Триста! Тридцать! Три!

Обычно мы привыкли, что в XX веке всякие лёгкие орудия, миномёты являются расходниками и на утрату 1-2 дивизионов 76-ммок, а то и полка-бригады, никто особого внимания не обращает. Но в Гражданскую войну с восполнением потерь у нас были большие проблемы и в Москве остро реагировали на брошенные пушки. В 1918 Ленин потребовал докладывать ему о фактах потерь артиллерии. В декабре главкому РККА, И.И. Вацетису, он писал: Совет Обороны запрашивает: 1) Верно ли, что в боях в районе Балашова недели две назад нашими частями в продолжение двух-трех дней сдано противнику 25–30 орудий, и если это верно, что сделано Вами для привлечения виновных к ответственности и предотвращения подобных явлений? Для понимания: на Восточном фронте на конец 1918-го от Каспия до Печоры было 208 орудий, в т.ч. 182 76-мм (Балашов относился к Южному фронту, но там ситуация не лучше).

Часто пишут, мол де танковые короткоствольные пушки Pz.Kpfw. IV и StuG III 7,5-см KwK 37 L/24 позволяли хорошо работать по окопавшейся пехоте, закидывая снаряды прямо в окоп навесиком под гаубичной, а то и мортирной траектории метров с 800-1000. Для такого нужна определённая баллистика нужным углом возвышения орудия (от 20 до 45 град гаубичная траектория, от 45 - мортирная) с небольшой начальной скоростью, что даёт нужный угол падения - размерность между плоскостью земли и траекторией снаряда. Из обнюхиваемой нами пушки ОФС Sprgr.34 разгонялся до 420 м/с, угол возвышения орудия для StuG'а - 20 град. Для сравнения возьму схожее отечественное орудие. Это 76-мм танковая пушка обр. 1927/32 г. КТ: начальная скорость ОФС ОФ-343 420 м/с, а ствол задирался на 25 град. Так вот, угол падения в 20 град начинается примерно на дистанции... в 4800 м. И это позволяет только-только начать забрасывать за малейшие препятствия.

Как в 41-ом эволюционировала наша противотанковая оборона. 1) Изначально батареи противотанковых пушек размещались более-менее равномерно за фронтом стоящих в обороне батальонов. За ними размещались 76-мм дивизионные пушки, что могли поддержать огнём прямой наводки за счёт бОльшей дальности эффективной стрельбы. Они были также эшелоном усиления на танкоопасных направлениях, частично ведя огонь во фланг прорывающимся танкам. За ними были позиции 122-мм гаубичных батарей, что ставили заградительный огонь, не давай пехоте пойти за танками. 2) Через месяц боёв, к августу, стало понятно, что бронетехника может быстро пробить такую оборону и позиции ПТО оказывались быстро обойдёнными с флангов. Теперь противотанковые пушки размещались в ПТОПах - противотанковых опорных пунктах. Если бронегруппа прорывала фронт обороны стрелков, то оказывалась под обстрелом с флангов. В таком положении не спасала усиленная 50-мм броня лба танков и ШтуГов, малоуязвимая для 45-мм пушек при фронтальном обстреле. Центральный ПТОП обороны, работающий как волнорез, усиливался 76-мм пушками. Для борьбы также привлекались 76-мм полковые пушки. Во втором эшелоне ПТОПы прикрывали промежутки в обороне первых, замыкая попавшие в них войска в огневом мешке. На третьем эшелоне ставились гаубичные батареи и подвижный противотанковый резерв. 3) В разгар битвы под Москвой противотанковую оборону эшелонировали ещё больше, минирую наиболее танкоопасные направления, создавая преграды на флангах, чтобы танкисты не могли широким манёвром обойти оборону соединения. Гаубицы, ранее стоявшие в центре построения соединения для удобства переноса огня по всей полосе обороны, стали оттягиваться в более безопасные места. Для подвижных противотанковых резервов стали заранее готовить позиции для отражения возможных ударов на окружение. 85-мм зенитки, 107- и 122-мм пушки стали штатно подразумеваться как последний резерв.

