Женщина, жизнь, свобода

Как некоторые из вас уже знают, мне удалось вернуться в Рожаву с началом процесса «интеграции» курдских формирований и административных институтов в новую Сирию. И вот наконец наступил момент, когда вы можете задать интересующие вас вопросы. Не знаю, что вам интереснее: как изменился контроль над границами Сирии по всему периметру, что ждёт революцию в Рожаве, как меняется отношение людей к новой сирийской власти, куда делись члены РПК и других левых турецких организаций из Рожавы и т. д. Короче говоря, задавайте свои вопросы. С того самого момента, как курдский лидер и основатель РПК Абдулла Оджалан призвал к расформированию РПК и прекращению полувековой вооружённой борьбы курдских партизан, эти самые партизаны — а я напомню, что все члены РПК проходили военную подготовку в горах, — ждали, какие шаги предпримет турецкое государство. Потому что РПК свою часть договорённостей выполнила: официально прекратила своё существование под именем Рабочей партии Курдистана, отошла со многих стратегических позиций как в Южном Курдистане, где шли бои с турецкой армией, так и частично из Турции и Рожавы. Кроме того, руководство РПК многократно отреклось от вооружённой борьбы и заверило, что отныне хочет заниматься политикой демократическими методами. (Перспективы так себе, учитывая активный рост репрессий против главной оппозиционной партии Турции CHP и показательные аресты оппозиционных политиков.) После более чем полутора лет публичных переговоров, отправки делегаций в тюрьму на остров к Оджалану, а также войны турецких элит друг с другом и Хаканом Фиданом турецкое государство наконец разродилось законопроектом. Законопроект, формирующий правовую основу процесса примирения курдов с Турцией, наконец представлен турецкому парламенту и состоит из 12 статей. Под законопроектом подписались как прокурдская партия DEM, так и правящая партия Эрдогана (AKP), а также Партия националистического движения (MHP). Мы можем подробнее поговорить об этом законопроекте и его статьях, которые, на мой взгляд, не вносят радикальных изменений в жизнь тысяч курдских партизан. Но вот что вам точно может быть интересно: большинство курдских партизан, руководство партии, а также связанных с ней структур по всему миру действительно ожидали, что в скором времени появится возможность вернуться в Турцию. В любом случае это процесс примирения двух враждующих сил, не изменивших своих идей и убеждений, но тем не менее севших за стол переговоров. Параллельно с этим усилилось движение и в Сирии: командир SDF Мазлум Абди и сопредседательница Департамента иностранных дел Ильхам Ахмед отправились в Дамаск на встречу с главой Сирии Ахмедом аш-Шараа. События в Турции и Сирии взаимосвязаны. Возросшее турецкое влияние в Сирии теперь диктует новые условия сирийским курдам. Анкара ожидает роспуска SDF и оказывает давление с целью ускорения процесса интеграции. То есть Анкара требует полного расформирования всех структур, связанных с РПК, по всему ближневосточному региону.

Из анабиоза в блог меня вернул Абдулла Баллут — террорист, въехавший в толпу на прайде в Берлине, — и все последовавшие реакции на этот теракт, даже со стороны людей, которых я уважаю. Во-первых, если вы читаете по-немецки, можете освежить в памяти ситуацию с боевиками ИГИЛ и их семьями в Сирии. В статье о жителях лагеря Аль-Холь, разбежавшихся из этой «бомбы замедленного действия», поставлено слишком много вопросов, на которые никто так и не дал ответов. Например, как именно осуществляется контроль за сирийскими гражданами, связанными с ИГИЛ? Куда делись подозреваемые в пособничестве ИГИЛ, которые все эти годы находились в закрытых лагерях и тюрьмах? Почему Европа считает, что вливание колоссальных сумм в правительство отделения «Аль-Каиды», сменившего название, но не состав, пойдет хоть кому-то на пользу в долгосрочной перспективе? Во-вторых, ликвидация одного двадцатиоднолетнего парня, не имевшего боевого опыта, заняла у немецких спецслужб почти сутки. Если вам интересно мое мнение как человека, повидавшего многое и в жизни, и на войне, то это безобразно продолжительное время, вы все находитесь в очень большой опасности, и полагаться на всемогущество спецслужб ни в коем случае нельзя.

