Назад к авангарду

Друзья, медленно расширяю свой лекторий, надеюсь скоро начать приглашать лекторов в свои программы. Сейчас у меня на сайте появилась возможность купить лекцию Максима Селезнёва о кинематографе классиков финского кино Аки и Мики Каурисмяки. О том как их ранние фильмы вырастали из пародийной игры во французскую новую волну. О их связи с поколением финских режиссеров 60-х. Об ироничной манере камеры Тимо Салминена. Об экранизациях литературных произведений, шикарных музыкальных клипах на 35 мм пленку и неправильных роуд-муви. Лектор: Максим Селезнёв, кинокритик, видеоэссеист, преподаватель истории кино, работавший редактором в журналах Cineticle, «Искусство кино», приглашенным редактором «Сеанса», автор YouTube канала videoessay (never made). Купить в рублях (1100₽): https://web.tribute.tg/p/zD0 Купить в евро (12€): https://web.tribute.tg/p/zKE

Открыт набор в лабораторию личного кино! Это случилось. Спустя два года после появления идеи лаборатория, наконец, запускается! С 11 июля по 29 августа мы будем небольшой группой снимать, читать, писать, и делать собственные короткие фильмы. Будет два условных блока: первый будет посвящен практикам, а во втором мы займемся уже фильмами. В первой части лаборатории вместе с нами будет Даша Лихая, а в заключительной части к работе над фильмами присоединится Дина Караман. Это недолгая лаборатория. За семь недель невозможно ответить на все вопросы, которые встают перед авторами личного кино. Но можно попробовать разные практики, внимательнее посмотреть на собственный способ работы и начать искать свои ответы. Помимо прочего, мы будем говорить о том: — что происходит с нами, когда мы берем в руки камеру; — кто говорит, когда мы говорим от первого лица; — почему одни изображения остаются с нами надолго, а другие исчезают; — что мы вообще имеем в виду, когда говорим о честности в кино; — и как личный опыт противится тому, чтобы быть переложенным в художественную форму. В форме для участия есть небольшое вступительное задание. Оно может показаться непривычным, но оно сделает возможным наш первый разговор о том, кто говорит, когда мы говорим, откуда берется наша интонация, кому на самом деле адресовано наше высказывание и почему эти вопросы возникают еще до того, как начинается съемка. Стоимость участия — 18 000 рублей. Места ограничены — группа будет небольшой, до 8–9 человек. Занятия будут по средам и субботам, в 18.00 по CET / 11.00 по EDT Дедлайн для заявок — 7 июля, а результаты отбора будут 9 июля. Форма для участия здесь: https://forms.gle/9j4soew1PTzrx7gHA

Друзья, если вы интересуетесь личным кино, и сами хотели бы себя попробовать в этом, то сейчас у вас есть невероятная возможность попасть к действительно лучшим в этой области режиссеркам и теоретикам личного кино, Даше Лихой, Алеше Хорошей и Дине Караман. Не откладывайте на потом, такие события — редкая ценность. Ниже анонс, но обратите внимание, что дедлайн заявок продлен!

Вчера на лекции обсуждали Гаспара Ноэ, и как-то так получилось, что несколько человек подряд говорили о том, что Ноэ им не близок. Мне и самой он сейчас не близок. Один из участников курса, тем не менее, сказал, что это от непонимания величины, и что прежде, чем говорить, нужно разобраться, насколько велик тот или иной режиссёр. И я мыслями сразу вернулась к идее необходимости постоянной ревизии искусства. Пожалуй, у меня даже есть страх начать мыслить категориями гениальности и величия, беспрекословности той или иной фигуры в искусстве. Удивительно, что именно в эту ночь, после горячего спора на лекции, мне пришло напоминание в фб о моем тексте о ревизии в театре, о моей неисполнившейся мечте о выставке, где бы история была переписана. Такая ревизия нужна и кино, конечно. А ещё я думаю, что очень удачно я не успела эту выставку сделать, так как лет через десять в нее можно будет вписать новый период, который будет требовать быстрой реакции, чтобы не кануть в лету. Ниже мой текст о выставке-мечте. Несколько назад меня начала буквально преследовать идея, что я должна сделать выставку о вычеркнутой истории советского театра. В какой-то момент все оформилось в концепцию. Выставка «Театр и его двойники» должна была показывать конвенциональную и альтернативную истории советского театра, осмысленные современными видеохудожниками, театральными художниками, анимационными режиссерами, перформерами и театроведами. Это должен был быть коллективный опыт восприятия и изучения историй советского театра, попытка рассказать и показать при помощи работы в разных медиумах то, как мы сегодня можем воспринимать историю, разбивающуюся на множество своих двойников. Я тогда писала: «Из всех историй искусств история театра, пожалуй, самая хрупкая и эфемерная. История живописи, архитектуры, скульптуры, музыки, кино позволяют постоянно себя пересматривать через обращение непосредственно к самим объектам искусства. Каждое новое время дает возможность по-новому увидеть живопись Тициана, барочную скульптуру, фильмы Мельеса, обращаясь к первоисточнику. История театра же вплоть до середины двадцатого века (за редкими исключениями) живет лишь как вавилонский хор частных свидетельств и впечатлений театральных критиков, ученых, обыкновенных зрителей. Именно через отбор и собирание воедино этих голосов, впечатлений, исследований вырастает то, что мы называем историей театра, но что точнее было бы называть историей перцепции театра. Особенно остро чувствуется эта призрачность театральной истории на примере постановок советского периода, когда целые пласты искусства стирались навсегда, когда не публиковались рецензии на спектакли, оказавшиеся в опале, когда именно пристрастным ангажированным критикам было дано право писать историю театра. В учебнике по истории российского театра за 1949 год нет имени Мейерхольда, не сказано ничего о театре ОБЭРИУТОВ, также как и о многих других важнейших режиссерах и драматургах 1920-х. Отдельный пласт истории советского театра – непоставленные из-за политических причин спектакли.  Сотни нереализованных сценариев, подготовленных и неосуществленных сценографических планов, репетиций «в стол».  Эти исключенные и недовоплощенные спектакли – альтернативная история театра, захватывающая, насыщенная, хоть и раненая временем, фрагментарная. Эту историю необходимо наконец-таки реабилитировать и поставить рядом с конвенциональной. Это нужно этически, это нужно и эстетически, ведь очень многое из того, что было запрещено и уничтожено, современные художники, театральные зрители и даже театроведы открывают будто бы заново сейчас».

