Арбузариум

Брачный вопрос и Узбекистан (из книжки «Специалист в Сибири») Как известно, самый последний человек Советского Союза стоял в моральном отношении неизмеримо выше самого честного жителя Запада. Об этом открыто, не скрываясь, говорили советская печать и такая же литература. В одном из пронзительных стихотворений времен Холодной войны мы встречаем сценку, когда туристу из РСФСР предлагает себя падшая женщина огней большого города. Она уговаривает, она демпингует, но он, наш человек, неумолим. — Откуда же вы? — спрашивает она его в отчаянии. — Я — русский, — отвечает тот, и пораженная жрица любви бессильно отступает. Вот как было поставлено дело нравственности в СССР. Недаром иностранцы всех времен завидовали нашим мужьям. Находились, однако, и такие, которые ставили свое перо на службу капитала, на службу пушечным и колбасным королям. Среди таких горе-писак мы с негодованием называем немецко-фашистского инженера Рудольфа Вольтерса, в 1932–1933 гг. работавшего в Новосибирске. Взявшись за тему семейной жизни, он писал: Группы из 15–20 человек инженеров и рабочих отправлялись в полугодовые путешествия в Туркестан, на Алтай, к Байкалу, в Якутию. Когда такая группа возвращалась, в управлении устраивался маленький праздник, на котором читались доклады и раздавались премии. Эти изыскатели преодолевали серьезные трудности, некоторые погибали от сыпного или брюшного тифа и так и оставались на трассе. Жены этих «командировочных» обычно оставались дома, и, как правило, не проходило и 14 дней как они находили себе постоянных запасных мужей в «тылу». Меня потрясало, с какой естественностью вели себя эти женщины. Но одновременно я видел, что это был такой «обычай», и что никто не имел ничего против. Откуда, спрашивается, мог знать об этом почти не разговаривавший по-русски архитектор? Больная фантазия или ущемленное самолюбие, а может быть, вылазка классового врага-вредителя, окопавшегося в среде честной советской инженерии. И несмотря на всю чудовищность своих обобщений, Вольтерс продолжает рассуждать о морали и нравственности. Русские женятся очень рано, женщины — в 17, мужчины — в 18–20 лет. Это как раз очень просто. Человек идет в «загс» и через пять минут получает свидетельство о браке. Так же просты разводы, и так же часты. Для развода достаточно, чтобы один супруг обратился в загс; второй получает официальное письмо: «Вы разведены», и дело сделано. Даже нет необходимости в том, чтобы один супруг заранее предупредил другого. Поэтому неофициальный, так называемый «товарищеский брак», встречается гораздо реже, хотя и он признается государством. Но в этом случае при разводе супруги должны дать себе труд разобраться между собой. И что? А то: Если раньше женщина сама могла решать, рожать или не рожать своего ребенка, то по новому закону первый ребенок каждой женщины должен быть рожден. Только в случае повторной беременности аборт разрешается и зависит от желания женщины. Поскольку для этих молодых товарищей дети — только лишние едоки, таким правом широко пользуются и рассказывают о «ликвидации» детей с полной открытостью и равнодушием. Зато же: Правда, вследствие этого в России почти нет такого разгула общественной проституции, какой можно встретить в больших городах почти всех прочих стран, но если заглянуть за кулисы, то открывается весьма печальная картина брачных отношений. Какая? Семейной жизни практически больше не существует. Причина не только в ужасном недостатке жилья и том, что вес живут в хаотической тесноте, но и государственных законах, которые представляют пролетариям полную свободу, в том числе и от ответственности. И даже: Женщины, которые в России пользуются хваленым, возведенным в степень равноправием с