GRUBAS

Грибком была старая, никогда не работающая сирена, асфальтового цвета, она служила только для сокрытия окурков. Комбриг: -А теперь, товарищи упыри и вурдалаки, мы с вами сыграем в одну очень интересную и веселую игру под названием «дембель вурдалаков». Становитесь все внутрь круга. Молодцы. Так, вас тут пятеро, правила простые – я махну рукой – игра началась. Кто покинет круг первым, тот уволится в Новый год. Кто вторым, тот, на неделю раньше и так далее… а кто продержится внутри круга дольше всех, тот уедет домой сегодня… Вопросы есть? Дембеля встрепенулись и заволновались – «Сегодня?» «Как сегодня?» «Сейчас уже вечер» Комбриг: - Кто-нибудь сомневается в моем слове? - Никак нет! - Значит все согласны сыграть? Не переживайте – это не долго… Согласились все. Нас - остальных зевак, комбриг отослал метров на сто, в сторону спортгородка. Отошел и сам. Потом ужасным голосом заорал: - Готовы!!!? И махнул рукой в сторону штаба. Внезапно оказалось, что старый, железный грибок, еще очень даже может… Вой стоял такой, что и со ста метров, слышать было невыносимо, даже потные ладошки на ушах не особо помогали - вой раздирал не уши, а человека целиком. Лабораторные черти и вурдалаки метались в меловом круге как ошпаренные, выскакивая по одному из игры зажав уши. Комбриг наблюдал в бинокль, улыбался и загибал пальцы. Удивительно долго держались двое последних. Уж очень им хотелось сегодня домой. Хотя – «долго», понятие относительное. Все, от начала и до конца продолжалось минуты две с половиной, не дольше… Когда вой стих, грустный победитель так и остался в круге, он ошарашено сидел на грибке, как фашист на своей разбитой пушке. Уже через час, он надел парадку и ни с кем не попрощавшись, вышел из КПП. Остальные дембеля вдрызг переругавшись, целыми днями слонялись по части, какие-то тихие, постаревшие и надломленные. Куда только подевались их лихость и кураж… Каждую неделю они по одному, незаметно выпадали, как зубы у дряхлого старика, пока в Новый Год, не выпал последний… 2012 год.

ДЕМБЕЛЬ ВУРДАЛАКОВ Пятеро наших дембелей, активно и очень изобретательно боролись со скукой и тоской по Родине, поэтому - мы – ребятишки помоложе, старались держаться подальше от их веселых аттракционов, ведь роли в этих забавах распределялись очень однобоко. Либо ты мишень в тире, либо сама пулька, а если совсем не повезет, то и призовой, плюшевый заяц. Ничего нельзя с этим поделать – это природное явление. Дембелей нужно просто пережить как проникающую радиацию или поход с ребенком на утренник первого января. Но эти вели себя как-то излишне мерзко, даже для людей прослуживших 730 дней. В тот день дембеля облюбовали автопарк. Поначалу катались в кузове «Урала» и объявляли остановки: - «Наш скорый поезд прибывает в город Шахты (Воронеж, Куйбышев, Махачкалу, Ленинград и т.д.) Стоянка вечная!» Потом бросались гранатами по немцам (Гранатами служила щебенка, а немцами – голуби и некоторые из нас, те кто сдуру попался на дороге «танка» Перекур. В автопарк, вдруг пришел свежий «плюшевый заяц» - художник из клуба и принес боевой листок. Дембеля почитали, похихикали и сказали: - Заяц… тьфу, боец, помоги отрегулировать холостые обороты. - Так я не умею. - Ты только болтик закрутишь и все. Перед бампером зачем-то положили два дефицитных мата из спортзала. Обычно на них целыми днями спят водилы под машинами, только вместо одеяла, укрываются огромным гаечным ключом и когда проходящий офицер пинает спящие, торчащие сапоги, то ноги без паузы начинают сипло шипеть - …А, сука! Заржавела! Тут нужно зубилом срубать… Кто там? Художник, стараясь не наступать на маты, влез на бампер и осторожно сунул голову в открытую пасть «Урала». Рядышком очутился один из дембелей, вручил отвертку и показал какую пимпочку нужно крутить по его команде. Дембель прыгнул в кабину, завел движок, а художник с отверткой торчал из под капота в виде бквы «Л» и ждал. Фокус весь был как раз в пимпочке, и не столько в ней, сколько в ее расположении. Если дотянуться до нее, то ухо окажется как раз напротив раструба воздушного сигнала. И конечно же он гуднул… Солдатик дернулся как тряпичная кукла и слетел с машины вниз головой. Тут маты как раз и пригодились. Дембеля были счастливы. Но внезапно, сквозь всеобщий смех, послышался знакомый, раскатистых гогот и из тени пальм вышел Зорро в должности комбрига. Полковник Ершов был мужиком справедливым, но таким лютым, что было бы правильнее сказать – справедливо-лютым. Даже нарочито-вялые дембеля моментально превратились в добросовестных солдат, ждущих любого приказа командира. Комбриг прогоготался и улыбаясь сказал: - Вот молодцы, порадовали старика. Хорошая шутка. Солдат должен уметь и хорошо поработать и весело пошутить. Все правильно. Ну, как он смешно летел, я чуть не сдох… Дембеля осторожно оскалились, а комбриг, улыбаясь, продолжил: - Особенно хорошо вы с матами придумали. Если бы их не было, то гнить бы вам всем на гауптвахте и уволиться оттуда в последнюю партию. А так молодцы, подстелили… Дембеля слегка напряглись, а полковник добавил: - Пора вас потихоньку увольнять, а то изнываете тут от безделья. Дембеля радостно загоготали: - спасибо товарищ полковник! Мы хоть сейчас! Комбриг: - Ладно, уволю, сегодня и начнем, только не всех и не сразу. Через десять минут построение на плацу возле казармы, форма одежды любая. Затем он обратился к художнику трущему ухо: - А ты, хлопец, принеси-ка мне из клуба кусочек мела. Художник не услышал ни слова и громко переспросил: - А!? Товарищ полковник. Что!? - Мел принеси! - А?! - Мел!!! Перепуганный бедняга все еще не мог прочитать по губам приказ комбрига. Полковник потрепал солдатика по голове и сказал: - Ничего не надо, иди отдыхай… Через десять минут дембеля в радостном возбуждении уже построились на плацу. Подошел комбриг, на шее у него болтался полевой бинокль, а в руке белел кусочек мела. Полковник: - Кто из вас смотрел кино Вий? Все смотрели? Молодцы. Тогда вот вам мел, нарисуйте трехметровый круг, вокруг этого грибка.

С тех пор, всегда, когда я видел незнакомого мужика в американских джинсах-протирах, невольно подозревал в нем мента… 2012 год.