Ребята, если что, я завела новый Инстаграм и публикую туда что-то типа такого: https://www.instagram.com/woman_life_freedom_journalism

Вчера в Хасаке виделась с освобожденными военнопленными. Они были захвачены боевиками переходного правительства Сирии в начале этого года, когда шло наступление на города подконтрольные прокурдским отрядам. Освободили их не по доброй воле переходного правительства, а по обмену: курдские силы тоже брали в плен именно с таким расчетом. В тюрьме освобожденные военнопленные провели четыре месяца. Выглядят они плохо: похудевшие из-за диеты «две лепешки в день», с ужасом в глазах и заросшими бородами лицами. Захвачены в плен они были на разных участках фронта, но все твердят одно: отсутствие коммуникации привело к тому что многие оказались в окружении, даже не догадываясь об этом. В этом отношении ситуация не сильно изменилась с 2018 года. Каждая война в регионе сопровождалась хаотичными действиями полевых командиров. Группе освобожденных военнопленных, которых мы, вместе с группой Женских отрядов самообороны навестили вчера, можно сказать, повезло. Их не убили, хотя пытали сильно. Особенно досталось арабским бойцам прокурдских Сирийских Демократических Сил. Их новое правительство Сирии считает предателями. Был среди них один молодой араб из Хомса. Вся его семья там. Все думали, что он не жилец. Одно дело вступить в прокурдские силы, будучи из региона, находящегося под их контролем. Он же приехал в Рожаву аж из Хомса, чтобы присоединиться к прокурдским отрядам. Вернуться домой в Хомс он не может, ждёт отправки в Кобани. Другой освобожденный из Ракки в Кобани ехать отказался. Говорит, попробует вернуться в Ракку. Его, конечно, предупредили: мол, Ракка теперь под контролем сил переходного правительства, помочь, если что, никто не сможет. Кстати, некоторые из бойцов были и в плену у ИГИЛ. Кто не знал, ИГИЛ в плен тоже брали. Так вот в плену у ИГИЛ парням было комфортнее. Но тут, как говорится, на любителя. Просто решила поделиться с вами этим очень странным для меня опытом. Я всегда чувствую особенный трепет, когда вижусь с людьми, который вышли из тюрьмы или из плена людоедов. А ещё привет вам всем из Рожавы.

Мой аккаунт в Instagram заблокирован — я предполагаю, из-за жалоб или чего-то подобного. Но честно говоря, точную причину я не знаю. Возможно, моя работа стала для кого-то слишком неудобной. Сложно сказать. Я уже подала апелляцию на восстановление аккаунта, но пока ответа или решения нет. Несмотря на всё это, я хочу поделиться чем-то позитивным: вместе с моим товарищем, тоже журналистом, мы начали работу над очень интересным новым проектом. Я верю, что многим из вас он покажется значимым, хотя пока мы на начальном этапе. Я продолжаю свою работу. Если вам нужно связаться со мной, если мы раньше общались или если вы хотите оставаться на связи, пожалуйста, напишите мне по электронной почте: womanlifefreedom@gmail.com