мужчиной, должны тяжело бороться и заслуживают всяческого сочувствия. Они вынуждены работать так же, как мужчина, чтобы себя прокормить. Многие их них, слишком слабые и женственные, чтобы рано вступить в борьбу за выживание, пользуются первым подходящим случаем, чтобы выйти замуж. Это уже феминизм-фашизм какой-то. Закончив с обобщениями, Вольтерс пускается на низость, оскорбляя проводниц Турксиба и сибирячек в целом: В самом начале пути при попытке открыть наглухо закупоренное окно в купе, у нас треснуло стекло; и поэтому мы решили немедленно наладить дружбу с проводницами-ударницами. Их глава, называвшаяся «бригадир», была маленькая сибирячка, вырезанная из крепкого дерева, голубоглазая и светловолосая, но коренастая и приземистая, как все сибирские женщины, которые, по правде говоря, не первые красавицы. Господь Бог при сотворении не стал заниматься их отделкой. Вторая, Наташа, тоже будто вырубленная топором из одного бревна, была чернокудрой, с красивыми белыми зубами. Мы дали бригадиру сигареты — она курила, как дымовая труба, — и набили Наташеньке карманы леденцами; таким образом вопрос со стеклом был исчерпан. Пакость. Зато для жительниц Ташкента немец не поскупился на комплименты (здесь явно чувствуется рука Англии, посредством Германии желающей отторгнуть наш советский Узбекистан): Особенно красивы женщины, так красивы, как я нигде больше в России не видел. Стройные высокие женщины, с хрупкими лодыжками. Шелковистые черные волосы обрамляют тонкие лица, которым длинная узкая переносица придает некую неприступность, как у мадонн. И там же: В результате долгих напрасных усилий обнаруживаем одного узбека, понимающего русский. Он долго ведет нас, пока мы не оказываемся на большой улице нового города, откуда уже сами можем найти дорогу. У узбека, как и у всех прочих, только одна тема: хлеб, нет хлеба в стране, люди голодают. Он горд, и чувствуется, что он не любит русских, властителей узбекской «колонии». Это уже откровенная ложь: народ Узбекистана издревле тяготел к Скобелеву и Фрунзе. А Вольтерс меж тем продолжает чернить советские железные дороги и моральный облик граждан Союза. Проводница-ударница мягкого вагона поезда на Красноводск сначала хотела нас поселить по отдельности в разные купе. Мы воззвали к ГПУ и тогда она отперла четырехместное купе, в котором две постели были заняты. Два похожих на матросов пролетария с сильно пахнущими потом ногами разочарованно поднялись и были явно мало обрадованы помехой. Оба находились, как мы потом выяснили, в интимных отношениях с проводницами. Там, где русские, там грязь. При всем желании нам не удавалось содержать помещение в порядке. Наши товарищи заботились о том, чтобы селедочные кости и яичная скорлупа в избытке покрывали пол. «Там, где русские, там грязь». Мерзавец, видел бы он сегодня Калининград или Выборг! Сверкающие улицы, прекрасные лица правопреемников Советского Союза. Нет, читать это дальше решительно невозможно — такой русофобии не позволяли себе даже иностранные путешественники XVI века, немало изолгавшиеся насчет порядков на Руси. Закончим на этом: В отеле наши комнаты полны товарищей. Это русские, командировочные советского рыбного треста. Они встречают нас дружески, предлагают сигареты, леденцы и чай, и вскоре мы уже оживленно беседуем. Кто-то принес кучку раков и грызет их. Сейчас еще грязнее, чем утром. Русские и сами это видят, у них юмор висельников: — Неплохо мы живем в нашем раю, да? Десять рублей на питание в день, пятнадцать рублей стоит обед, неплохо, совсем не плохо. Я ложусь одетым на грязную постель. — Клопы? — спрашиваю у соседа. — Не десять, не сто, армейский корпус, — смеется он, и мне не остается сказать ничего другого, как: — Nitschewo.