ВЕЩДОК «…Вы определитесь, либо это деньги Госдепа либо фальшивые" (К.А.Собчак) Лет тридцать пять тому назад, еще до Московской олимпиады, в наш старый двор вышел долговязый дядя Гена и одним движением руки остановил футбол. Вторая его рука была занята объемным синим тюком. Все подскочили узнать – что за дело у этого полубога целого района, к такой невзрачной шантрапе как мы. Дядя Гена был очень авторитетным и богатым человеком. От всех остальных он отличался шикарными американскими джинсами, кожаными куртками и зеркальными очками с круглой, бумажной этикеткой на глазу. У него можно было, если повезет, выпросить сигарету с ментолом или на худой конец - польскую жвачку. Мы любили дядю Гену и всегда с удовольствием помогали мыть его «Яву» с коляской. Дядя Гена… хотя если честно, то ему тогда было лет двадцать, не больше. Итак, он присел на скамейку и весело спросил – Мальки, сколько вас тут? Мы пересчитались, оказалось - что-то в районе десяти голов. Дядя Гена распотрошил свой синий тюк, отсчитал и каждому выдал по паре новеньких джинсов… Пусть не Американских, а Самборских (в народе их называли США – Самборская Швейная Артель), пусть цена каждой пары рубля четыре в «Детском мире», но для всех нас - это был шикарный, а главное неожиданный подарок. Даритель поднялся с лавочки (его синий тюк заметно похудел, но не исчез совсем) и сказал: - Носите и помните доброту дяди Гены. Э-э! Не деритесь, они все одного размера… Футбол в этот вечер умер окончательно, мы разбежались мерить нечаянные обновки, а через пятнадцать минут весь двор наполнился счастливыми, одинаковыми «детдомовцами». Вечером с работы вернулись мои уставшие родители и естественно не поверили в то, что мышеловки бывают милыми, плюшевыми и бутафорскими, но при этом, сыр в них настоящий и нужного размера. Вместе со мной и джинсами, папа отправился к фарцовщику Гене за правдой. Оказалось – правда. Гена подарил кучу джинсов дворовой шпане просто потому, что не был жлобом. Впоследствии весь наш двор (кому как позволил размер) таскал эти даренные джинсы еще очень долго и не смотрел им в зубы. Даже мой мудрый и думающий на шесть ходов вперед папа, рассмеялся, развел руками и не нашел ничего плохого в столь странном подарке судьбы. Читатель, тебе наверное не терпится узнать почему это подпольная акула неразвитого, отечественного капитализма, поимела дело с кучей убогих, советских джинсов, да еще и раздарила их направо и налево дворовым ребятишкам? А дело было так: За пару лет до Московской олимпиады, наша партия дала соответствующим органам понюхать фарцовщиков и последовала команда – «Фас»! Вот и дядя Гена, как не шифровался, а тоже попал в сферу интересов госовчарок. Его «приняли» на точке у Оперного театра и повезли домой для обыска и прочих пикантных подробностей. Плачущая мама, любопытные понятые, дом вверх дном, все как положено. И обыск дал неожиданно-положительный результат. Причем положительный для всех его участников: как для завистливых и продажных ментов, так и для Гены, которому корячился огромный срок. Вот только советская власть оказалась в накладе – ей бедняжке так и не удалось закрыть дядю Гену. Если бы в результате обыска, просто были обнаружены - "брюки из джинсовой материи американского производства одна штука", то законопатили бы нашего бизнесмена далеко и надолго, но к счастью, таких брюк в его квартире обнаружилось аж два десятка пар, а это уже другой оборот дела. Количество не могло не перейти в новое качество милицейской жизни, ведь каждые такие штанишки тянули тогда на 180 руб. 00 коп. Изъяли менты вещдоки при понятых, арестовали Гену, призадумались, закручинились, покапали слюной на штатовские "Ранглера" и снова призадумались. В результате - через неделю узника выпустили на волю и под роспись вручили огромный тюк советских джинсов детского размера, по цене 4 руб. 00 коп. за пару. Извинились и официально сообщили, что экспертиза показала - джинсы оказались абсолютно не американскими и интереса для следствия не представляющими…

БОЛЕЛЬЩИКИ «Зри в корень…» (К.Прутков) Настроение поганое. Сидим с тещей у телевизора, болеем за наших и от волнения глубоко вгрызаемся в воблу. Жена и сын уже спят. Соседи за стеной - бедолаги, вообще от каждой неудачной атаки орут как резанные. Стоп. А чего они там так раздухарились? Ту квартиру, уже год снимает Алик с семьей. Я даже не уверен - Алик ли он. Так услышал при знакомстве. Скорее всего, он – Али. Национальность тоже непонятна, может быть: курд, может турок, или даже афганец. Главное, что люди спокойные и не конфликтные. Иногда к Алику на пару дней приезжают земляки – торговцы с рынка, но тоже ведут себя тихо, как их полосатые сумки – никого не видно и не слышно. А сегодня от чего-то пошли вразнос - болеют почему-то за Россию. Футбол – дело хорошее, но зачем же так орать? Когда нашим забили гол, в комнату вошел сонный сын и, не открывая глаз сказал: - Папа – эти соседи так кричат, как будто они кого-то сбросили с балкона, а потом передумали и теперь страдают… Да – это и вправду было громко. Страдания за стеной по поводу гола, переросли в дикий скандал. Я отложил тараньку, натянул штаны и воспользовавшись перерывом в матче, решил сходить узнать – кого и за что там убивают? Звоню, вопли за дверью моментально стихают, открывает Алик, он виновато улыбаясь, приглашает меня на кухню и начинает оправдываться: - Извините за шум, просто России забили гол и они переживают. «Они» - человек восемь смуглых, нерусских мужиков, недобро смотрели на меня, как фанатский сектор, смотрел бы на заглянувшего к ним нападающего нашей сборной. Я, вдруг, почувствовал себя виноватым за вялую игру наших. Вроде пришел ругаться, а выглядел как капитан тонущего «Титаника», который пришел к пассажирам третьего класса, извиняться за айсберг. Маленький телевизор издевался с холодильника повторами гола в наши ворота, но никто на него не смотрел, болельщики грустили. В углу стоял, не по росту огромный для кухни российский флаг. Я окончательно сбитый с толку, миролюбиво сказал: - Ну ладно, не переживайте, может после перерыва наши еще забьют. Я даже не ожидал, что вы… хоть и… а оказывается такие яростные болельщики нашей сборной. Алик: - Да мы вообще футбол не смотрим, но «им» обязательно нужно, чтобы Россия вышла из группы… Извините, мы будем потише. Второй тайм. У Алика за стеной, поначалу все было тихо, но потом дети разных народов опять начали кричать и ругаться. Мы с тещей, решили потерпеть – недолго осталось, пусть люди получат удовольствие. Ну вот и все. Финальный свисток, да и таранька кончилась. Грустно. А болельщики у Алика все не уймутся, орут, как будто у них матч еще продолжается. Прошло 5 минут, 10, но крики не стихают. Опять надеваю штаны иду, звоню Алику. Открывается дверь, я с претензией в голосе: - Ребята, скоро два часа ночи, ну проиграли и проиграли, жизнь продолжается, чего так орать? Вы что, тут матч в записи пересматриваете? Алик: - Извините, больше не будем. Вот это Вам, подарок. И Алик протянул мне российский флаг. Я окончательно сбитый с толку, стоял в коридоре с развернутым знаменем, а Алик продолжал: - «Они» (Алик кивнул на своих смурных гостей) только что потеряли большие деньги. Там, у меня в комнате этих флагов осталось двести шестьдесят штук, а маленьких еще больше. Как их теперь продавать на светофорах? Кому теперь они нужны, если вы проиграли…? 2012 год.