6. Появление танков и мотопехоты в 30-е потребовало ещё глубже эшелонировать оборону. Построение войск фронта/группы армий доходило к 1943-1945 гг. уже до десятков километров, набитых опорными пунктами с противотанковыми пушками и прикрывающих их гаубичных батарей. Между опорниками могли быть промежутки по километру, но эти бреши были фактически ловушками - зашедшие в них танки напарывались на минные поля и расстреливались с флангов. Орудия стали активно менять позиции, подстраиваясь под ситуацию на поле боя. 7. После ВМВ из-за появления ядерного оружия и САУ в случае большой войны боевые порядки стали ещё более разреженными, а массирование артогня стало выполняться зачастую за счёт скорострельности и дальнобойности - помогают орудия с соседних участков. Позиций постоянных фактически не было - из-за развития разведки стоять на одном месте более 10-15 минут к 80-м стало рискованно.

Интересная взаимосвязь между возможностями полевой артиллерии, требуемыми от неё боеприпасами, тактикой и плотностью линии фронта: 1. Если брать конец XVII - первой половине XVIII века, то пушки ставились среди порядков пехоты и кавалерии, и в таком случае эффективно работали картечью по вражеской цепи - построение в 2-5 рядов (у шведов под Полтавой вообще в 1 ряд) не позволяли ядру нормально работать, в лучшем случае выбьет этих самых 2-5 пехотов. Но дальше строй сомкнётся и за счёт встречного схождения войск окно возможностей артиллерии быстро схлопнется - не своим же в спину долбить. Тем не менее, из-за низкой эффективной дальности картечи ядра вполне применялись. В идеале, поле боя должно быть на 2-3 м ниже позиции орудий, чтобы перекидывать снаряды через головы своей пехоты. Если ставить выше - малые углы возвышения и примитивные прицелы не дадут нормально стрелять. Для обхода с фланга подходили лёгкие пушки калибра около 3 фн, которые можно было затащить на нужную точку, с которой открывался вид на построение противника, желательно, чтобы вражеская артиллерия не видела эту позицию. Вот они уже могли нормально работать ядром, раскрывая все его достоинства при стрельбе по толпе людей. Но строй сбоку узкий, а ядро лёгкой пушки слабосильно. 2. К концу XVIII века и до второй половины XIX века полевая артиллерия всё также торчала в начале сражения в боевых порядках пехоты и кавалерии, боеприпасы эволюционировали слабо, но впереди выдвинулись цепи стрелков, вооружённых стрелковкой с нарезными стволами. Это потребовало начать отводить рубеж построения двух армий друг от друга и всё равно в расчётах гладкоствольных пушек были серьёзные потери. 3. В конце XIX века новая артиллерия с нарезными стволами и боеприпасами в виде слабосильных гранат с чёрным порохом (107-мм граната по осколочному действию была как минимум на уровне современного 25-мм снаряда) и шрапнели окончательно спряталась за спины пехоты, ведя стрельбу с 1-3 км с вершин холмов с хорошим обзором. Лёгкие пушки продолжили страдать - часто их эффективная дальность стрельбы всё ещё не превышала дальность стрельбы из винтовок. Вражеская пехота начала прятаться массово в окопах и оказалось, что полевая артиллерия бессильна против них - ну не разрушит петарда мощное земляное сооружение. Зато отсутствие сплошного фронта позволяло спокойно заводить батареи сбоку укреплений и расстреливать плотно набитую там пехоту фланговым огнём шрапнелью. 4. Новые шрапнельные снаряды с большИм удлинением и тонким корпусом для 4-фн и 3-дм пушек по факту не сильно уступали старым гранатам по фугасному эффекту, но могли бить до 5 и более км. В начале XX века от этого стала страдать в первую очередь сама артиллерия, стоящая на открытых позициях. Пришлось уходить за 1-2 км от окопов своей пехоты, прячась за низкими преградами, работая зачастую исключительно с закрытой огневой позиции. Фронт растянулся, не давая совершать фланговые обходы, эволюционировали окопы и шрапнель по ним перестала отлично заходить. Зато за счёт скорострельности атакующую пехоту она всё ещё скашивала на ура. С этих пор и до сего дня обход обороны с фланга стал возможен только лишь при её прорыве. 5. В ПМВ лёгкие пушки либо откатились за первую линию обороны: она легко прорывалась и часто отдавалась без серьёзного боя. Частично пушки пропали из штатов и на их место стали поступать гаубицы калибром от 100 до 155 мм. Они уже спокойно работали на 6-7 км фугасными снарядами. Располагаться они могли и за деревьями, и в застройке, и за холмами, выбирая позицию исходя из удобства поражения врага и подвоза боеприпасов на огневую позицию. Начали использовать сильное массирование огня таких орудий на узком участке фронта. 75-77-мм орудия стали массово применять химические снаряды для подавления вражеской артиллерии, блокирования участков обороны врага, прорывов в собственной обороне. В последнем случае они могли работать во фланг пытающемуся прорваться противнику. Тут к ним помощниками стали выступать дешёвые массовые миномёты и малокалиберные пушки, рассчитанные на стрельбу прямой наводкой.

