. За одной истиной следует другая истина, затем — еще одна; когда же мы натыкаемся на Реальное…

Ухо — главный инструмент анализа. Сегодня делимся интересным отрывком из курса Жиля Кароза. «Мы знаем, что к одному и тому же событию могут цепляться несколько истин. За одной истиной следует другая истина, затем — еще одна; когда же мы натыкаемся на Реальное, других истин больше нет. Именно этому меня научила одна моя анализантка истерической структуры. Эта женщина, которая без конца жаловалась на несостоятельность своего мужчины, страдала от повторяющегося цистита после сексуальных отношений с ним. Она придавала этому феномену фрейдовский смысл. Будучи выходцем из набожной католической семьи, где сексуальность была под запретом, цистит рассматривался ею как самонаказание за сексуальные отношения, отмеченные запретом, с мужчиной, с которым она не состояла в браке. На одной из сессий, где она последовательно разворачивает цепочку своей жалобы, она повторяет : «это систематически!» (c’est systématique!), я повторяю за ней слог «цист» (cyst). Тогда она рассказывает детское воспоминание. В возрасте двух-трех лет, когда ее семья отправлялась на прогулку, мать перед выходом спрашивала её: «Ты сходила в туалет?». И если она отвечала «да», мать ей не верила. Она сажала её на горшок и издавала звук «ссс… т» (sss… t), чтобы та пописала. Она помнит боль, связанную с тем, что приходилось тужиться без надобности. Этот момент разделил ее анализ на до и после. С тех пор циститы стали менее частыми, хотя и не исчезли окончательно, а жалоба сместилась с мужчины на мать. Таким образом, благодаря двусмысленности, экивоку слога «цист», «циститом» (cystite) и «систематическим» (systématique), симптом оказался посланием, или, точнее, двумя последовательными посланиями, одно из которых сменило другое. Первое выражает вину по отношению к сексуальным отношениям, а второе — упрек, адресованный матери. Здесь есть две истины, обе из которых верны, так как нет причин думать, что одна из них более истинна, чем другая. Это правда, что речь идёт о самонаказании, поскольку она сама так говорит, — мы не можем заниматься нашей практикой, если не верим тому, что нам говорят. И есть также второй смысл — упрек матери. Но мы также констатируем включенный в этот симптом компромисс, который характеризует истерический симптом. Боль цистита содержит в себе удовлетворение сексуального и мазохистического влечения как по отношению к мужчине, так и по отношению к матери».

Мы закончили читать «Перенос». В июле несколько встреч посвятим комментариям, докладам, подведению итогов. Возможно, для некоторых, это послужит хорошим началом... Так что, приглашаем интересующихся к нашей работе. Завтра, например, обратимся к тексту «Перенос и любовь»(текст прикрепляем в комментариях) , который Лакан активно комментирует в последнем разделе, обсуждая тему вины, любви, сверх-я. Мы попробуем совместить формат комментариев к 8 семинару и нашу практику, которая и ставит перед нами самые разные непростые вопросы. До встречи! Начало: 19:00 Стоимость: 400 руб

Et voilà, le stage touche à sa fin! Мои дорогие респонсабли Доктор Луис Солано и доктор Дидье Кримнитер. -/- Наверное, что здорово, здесь, люди, несмотря свою психоаналитическую направленность, не забывают о том, что они заняты именно прикладным психоанализом. Это дает несколько важных опор: возможность диалога с другими участниками процесса, а также понимание целей лечения, поскольку в психоанализе, в его «чистом» качестве, и прикладном цели эти отличаются. Вообще много, чего хочется написать, но в первом приближении мысль такова — здорово, когда само именование психоаналитик тебя не одурачивает. l’ITEP Le Coteau, прекрасная команда и мой маленький пациент P, спасибо 🩷 Едем в Москву с новыми идеями:)