ДИКИЙ «Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь» (Царь Соломон) Аэродромный автобус выгрузил толпу пассажиров у когтей огромной, металлической птицы, готовой в любую секунду сорваться с места и с грохотом улететь в сторону Адлера. Одни в предвкушении авиа-приключений улыбались и шутили, другие, напротив, в пику первым принимали напыщенный вид бывалых летчиков давно уставших от неба. Стюардесса собирая у трапа посадочные талоны, здоровалась одной половиной лица, вторую половину, видимо, берегла на обратную дорогу. Вдруг один мужик отодрал от себя двухлетнюю девочку, навесил ее на жену, быстро покопавшись в сумке достал маленькую видеокамеру и отбежал от всех подальше под необъятный живот большой алюминиевой птицы. Вначале никем не замеченный, он снизу вверх суетливо целился камерой в хвост и двигатель и что-то там разглядывал. С каждой секундой беспокойный пассажир все расширял территорию своего интереса к гудящему монстру, даже попытался подпрыгнуть и повиснуть на крыле. При этом странный пассажир начал все громче и громче возмущаться: - Твою же мать! Ну, как на нем лететь!? Нет, я не полечу, ну его на хер! Да мы же не долетим, разобьемся в фарш! Публика стихла и напряглась. Наконец его заметила стюардесса: - Мужчина! Отойдите от самолета, идите сюда. Там запрещено находится и прекратите съемку. Мужик все еще чертыхался, но послушался, подошел к жене с дочкой и ответил стюардессе: - А я не снимал. А просто рассматривал в камеру. - Все равно нельзя. Мужик решительно отнял дочку у жены и начал что-то объяснять, отчаянно жестикулируя. Сквозь самолетный гул были слышны только отрывочные фразы: - Ты как хочешь, я не полечу и не проси. Лети сама, а мы с Маруськой на поезде. Так спокойнее. Я тебя умоляю – не нужно. Как мы одни без тебя останемся, ты подумала? Тебя похоронят за государственный счет… - Ну почему ты у меня такой дурак? Ну, может ничего и не случиться, нормально долетим, а? Я не могу опоздать. Летают же люди, ну… - Нет, мы рисковать не будем, а тебе счастливого пути. Встречай нас послезавтра, если доживешь... Женщина заплакала, а мужик с девочкой на руках сплюнул и не оглядываясь пошел в сторону здания аэровокзала. Пассажиры загрустили и молча полезли в холодное брюхо железной птицы. Уселись на свои места, пристегнулись ремешками, чтобы не упасть с десяти километров и с тревогой принялись ожидать своей миграции в теплые края. Из-за мужика-аэрофоба, игривое настроение у всех было безнадежно испорчено. Женщина, летящая без мужа и дочки, грустно косилась на пустые кресла рядом с собой и чуть не плакала. Птица побежала, взлетела и подобрала когти вдоль животика. Мимо грустной, одинокой женщины, по одному ходили члены экипажа и как бы невзначай присматривались к ней. А в общем все шло как обычно – за бортом -50, туалеты находятся там и там, а если грохнемся в море, то не переживайте, вот тут у всех имеется свисток, прохладительные напитки и т.д. Наступило время обеда. На столик грустной женщины стюардесса поставила что-то хлипкое, маленькое, обжигающе-горячее и дружелюбно заговорила: - Чай? Кофе? Ну, что он у Вас такой дикий? Весь отпуск испортил. Он еще ни разу не летал, или просто боится? Женщина зло посмотрела на стюардессу и ответила: - Странно, что Вы не боитесь летать на таком хламе. Вот Вы улыбаетесь, а наверняка не в курсе, что этот самолет ровесник Ваших родителей. Он еще Хрущева на пенсии, наверное, катал. А главное, его сто лет не ремонтировали и готовили к полету вусмерть пьяные механики, а точнее - совсем не готовили. Мой муж не дикий, как Вы выразились, а начальник цеха на авиаремонтном заводе, так что понимает, что к чему. И если мы на этом гробу благополучно долетим, то это будет заслуга не этого металлолома и Ваших бравых летчиков, а исключительно тяжелая работа Господа Бога. Стюардесса загрустила, вышла из образа и до самого конца полета больше никому не улыбалась. А уставшая, седая, алюминиевая птица, слава Богу, долетела до теплых краев и в этот раз… 2012 год.

Капитан не сводил ласкового взгляда с жены и когда она уже довольно далеко отошла, вдруг резко вскочил, наклонился над столом и не теряя из виду дверь в дом, заговорщицки зашептал обращаясь ко всем: - Вообще, то - это были деньги только на вид, на самом деле – это скидочные купоны из магазина электроники. Только я не хотел ей говорить - обидится. И кстати - Ира была наверное тридцатая, кого я проверил на вшивость и единственная, кто прошел испытание… 2012 год.

О РЫБАКЕ И РЫБКЕ "Бросая в воду камешки, смотри на круги, ими образуемые: иначе такое бросание будет пустою забавой" (Козьма Прутков) Хоть за столом почти никто никого и не знал, но все быстро перезнакомились и незаметно перешли на «ты» Многие гости приехали издалека, один даже с Сахалина. Повод был самый благородный – восьмидесятипятилетие бабушки, а заодно и дачное новоселье. Среди других выделялась пара: он – здоровый и смешливый капитан-артиллерист, она миловидная худышка с непомерно огромным животом. Таким огромным, как будто ей уже полгода назад пора было родить, но она не посещала курсы и не знает как это делается, а живот-собака, все растет. Именинница спела «Темную ночь», поплакали и бабуля стала просить внучика: - Валерчик, расскажи, тут не все слышали, как ты познакомился с Иришкой. Я очень люблю эту историю. Ирина заулыбалась, погладила живот, прислушалась к нему, как прислушиваются на шиномонтаже к сомнительному колесу и заговорила: - Давайте я расскажу - короче, Валера уже получил предписание и поэтому ему срочно нужна была я, так он набрал полные карманы денег и ходил по городу, приманивал, меня искал. Вы представляете каков жук? Капитан: - Подожди, ты не так все рассказываешь, а то люди подумают… давай лучше я. Я как попрыгунья стрекоза четыре курса пропел на славу - облазил все мужские общежития города, а тут распределение катит в глаза. Ира искренно удивившись: - Почему мужские? - А тебе приятнее услышать, что это были женские общежития? - Ну, так-то, вообще-то да… - На чем это я? Так вот, все мои однокурсники давно переженились и спокойно ждали отправки в войска. А как мне ехать в часть без жены? Вообще труба. Холостяки там очень быстро получают по морде либо от лейтенантов за жен, либо от полковников за дочерей. Третьего не дано. На местное население надежда слабая – далеко не во всех гарнизонах бывает население. Капитан покосился на мрачнеющую жену и продолжил: - Но главное – я должен был найти себе любовь до гроба, чтобы было с кем умереть в один день. (Ирина расцвела и поцеловала мужа) Что делать? Лезть в Интернет? Поздно, да и смысла нет. Мне была нужна не просто жена, а хорошая и порядочная. А как это узнаешь за два дня? Думал, думал и придумал. Оделся по гражданке и стал слоняться по городу в поисках для начала красивой. Смотрю - ничего такая. Ира: - Это была я? - Да ты что? Нет, какая-то жаба. Иду сзади, резко обгоняю, отрываюсь на три шага вперед и незаметно включаю музычку на мобильном, как будто мне звонят. Небрежно выхватываю телефон из заднего кармана джинсов и ору в него, типа - опаздываю, но скоро буду и прибавляю шаг, но главный финт происходит в момент вытаскивания телефона. У меня как бы случайно заодно с мобильником выгребается из кармана и выпадает пятитысячная бумажка. А это, согласитесь - большой соблазн. И я спиной услышал, как эта жаба замедлила шаг и молча всосала мои денежки, я даже голову не повернул, пошел дальше. Ну, на хрена мне такая жена? Второй и третий раз невод тоже пришел с тиной морскою, я уж было отчаялся, да и деньги заканчивались, вдруг вижу – девушка красоты неимоверной. Ну думаю – даже если поднимет и заберет мою купюрку, пусть. Все равно не отпущу и женюсь… Ира, улыбаясь инспектировала живот: - Ты правда так подумал? - Слово офицера. Ну так вот. Хватаю пиликающий телефон, сбрасываю очередные пять тысяч и моментально слышу ангельский голосок - Эй, Але! Мужчина, деньги теряете! Ну тут уж я спикировал, поблагодарил и пригласил в кафе. Ира: - А это оказался пивбар. Так мы и познакомились, через два дня он уехал, а потом я прилетела к нему. Ну, каков затейник, не пожалел 20 000 рублей, чтобы найти меня, настоящий гусар и Ира подкрутила мужу несуществующие усы. Гости улыбались и переваривали эту в высшей степени романтическую историю большой любви, а Ирина решительно подхватила в руки живот и понесла его из беседки в дом.