Я как-то раз ездила в Боливию, в город Сукре. Сняла комнатку у пожилой учительницы, которая по материнской линии была кечуа, а по отцовской — гуарани. При заселении она спросила меня, кем я работаю. Я сказала, что журналистка, работаю по Ближнему Востоку, в частности с курдским вопросом. Она подняла брови и воскликнула: — «О, курды! Я о них знаю! Их так притесняют в Турции…» Этот случай я всегда вспоминаю, когда хочу напомнить о значимости курдской борьбы. О курдах знает буквально весь мир. 21 марта будет праздник Науроз. Для курдов это прежде всего праздник восстания, неповиновения, апогея борьбы за свободу. Но так было не всегда. Современный революционный смысл Науроза берет начало из одиночной камеры одной из самых страшных тюрем в истории человечества — тюрьмы №5 в Диярбакыре. 44 года назад 27-летний журналист и член центрального комитета РПК Мазлум Доган, после очередного сеанса пыток, поджег камеру тремя спичками и повесился. Перед самоубийством он написал на стене: «Капитуляция ведет к предательству, сопротивление ведет к победе». Этот поступок запустил цепь событий, которые изменили историю. В самой страшной тюрьме мира несколько товарищей Мазлума пошли по его стопам, начались голодовки смерти, а курдские партизаны из РПК приняли решение вести партизанскую войну. Мир впервые начал узнавать про курдский народ, которому до этого было суждено раствориться на страницах истории, как это случилось с армянами на территории современной Турции. И всё началось там, в сознании молодого Мазлума, в холодной одиночной камере тюрьмы №5. В это же время в этой тюрьме находился и мой товарищ. Из-за того, что он армянин, отношение тюремщиков к нему было еще более жестоким. Этот армянский революционер подвергался самым страшным пыткам, участвовал в голодовке смерти, мечтал умереть, но находил силы бороться. Позже он создал в северо-восточной Сирии армянский батальон имени Нубара Озаняна. Когда мы встречаемся, он хлопает в ладоши и хохочет: — «Вай, террорист!» Я перевела с турецкого историю его заключения в этой ужасной тюрьме. Прошу вас прочитать её и поделиться. Я никогда не встречала человека, который так любил жизнь, хотя пережил то, что хуже ада. С бесконечной любовью и уважением, воспоминания Габарета Демирджяна. Текст на армянском: здесь.

Курды всегда под угрозой: почему вступление в конфликт против Ирана может стать фатальным Бафел Талабани, глава Патриотического союза Курдистана, в интервью Fox News заявил, что смена режима в Иране в ближайшем будущем маловероятна. По его словам, в стране сейчас нет явных признаков масштабных социальных волнений или внутреннего коллапса. Он также предупредил, что превращение курдских сил в передовую линию такого конфликта было бы крайне рискованным, и в более широком смысле посетовал на то, что проблемы в регионе так часто решаются через кровопролитие. При этом он выразил уверенность, что Трамп в глубине души хочет мира (🥲). Талабани, вероятно, прав в том, что для курдов было бы опасно становиться прямыми участниками этого конфликта. Проблема заключается не только в том, что Соединённые Штаты уже не раз меняли свою позицию по отношению к курдским союзникам в прошлом (в недавнем прошлом — буквально пару месяцев назад). Важно также помнить, что иранские власти давно рассматривают вооружённые курдские организации как одну из самых серьёзных угроз своей национальной безопасности. Со своей стороны Иран всё более ясно даёт понять, что участие курдских вооружённых групп в войне превратит самих курдов в прямую мишень. Иранские официальные лица прямо предупреждали руководство Иракского Курдистана, что сотрудничество с внешними силами против Ирана может привести к серьёзным последствиям. Халид Азизи, представитель Демократической партии Иранского Курдистана, заявил шесть дней назад на пресс-конференции в Вашингтоне: «Честно говоря, мы не получили очень чёткого послания от президента Соединённых Штатов о нашей роли прямо сейчас в этой войне и даже в будущем, но многие из них приняли эту реальность, что курды могут сыграть большую роль в этом развитии событий». Он обвинил Тегеран в попытке отвлечь внимание общественности, косвенно призывая курдские партии вести с ним переговоры. Возможно, на решения Вашингтона также повлияли закулисные переговоры с Турцией. Стоит напомнить, что Хакан Фидан (министр иностранных дел Турции, который никогда не скрывал своего пренебрежительного отношения к идее мира с курдами и РПК) недавно заявил, что Турция не позволит появлению каких-либо сепаратистских движений в Иране. Разумеется, он имел в виду курдов. Почему? Потому что если курды начнут «шевелиться» в Иране, турецкое государство — с крупнейшим курдским населением в регионе — может быстро вспыхнуть, охваченное беспорядками, и гореть до тех пор, пока не превратится в пепел, из которого угнетённый курдский народ снова восстанет, словно птица-феникс. Особенно примечательное высказывание прозвучало от первой леди Ирака Шаназ Ибрагим Ахмед, политика и члена Патриотического союза Курдистана: «Я призываю все стороны, вовлечённые в этот конфликт: оставьте курдов в покое. Мы не наёмники».