Вышучивать это как-то уже и не хочется. Хотя текст легко ложится на буквы. Россия потеряла плохого штатского, но приобрела отличного военного — и все в таком духе. Проблема, однако, в том, что примерно такое зетствующие и пишут, прозрачно намекая, что из российских штурмовых отрядов дорога только на именную школьную парту. Вообще, любопытно — есть какая-то грань, которую «патриотическая общественность» РФ не готова была бы перешагнуть? Даже не знаю, что и предложить в качестве примера. Людоеды в форме российской армии уже были, маньяки и просто убийцы — тоже. Убить и тут же подписать контракт, чтобы избежать ответственности, — да хоть сейчас. Путин россиянам устроил натуральную «Долгую ночь» из антиутопий, только в куда более худшем виде: там безнаказанно убивать можно было только раз в году и без всякого поощрения, а в России садист может замучить человека в любой из 365 дней — и вернуться потом домой героем, в медалях. И что — и ничего. Скушали, схавали, заглотили всем социумом. Нет, правда, вот так, если абстрактно, для инопланетян каких перескажи все это — ужаснутся, поди. Есть у нас такая страна — так там любой может убить и вместо наказания получить право убивать еще, но уже за деньги и неограниченно. Такой вот закон хрущоб. Как они это восприняли? Да никак, не до того было. Колобка обсуждали, котят разных. Это дно. Я не россиянин, но и мне по-человечески читать такое больно, а они там приняли это как данность — и живут, переживают, что там с «Яблоком» будет. И это я не заостряю, никакого гротеска тут нет: хочешь убить, так убей — хоть кого, хоть как, — и вместо электрического стула получи место в освободительной армии. Поэтому и интересно — где та грань, которую ради великой победы Путина над Украиной россияне все же откажутся переступить. з.ы. Вспомнил — подобное было в «Машине времени», где элои старательно делали вид, что ничего не происходит, что никто их ночами не пожирает. Забавно, что в современной российской традиции сравнивать этих выродившихся представителей человечества с жителями западных стран.

Беда пришла в мой дом: Роман Романович свернул куда-то не туда. Я ставлю корзину игрушек, я выкладываю перед ним мягкую скотину, а он из всей этой плюшевой фауны всякий раз выбирает книгу. Сын писателя-почвенника растет системным либералом. К счастью, надежда еще не оставила безутешного отца: по прочтении книга немедленно разрывается на мелкие и большие части.

Рисерзее построили при кайзере при нашем Вильгельме I. При нем же изобрели автомобиль и объединили Германию, так что мало кто отметил тот факт, что в 1886 году в лесной прогалине неподалеку от Гармиша и Партенкирхена (тогда это были два прекрасных местечка) создали искусственное озеро. А между тем спустя каких-то 97 лет родился автор этих строк. Вот и не верь после этого в магию цифр, в нумерологию. Если же учесть еще, что Рисерзее занимает в длину 480, а в ширину всего 70 метров, то выходит число 48070. Делим его на 3,5 метра глубины озера — и получаем 13734. Тринадцать, понимаете? Как в фамилии Schicklgruber, которую отец Адольфа сменил на Hitler за тринадцать (!) лет до рождения фюрера. Пока вы думаете над этим, я добавлю, что в начале XX века на озере уже работала гостиница на фото, а само Рисерзее стало весьма популярным местом для спортивного туризма. Мелкое озеро промерзало насквозь, благодаря чему можно было, во-первых, играть в хоккей, во-вторых, вырезать из него глыбы льда и построить бобслейную трассу. Именно поэтому четвертые зимние Олимпийские игры 1936 года проводились именно здесь, неподалеку от Рисерзее. Тогда же, кстати сказать, волевым решением подросшего Гитлера Гармиш и Партенкирхен объединили в один город, покончив с вековой враждой двух коммун. Дело было поставлено так: на озере конькобежили и хоккейничали, а над ним — бобслеили. Теперь эта трасса — часть музейного комплекса. Такова, дорогие мои товарищи подписчики, всемирно-историческая база. Что же до непосредственных впечатлений, то отмечу наличие пляжа, пива и гостиничного комплекса, куда я ходил по большой нужде, блестяще изобразив тучного мужчину немного за сорок. Из недостатков хочется отметить отсутствие женского нудистского общества на водах и дерзких птиц, накричавших на меня. На фото, сделанных мозолистыми трудовыми руками блогира, вы можете увидеть Рисерзее, Альпы, гору Ванк и элементы музейной трассы. Кроме того, специально для вас и безусловно рискуя жизнью, я забрался на холм и сфотографировал озеро чуть сверху. Прошу держать это обстоятельство в уме при выборе лайка. Таковы упругие факты озерного дела в этой части Баварии

