Умеренный гедонист, сдержанный маньяк

Просто хороший день❤️

Ровно 24 года назад 8 августа этот мир треснул по швам, распахнулся и впустил мою дочь. Звучит, возможно, чересчур пафосно и приторно, но это правда: тот день навсегда повернул мою судьбу. Тогда на меня обрушился океан любви. Не брызгами, не волнами, а всей своей бездонной толщей. И я, задыхаясь, ощутила: я даже не подозревала, что ЕЁ бывает столько. Оказывается, любовью можно захлебнуться. И ею учишься владеть: чтобы не рухнуть и случайно не увлечь за собой кого-то в пучину. В тот миг жизнь лихо закружилась в пируэте, перевернулась на 180 градусов. Всё, что прежде удерживалось в фокусе, растаяло, а новое проступило с волнуюшей чёткостью. Сейчас, когда дочь уже взрослая, фокус снова дрожит, смещается, перекраивается. Дочь умеет всё сама. И это высвобождает меня для самой щедрой роли — свидетеля. Я смотрю и любуюсь. И мне хорошо.

Сегодня я увидела фотографию веранды из моей мечты. Она запустила каскад воспоминаний, где я провалилась в состояние счастья, как Алиса в кроличью нору. Но у меня есть и готовые слепки. Мои личные точки входа. Это окно. Занавески, колышущиеся от ветра. Утреннее или вечернее солнце. Две разные комнаты, два времени дня, но одно и то же состояние внутри. А потом я начала вспоминать, что еще…и всплыли картины Чашка спелой черешни, малины, вишни. Цветущий жасмин под окном. Море. Всегда море. Маленькие ботиночки и детские ножки. От этого разливается внутри. Пожилые пары, держащиеся за руки. Девчонки - баламутки в ярких платьях. Летнее звёздное небо. Сейчас оно почти как чудо. Если вижу его, значит счастье здесь. Это только то, что вспомнилось с ходу. Самое удивительное, как быстро работает эта связь: одна деталь, и вся картинка собирается.

Упаковать один день в одну минуту. В три ночи мы вышли на улицу босиком на траву. И роса сыграла на босых ногах гамму из холода и удивления. На небе созревал солнечный апельсин, готовый открыть этот день. А у меня в груди зрело намерение, как еще одно солнце. Потом нырнули обратно в сон, и когда мы окончательно проснулись, завтрак уже пах кашей и тишиной. В церкви мы оказались после службы. Но там всё еще витал свет из открытого небесного окна. После на черепашьей скорости мы отправились в парк, где наткнулись на июньский слоеный пирог из ароматов. Сначала была липа. Это состояние, когда ты вдыхаешь не воздух, а медленную невесомость облака: сладко, но без приторности, как любящие объятия. Дальше - жасмин (чубушник), он почти спет, но еще берет высокие ноты. Ветром врывается влажный шепот пруда, а с солнцепёка асфальт посылает горячие воздушные поцелуи. В перерывах скользят лакомства: сахарная вата, как съедобный туман, пломбир и горячая кукуруза. Мы засели в кафе и взяли три вида бараньего шашлыка. Это было крещендо благоуханий, удивительно созвучное летнему оркестру. Этот день запоминается не датой, не событиями и не новостями. А тем, как дышит июнь, и как медленно плывут облака, пока мы никуда не торопимся.

Почему непрактичные знания так интересны? Как легко романтизируется то, с чем не знаком лично! Одни только слухи да байки формируют манящие образы. И чем меньше знаешь, тем слаще вымысел. А вот знание часто оказывается прозаичнее, жёстче. И оттого неожиданно увлекательнее. Возьмём, например, одалисок. «Свободу одалискам!» — в 1842 году Энгр написал повторение своей картины «Одалиска и рабыня». Но на самом деле одалиски и были рабынями. Они служили наложницам и жёнам в гареме султана: убирали покои, стирали, купали господ, приносили еду. У них имелась возможность быть замеченными султаном и пройти «золотой путь» в его спальню, чтобы изменить своё положение в жёсткой иерархии. Правда, удавалось это немногим. Существует легенда о Роксолане: сначала одалиска, потом замеченная, затем желанная наложница, позже — любимая жена. Но такая история, кажется, единственная. В остальном эти женщины жили тяжёлой жизнью. Никакого романтизма. Интриги, сплетни, расследования, а ещё труд, побои и убийства. Или евнухи. В женской части гарема служили темнокожие евнухи, в мужской — светлокожие. Их покупали уже кастрированными мальчиками и воспитывали при дворе. Евнухи становились крайне влиятельными людьми. И появились они гораздо раньше Османской империи, ещё во времена Ассирии и Вавилона. А янычары? Это тоже фактические рабы. Ребят забирали из балканских восточноевропейских земель и кавказских семей в 7–10 лет, обучали воинскому делу и грамоте, создавая новую мусульманскую личность. Они не имели права жениться, заводить детей, заниматься торговлей или владеть чем-либо. Жить могли только в казармах, есть из одного котла, полностью посвятить жизнь султану. Это были девственные, натренированные воины, которых когда-то очень боялись. В бой они шли под музыку мехтер: литавры, домра, барабаны. Оркестр создавал неприятный, методичный, мощный звук, вводивший янычар в транс, а врагов в панику. Музыкальные элементы этого марша позже использовали Моцарт и Бетховен в своих произведениях. Казалось бы, никакой практической пользы эта информация не несёт, но, согласитесь, она любопытна и точно развенчивает миф, который когда-то украсили европейские художники. Впрочем, и сейчас работают всё те же инструменты, которые создают соблазняющие образы.