Кстати, про Республику Махабад или Мехабадскую республику курдов в Иране, память о которой лелеет курдский народ, я писала для Beda.media. Там же про то, какое участие в этом всё процессе принимал СССР.

Ставка на восстание внутри Ирана Планы западных разведывательных служб по дестабилизации иранского режима вызывают серьёзные сомнения у курдов. Израиль и Соединённые Штаты подозрительно активно настаивают именно на том, чтобы курды выступили их «силой на земле», а не, скажем, азербайджанцы или кто-то ещё. Кстати, помимо курдских регионов, в Иране есть и провинция Хузестан. Арабское население там давно жалуется на дискриминацию и социально-экономическую маргинализацию. Есть также Белуджистан на востоке Ирана, вдоль границ с Пакистаном и Афганистаном. Считается, что в Иране проживает около двух миллионов белуджей. Одна из особенно заметных групп — суннитская повстанческая организация «Джейш аль-Адль», выступающая против иранских властей и признанная террористической организацией не только Ираном, но и Новой Зеландией (простите, что?) и Соединёнными Штатами. Короче говоря, мы не видим, чтобы ни Израиль, ни Соединённые Штаты столь же активно пытались «вербовать» представителей других общин, как это происходит с курдами. Возникает вопрос: почему? Впрочем, возможно, это риторический вопрос. История восстаний: долгая борьба курдов за автономию Тем не менее курдские организации остаются наиболее структурированными и опытными акторами, когда речь идёт о вооружённой мобилизации. У них также есть долгая история восстаний в Иране и даже попыток создать автономные политические образования. Среди исторических примеров — восстание шейха Убайдуллы в 1880 году, мятеж под руководством Исмаила Симко в 1918 году, Мехабадская республика 1946 года и курдское восстание за автономию в 1979–1984 годах. На протяжении новейшей истории курдские силы часто становились разменной монетой в региональной политике. После падения Мехабадской республики мулла Мустафа Барзани переехал в Ирак, а позже начал получать поддержку от шаха Мохаммада Резы Пехлеви. В то время у Ирана и курдского движения временно совпадали интересы в противостоянии Багдаду. Однако ситуация резко изменилась в 1975 году, когда Иран и Ирак подписали Алжирское соглашение, вновь оставив курдское движение без поддержки. После Иранской революции 1979 года Саддам Хусейн (при поддержке нескольких западных государств и стран Персидского залива) начал войну против Ирана. И будьте уверены: её до сих пор хорошо помнят. Во время этой восьмилетней войны некоторые иранские курдские группы сотрудничали с Багдадом, тогда как иракские курдские силы в определённой степени зависели от поддержки Ирана. После Первой войны в Персидском заливе курдские регионы вошли в стратегическую сферу интересов США. Тем не менее влияние Ирана в Иракском Курдистане полностью так и не исчезло. Достаточно вспомнить длительную зависимость некоторых курдских акторов (догадайтесь каких) от шиитских милиций Ирака. Трамп неоднократно говорил о необходимости смены режима в Иране и предполагал, что Вашингтон был бы готов признать новое иранское руководство, если бы оно согласилось на условия, выдвинутые Соединёнными Штатами. Иными словами, это подразумевает, что Трамп, вероятно, принял бы ещё одного сильного правителя, подавляющего все национальные и религиозные меньшинства (примерно так же, как это произошло в Сирии). При таком сценарии курды рискуют остаться ни с чем и нарваться на очередную массовую резню.