Спрашивают: «А почему Президент не нанесет ответных ударов по Англии силами иранских или китайских дронов России?» А зачем? Президент знал, что делал, когда позволил киевскому режиму уцелеть в феврале 2022 года. С Украиной воевать было особо нечего, Украину Россия победила бы за два дня, но Владимир Владимирович ставил задачу шире, как дзюдоист ноги. СВО начиналась не ради Киева, конечно, а чтобы, во-первых, подготовить будущую элиту России и, во-вторых, измотать Запад. Разбить его технику, тактику его, стратегию. Вот какой замысел был у Президента в 2022 году. Удалось ли это? Результат, как говорят в порнофильмах, на лицо. Судите сами — вчерашние неудачники, редкозубые, тщедушные провинциалы идут на СВО и возвращаются оттуда румяными крепышами, готовыми к отцовству и управлению государством. А Запад? А Запад осыпается осколками дронов. Лучшая их техника не накапливается на складах для будущей войны, бессильно падая на русскую землю. Мы же теряем только китайский ширпотреб «Вайлдбериза». И кто тут в выигрыше? (К тому же разоряются много о себе возомнившие торгаши и спекулянты, и уже не лезут поучать Президента, как ему управлять страной, но идут на контракт). Поэтому удары и не наносятся — Путин играет в долгую. Он оценивает, прикидывает: а что еще выкинет враг? где нанесет урон России? как, каким способом? И когда это происходит, Президент хмурит лоб и произносит многозначительное: «Ага». Вот так-то.

Здесь нет ничего неожиданного. В XX веке кто только из ответственных руководителей не ругался на подрастающее поколение и даже весь народ в целом. Товарищу Сталину люди достались чрезвычайно засоренные «бывшими элементами», и он исправлял это как мог. Бенито Муссолини тоже жаловался на итальянцев, совершенно не желавших умирать (убивать — другое дело) за возрожденную Римскую империю. Тут у дуче с Дмитрием Анатольевичем выходит полное совпадение взглядов на переплетение внутренней и внешней политики: когда чернорубашечные милиционеры побежали от Мадрида, итальянский вождь сразу снял с должности руководителя фашистской молодежи, поставив ему в вину поражение в Испании. Таким образом, Медведев идет проторенной тропой руководителей, побеждать которым мешали плохо облупленные яйца. Другое дело, что сам Дмитрий Анатольевич не вполне свободен от упреков. Понять, «откуда вылазят вот эти вот люди с такими совершенно искривленными мозгами», немудрено — это наследие проклятых девяностых. Но как объяснить искривления прямых извилин самого Медведева? Не юнца, заметим, а руководителя российской государственности в переломную эпоху между вторым и третьим Путиным. Что с ним-то случилось? А что-то несомненно случилось, ведь если Дмитрий Анатольевич после начала СВО и заявлял, что «Украина — это вообще часть России, скажем по-честному», что «Россия долго „мирилась“ с существованием двух стран и „выдуманными границами“», то это как раз тот случай, про который говорят: дорога ложка к обеду. Вдовы бойцов вправе поинтересоваться тем, куда раньше смотрел тогдашний Верховный г. А вот куда: «Украина — самостоятельное, суверенное государство, где президента определит народ». И даже: «Россия примет любой выбор украинского народа». Как мог в 2009 году заявлять такое автор цитаты: «Кто бы ни стоял у руля ракового новообразования под именем Украина, это не добавит легитимности его правлению»? Что с ним случилось, кто так запудрил мозги действующего президента? Ведь если подумать, если пораскинуть извилинами — кривыми ли или как у Медведева, — то Дмитрия Анатольевича надо сейчас судить как изменника Родины. И судить куда строже, чем тех несчастных подростков, которым российская Фемида отвешивает полновесные сроки. Он, будучи президентом и Верховным, знал, что никакой Украины и украинцев