ЗУБНАЯ ФЕЯ Если глубоко порыться, то в истории каждой семьи найдется маленькое, незаметное поворотное колесико, которое кардинально ее изменило. Кто-то, в далекой молодости украл мопед «Верховину» и теперь спустя годы, у него по всему телу голубеют восхитительные купола - глянешь в зеркало и душа радуется - в Третьяковку ходить не надо. Кто-то, возвращаясь из школы, на автобусной остановке встретил тренера по боксу и стал олимпийским чемпионом. А в семье нашей подруги Аллы, таким поворотным моментом стал мужик по прозвищу – Зубная Фея. Никто, никогда уже не узнает как его звали на самом деле и было ли у него вообще прозвище, да и жив ли он… Но до сих пор, спустя уже сорок с гаком лет, вся семья на своих днях рождения и прочих торжествах, никогда не забывает о нем и как только, кто-то пускается в длинный, неудачный и витиеватый тост, его быстро закругляют словами: - Ну, одним словом - за фею, дай ему Бог здоровья, если жив! Был конец 60-ых, когда относительно молодая семья, уже неоднократно исколесив всю Сибирь, Кавказ и Красный Туркестан, работала в очередном городе, на очередной стройке века районного масштаба. Пусть и возраст совсем не комсомольский, пусть квартиры не предвидится - не это главное, главное - задор в глазах, уважение коллектива и верное шило за спиной. Родители Аллы были хорошими инженерами и незаменимыми химиками, вот и проболтались всю свою молодость там где труднее всего. Куда пошлют. Возводили, исследовали, строили, жили в бараках и вагончиках, лишь бы поближе к «большой химии». Дочку осмелились родить только когда уже оба подобрались к сороковнику. О будущем как-то не думалось, да и некогда было. Даже в постели под одеялом, спорили о балке с защемленным концом… Однажды, теплым, осенним вечером, семья в своем уютном вагончике сидела в тамбуре. Хотя какой, же это тамбур? Это тот, кто не живет в вагоне, может пренебрежительно назвать его тамбуром, а если это твой дом и вокруг коврики, вышивки и картинки из журнала «Огонек», то это уже и не тамбур, а веранда, балкон, прихожая – родной дом, одним словом. Двери настежь, Папа курил и чистил ботинки на утро, Мама чистила картошку на вечер, а маленькая дочурка, просто чистила коленками коврик на сейчас. Воздух был наполнен железнодорожными ароматами дальних странствий и мегафонного урлыканья близкого вокзала. Романтика… Вертлявая Алла была просто счастлива рядом с Мамой и Папой, а родители были счастливы, от того, что они очень нужны своей стране и это главное. Точка. Вдруг, в проеме двери показался красный запыхавшийся человек с двумя огромными чемоданами - это и был Зубной Фей. Он с трудом вскарабкался на ступеньки вагона и не переведя дыхания и не останавливаясь, попросил: - Извините, я на поезд опаздываю, обходить ваш состав долго, уже не успею, можно я через вас пройду? И не дождавшись ответа, зубной фей как поршень протиснулся сквозь чужую жизнь, расписал мокрой грязью туркменский ковер, перевернул тазик с замоченным бельем, содрал со стены половину картинки, а главное – походя выбил своим чемоданом передний молочный зубик у маленькой Аллочки. Как только запыхавшийся зубной фей скрылся в темноте, родители орущей девочки внимательно посмотрели друг на друга и вдруг прозрели… Они как будто проснулись и ощутили, что никому в этом мире не нужны, кроме самих себя. Лучше поздно, чем никогда. На следующий же день со скандалом уволились, сели на поезд и приехали в Москву. Первое время, даже на Казанском ночевали, но все образовалось. Устроились и стали так же самоотверженно вкалывать, только уже не на большую химию, а на маленькую Аллу и на самих себя. Теперь их «вагончик» стоит на Патриарших прудах и сквозь него уже не пройдет никакая Фея. Консьерж не пустит… 2012 год.

На следующий день мы все наблюдали такую картину: на поле, перед тренировкой, Ванечка подошел к тренеру, хотел было что-то сказать, но не смог, только стоял, наклонив голову и капал слезами на поле. Тренер зло посмотрел на Ванечку и говорит: - Семенов, ты что тут торчишь? Через минуту начинается тренировка, а ты еще не переодетый. Бегом в раздевалку, на обратном пути хватаешь сетку с мячами и через минуту чтобы уже был на поле! Так он ничего Ванечке и не сделал, простил, как будто бы и не… Я бесцеремонно влез в рассказ и спросил: - А в чем же тут исключение из правил? - Тут как раз самое интересное. Та игра была последняя в сезоне и она решала – попадем мы в высшую лигу, или опять пролетим. В гостях мы проиграли с разгромным счетом четыре ноль и вот, по турнирной таблице мы обязаны были выигрывать в ответном матче на своем поле. Выиграть – легко сказать, только против нас команда всесоюзного значения и то, что мы в гостях проиграли четыре ноль – это нам еще очень повезло, по игре должно быть 9-0. И вот, представьте себе, ответная встреча. По ходу матча нашему Ванечке пробили два пенальти и оба Ванечка отбил, спас! А под конец игры, один из наших защитников схлопотал красную карточку. Совсем все стало плохо. Уже пошла добавленная 91-я минута, на табло по прежнему 0-0. Наша последняя атака. Тренер кричит: бросайте свои позиции! Все вперед! И мы побежали. Последним к вражеской штрафной прибежал Ванечка, к нему каким-то рикошетом отскочил мяч и он забил..! Ванечка забил, представляете?! Счет 1-0 и все, свисток! Мы в высшей лиге! И кто бы смог такого уволить? Легче самому уволиться… 2026 год.

