ИЗМЕНИМ ШКОЛУ!

Родители волнуются и хотят домашнего задания. Вот вам, получайте, на всю семь. И до полуночи! - Дети, задание такое: усадить родителей за стол: рассказать, что вы узнали на уроке и задать проверочные вопросы. Запись в дневнике обязательна «Я, папа (мама) такого-то материал усвоил» - Я папе рассказала о фильме «Имя Розы», он ничего не понял и взял книжку читать. Ира, 8 класс - Рассказал маме об антропогенезе, вот только что-то забыли мы, кто был раньше: Homo Habilis или Homo Erectus? Саша, 6 класс --Мы с папой сморели мультфильм „Песня о Буревестнике“ и смеялись полночи. Никита, 7 класс Вот вам домашнее задание – всё семье и до полуночи.

Зашли как-то, давно это было, с группой французских учителей с одну хорошую школу в провинциальном городе России. «А сколько у вас там в Париже, - спрашивает наш учитель, - компьютеров в классе?». «Их может быть две штуки на ученика, - сказали французские коллеги, - это не важно, Важно, чтобы учеба для ребенка имела каккое-то значение». Двадцать лет думал над этой фразой – и вот написал. https://dzen.ru/a/anNAHya5Xwt9hn6e

Есть полно школ, которые ничему не учат, только дают аттестаты – значит, где-то должны быть такие, которые чему-то учат просто так, без корочки. Ковчег без границ – одна из них. Вы живете в России, ходите в школу, но понимаете, что по истории и обществознанию там что-то не то говорят – приходите в Ковчег. Живете в России, совсем не ходите в школу – почему? Потому что не можете допустить, как говорил известный персонаж, чтобы хождение туда мешало вашему образованию – ждем вас! Живете за пределами страны, хотите получить европейское образование, но на русском языке – пожалуйста! Имена наших преподавателей вам хорошо известны – известны они и во многих европейских университетах. Студентам, успешно закончившим курс, мы можем написать рекомендательные письма в эти университеты. Это не просто «корочка» о среднем образовании.

Всё дело в волшебных пупырышках. Математика. вырезали задачки из учебника, наклеили их на карточки трех цветов, поставили карточки в коробку. Вот простые задачки, вот средние, а вот очень трудные – выбирайте! В глазах детей – восторг, от радости подпрыгивают, толпятся около красной, самой трудной коробочки: – А можно взять две? – А, если у меня не получится, можно я сначала сделаю желтую, а потом красную возьму? Те же задачи из того же учебника, но откуда этот восторг? Все дело в шероховатости наших карточек. Они сделаны не из глянцевой бумаги, а из отходов картонажного производства. Карточку хочется взять в руки, она приятна на ощупь... Все дело в волшебных пупырышках.

Пришел в гости Юра, окончивший школу десять лет назад: - А помните, РИ, Вы рассказывали нам о китайских детях, Конфуции и старичке на деревянной лошадке? Десять лет – хороший гарантийный срок для школьного образования. Секрет прост: я рассказываю истории и прошу их не писывать план, нет – рисуночки рисовать. К каждой истории рисуем небольшой смешной рисунок, они хохочут и рисуют. Рисуют на чистом листе бумаге: выдается в начале урока и подшивается потом в книжку; ни тетради, ни учебника – каждый раз с чистого листа, на котором можно рисовать самые красивые рисунки! Кстати, пока рисуют – им можно говорить самые серьезные вещи: слушают ведь. А еще следует при выходе из класса, в дверном проеме, строго проверять наличие рисунка на листе бумаги: они смеются, показывая мне: «Ой, я рисовать не умею!» И я смеюсь: слаб глазами, не могу видеть, что они там нарисовали, слушая меня, - смешно! Запоминается, можно сказать, на всю жизнь.