нет, что есть раковая опухоль, а сам заявлял совершенно обратное. И не только заявлял, но и держал войска в казармах. А ведь тогда не было дронов, зато был Обама. Не было криворожского хрупуна-бандита, зато были Ющенко и Янукович. Сколько же российских солдат можно было спасти, сколько миллионов можно было не тратить из бюджета на тыловых танкистов и пулеметчиков («Не штурм!»), если бы Медведев проявил хоть каплю гражданского мужества и назвал вещи своими именами. Ну, теми, которыми он оперирует сегодня: шайтаны, подсвинки, куроебы. Вот и выходит, что один подросток вертолет сжигает — и его за это судят, другой — рисунок антивоенный в школу приносит — его за это тоже судят, а третий, у которого жена с вот такими сиськами, сидит и давит одну «Финляндию» за другой. А надо было — Украину, и на пятнадцать лет раньше. Приличный человек, осознав вдруг, что он наделал (точнее не наделал), уже записался бы на СВО и сдох там, но этому хоть бы хны. Сидит, злобный гном, молодежь ругает — а ей за Владимира Владимировича еще лет десять голосовать. Гнида вспученная — под суд его за халатность на рабочем месте, повлекшую смерть полумиллиона избирателей. Так вижу.

Российская конституция, роман-антиутопия Брэдбери и шедевр Симоньян — уберите лишнее. Но сама Симоньян — признаю, хороша. Хороша в том смысле, что эта какая-то эталонная проблядь, которая, кажется, только и дышит лишь затем, чтобы показать еще какие-то глубины человеческой низости. Брэдбери, сука. Она призывает тень Брэдбери себе в поддержку. Распространительница сифозного культика «Начальника», автор «Киев за три дня» и адепт ядерных бомбардировок. Брэдбери — и РФ 2026 года. Нет, Кеосаян ебнулся не случайно. Я никогда этой Маргариной специально не интересовался, но априори предполагал у нее наличие бойкого пера, отлично сочетавшегося бы с беспринципностью. Так я думал, а потом увидел отрывки из ее «романа». Ну это же пиздец. Это даже не уровень лытдыбра в ЖЖ. Это буквально «трамваи были убраны флагами, как невесты на ярмарке». И то, как упорно Симоньян пиарит свое убогое поделие, говорит о том, что не только бойкого пера нет, но и осознания этого очевидного факта. Было бы — и книжку о «великой любови» отдали бы сперва на потрошение литнеграм, а не выбрасывали кусками на рынок. А раз так, то и про Брэдбери вполне может быть писано всерьез, без мысленного «ха-ха, ну и пизда же я». Нет, это ужасно. Беспринципный, веселый и талантливый циник на службе злу — это Алексей Толстой. Унылое говно на службе унылому говну — Маргарита Симоньян. з.ы. Впрочем, надо признать, что персонаж схожих с Марго достоинств был выведен Брэдбери в его «Марсианских хрониках» («Безмолвные города») — правда там ее жених успел дать по газам.

Никакого перемирия не будет, — заявил министр иностранных дел Сергей Лавров. «Если мы сейчас вдруг остановились бы на линии соприкосновения, мы, по сути дела, позволили бы перечеркнуть подвиг наших дедов и прадедов, которые победили нацизм. Это невозможно рассматривать», — заявил Лавров в интервью программе «Вести». Мало кто знает, но у российского МИДа есть специальные наборы дедов и прадедов, вроде тех сушеных голов-цанц. Когда надо принять решение, министр иностранных дел идет в Чорный Подвал и советуется с дедами и прадедами. — Пфф! Дайте пыль смахну! Ну и грязно тут у вас!.. Не убираются, что ли? Ах да, забыл. Ладно, слушайте — есть вопрос. Если мы сейчас заключим перемирие с украинцами, так и не овладев за четыре года Малой Токмачкой, то вы вообще как: осудите или нет? — Ууу! Ууу! — воют деды и прадеды. Или: — Ааа!! Ааа!!! Бывает и совсем жутко: — Уэаааа!.. Ауэээ!! Страшно им там, в подвале. Некоторые хитрые министры знают, как добиться нужного результата, и специально идут к полкам, на которых выставлены деды и прадеды времен Очаковских и покоренья Крыма: тех любой договор устроит, государыне виднее. Не шибко спорят деды из-под Севастополя, Цусимы и Танненберга. Финские, Зимней войны, — тоже «за». Но, быть может, Лавров боится спускаться так глубоко? Напрасно, министр иностранных дел должен быть смелее, особенно в таком ответственном вопросе, как совещание с давно умершими насчет перспектив пока еще живых.