Благодаря «Вестнику киноведа» узнала о том, что сейчас онлайн можно увидеть невероятной красоты часовую ретроспективу раннего немого кино о цвете и цветах. Посмотреть ее можно тут по ссылке. Вначале приведу цитату о ретроспективе с самого сайта, а потом поделюсь своими впечатлениями. «Фантастические цветы» — это сборник эффектных короткометражных немых фильмов о цветах, снятых в период с 1906 по 1920 год. Зрители столетней давности погружались в эти красочные образы на киноэкране. Для создания этого эффекта к каждому черно-белому 35-мм кадру были нанесены насыщенные яркие цвета с использованием процесса Pathécolor или аналогичных исторических трафаретных техник. Меня совершенно заворожила это ретроспектива по нескольким причинам: 1. В раннем кино, в хрониках особенно, иногда проскальзывает прямой взгляд в камеру героя съемки, вроде бы ничего нового. Но в фильмах этой ретроспективы частота быстрого взгляда в камеру поражает. Как будто само пространство, выбранное для съемки, это бесконечное цветочное изобилие провоцирует героев смотреть в камеру, как бы сверяясь с тем, насколько красиво они выглядят в кадре. Они, окруженные цветами, перенастраиваются на легкое кокетство с этим новых для них объектом, которое они видят субъектом. Кажется, будто бы многие из героинь «цветочных» фильмов пришли на свидание с кино, а еще эти взгляды похожи на те, что можно отыскивать в множестве хоум-видео, записанных в 90-е на vhs, где легкие взгляды в камеру устанавливают с «операторами» особый, родственный контакт. 2. Пространство, буквально утопающее в цветах, раскрашенное вручную, усеянное царапинами на пленке, кажется чем-то вроде 3D. У них свои очень искуственные рамки, поэтому герои, которые гуляют по садам и рассматривают цветы, срывают и сажают их, кажутся гостями другой планеты, в которую они погружаются виртуально. В этом есть что-то научно-фантастическое, утопическое, нереальное. Отчасти это еще и такая чрезмерная, гипертрофированная реальность, выкрученная интенсивность красоты, в которой тонешь. 3. Цветы, которые распускаются на наших глазах и показаны крупным планом, словно бы представляют перед зрителем пульсирующих инопланетян неземной красоты или показывают воздвижение очень сложно выточенной скульптуры, на которую можно смотреть вечность. Цвета этих цветов не совсем естественные, они словно бы остраняют нас от этих «произведений», дают увидеть их свежим взглядом. В общем, горячо рекомендую посмотреть, пока фильмы в открытом доступе.