Страх Ирана перед курдами Теперь к тому факту, что курды снова оказываются в центре военных действий. Нужно помнить, что курды — одна из наиболее притесняемых общин в Иране. На самом деле восстание «Женщина, жизнь, свобода» в Иране началось именно с курдов, с убийства курдянки Жины Амини, которую в СМИ называют её официальным именем «Махса», потому что курдским именем Жина её назвать не позволили иранские власти. Тогда курдские города стали настоящим полем боя. Иранский режим, разумеется, притесняет многие группы. Я, например, писала о религиозной общине бахаи. Но вот наглядный пример того, насколько режим боится курдов: перед Наурозом — праздником, который отмечается в Иране, но у курдов имеет несколько другой смысл, а именно легенду про восстание — иранский режим перекрывает дороги из курдских деревень, чтобы люди не могли поехать в города праздновать. Вот насколько «нежеланны» курды для режима. Втягивание курдов в ещё одну войну Усиливаются попытки втянуть курдов в конфликт, в который вовлечены Иран, Израиль и Соединённые Штаты. По данным нескольких источников, Трамп настойчиво призывал курдских лидеров в Ираке открыть маршруты, которые могли бы использоваться для поставок оружия и логистической поддержки курдским силам, действующим против иранских властей. Сообщается, что он разговаривал как с Масудом Барзани, так и с Бафелем Талабани — лидерами соперничающих партий в курдском автономном регионе Ирака — а также с Мустафой Хиджри, главой Демократической партии Иранского Курдистана. В то же время лидеры иракских курдов вполне обоснованно опасаются, что могут оказаться лицом к лицу с Ираном, если Соединённые Штаты решат вывести свои войска из региона. Иранские курдские группы заявляют, что готовы сражаться, но требуют чётких гарантий, прежде чем пойти на такой шаг. Мохаммад Салех Кадери, представитель Демократической партии Иранского Курдистана, дал интервью израильскому телеканалу N12. В этом интервью он заявил, что курдские бойцы уже находятся на территории Ирана. Он прогнозирует наземную операцию и называет войну с Ираном исторической возможностью для курдского народа. Впрочем, почти каждая война в регионе подаётся как историческая возможность для курдов — возможностью, которой им снова и снова не удаётся воспользоваться. По словам Кадери, другие этнические группы внутри Ирана могут присоединиться к курдам, что способно спровоцировать серьёзный кризис для иранского режима. Стоит отметить, что Демократическая партия Иранского Курдистана — одна из старейших курдских политических организаций в Иране. Её члены считают себя наследниками движения, создавшего Мехабадскую республику. Партия «Комала», основанная в 1969 году как марксистско-ленинская организация, в определённый момент даже воевала с Демократической партией Иранского Курдистана. Сегодня, однако, обе партии входят в одну и ту же коалицию, сформированную лишь недавно. Амир Карими, сопредседатель PJAK — иранской курдской вооружённой организации, связанной с Рабочей партией Курдистана, — также заявил, что вооружённые подразделения уже действуют на территории Ирана. Однако он подчеркнул, что без поддержки извне не будет масштабного восстания. По словам Карими, представители движения поддерживают контакты с американскими институтами, но не сотрудничают с израильским правительством или с «Моссадом». Я наткнулась на материал CNN, в котором утверждается, что PJAK якобы поддерживает войну США против Ирана. Не совсем понятно, почему CNN пишет об этом с такой уверенностью. Ещё одна причина скептически относиться к мейнстримным СМИ.

Моя ливанская подруга говорит: «Хотя я живу далеко от районов, которые бомбят, я всё равно всё слышу. И мне страшно». В то же время она публикует много ливанских флагов в сторис и делится постами с такими словами, как: «Хезболла всегда были террористами». В Дахии — густонаселённом пригороде Бейрута — бомбят жилые кварталы. То, что планирует Израиль, известно как «доктрина Дахии» — израильская военная стратегия, предполагающая масштабное разрушение гражданской инфраструктуры с целью оказать давление на враждебные правительства. Логика состоит в том, чтобы создать для гражданского населения настолько тяжёлые условия, что люди в конечном итоге выступят против боевиков и вынудят противника заключить мир. Отставной генерал Узи Даян сказал на 14-м канале: «Мы должны действовать быстро и со всей силой. Мы должны занять регион. Мы должны изгнать всех, кто там находится. Мы должны уничтожить всё и превратить это место в зону смерти, чтобы никто больше никогда туда не ступил». По данным Министерства здравоохранения Ливана, израильские атаки унесли жизни в общей сложности 773 человек и ранили ещё 1 933 человека с момента начала первой волны ударов 2 марта. На данный момент в результате атак погибли 103 ребёнка, а 326 детей получили ранения, многие из них — тяжёлые.