Заметил два кинематографических штампа наших дней. (Может так статься, что некоторые тут заметили их раньше, но это и понятно — я человек высоких культурных запросов и всякую хуйню по десять сезонов за вечер не смотрю. Я смотрю нарезки в ютубе с мудрыми волками и честными зеками.) Так вот, два приема — речь идет исключительно об упадническом западном кинематографе — нашего времени. Первый относит нас к этим наглым подонкам, к этим бессовестным существам, для которых нет ничего святого, — к детям. К подросткам и прочим пиздюкам из гетто. Тут у нас вырисовываются мелкий пиздежь и крупное наебалово. С одной стороны, кинематограф постоянно твердит нам, что насилие-де не выход и все вопросы мироздания можно порешать острым словцом, как это делает детектив Ричер, издевательски сыгранный гномом (Томом) Крузом. С другой же стороны, я не видел ни одного персонажа, который выправил бы ситуацию исключительно за счет своего интеллекта. Нет, все они отпускают пару шуток и начинают ебашить все, что движется: детей, гусей и взрослых. И только тогда, только после этого дети, гуси и взрослые начинают этого персонажа уважать и слушать. Что это? Это двоемыслие — дескать, так-то мы за веселые пикировки, но прописать такую сцену не можем. Мы не Гашек. А я — не верю. Вы мне дайте такого персонажа, чтобы он за счет интеллекта вытянул себя из трудного положения, что тот Мюнхгаузен из болота за волосы. Не можете? Тогда урежьте осетра лицемерия. Прямо признайте, что насилие — это и метод, и выход, и вообще бывает полезно. Это был первый прием, второй намного хуже и конкретнее. Как вы знаете, прежде люди были морально крепче. Они видели по телевизору свастику и не бежали записываться в неонацистские партии, признавали Израиль и не голосовали за «правых популистов» (они же «ультраправые радикалы»). Но потом что-то случилось, и теперь вся мировая демократия держится на соплях из запретов на зигу и замазывание свастонов. Такое положение не могло не отразиться на кинематографе — и оно отразилось. Раньше мастера сценарного жанра как-то справлялись со злыми персонажами без того, чтобы объявлять каждого садистом, педофилом и прочим половым извращенцем. Сегодня это стало практически невозможным. Возьмем, к примеру, самый дорогой европейский сериал последних лет «Вавилон Берлин». В первых сезонах авторы еще немного держались, но только за счет того, что злодеями там выступали монархисты, мечтавшие вернуть кайзера и перевооружить рейхсвер (сволочи, негодяи). Нет, конечно, сценаристы показали «человека, похожего на» генерала Людендорфа, для которого танцевали проститутки, одетые французскими и немецкими солдатами, но это все-таки мелочь. Ну, фетиш. Зато когда пошли нацисты и около них — все, пиздец. Этот ебет детей, той ебет людей (и журналистов). У третьего просто изо рта воняет. Поэтому они такие плохие? Или наоборот? Да неважно, важно показать, что персонаж — гнида, а поскольку метод один, то на выходе получается какое-то сталинское кино, где все отрицательные персонажи были похожи на помесь миллеровской Бабы-яги с бородавочником. О чем же нам говорят эти упругие факты? Они говорят нам о том, что правительства должны поменьше заниматься разной чепухой вроде создания рабочих мест и прочей обороны, а по-настоящему взяться за дело правильной пропаганды. Я слышал, в некоторых фильмах положительные персонажи не проговаривают еще о важности борьбы с гендерными стереотипами — ну что это?..