ОДИН ЗА ВСЕХ На дне рождения у старого кгбэшника Юрия Тарасовича, собрались пьяненькие деды. О пьянстве как раз и заспорили. Кто-то рассказал, что накануне ответственного матча видел в ресторане известных футболистов и они там себе позволили; и выпить и закусить и с кальяном поупражняться. Тут все и начали обсуждать; правильно ли это, или вообще никуда не годится? А может взрослый человек и сам в состоянии решать когда ему пить, курить и когда ложиться спать, главное, чтобы на работе это не сказывалось. И тогда, с этой историей выступил самый молодой дед по имени Руслан, ему всего-то лет семьдесят. В далекие 70-е, Руслан был профессиональным футболистом и играл за какую-то мелкую команду, типа «Ярославский жальгериз», «Памирский шинник», или «Челябинский кайрат» (никогда я не запоминал такие вещи). И вот – это самое, их мелкое «Динамовское Торпедо», всю свою жизнь, мучительно боролось за попадание в высшую лигу и иногда даже попадало, но очень редко и ненадолго. …тренер наш был человек слова. Все знали, что если кого «спалит» нетрезвого, или хотя-бы унюхает, то и говорить не станет, сразу вон из команды. И не важно, ты самый перспективный нападающий, или даже капитан команды. Сколько раз мы такое видели, когда к тренеру приходили жены с плачущими детьми, умоляли простить мужа на первый раз, но тренер был непреступен, как тупик: - Дорогая, успокойтесь, не пугайте детей, вы зря сюда пришли. Ему квартиру должны дать в этом квартале? Ну так ведь квартиры дают только членам команды, а со вчерашнего дня ваш муж уже не член «Красного пищевика», я ведь его уволил. А однажды к тренеру пришел ветеран войны, весь в орденах и медалях, он просил за сына. Сын накануне попался за бокал шампанского, вроде. Тренер сказал: - Я тоже воевал, так что встань с колен, браток и не позорься. Нужно было перед сыном на коленях стоять, чтобы он не пил во время турнира. Пусть бы он дождался окончания сезона, пошел бы в отпуск и там уже пей, хоть упейся, делай что хочешь, а у меня в команде дисциплина. Ничего, пойдет ваш сынок на завод как все, от этого еще никто не умирал, тем более, что он уже и квартиру успел у нас получить и Жигуль ему сделали. Все, хорошего понемножку, теперь пусть приходит на матчи и с трибуны за нас болеет. Естественно, что в такой обстановке, никто из нас даже и не помышлял, о нарушении режима. Но было одно исключение, которое в общем вполне подтвердило правило. И после этого мы еще больше зауважали тренера, царствие ему небесногое... Однажды, после самой ответственной игры, мы вечером ехали на базу. Все на адреналине, сна ни в одном глазу, слышим, вдруг, крик на весь автобус: - Вы, жирные бездельники! Зачем, вы, мне все нужны!? Я и без вас обойдусь! Вы только и можете, что хватать руками мячики в своей штрафной! В футбол играют ногами, идиоты! Ногами, а не руками! Вы должны голы забивать! Ну и где ваши голы!? В следующий раз, я и один на игру поеду, мне не нужен такой балласт как вы! И все в таком же духе. Это кричал Ванечка - наш вратарь. Ванечка был самым молодым в команде, восемнадцать, или девятнадцать лет. Мы его любили и по-доброму «дедовали». Ванечка всегда на выездах таскал сетки с мячами, воду, или медицину. И вот он, дурак, черт знает где, после игры достал поллитровку, а хотя, может даже чекушку. Скорее всего болельщики после матча сунули. Наверное, он и выпил тогда в первый раз в жизни, видимо и в последний. Вразнос пошел и было от чего, ну, до этого еще дойдем. Выпил в одно рыло и конечно его размазало по всему автобусу. Тренер, молча сидел на переднем сидении, смотрел в окно и только сокрушенно мотал головой. У всех даже настроение упало, мы понимали, что это последний вечер, когда Ванечка был нашим вратарем… Потом, Ванечка блеванул в проходе, сел на пол и затих. К нему подошел тренер, вытер полотенцем, взял подмышки и отволок на самый задний ряд. Положил на сидения и даже накрыл своей курткой.

ОТКРЫТЫЙ УРОК «Не сотвори себе кумира…» (Правило для расширения кругозора) ВГТРК. Стою, поджидаю лифт. Из курилки вышла дружная компания творцов. Они явно не доспорили о чем-то мальчиково-спортивном и продолжали на ходу. Самый старший, мощный и, видимо самый авторитетный из них, нес физкультуру в массы: - Если я не ожидаю нападения, то да – любой из вас может на меня наброситься сзади и шарахнуть ломом. Тут уж ничего не сделаешь, но если я не только натренирован, но еще и готов к любым неожиданностям, то смотрите сюда – я захожу в угол и все. Физкультурник действительно пристроился в углу, аккуратно положил на пол рядом с собой - папку с бумагами и две кассеты. Встал в угрюмую позу спецназовца-убийцы и продолжил: - Вот ты, Алик, попытаешься зайти сбоку, я тебя встречу с ноги. Вот так. Жаль джинсы узкие, а то бы выше головы достал. С этой стороны я тоже все контролирую. И как бы вы на меня не кидались – это будет пустая трата сил и времени. Некоторые люди, выходящие из лифта, притормаживали и с интересом включались в открытый урок мастера, я признаться тоже свой лифт прозевал, чтобы немного поглазеть и нисколько об этом не пожалел… Публика одобрительно кивала, а преподаватель при виде спонтанно распухающей аудитории, раздухарялся все больше: - Вы двое – только друг другу помешаете, но мне ничего сделать не сможете. Вот мои руки работают по верхнему уровню, а ноги понизу. Вот, вот, или вот. Близко только не подходите, а то могу не рассчитать - рефлекс сработает. Все. Я закрыт и способен всех вас перекосить пока дыхалки хватит, а дыхалка у меня дай божЕ. Ну, вы все поняли? На последних словах тренера, открылся лифт и из него вышли два нездешних мужика - один высокий, другой тоже ничего, но чуть пониже. Все присутствующие на открытом уроке, начали истерично ржать, все кроме преподавателя, тот сразу сделался серьезным и стал суетливо собирать с пола свои бумаги и кассеты. Нездешние мужики, видимо так и не поняли, что дикий смех связан с их внезапным появлением из лифта, они просто убедились, что приехали на первый и двинулись к выходу. Это были братья Емельяненко… 2012 год.

ГОРЕ "Красота требует жертв..." (Выдержка из правил по технике безопасности) Гулял с сыном по зоопарку и в толпе народа увидел потрясающей красоты девушку. Такие обычно не ходят по улице, разве, что по зоопарку. Да, все было именно в такой последовательности – вначале, я заметил красотку и только потом обратил внимание на ее спутника. Им оказался мой древний приятель – Кирилл. Кирилл всегда славился своими девушками и чем старше он становился, тем его спутницы делались выше, моложе и красивей. Неважно, что по этому поводу сказал бы дедушка Фройд, но я Кирюху вполне понимаю - кто-то собирает марки, кто-то пивные крышки, а он красавиц. Жизнь коротка. Мы познакомились и тут же вчетвером присели за столик кафешки. Длинноногая красавица Татьяна, все больше молчала и было видно по ее прекрасным грустным глазам, что гнетет ее какое-то страшное человеческое горе, о котором и спрашивать неудобно… Вот из за этой близости ужасной неизбывной беды, разговор у нас почти не клеился, все просто печально заглатывали мороженое и помалкивали. Только Кирилл успокоительно гладил свою девушку по плечу и было видно, что Татьяна вот-вот разрыдается. У нее запел телефон, звонила подруга и видимо после первого же вопроса – «что стряслось?» Девушка не выдержала, разрыдалась, схватила со стола сигареты и отошла в сторону, чтобы без свидетелей излить свое горе. Я отправил сына посмотреть кто там в ближайшей клетке так противно пахнет, а сам спросил Кирюху в лоб: - Что случилось? Кирилл устало улыбнулся и ответил: - Да, Таня захотела посмотреть на зверят, чтобы хоть немного отвлечься от своей беды, и вот мы здесь. Скажу тебе честно, если бы я ее чуть меньше любил, то тут же назвал бы тупой, нелепой овцой и заставил бы стереть в мобильнике мой номер телефона, но поскольку я Танюшу безумно люблю, то я так не скажу, а скажу, что она наивная, ранимая и доверчивая… как овечка, ну в смысле, ты понял. - В общих чертах понял – пытается высосать твой мозг через коктейльную трубочку? Она хоть, где-то учится, работает? - Да, учится парковаться без характерного скрежета и работает у меня дома прекрасным цветком. - Ясно, а что все таки случилось? Кирилл убедился что подруга нас не слышит и явно раздражаясь, перешел почти на крик: - Что случилось!? Да каждый день у нее что-то случается, вот и сейчас свежее горе. Я просто перестаю верить в теорию вероятности. Ну как можно быть настолько тупой и опасной для самой себя и при этом умудриться дожить до двадцати восьми лет!!!? Сегодня поехали с ней в парикмахерскую – стрижка, покраска и вся прочая херь. Пока туда ехали, она мне всю плешь проела – Как бы ей уберечь от парикмахера свой любимый, сорокасантиметровый хвостик, чтобы его случайно не отстригли? Я сказал, что нужно просто предупредить и все - это их работа – разберутся. Она стала орать, что я о ней не забочусь и что просто «предупредить», будет недостаточно. Я говорю – будет мало? - скажи два раза. Не бойся, не отрежут. Но она все равно бесилась и пищала, что раз мне на нее наплевать, то она все решит сама… Приехали. Таня ушла стричься, а я уселся в предбаннике и стал читать журналы. Она и вправду все решила сама. Ничего не стала говорить мастеру про хвост – ведь это, сука, ниже ее достоинства, а чтобы тот никак не смог его отстричь, додумалась зажать хвостик зубами. Как раненый связист закусывает телефонный провод… Вот так она вся в слезах, в истерике и вышла ко мне с отрезанным хвостом во рту… Правда она восхитительна? 2012 год.