В детстве, когда по радио вдруг звучала эта песня в исполнении Муслима Магомаева, я всегда замирала. Вставала и слушала стоя. Мне казалось: такие песни нельзя слушать сидя, лёжа или как-то ещё. С праздником Победы вас! Вечная память предкам! Пусть наступит Мир! 🎶 Бухенвальдский набат Музыка: Вано Мурадели Слова: Александра Соболева Люди мира, на минуту встаньте! Слушайте, слушайте: гудит со всех сторон — Это раздаётся в Бухенвальде Колокольный звон, колокольный звон. Это возродилась и окрепла В медном гуле праведная кровь. Это праведники ожили из пепла И восстали вновь. Сотни тысяч заживо сожжённых Строятся, строятся в шеренги, ряд за рядом. Интернациональные колонны С нами говорят. Слышите громовые раскаты? Это не гроза, не ураган — Это вихрем атомным объятый Стонет океан, Тихий океан. Люди мира, на минуту встаньте! Слушайте, слушайте: гудит со всех сторон — Это раздаётся в Бухенвальде Колокольный звон. Звон плывёт, плывёт над всей землёю, И гудит взволнованно эфир: — Люди мира, будьте зорче втрое, Берегите мир!

С праздником Великого Воскресения! Христос Воскрес!❤️ Когда читаю это стихотворение, всегда плачу. Их-то Господь — вон какой! Он-то и впрямь настоящий герой! Без страха и трепета в смертный бой Ведёт за собой правоверных строй! И меч полумесяцем над головой, И конь его мчит стрелой! А наш-то, наш-то — гляди, сынок — А наш-то на ослике — цок да цок — Навстречу смерти своей. А у тех-то Господь — он вон какой! Он-то и впрямь дарует покой, Дарует-вкушает вечный покой Среди свистопляски мирской! На страсти-мордасти махнув рукой, В позе лотоса он осенён тишиной, Осиян пустотой святой. А наш-то, наш-то — увы, сынок, — А наш-то на ослике — цок да цок — Навстречу смерти своей. А у этих Господь — ого-го какой! Он-то и впрямь владыка земной! Сей мир, сей век, сей мозг головной Давно под его пятой. Вкруг трона его весёлой гурьбой — Эван эвоэ! — пляшет род людской. Быть может, и мы с тобой . Но наш-то, наш-то — не плачь, сынок, — Но наш-то на ослике — цок да цок — Навстречу смерти своей. На встречу со страшною смертью своей, На встречу со смертью твоей и моей! Не плачь, она от Него не уйдёт, Никуда не спрятаться ей. Тимур Кибиров

Первоапрельское упражнение в миниатюре. Гостиная застыла где‑то в конце 70‑х, как хороший основательный холодец. Стенка с хрусталем поблескивала. Трельяж подмигивал тремя зеркальными глазищами. Диван вздыхал под тяжестью поколений, а телевизор «Рекорд» занимал основное место в зале. Вокруг него собралась вся коммуна в миниатюре: дедушка, бабушка, мама и соседи из трёх квартир. Тишина стояла такая, что было слышно сопение за дверью. За дверью колдовала Она. Маленькая Прима. Которая и предложила устроить вечерний концерт. И...первые такты «Лебединого озера» Петра Ильича наполнили воздух. Дверь открылась, и в зал выплыло нечто. На животе — надувной круг. Оранжевый. С уткой. Потому что лебеди в советских универмагах не продавались. Поверх круга дедовская майка‑алкоголичка. Майка заправлена под круг. Она умело обернула его. Получилась балетная пачка. На ногах чешки и белые колготки. На щеках румянец, выведенный маминой помадой, оттенка «Зорька над колхозом». А на голове главный сценический секрет. Поскольку длинных волос у балерины отродясь не водилось, бабушкин бюстгальтер пошёл в дело. Одна чашка водрузилась на макушку. Этакое основание для причёски. А вторая чашка болталась сзади, свисая до лопаток, точь‑в‑точь как девичья коса. Бант из новогодней ленты довершал образ. Лицо балерины было серьёзным, сосредоточенным, почти трагическим. Потому что под такую музыку танцуют только так. Знала юная исполнительница. Она прыгала. Кружилась. Надувной круг предательски скрипел, майка норовила съехать набок, «коса» из чашки хлопала по лопаткам, но лицо оставалось невозмутимым, как у настоящей балерины. Ни тени улыбки. Только высокое искусство. — Браво! — прошептал сосед дядя Паша. — Тсс, это ж почти Плисецкая, — выдохнул дедушка, утирая слезу от смеха, который еле сдерживал. Финал. Поклон полный достоинства. Воздушные поцелуи. И балерина удалилась под гром аплодисментов, неся на себе всё величие своего "авангарда". Зал взорвался хохотом. Соседка тётя Лида уронила вязанье. Дедушка схватился за живот. Бабушка, увидев свою «косу» на затылке внучки, простонала сквозь смех: — А я всё утро искала, куда это "Апрель" подевался! Тут же накрыли стол. Пироги с капустой. Заварили чай. Выставили варенье. Даже достали по этому поводу наливки. Пахло весенним вечером, сиренью и счастьем. «Получилось!» — поняла балерина, вылезая из круга. Ей не было еще четырех. И это была я. Теперь это семейный хит. Достаточно маме сказать за ужином: — А помнишь балет в гостиной? — В круге? — С самодельной косой? И мы смеёмся. И я думаю: какой же неповторимый момент тогда получился. Захочешь и не повторишь. П. С. С днем юмора вас, дорогие друзья. П. П. С. Фото из сети. Увы не моя. Жаль в те времена не было смартфонов😁