Люди патриотической волны часто спрашивают: «А почему бы Президенту просто не отдать Приказ на Победу и не закончить СВО прямо в центрах принятия решений? Разве системные либералы могут ему в этом помешать?» Вопрос непростой. Нет, сислибы, конечно, не могут ответить Президенту отказом. Они не выдержат взгляда его проницательных глаз. Но зато они могут другое — испортить даже самый черным по белому Приказ. Для этого у них есть все: высокое положение, широкие полномочия и злая воля. Разберем это на недавнем примере, когда Владимир Владимирович надел военно-морскую форму и заговорил с врагами России грозным тоном, какого они давно уже заслуживали. Президент тогда сказал примерно так: — Если вы будете затевать свое морское пиратство, так и мы ответим симметрично. И не только там, где нужно, но и там, где нам можно. Так он сказал европейцам, а американцам ничего не сказал, но опытные люди увидели, как на лице Президента играют желваки. Это значило: «Мы пока что терпим, но можем вот так вот взять однажды — и жестко предупредить». Было ли это Приказом? Еще каким. Владимир Владимирович фактически приказал своим адмиралам, контр-адмиралам и торпедным катерам: «Полный вперед! Атаковать танкеры недружественных стран, взять их на абордаж и с позором провести по Москве-реке». А что сделали системные либералы в погонах? А они согнали флот в Новороссийске и получили очередную плюху от ВСУ. Президент отдал Приказ на Трафальгар, а ему опять подсунули Таранто. Так хитро они действуют на флоте: сперва притворяются полными идиотами и продвигаются по службе, а в нужный момент позорят Россию. Именно поэтому Президент и вынужден был начать СВО. Он сейчас смотрит, кто, где, как и под кого делает, отбирая тех, с кем ему строить обновленную Россию, а кого придется отправить в штаб к Володину. От нас сейчас требуется немногое: полное доверие Президенту и контракт с МО. Чем больше контрактников, тем быстрее Владимир Владимирович обнаружит новых сислибов со звездочками. Россия, Президент, Повидло.

А что же с Версалем? Здесь все «несколько» иначе, и начать следует с того, что немцев банально кинули — обманули, прямо как вокзальные каталы. То есть сперва обозначили правила «игры» («14 пунктов» Вильсона и т.п. декларации), но когда Берлин объявил республику, а значительная часть вооружений была сдана по условиям перемирия, то оказалось, что Антанта понимает эти правила весьма своеобразно: монархическая ли, демократическая ли Германия все равно получала «карфагенский мир». И пока она его не подпишет, продовольственная блокада будет продолжаться. Не нравится? Вооружайтесь как-нибудь заново — и отбивайте оставленные позиции. Сравните с переговорами в Версале 1870 года. Это как если бы Бисмарк сперва пообещал французам «мир без аннексий и контрибуций», а когда те распустили армии — взял Париж и пригрозил бы морить его жителей голодом до тех пор, пока его условия, несравненно более тяжелые, чем в реальной истории, не будут приняты. Это во-первых. Во-вторых, в 1919 году переговоров в обычном смысле слова вообще не состоялось — германскую делегацию просто не допустили к выработке договора. В-третьих, «принцип национального самоопределения», краеугольный камень антантовской пропаганды, применялся очень «выборочно». Например, Данциг, населенный преимущественно немцами, не спросили, хочет ли он становиться «вольным городом» под покровительством Лиги Наций. Мемельскую область от Германии отделили вообще без плебисцита. Судетских немцев при создании Чехословакии тоже никто не спрашивал. Особенно иллюстративным был запрет аншлюса: Австрия после распада империи объявила себя «Немецкой Австрией» и стремилась к объединению с Германией, но «это другое» — державы-победительницы объединение запретили. А польская граница? Ее выстраивали не только исходя из принципа «национального самоопределения», но и из необходимости сделать Польшу жизнеспособным государством. Отсюда польский коридор к Балтике, отделивший Восточную Пруссию от остальной Германии. И это касалось не только Германии. Особенно показателен Трианонский договор с