СЛАДОСТНЫЕ СЕКУНДЫ Теперь, когда я стал взрослым и солидным, у меня появился свой, двухсоткилограммовый, любимый мужчина. Зовут его Павлик и живет он у нас на даче. Я давно и искренне его люблю, Паша, наверное, тоже скучает без меня. Так мы с ним вместе и стареем, у Павлика даже шея лопнула, скоро может оторваться голова, но изолента держит пока, да и старый друг, лучше новых… А во времена моей студенческой молодости, когда у меня не было ни денег на своего личного мужчину, ни места где его держать, пришлось подкатить к своему однокурснику, худенькому фотографу Любомиру. Любчик был повернутым на своих длинных фотообъективах и абсолютно не интересовался спортом. Так что мне стоило больших трудов, убедить его выкраивать каждый день по часу, чтобы регулярно получать по голове. Одним словом – Любчик был для меня живым боксерским мешком и всякий раз, когда он пропускал серьезный удар, сбрасывал на пол перчатки, охал и ахал и мне стоило титанических усилий, чтобы остановить его, пытаясь объяснить, мол - тяжело в учении – легко в очаге поражения, пуля – дура, а ты, Любчик, молодец. Он никогда в детстве не дрался, только получал и теперь, в институте, от занятий боксом, тем более не видел никакого проку. В школе Любчика били хотя бы не каждый день, а тут на его жизненном пути появляюсь я и долбашу его ежедневно, да еще и по взаимному согласию. Мне на первом курсе, в чужом городе, тоже некогда было ездить по каким-то тренировкам, вот и приходилось выплескивать все свое красноречие, чтобы убеждать Любомира, что у него уже гораздо лучше получается, а иной раз даже нарочно под удар подставлялся, чтобы у человека появился стимул и вкус победы. Девушка Любчика оказалась не дурой, она очень быстро меня раскусила и слезно просила оставить его в покое с моим дурацким боксом. Ей, мол, не нужен парень с болезнью Паркинсона. Итак, мой еле-живой мешок медленно, но неотвратимо ускользал от меня. Но вот, после зимних каникул мы съехались обратно в общагу, я обнялся с Любчиком, к нам подошла его строгая девушка и вдруг нежно поцеловала меня в щеку, растерла пальцем помаду и сказала сакраментальную фразу: - Прости меня, дуру и спасибо тебе за сладостные секунды… Я испуганно глянул на Любчика, но он только краснел и отводил веселые глаза, стараясь не расплыться в улыбке. Мне пришлось сделать дурацкую гримасу, мол, я не в курсе ваших дел – это все ее какие-то шуточки. Когда мы остались одни, Любчик наконец объяснил мне что к чему. Оказалось, что на каникулах он свозил девушку в свой Кривой Рог, знакомить с мамой. Во второй же вечер они ехали в полупустом трамвае, а трамвай в Кривом Роге, оказывается – тот еще аттракцион. Длина маршрута - километров пятьдесят и он пересекает множество враждующих государств со своими бандами и обычаями. Мало кто может рискнуть проехаться из конца в конец через весь город на трамвае, все время переходящем от «белых» к «красным», не говоря уже о «зеленых» и «махновцах». Вдруг на первой же остановке очередного государства, вошли три аборигена-гопника. Слово, за слово – «Ты кто по жизни?», «С какого района, шо-то у тебя рожа знакомая?» «А коза с тобой?» «Э, Зулейка, нахрена тебе этот задрот?» «Студент, бабки маешь?» И тут Любчик, правильно не ответив ни на один поставленный вопрос, вдруг выдал отчаянную пулеметную очередь, сначала по двоим, а когда они оба рухнули, продолжал по инерции трамбовать кулаками воздух. Третий вовремя успел отскочить назад, и после некоторой паузы недовольно проговорил: - Ну ты, бля, вообще… А через остановку - этот третий, за ноги выволок из трамвая своих глубоко-накаутированных товарищей, ведь дальше им ехать было нельзя – впереди вражеская таможня… Любчик с чувством пожал мне руку и пообещал, что больше не пропустит ни одной тренировки. _____________ Эх, знали бы вы, какие – это были сладостные секунды… 2012 год.

ОСТАВАЙСЯ СОБОЙ Папа мне с детства говорил, что всегда нужно оставаться собой и никогда, никому, не давать себя унижать. Выгода от унижения забудется, а горечь останется с тобой навсегда. И я до сих пор стараюсь слушать Папу, хоть и не слышал его уже четверть века. Сегодня, вот, наконец, нашел в интернете колеса, для своего очень редкого велосипеда. Продавец Никита, отдавал их раза в три ниже рынка, причем, колеса совсем новые, лежат на каком-то складе возле МКАД-а и только место занимают. На просьбу переслать их по почте, Никита меня перебил и ответил: - Ни курьеров, ни почт, никаких подобных заморочек. Есть желание? Приезжайте и забирайте, а мне легче их просто выбросить, чем бегать по почтам. Цена была очень уж символическая и я согласился. Забегая вперед, колеса я, конечно же купил и они в жизни оказались еще лучше, чем на словах. Но искал я эти проклятые склады часа три, где-то в тревожных промзонах, куда даже маньяки в одиночку заходить опасаются. Нашел, наконец. Третий бокс, на воротах третьего бокса цифра «7», все как в странной инструкции. Телефон, как на зло, не ловил, так что позвонить Никите невозможно. Решился, приоткрыл тяжелые ворота и заглянул. Внутри сумеречный склад со стеллажами, а сразу за порогом, мужчина лет сорока, без переднего зуба. Развалился в дорогом, кожаном кресле и смотрит на меня не мигая. Как варан. Я сказал: - Здравствуйте, вы Никита? - Че хотел? И тут я вспомнил своего Папу. Новые колеса забесценок – это конечно же здорово, но я ведь тоже не в выгребной яме в плену сижу, чтобы позволять с собой так разговаривать. И я ответил: - Молодой человек, вы реально считаете, что на вопрос: «Вы Никита?», взрослый, вменяемый человек может ответить: «Че хотел?» И почему вы вообще решили, что можно так разговаривать с незнакомыми людьми? Тут из-за стеллажа вышел огромный, двухметровый мужик и сказал: - А это потому, что он невоспитанное хамло, я Никита, здравствуйте, проходите пожалуйста… 2026 год.