Одно из самых неприятных в любых переговорах и соглашениях — абсолютное игнорирование воли гражданских. С начала этого года деревня моего хорошего знакомого Гаро — армянина-мусульманина, отца пятерых детей — уже в третий раз переходит из рук в руки. Когда силы переходного правительства Сирии пошли в наступление на Хасаке, курдские отряды отступили, оставив деревню Гаро. Гаро несколько лет служил в армянском батальоне в составе SDF и испытывает сильную симпатию к курдскому освободительному движению и революции в Рожаве. И вот когда в его деревню вошли силы нового сирийского правительства — наёмники всех мастей, присягнувшие под честное слово Хайат Тахрир аш-Шам, — Гаро перестал выходить из дома. На всякий случай. Теперь, по условиям соглашения между курдами и новым сирийским правительством, деревня Гаро снова переходит под контроль курдов. Гаро звонил недавно — радостный. Дальше дело за малым: дождаться, пока условия соглашения действительно будут выполнены. И желательно без спорадических перестрелок.

Хочу поделиться анализом нашего армянского товарища, который много лет жил в Рожаве, сформировал там армянский батальон и теперь пишет под псевдонимом «Нубар Озанян» в память о своём школьном друге, погибшем армянском революционере. Вот тут полный перевод его колонки, а тут фрагмент: «Изначально причины оккупации и войн скрывались, прикрывались дипломатически-политическими словами. Кто стоит за войной, какие силы участвуют и зачем она происходит — вызывало серьёзные сомнения и опасения, появлялись разные интерпретации. Сегодня же всё происходит открыто, на глазах у всех. 4 февраля 2026 года в Дамаске во дворце была проведена церемония подписания соглашения между американской энергетической корпорацией Chevron, катарским холдингом UCC и Сирийской нефтяной компанией SPC. Соглашение охватывает также разведку и добычу нефти и газа в территориальных водах Сирии в Восточном Средиземноморье. Специальный представитель США по Сирии Том Баррак, присутствовавший на церемонии, назвал соглашение «историческим поворотным моментом» для экономического оживления и перестройки Сирии. Трамп, утверждавший, что поддержка курдов — это временный союз, основанный на интересах США, и что проблемы должны решаться между новой сирийской властью HTШ и Турцией, заявил, что борьба с ИГИЛ в значительной мере завершена и ответственность за безопасность должна быть передана Дамаску. Том Баррак, в свою очередь, назвал интеграцию Сил Демократической Сирии (SDF) в сирийскую армию «самым реалистичным вариантом», заявив, что приоритет США на местах отдаётся центральной сирийской власти. Трамп также заявил, что воспринимать курдов как «ангелов» нереалистично; мол, их организация столь же жесткая, а в некоторых аспектах даже жестче, чем ИГИЛ».

Женщина, жизнь, свобода pinned «Что произошло за последние пару недель, кроме моей поездки по Башуру и Рожаве? Курдские силы заключили очередное соглашение с переходным правительством Сирии при посредничестве Франции — страны с богатой колониальной биографией в регионе вообще и в Сирии…»