Венгрией. Венгерское королевство лишилось примерно двух третей своей довоенной территории, а за новыми границами оказалось около трех миллионов этнических венгров. Никаких плебисцитов для большинства этих людей не предусматривалось. Немцы Южного Тироля точно так же обнаружили себя гражданами Италии. Дальше — германские колонии, переданные «по мандату Лиги Наций», и «демилитаризация» крупнейшей континентальной державы Европы. Причем германское разоружение подавалось не просто как наказание побежденного: Версальский договор прямо связывал его с необходимостью сделать возможным начало всеобщего ограничения вооружений. «Начало» состоялось, а вот продолжения как-то не получилось: ни Франция, ни поляки, до начала тридцатых годов угрожавшие рейху интервенцией, распускать свои армии не спешили. А откровенно грабительские репарации? При этом их назначили, не назвав при подписании окончательной суммы. Германия сначала должна была признать обязанность платить, а сколько именно — это еще предстояло насчитать. И наконец, главное: чтобы юридически обосновать репарационные требования, победителям понадобилась знаменитая 231-я статья, возлагавшая на Германию и ее союзников ответственность за ущерб, причиненный войной, «навязанной» их агрессией. Неудивительно, что немцы окрестили ее статьей о «вине за войну». Нет, чтобы требовать пересмотра Версаля, вовсе не требовалось родиться Гитлером. Не надо было мечтать о «жизненном пространстве» или завоевании соседних народов. Достаточно было быть вполне респектабельным немецким национал-либералом — а по некоторым вопросам даже социал-демократом. Гитлер не «придумал» немецкий реваншизм. Он только использовал его, как вывеску, для реализации своих мегаломанских идей. Но что бы мы говорили, если бы фюрера не случилось?..

Эпилог. Мне об этом тем легче писать, что я-то в 2014-м «боролся» — и как, буквально жизнью рисковал. Ездил по охваченной револьтом области, выполнял поручения партии и правительства. А там ведь как было — утром Новоайдар наш, днем их, а вечером уже ничей. И люди — люди все время пропадали. Того убьют, этого на подвал отправят, третий без вести. И это не образные примеры, а вот — кого знал, с кем работал. Так что я вполне мог бы сейчас надувать щеки. Я-де «боролся», в отличие от. Только все это враки. Нет, про риски — чистая правда, я даже не все и перечислил, но воспринималось это тогда иначе. Как приключение, за которое еще и хорошо платили. И разумеется, хотя мое отношение к событиям в Донбассе определяло абсолютное неприятие «русской весны» — сборища уголовников и бандитов, — но я прекрасно понимаю разницу. А разница — и разница эта решающая — в том, что на Донбассе четырнадцатого года тебя могли убить (в том числе и случайно — я как-то проехал по одной дороге, спешил, а через двадцать минут там колонну гражданских машин расстреляли, коллега жены, врач, погиб среди прочих), но развитой карательной системы еще не было. То есть остановить посреди Луганска и отжать тачку они умели, могли не понравившегося человека отправить в пыточный подвал, активно пользовались доносами и просто сводили личные счеты, но по сравнению с отлаженной российской системой это были детские игры. (Меня, например, выручила старая привычка подписываться выдуманными ФИО, и когда в луганский офис Юлиной партии — я там был техническим специалистом, юристом-контролером работы региональных отделений — пришли мутные ребята с мухой, то многих потом по этим спискам нашли.) Ну и еще — мне-то, дураку, казалось, что это только мое дело, что я лишь собой играю, не близкими. У россиян сегодня такого ощущения быть не может. Им и «умное голосование» не поможет, и анонимайзер. Поэтому нет — не осуждаю. Я вообще против коллективной вины — это чушь, в отличие от вполне реальной коллективной ответственности. Выводы, которые должны сделать читатели: 1. Блогир — красавчик, мужество которого лишь оттеняет подчеркнутая скромность героя. 2. Спрашивать (или хвалить) отдельного индивида за весь социум — бессмысленно. 3. Россияне сами себе злые буратины, и происходящее с ними — не случайность.