Второй креатив был менее заметным, но не менее красивым. Однажды утром перед строевым смотром, мы с подъема обнаружили, что в наших шапках больше нет кокард. Вчера еще были, а сегодня как корова языком слизала, только мятый силуэт остался. И это не у одного-двух, которых можно сурово наказать и спрятать в казарме с глаз долой, а почти у целого взвода. Чудеса. Ротный с сержантами забегали по стенам и потолку, не зная как быть, но Серега вызвался пулей слетать в военторг и для всех накупить. Мы принялись друг у друга одалживать деньги на кокарды, но Серега уже убежал, крикнув на ходу, что мол - деньги потом. Пережили смотр, все прошло гладко, а перед обедом Сергей каждому раздал по сигарете с фильтром и признался: - Не в обиду мужики, но это у меня, какая-то падла свистнула кокарду, вот и пришлось ночью повынимать у целого взвода. Всех же не накажут. Меня за одной штукой, ротный в военторг не отпустил бы, а жесточайше бы вздрючил… Мы закурили, посмеялись и на Серегу особо не обиделись – пострадавших-то не было… Зазвонил мобильник: - Здорово Грубас, ты уже на месте? Я говорю: - Да, только, тут встать негде. Давай я проеду вперед, может там… А хотя где…? - Не дрейфь, я тебя вижу, стой, где стоишь. Видишь кафе, я там столик заказал. Прими поближе к осевой, чтобы в случае чего, не помешать людям отъехать от бровки. Так, теперь крутани рулем влево типа ты собрался развернуться. - Серега, я не собираюсь разворачиваться, тут двойная сплошная. - И не нужно, просто подвинься к ней, вот так, а теперь тормози. - А ты где? (Вдруг я почувствовал еле заметный толчок, который поначалу принял за воздушную волну от встречной машины) - Я тут. Поздравляю, мы с тобой попали в аварию, теперь включай аварийку и вылезай. Я вышел и увидел, что сзади, меня подпер огромный джип, а из-за руля лыбился седой и потолстевший Серега. Через сорок минут, сытые и наговорившиеся, мы вышли из кафе, Сергей сложил аварийный знак обратно в багажник и весело сказал: - Ну, ментов, наверное, вызывать не будем, согласимся на обоюдку..? 2012 год.

АВАРИЯ СТАРЫХ ДРУЗЕЙ Я стоял в пробке и уже чуть-чуть опаздывал. И как это я пошел на поводу у Сереги и согласился встретиться в самом центре, в пяти шагах от Кремля? Доехать туда – еще полбеды, а вот припарковаться, ну совсем нереально. Серега – мой друг детства… служба в армии, осталась уже так далеко позади, что воспринимается, как казаки-разбоники из нашего глубокого детства. Так вот, Серега неожиданно нашел меня в друзьях-друзей, списались, созвонились и на следующий же день сговорились встретится, чтобы увидеть как в одно мгновение стареют люди. 27 лет – серьезный срок… С Сергеем мы служили в учебке под Псковом. Паренек он был не подлый, веселый, компанейский и очень креативный. Но тогда мы не знали этого мудреного слова и заменяли его рабоче-крестьянским аналогом - хитрожопый. Вот лишь два Серегиных креатива, которые я помню до сих пор: Был в нашей роте первостатейный стукач. Мало того, что он был стукачом, он еще и не скрывал этого. Сам здоровый как конь, с первых дней службы стал кандидатом в члены партии и комсоргом всего белого света. Сидел бы тихо и играл в свои партийные игрушки, так нет, когда ему было выгодно, он сразу включал «правильного» пацана и охотно дрался один на один, но только с теми, кто ниже ростом. Но однажды напоролся на худого и ушастого дагестанца, вызвал его после отбоя и дагестанец при всем честном народе, настучал нашему комсомольскому лидеру по ливеру. В результате побитый герой не выдержал и "стуканул", напали, мол под покровом ночи и избили ни за что ни про что. И дагестанец схлопотал полгодика дисбата. С тех пор, комсомолец как с цепи сорвался. Закладывал всех и тайно и открыто, прямо на собраниях. Дескать – в стране перестройка и гласность, а несознательные комсомольцы: Петров, Касымов и Егоров – ночью, будучи в наряде по роте, курили в туалете… Бить паскуду не решались, терпели - кому охота в дисбат? Однажды вечером, будучи в наряде по столовой, мы влезли в варочный цех, чтобы стибрить тушенку, если повезет. Нас человек пять и стукач туда же. Серега на шухере. Вдруг, как только «комсомолец» спрятал за пазуху баночку, раздался сдавленный крик: - Шуба! Дежурный по части. Мы даже особо и не дернулись, а вот стукач засуетился, пытаясь найти дыру в пространственно-временном континууме. Нам-то пофигу, а кандидата в члены КПСС, за кражу тушенки… Вбежал Серега и зашептал: - Если ссышь попадаться – быстро залезай в котел, мы скажем, что тебя не видели, других вариантов у тебя нема. Комсомолец тут же запрыгнул в пустой паровой котел, даже не поблагодарив Серегу за спасительную идею. Мы побросали к нему всю нашу краденную тушенку и защелкнули крышку. Тут Сергей нам сознался, что не было никакого дежурного по части, потом взял ложку и начал постукивать по трубе идущей к котлу. Такой мерзкий стук бывает, когда в котел подается двухсотградусный пар для варки… Привинченный к полу котел завыл и задрожал вместе со стенами кухни. Жажда жизни стукача просто клокотала. В это время Серега побежал к сонному дежурному по части и доложил: - Товарищ майор, боец нашей роты - секретарь комсомольской организации полка, пробрался в варочный цех и похитил четыре банки тушенки, но силами наряда по кухне, кража была пресечена и вор посажен в котел до ваших дальнейших распоряжений. Наверняка дежурный, поначалу засомневался – а не силой ли запихнули туда главного стукача части? Но когда майор не поленился, лично пришел, открыл крышку и увидел внутри дурнопахнущего скулящего комсорга, сомнения отпали: - Товарищ майор, я никогда, никогда, больше не буду красть тушенку, честное комсомольское – это все они, они дали пар и хотели сварить меня заживо, а я всего только одну баночку взял… - Какой нахер пар!? Пар дает котельная по расписанию, да и котел холодный совсем! Так закончилась крутая, партийная карьера нашего доблестного комсорга.