Пограничный переход Семалка — единственная оставшаяся точка сообщения с Южным Курдистаном — также перейдёт под государственный контроль и получит официальный статус. До сих пор сирийская сторона Семалки функционировала полулегально: это был переход, связывавший регион с курдскими территориями по ту сторону границы. Теперь всё станет «по правилам». Правда, как именно эти правила будут выглядеть, ещё предстоит определить на переговорах между Мазлумом Абди и администрацией в Дамаске. В любом случае очевидно: закрытие Семалки в её нынешнем виде резко ограничивает прямые связи региона с внешним миром и означает, что дальше все коммуникации будут идти исключительно через Дамаск. Со всеми вытекающими. Теперь — о том, как к происходящему относятся сами жители региона. Если подбирать одно слово, то это будет «разочарование». Разочаровано и арабское население: губернатором провинции Хасеке назначен курд Нуреттин Иса Ахмед из SDF. Многие арабы, перешедшие на сторону переходного правительства Сирии, недовольны тем, что значительная часть структур SDF остаётся на местах и фактически продолжает удерживать власть в регионе. Главный вопрос, который они задают: почему армия переходного правительства вошла в Дейр эз-Зор и Ракку «по-настоящему», а в Хасеке и Камышло в ограниченной численности и без «наказания» курдов? О разочаровании курдов можно писать отдельную книгу — или, в более мрачном варианте, целый некролог политических иллюзий. Курды разочарованы в бывших союзниках, в мировом сообществе, в себе — и даже в Оджалане. Зато кое-кто явно не внакладе. Французские компании получают новые проекты от сирийского руководства. Победителем в противостоянии курдов с переходным правительством Сирии пока выглядит Франция. Компания CMA CGM получила 30-летнюю концессию на управление портом Латакии, а также взяла на себя проекты по созданию и эксплуатации зон свободной торговли. Французы активно заходят и в инфраструктуру — от ремонта мостов до логистики. Колониальное прошлое, как выясняется, неплохо конвертируется в контракты настоящего. И при всём этом нельзя игнорировать, пожалуй, главное изменение в регионе: социальное расслоение и межнациональная ненависть достигли уровней, которых здесь раньше не знали. Это не возникло на пустом месте — но раньше эта ненависть хотя бы не была столь демонстративной. Можно долго рассуждать о том, как арабское население, мягко говоря, не испытывало восторга от портретов Оджалана на каждом углу и обязательного обучения его парадигме. Но факт остаётся фактом: с начала года в регионе оформилось чёткое разделение именно по национальному признаку. Для страны, которая целиком состоит из национальных и религиозных меньшинств, но при этом называется Сирийской Арабской Республикой, такая динамика — сомнительный путь к единству и гражданскому обществу.

Что произошло за последние пару недель, кроме моей поездки по Башуру и Рожаве? Курдские силы заключили очередное соглашение с переходным правительством Сирии при посредничестве Франции — страны с богатой колониальной биографией в регионе вообще и в Сирии в частности, но сейчас не об этом. В этот раз соглашение, кажется, всерьёз. При этом почти все, с кем мне довелось говорить за эти недели, уверены: «большая война» впереди неизбежна. Примечательно, что этот прогноз синхронно повторяют и курды, и арабы региона. Репетируют один и тот же хор апокалипсиса. Формально условия соглашения уже выполняются — вы с ними, вероятно, знакомы. А я попробую описать, как всё это выглядит глазами обычного жителя региона. Силы переходного правительства Сирии — в основном военные из Дараа, то есть те, кто не воевал с курдами — в ограниченном составе, около 300 человек, вошли в провинции Хасеке и Камышло. В обоих городах они заняли административные здания, где прежде располагались структуры свергнутого режима Баас. Раньше проход в эти кварталы был опасен: баасисты задерживали и бросали в тюрьмы случайных прохожих в надежде обменять их на кого-то из своих или просто с целью выкупа. Желающих прогуляться в «обновленных кварталах» с новым режимом поблизости по-прежнему немного. Пожалуй, главное практическое изменение, которое жители уже ощущают на себе, — доступ к государственным бюрократическим услугам. Моя подруга из Камышло, например, наконец-то сможет оформить новый паспорт. Если вдруг кому-то всё ещё нужно объяснять, зачем людям вообще нужно государство — вот затем. Мы живём в мире, где о нас судят по бумажкам, которые у нас есть, а не по тому, кем мы себя считаем. Были и куда более драматичные события, о которых пока нельзя говорить публично. Скажем лишь так: многие кадры из Кандиля действительно, согласно соглашению, должны покинуть Рожаву. А это самая мотивированная боевая сила региона. Силы SDF в городах и посёлках подлежат выводу и размещению в определённых штабах. Препятствия на автомагистралях будут устранены, мины — разминированы, земляные насыпи — убраны. Заявлен быстрый этап интеграции элементов SDF в кадровую структуру Министерства обороны Сирии. Представители SDF подчёркивают, что сейчас обсуждаются в основном технические детали и что стороны стараются действовать максимально осторожно, чтобы избежать трений в переходный период.

Такая медицинская помощь, как химиотерапия при онкологических заболеваниях или лекарства для диабетиков, поступала из Дамаска — как во времена режима Асада, так и до последнего момента. В Кобани такие препараты закончились. Сегодня сирийские граждане на курдских территориях не могут оформить никакие официальные документы. При этом не идёт речи о сдаче оружия и капитуляции перед силами временного правительства — теми самыми силами, которые ежедневно публикуют всё новые устрашающие видео с военными преступлениями и издевательствами над курдским (и не только) мирным населением и бойцами.