Вышла новая часть сборников про опыт СВО, по данным на май 2026 г.

Как общеизвестно всем комментаторам, БС-3 была по факту чисто противотанковой и никаким боком не была заменой 107-мм пушкам обр. 1910/30 г. и 122-мм А-19, находившимся в разные периоды в артполках корпусов (кроме частей РГК). Ну так вот эт самое, по штату №08/613 от марта 1944 г. артбригады стрелкового корпуса могли получить пушечный артиллерийский полк штата №08/615 с 20 БС-3. И, чсх, получали. P.S. К слову, ЗИС-3 для противотанкистов были многочисленней, чем для дивизионной артиллерии.

Много людей в комментах топит за то, чтобы 34-ку вместо 85-мм пушки начали оснащать 76-мм с длинным стволом под выстрел зенитной пушки. Такой проект был, С-54 с длиной ствола 60 клб. Её испытали на Гороховецком полигоне 14-19 октября 1943 г. По итогам председатель ТС НКВ Э.А. Сатель орудие забраковал. Да, С-54 имела несомненное превосходство над Ф-34. Но её ствол в производстве в 2 раза дороже 41-калиберного, выстрелы у 76-мм зенитке обр. 31/38 г. не производились, а если их пустить в серию - то цена будет сходной с существующими 85-мм. В целом, при сходных стоимости производства и эксплуатации 85-ммка лучше работала по броне средней и высокой твёрдости, имела заброневой эффект в 1,5 раза выше, а осколочный - в 2 раза.

Это американский гатлинг. Очередной. Но не совсем. На рисунке проект автоматической пусковой установки неуправляемых зенитных ракет 76-мм HEAA T220 Loki (High Explosion Anti-Aircraft). Скорострельность - техническая до 1200 в/мин, боевая 240 в/мин. В магазин вмещается 200 ракет. Масса установки ок. 11,34 т, из которых 3,6 т - магазин.

Интересный момент из того, что могла делать дивизионная артиллерия РККА в 1941 г., пока ещё не было жёсткой нехватки матчасти и даже дивизиям народного ополчения выдавали 152-мм гаубицы. 8 августа немцы начали прорыв Лужского рубежа обороны с плацдармов у Поречья (6-я тд) и Большой Сабск (1-я тд). Во время образования плацдармов они подверглись яростным контратакам, которые ужали обороняемую немцами территорию и свою гаубичную артиллерию им пришлось размещать за рекой. Пока командование решало, что делать дальше, советская сторона стащила артиллерии и провела разведку с помощью авиации (которая там часто господствовала в небе). И как немцы атаковали - они попали под плотные огонь артиллерии. Во много от больших потерь их спасла выучка и наличие БТР. С помощью последних 1-я тд смогла сформировать вторую бронегруппу и прорваться по шоссе через Язвище на Ганьково, а потом окружить опорный узел с ополченцами, у которых не было противотанковых средств. Да и то за сутки боя дивизия потеряла как минимум несколько БТР Sd.Kfz. 251, 33 убитых и под сотню раненых, что для такого элитного соединения, как 1-я танковая. по меркам 41-го года было прилично. Сосед же в лице 6-й тд вообще проторчал под ударами артиллерии 3 дня на одном месте. И это против стрелковых и ополченческих дивизий, где бойцы имели минимальную или вообще нулевую подготовку, были растянуты в тонкую линию в плохо оборудованных окопах и с нехваткой до 2/3 личного состава!