Пробовал есть мыло и пасту. Не получилось. Хорошо, хоть вода еще оставалась. Так изо дня в день, чтобы не думать о будущем и не сойти сума, последний человек, превратился в пока еще живые часы. Вспоминал ушедший мир и машинально отсчитывал страницы-минуты. Спал мало и тревожно, неожиданно просыпаясь от кошмаров и холода. Целыми днями играл на воображаемой скрипке (не забывая перелистывать в книжке минуты) В конце первой недели, бедняга сильно простудился и заболел, чуть концы не отдал, но спустя три дня, каким-то чудом пошел на поправку и почти совсем выздоровел. Через две недели, а точнее через 15 дней и 7 часов, в ванне закончилась грязная, мыльная, но такая желанная вода. Наконец-то и к нему, в центр земли пришла смерть… Прошло еще двое суток и Арам услышал какой-то гул. С этого момента последний человек уже не мог быть живыми часами, ведь развязка стала так близка. Гул все нарастал, вдруг комнатка озарилась ярким светом. Может, на самом деле, света было не больше, чем от стрелки компаса, но после трех недель абсолютной темноты, и от него можно было ослепнуть. За стеной послышалась английская речь и Арам, от счастья мысленно подпрыгнул до своего низенького потолка… Значит – это не конец света, а всего лишь ядерная война с Америкой… А когда сквозь потолок влезла маленькая, пахнущая псиной собачка, это стало самым счастливым событием во всей его прошлой и будущей жизни. Рано или поздно, Арам, абсолютно голый, все еще щурясь на свет Божий, вылез из под обломков бабушкиной пятиэтажки, увидел удивленных НАТО-вских солдат, поднял руки и громко закричал на ломанном английском: - Не стреляйте, я сдаюсь! «Американская военщина» оказалась иностранными спасателями, прилетевшими в Спитак, чтобы помочь в поиске живых. Вскоре, за чудом уцелевшим Арамом, примчались родители и без скрипки, зато с бабушкой, забрали обратно в Питер. ________ Но вернемся к старику Эйнштейну. Оказалось, что живые часы Арама, чуточку спешили. На самом деле, в своей гробнице он пробыл не две недели и четыре дня, а… всего лишь 29 часов… 2012 год.

ОДИНОЧЕСТВО «Два одессита разглядывают афишу. - Рабинович, Вы посмотрите, к нам с лекциями приезжает создатель теории относительности – сам Альберт Эйнштейн! - Да? И шо у него за теория? - Если в двух словах, то – час, проведенный с любимой женщиной, может показаться одним мгновением, а мгновение, проведенное голым задом на горячей сковородке, покажется вам целым часом… - И шо, Ваш Эйнштейн, собирается удивить Одессу этой хохмой…?» Мой институтский приятель, Арам, однажды на целых две недели и четыре дня, стал самым несчастным человеком во всей вселенной. Самым несчастным, потому что безумно одиноким. Он был последним человеком на земле. Врагу не пожелаешь… Девятнадцатилетний Арам – профессиональный музыкант, скрипач, как-то, в кои веки прилетел из Питера навестить свою бабушку. Старушка была счастлива увидеть любимого внука и утром, чуть свет, побежала на базар за вкусностями, а по пути - за родственниками, чтобы позвать в гости и поделиться радостью. Внука будить не стала, пусть ребенок выспится с дороги. Наконец Арамчик проснулся в пустой квартире, проделал ежедневную утреннюю зарядку в виде игры на скрипке (с которой никогда не расставался) и перешел к водным процедурам. Наполнил ванну, набултыхал высокую пену и влез с недочитанной книжкой, чтобы, не спеша покайфовать и погреться. Хорошо в гостях у бабушки… Вдруг, как это всегда бывает – очень не к месту, наступил конец света. Причем – конец во всех смыслах. Погас свет и тут же сверху с грохотом упал потолок… Некоторое время Арам все еще продолжал сидеть в воде, держа перед собой открытую книгу. Со временем пришел в себя и понял, что потолок, хоть и рухнул, но не до конца, иначе, было бы некому это понимать. Пощупал, оказалось – правда, потолок дошел до пола только с одной стороны, даже ванну подвинул, оторвав с корнем от труб. Теперь ванная комната стала втрое меньше и с косым потолком. Неизвестно по каким признакам, но несчастный Арамчик понял, что – это не сон и не ядерная война, просто весь мир взял и ушел под землю. Все, человечество кончилось. Все кроме него уже умерли. Но, почему же смерть не приходит за ним – несчастным, голым человеком, сидящим глубоко под землей в кромешней тьме, в остывающей ванне? И тут до него дошло – а ведь первым человеком на земле был Адам и последним видимо должен стать он – Арам. Легче от такой догадки не стало. Вода совсем остыла, наверное, потому, что последним временем года, перед концом света, была зима. Обогнул головой потолок, нащупал и выдернул пробку. Вода быстро отступала от замерзшего тела, журча где-то на полу, когда ее оставалось по щиколотки, Арамчик, вдруг опомнился, перепугался и быстро воткнул пробку назад. Хоть и неизвестно, где тут верх и низ и что будет дальше, но ведь он осколок старого мира, а в старом мире, без воды никак… Попробовал вылезти из ванны – получилось, но пришлось стоять согнувшись, повторяя телом новые контуры стен и потолка. Каждый когда-нибудь умрет, но все мы в глубине души мечтаем умереть в своей постели в возрасте ста двух лет, окруженные безутешными внуками и правнуками, большинство из которых – президенты самых могучих стран мира… Да, и самое главное – мы должны не просто банально умереть, а обязательно спасая мир, пусть и лежа в постели… Но как же тоскливо подыхать в темноте и в полном одиночестве. Чтобы как-то занять время, Арам решил его считать. Нащупал корзину для белья, насобирал зубных щеток, тюбиков, пузыречков, кусков мыла, всего, до чего смог дотянуться. В своей книжке отсчитал ровно 60 листов, остальные аккуратно выдрал. И время пошло. Каждую минуту Арам переворачивал страницу, когда минуты складывались в час, бросал в корзину для белья зубную щетку или тюбик, когда проходили сутки, пересчитывал предметы, вынимал их обратно и в сухом углу складывал кусок мыла – день прошел. В первые три дня есть совсем не хотелось, но на пятые сутки конца света, голод стал невыносимым.

Спасовать глупо – зря только свой стольник потеряешь. Папа и говорит: - Товарищи, спешить нам особо некуда, спасовать я всегда успею, дайте мне два часа и я попробую найти деньги. Положил свои карты на стол и уехал к ближайшему телефону-автомату. В три часа ночи разбудил товарища и договорился – успеешь за пару часов привести мне на дачу деньги – продам тебе тачку, не за семь с половиной и не за шесть, а всего за пять. А не успеешь, так не успеешь. Время пошло. Вот серьезные, взрослые дядьки, сидят и смотрят на кучу денег, друг на друга и даже в туалет боятся сходить. Каждый нависает над стопкой своих карт и руки у всех убраны со стола. Вернулся папа и тоже без рук сел к своей стопочке. Никто почти не разговаривал, курили только. Вдруг в комнату входит заспанная четырехлетняя девочка... Меня даже заметили не сразу. Среди всех, мне больше других понравился мутный дядька. Потому, что у него была борода, сигара и перстень с камнем, как у принцессы. Я подбежала к нему, схватила со стола его карты, перевернула и сказала: - А чего вы все сидите, не играете, давайте я вам хоть карты перемешаю. Я умею. Тут бородатый мне резко разонравился, он начал пищать как свинья которую режет тупым ножом, мясник-дебютант. Оказалось, что у мутного был такой же как у папы – роял-стрит-флэш-смэш-Джеймс-Бонд, только золотой, а это еще круче… Все стали дико орать, а папа скромно сказал: - Пас… Картежники долго спорили, ругались, да так и разъехались. А тут и товарищ на такси примчался. Деваться было некуда, пришлось продать ему нашу машину по дешевке. Уговор дороже денег… Зато отец с тех пор больше не играл, не потому что сразу вылечился, просто та, старая компания его уже не принимала (осадочек остался) а новую искать он не стал. Так, что - этот паровозик стоит почти, как советская кооперативная квартира… 2012год.