Недавно ООН сообщало о прибытии в северо-восточную Сирию более 134 000 внутренне перемещённых лиц — преимущественно курдов. Они бежали из Алеппо и Ракки в провинцию Хасеке, находящуюся под контролем курдов. При этом многие деревни в Хасеке были эвакуированы: сейчас там проходит линия фронта. Сегодня в сторону осаждённого города Кобани выехали 24 грузовика с гуманитарной помощью от ООН. Ранее представители ООН сообщали о попытках получить разрешение у временного правительства Сирии на проезд в Кобани — все дороги в город перекрыты его силами. Я только что разговаривала с людьми, у которых родственники находятся в Кобани: они не могут дозвониться до своих семей. В городе почти отсутствует связь, интернет работает нестабильно. Нет еды, электричества и водоснабжения. На улице минусовая температура, из-за чего уже зафиксированы случаи гибели детей. Несмотря на то что режим прекращения огня продлён ещё на 15 дней, локальные столкновения и операции не прекращаются. Это касается курдских территорий. Теперь посмотрим, что происходит в остальной Сирии. С начала наступления сил временного правительства Сирии на Ракку произошли локальные столкновения с друзами на юге страны, которые выразили поддержку курдам. С этим нестабильным друзским анклавом сирийскому правительству также придётся разбираться. Друзы, вероятно, как и курды, не примут требования нового правительства Сирии, которое на протяжении года методично занимается унижением и убийствами представителей этих общин. Напомню, что происходит на политическом уровне, пока ситуация на земле не стабилизируется. Согласно Соглашению о прекращении огня от 20 января, Мазлум Абди должен был представить список кандидатов на должности заместителя министра обороны, губернатора Хасаки и члена Народного собрания. Этого сделано не было. Также, согласно соглашению, всё тяжёлое, среднее и лёгкое вооружение должно находиться под монополией Министерства обороны и Министерства внутренних дел. Здесь комментарии излишни. По условиям соглашения кадры РПК должны были покинуть Сирию. Однако ситуация развивается в противоположном направлении: после наступления сил временного правительства и роспуска тюрем с боевиками ИГИЛ кадры из Кандиля, напротив, прибыли в Сирию. Важно уточнить, что новое правительство Сирии в этом вопросе, безусловно, зависит от Турции, поскольку именно Турция выступает инициатором борьбы с «иностранными элементами», то есть РПК в Сирии. При этом сторонники сил временного правительства не скрывают присутствия боевиков из Узбекистана, Туркменистана и других, зачастую даже не соседних стран. Недавно ресурсы сил временного правительства опубликовали трогательную новость о том, как узбеки из Идлиба отправили гуманитарную помощь в лагерь Аль-Холь. Я неоднократно писала в своих лонгридах о нетворкинге ИГИЛ: сторонники ИГИЛ бежали из лагеря Аль-Холь именно через «помощников» Идлиба. Сейчас, видимо, помогать немногим оставшимся жителям лагеря легче. Возникает закономерный вопрос: почему курды должны уехать из Сирии, а узбеки могут остаться? Далее — ещё один пункт соглашения. Изначально было предложено, чтобы СДС присоединились к армии в качестве дивизии, состоящей из трёх частей. Как известно, после этого предложения был кризис, и после соглашение предусматривало индивидуальное вступление членов СДС в армию после прохождения механизмов отбора. Главнокомандующий СДС Мазлум Абди отказался от этого варианта, 19 января вернулся из Дамаска, куда ездил для обсуждения деталей соглашения, фактически сжигая мосты и призывая к сопротивлению. Формально соглашение о прекращении огня гарантировало, что правительственные войска не войдут в города Кобани и Хасеке, а также в курдские деревни. Очевидно, курдское руководство усомнилось в реальности этих гарантий. Что мы имеем в итоге? Ситуация в осаждённом Кобани продолжает ухудшаться. Территории, подконтрольные курдам, фактически лишены доступа к государственным услугам.

Наемники сил временного правительства Сирии наезжают автомобилем на трупы курдских бойцов.