Вот и прошли два дня конгресса NLS, посвященного вариациям истины. Слушая случаи и доклады, вспоминала 18 семинар, с которым мы работали весь этот год, ведь именно на страницах этого семинара мы впервые встречаем понятие кажимости. Лакан пытается понять взаимосвязь кажимости и истины, он утверждает, что истина без кажимости не может перед нами явиться/открыться. Конгресс и был посвящен вариациям этой истины. В том же семинаре мы находим 4 вариации этой истины: четыре дискурса есть не более, чем кажимость. На 7 встрече этого же семинара Лакан предлагает нам две области, не имеющих ничего общего друг с другом — символическое и реальное. Само по себе реальное не предполагает границ в отличие от символического. Реальное — то, что поддается описанию через букву, литораль, то есть через встречу двух областей, которые абсолютно разнородны, как берег и океан. Между символическим и реальным —пропасть, однако само реальное может быть схвачено буквой, путь к которой пролегает только через означающее. В чем же заслуга психоанализа в этом вопросе? Психоанализ может ухватывать эту дыру, но, что важно, и сам психоанализ призван затыкать эту дыру: утверждая на сеансе, «это оно», «мы уже находимся в процессе возвращения вещи в символическое», говоря «это реальное», мы лишь именуем его в символическом. Мы восполняем дыры, создавая дискурсы, мы наслаждаемся смыслом, который производим. Это и есть путь означающего. Значит ли это, что искать истину бессмысленно? Несмотря на то, что с бессмысленностью она связана самым тесным образом, ответить «нет», мы не можем. Говоря, что истина не более, чем кажимость, мы подвергаем саму истину сомнению. И в этом и состоит одна из самых сильных сторон психоанализа — отсутствие уверенности. Сегодня Неус Карбонель вспоминала, как Лакан говорил, что проходит пасс каждый день. Пасс — это попытка поставить под сомнение конец собственного анализа, свою позицию… Но у истины есть и другой эффект, о котором сегодня свидетельствовала Анн Берод — молчание. Про связь молчания и истины, я надеюсь, что мы в скором времени поговорим)))). 🩷

И немного про аутизм. В этом году было много лекций по аутизму: курс Мальваля в кампусе, серия встреч SERA, финалом же стали для меня встречи с детьми в Кото. Мальваль рассказывал, что в данный момент не существует точной причины аутизма. Несмотря на то, что мы находим следующую официальную формулировку в медицинских справочниках: «расстройства аутистического спектра всегда имеют неврологическую/биологическую причину», — дальнейшая судьба аутиста не ограничивается этим утверждением. Среда, социум, воспитание, метод — все это влияет на степень тяжести аутизма. Отсюда и возникают всевозможные споры: если ген аутизма не может быть найдет, если аутизм — это мультифакторное расстройство, то метод, который выбирается для лечения ребёнка, в корне может изменить сам статус расстройства. Большая дискуссия во Франции прямо сейчас касается того, как это развитие мыслить: либо защищая методы, предлагающие вылепить аутиста по модели его воспитателя, либо считая, что речь идет о стимулировании его собственных способностей к развитию. Так называемые научные методы — КБТ, АБА не доказывают здесь свою эффективность. Формулировки HAS от 2012 года гласят: «ни один метод лечения аутизма не является научно валидированным», хотя при этом существует градация методов на более/менее эффективные. Что показывает практика? «Научные методы» влияют на поведение, маскируя все те же проблемы — адаптацию, автономность, социализацию. В 2022 году во Франции вышло закрытое исследование, подтвердившее, что степень насилия над детьми этими методами выявляет тяжелые симптомы в старшем возрасте. Что на стороне психоанализа? Одна из заслуг — это разграничение детского психоза и аутизма. Мальваль говорит, что психоз - это отказ от Имени Отца, в то время как аутизм — это отказ от акта высказывания. (Подтверждение этого мы находим и у Лакана,1975 год, «Лекция о симптоме», «Тот факт, что вам трудно слышать, понимать смысл того, что они говорят, не меняет того факта, что они довольно многословны»). Аутист часто прекрасно владеет языком, но лишает его либидинального инвестирования. Отказываясь уступить объект-голос, удерживая его в теле, аутист пытается защитить себя от Другого, который воспринимается им как вторгающийся и угрожающий. В 10 семинаре Лакан пишет, что голос всегда резонирует в пустоте. Пустоте Другого. Для аутичного субъекта уступить голос Другому было бы равносильно согласию на невыносимую утрату, дыру, которая ничем не может быть защищена. Вот почему язык аутиста часто характеризуется холодной фактологичностью, отсутствием субъективности, (Лоран говорит, что аутист — это идеальная языковая машина). Аутист совершает «вычитание» (soustraction) акта высказывания из дискурса Другого. Если при шизофрении слова Другого материализуются в теле в виде галлюцинаторных «голосов», то аутист, напротив, блокирует саму возможность Другого заговорить внутри него, «запирая» собственный голос и превращая язык в сухую, безопасную матрицу знаков. Второй момент, на который обращает внимание вся команда, работающая с аутизмом — это выстраивание образа тела аутичного субъекта, а также внимание к тем объектам, на которые субъект опирается, на его специфические интересы. Аутист не распадается, он сталкивается с дырой, поэтому весь его мир, объекты, создающие капсулу, непроницаемость , — это его защита: жесткое постоянство среды, стереотипии и использование особого объекта, будь то веревочка, деталь от игрушки или сложнейший интеллектуальный интерес (очень часто шахматы, математика), не является «переходным объектом» . Это «протез», который закрывает дыру и позволяет удерживать тревогу, но именно через другой объект и может быть выстроена связь с Другим.