Друзья, решила финальный раз напомнить, что уже в понедельник, 11 мая, у меня начинается курс «Кино. Современная Европа. XXI век». В учебной группе уже началось знакомство, и слушатели в этот набрались фантастические, с невероятным судьбами, особенным, любовным отношением к кино и, что интересно, с разными подходами к нему. Париж, Берлин, Гамбург, Амстердам, Люксембург, Тель-Авив, Ереван, Москва, Петербург, Ростов-на-Дону — лишь небольшая часть географии курса, и все мы соберемся вместе, чтобы говорить о кино в зуме. Мне это кажется настоящим чудом. Присоединяйтесь к нашей компании, будет интересно! Детали курса по ссылке: https://krasnoslobodtsevaa.tilda.ws/europe21

Посмотрела наконец-то «Картины дружеских связей» Сони Райзман. Мне сложно говорить о фильме на дистанции и сложно представить, как он воспринимается, когда его смотришь глазами наблюдателя, а не в каком-то смысле участника. Мое расстояние от фильма ощущается как минимальное, но не потому что это действительно тонкое попадание в общий дух времени, а потому что этот фильм на самом деле рассказывает ещё и про очень конкретную и близкую мне среду выпускников ГИТИСа. В ГИТИСе я училась несколько лет, а до этого бегала постоянно в 39 аудиторию на студенческие спектакли как раз вот в то время, когда ребята (актеры) там учились. И сложно передать, как наполняли они зрителей своей энергией. Это были великие спектакли, но не потому что там была какая-то уникальная режиссура, а потому что актёры проявляли себя на максимуме, были ещё юны, не сломлены отказами, кастингами, все впереди, они пробовали, учились, и у них получалось. Я часто думала, что вот эта семейная театральная связь, эта энергия возможна в таком виде только здесь, в 39 аудитории. И было страшно жаль этого неизбежного разделения курсов после выпуска, ведь мало какому курсу в истории театра удавалось сохранить свое коллективное тело, перейти в разряд нового молодого театра, переродиться. И в этом распаде многие талантливые ребята терялись. В фильме случается удвоение, распад наступает на фоне разлома времени, а вот от него уж совсем никак не скрыться никаким выбрасываем ключей в окно. Как бы пошло это не прозвучало, но минут 50 фильма я проплакала. Мне было невыносимо больно и жалко этого слома поколения тридцатилетних, таких совершенно невообразимо талантливых, я всё помню именно по ГИТИСу, даже не по работам ребят в кино, которое теперь окончательно геттоизируется. Так жаль упущенного времени и времени, которое будет упущено, нашего общего и их конкретного. Цветные флэшбеки в фильме прорывались у меня, а не только у героини Маши. А потом я видела, как в фильме ребята бегут по знакомой лестнице режиссерского, по которой я сама сбегала миллион раз, потом выходят во внутренний двор ГИТИСа, который всегда был наполнен каким-то репетиционным шумом и надеждами, вот в конце концов этот гитисовский пол, черно-потертый, который ни с чем не спутать, по-особенному пахнущий. И мне жутко, что в филтме это все черно-белое, чужое, не свое или ретроспективное. И никакая это не Оттепель и не Новая волна, поразительно неточные дежурные сравнения. Ведь даже в «Июльском дожде» есть в финале надежда, а здесь её совсем нет.

Мои курсы лекций 1. Я открываю возможность приобрести в записи те мои курсы, к которым я не планирую возвращаться и повторять их. То есть теперь у вас есть возможность купить: - курс по истории европейского кино XX века - курс по истории экспериментального кино - продвинутый курс «Расщепление образа» по экспериментальной анимации. Ссылка на детали 2. Важное! Напоминаю, что прямо сейчас идёт набор на мой курс «Кино. Современная Европа. XXI век». Старт 11 мая, мест всё меньше! Ссылка на курс И последнее: при покупке двух курсов до конца апреля у вас будет скидка 20 процентов! P.S. Тут я ещё не делилась трейлером курса «Кино. Современная Европа. XXI век».  Мне кажется, этот курс будет очень дискуссионным и насыщенным, на этот раз я включила в программу в том числе тех режиссёров, к которым у меня у самой сложное отношение, поэтому будет что обсудить.

28 марта в 18:00, в рамках параллельной программы фестиваля Dear HDD, пройдёт онлайн-показ фильма «Мой мексиканский бретцель» (2019). Идея третьего показа в цикле параллельной программы принадлежит Максиму Селезнёву, который на фестивале курирует направление Кино-оптики, сосредотачиваясь на связях, пролегающих между кинематографом и практикой ведения видеодневника – эта же линия продолжается в фильме Испанской режиссёрки Нурии Хименес. «Мой мексиканский бретцель» — обманчивая история одной любви, воссозданная из частного киноархива, принадлежащего семье режиссёрки. Леон всю жизнь снимал на ручную кинокамеру многочисленные места, которые ему удавалось посещать во время путешествий. Его супруга Вивиан в то же самое время вела личный дневник. В фильме, смонтированном Нурией Хименес написанные слова беззвучными титрами ложатся поверх изображений. Для комфортного просмотра просим вас установить адблок и обеспечить хорошее качество сети. Регистрация. ссылка на событие придёт после регистрации

Друзья, тут прекрасный фестиваль видеодневников Dear HDD делает с Максимом показ в субботу, регистрируйтесь и приходите💕