из порта в порт

Ваш админ в творческом простом человеческом отпуске дней на десять, а то и поболе! «Хотелось ощутить себя неприкаянным, праздным, ничейным и молодым», — Вл. Амлинский, «Возвращение брата» От книги к книге, Из порта в порт! 🐋

Продолжаю читать актуального советского автора Владимира Амлинского, который прославился повестью о жизни в эвакуации «Тучи над городом встали». Автор - мастер короткого жанра. Двухтомник 1987 года, который я читаю, наполнен рассказами, повестями и очерками. Герои Амлинского, что называется, «проблемные». Так, в душераздирающем романе «Возвращение брата», главный герой - вор и зэк, а очерк «Мальчишки без девчонок» представляет из себя серию портретов, который автор привёз из детской колонии. Амлинский неизменно находится в диалоге с читателем. Он не просто описывает жизненный путь своего героя; он ставит острые социальные вопросы. Почему так? Только ли дисфункциональная семья/война/окружение влияют на характер и занятия человека? Или есть и внутренний драйвер, необъяснимо влекущий его в пропасть? Настоящее читательское удовольствие мне принесли рассказы автора, особенно посвященные большой советской стройке и освоению целины. Кажется, это тот самый случай, когда автор пишет на заказ, но остаётся верен себе! В коротких текстах Амлинского герои (обязательно мужчины) ведут изматывающий внутренний бой в самых неожиданных направлениях, по сравнению с которым бытовой дискомфорт - это полная ерунда. При этом рассказы пропитаны романтическим упоением: место, движение, свобода, влюблённость.. они действуют как глоток свежего воздуха и оставляют читателя в глубокой задумчивости. Вот какие рассказы мне больше всего откликнулись: «Над рекой Кизир» (любовь с хакасским акцентом), «Ночной сеанс» (любовь и кино в степях Казахстана) и «Мансур - бунтующая целина (музыкант, воспитанник интерната рвётся на свободу). Ну а если вам хочется услышать яркий мужской голос в прозе, от души рекомендую «Язычника» Александра Кузнецова-Тулянина, «Уключину» Дениса Осокина и, конечно (!), «Замороженное время» Тарковского. П.с. Эссе про неблагополучных подростков заставили меня вспомнить о давно загаданном проекте библиотеки для женской колонии (не просто «давайте отправим ненужные книги», а «давайте соберем классную подборку, которая бы сочетала художественные escape-тексты, психологический и образовательный научпоп»). Что ж, рано или поздно и до этой задумки доберемся!

«Когда-то, в 30-х годах, Хармс с друзьями приехал ко мне в Сестрорецк. Собрались пойти купаться под вечер, когда солнце уже заходило. Пляж давно опустел, гости - Д. Хармс, Н.Олейников и Е. Шварц — разделись, пошли к морю, и за ними с карикатурной неторопливостью поползли тени. Ничего особенного не было в этих удлинявшихся тенях. Но, должно быть, всё-таки что-то было, потому что длинный, костлявый Хармс вдруг подпрыгнул, смешно выворотив руки и заставляя свою тень повторить эти движения. Он втягивал тело, вдруг садился на корточки и медленно "вырастал", строго поглядывая на свой далеко распластавшийся послушный силуэт. Это было внезапное вторжение театра теней в жизнь, игра с вымыслом, неожиданно сломавшая привычные представления. Тени стали участниками этой игры наряду с людьми. Если бы можно было договориться с ними, Хармс пригласил бы их в ближайшую пивную. Я не удивился бы этому. Перед нашими глазами встал бы образ спектакля, который надо увидеть, но о котором нельзя рассказать». Вениамин Каверин, воспоминания

Важнейшей фигурой в творческой биографии Е. Шварца стал режиссер, театральный, книжный и просто художник, Николай Павлович Акимов. Акимов работал в Театре Комедии: Шварц писал пьесы по заказу настойчивого режиссера. Это был плодотворный, но крайне непростой тандем, полный сопротивления. Работа шла трудно, с переделками, плюс к этому Шварц переживал, что все его творческие силы уходят на пьесы, что он всего лишь переписчик сказок и в своих дневниках он грустил: «В пьесах, даже неудачных, я хозяин. А проза не желает подчиняться». «Ты знаешь, — говорил он, - сказать о себе "я драматург" я могу. Это — профессия. А сказать: "Я писатель" — стыдно, всё равно что сказать: "Я красавец». Тексты Шварца ругали, хвалили, их ставили и запрещали. Тем не менее, в Петербургском Театре Комедии до сих пор идут легендарные спектакли по его пьесам: «Тень» и «Дракон». По сути Шварц зародил новый жанр, который можно назвать философской сказкой для взрослых. Драматург предлагает зрителю заглянуть в неприглядную человеческую суть, высмеять и ужаснуться человеческим слабостям. «Дракон» - текст о жизни под гнетом диктатуры, к которой тоже, оказывается, привыкаешь, подстраиваешься и даже начинаешь оправдывать руководителей-сумасбродов. Ну а «Тень» - о тех, кто существует рядом и заодно с властью. Именно в "Тени" Шварц вывел на сцену весь штат интеллектуальной обслуги режима — и сделал это не с позиции идеологии, а опираясь лишь на наблюдение за человеческой природой. Его сатира рождалась не из политического подтекста, а из понимания вечных человеческих качеств: трусости, лживости, коварства, лицемерия, приспособленчества. В 2025м «Тень» снова пошла в Театре Комедии - это новая постановка с воссозданными костюмами из всех предыдущих версий спектакля (1940, 1960, 1984 и 2003 годы). А в фойе работает выставка, посвященная грустному сказочнику Шварцу и его легендарным текстам. «Я мастер ничего не видеть, ничего не обсуждать и верить, даже веровать, что всё обойдётся. Но через этот туман начинает проступать ощущение вещей, на которые глаз-то не закроешь. Лет много. Написано мало. Навыков профессиональных нет. Каждую новую вещь я начинаю писать, как первую, со страхом...»