Дал себе слово больше не писать об оценках: несколько лет чистого времени ушло на разговоры и уговоры - а те. кто их ставил, продолжат ставить. Вот внук принес три двойки за неделю, "это формирующая оцениквание", говорят. Вот так. . https://dzen.ru/a/amNkPoiBqimzUzWN

Сидит мальчик Даня, шесть лет, и говорит: «Я не хочу». Учитель, завуч начальной школы, директор бегают вокруг него: «Фильм, фильм, фильм…» А он: «Я не хочу». Текст далее предлагает ключ к решению проблемы «мотивации»: не самый простой т быстрый, но самый здоровый, как кажется автору. Каждая тема, примерно месяц, у нас заканчивается чем-то, и это не контрольная работа, - идем в другой класс, старший или младший, и рассказываем, чему научились. Научиться самому, чтобы научить другого - в этом что-то есть. Футболист тренируется – и выходит на поле. Художник делает эскизы – картину выставляет на выставке. Артист играет на сцене. Писатель может издать свою книгу. В любой работе важен результат – это вдохновляет, придает смысл. Опять вернулись к этому слову – «смысл» В эту пятницу мы идем в соседний класс рассказать… Прочитать тексты, которые написали на уроке русского, показать сценку на английском языке, рассказать историю, провести урок для маленьких. Лучше этого может быть только пойти к старшим, в старший класс – рассказать, чему научились, научить их чему-то. Это трудно и не всегда получается. Иногда, что называется «текучка заела» - программа заела: страшно остановиться и выделить один урок на это дело. Но такие походы с соседний класс вместо контрольных – гн потеря времени. Это очень важная штука - ось, вокруг которой всё вертится. Ребенок, подросток хочет этого, понимает значение своей работы, видит смысл… Ученик хочет!

«Школа? Школа для меня не имеет значения?», - отвечает на вопрос подружки герой фильма Бертоллучи «Луна», нарезая круги на велосипеде. Одна фраза на весь фильм о жизни подростка: потом будут наркотики, инцест, поиски отца – но школа? «Она не имеет значения» С класса второго уже ребенок хнычет: не нужно, не интересно, не пригодится, не хочу. Потом формулирует более четко: «это не имеет смысла для меня» Что мы отвечаем? Что понимаем под словом «значение» или «смысл»? Ты учишься, чтобы знать и уметь, чтобы после поступить, найти работу, хорошо получать, содержать семью, родить детей и отправить их в школу. Всё пригодится – потом. Школа как-то связана или должна быть связана с обычной нешкольной жизнью. Место, где подросток находит ответы на важные для себя вопросы. Вопросы по сути – на-сузные вопросы. Разве не это мы имеем ввиду под словами «значение» или «смысл»? Третий. Мы не просто учимся про запас – делаем разные дела, результат будет прямо здесь и сейчас, если не до конца урока – то до конца недели, в эту пятницу. Этот результат можно подержать в руках и показать друзьям. Вся наша «учеба» - это последовательность небольших, но важных и интересных дел, иногда это называют словом «проект». Сделать что-то хорошее и нужное – в этом есть смысл. Вот, мне кажется, три различных ответа о смысле.

УРОК НА ЛЕСТНИЧНОЙ КЛЕТКЕ   - Звонок с урока, вы свободны. - А можно ли быть свободным на уроке?   Одиннадцатый класс: умные лица, добрые глаза, делают домашнее задание, работают на уроке. Но не хватает чего-то -  порыва что ли. Пришли со звонком, сели, на прошлом уроке была контрольная по математике, на следующем – зачет по биологии.   - Вот вам список всего, что будем делать, на месяц вперед – план работы. Можете быть  в библиотеке: вот десять текстов, или  в компьютерном классе: пять фильмов,  - в любом месте школы,  кроме столовой. Можно на лестничной клетке.    А кто прочитал и посмотрел – приходите! Сюда, за круглый стол: расскажите, обсудим. - Опять экспериментируете, дайте нам спокойно к экзамену подготовиться, о родителях наших лучше подумайте, они волнуются, - немного побурчали и разошлись .   Ученик сам может всё: прочитать, посмотреть, в компьютере найти, написать. Зачем учитель?   Одного не может: поставить под сомнение свои знания. Вот для этого учитель – чтобы задавать детям   хорошие вопросы и учить их  тому же – учить удиввляться.   Круглый Стол. Ничего лучше педагогическая мысль не придумала: прочитав и посмотрев, они приходят и садятся вокруг, чтобы рассказать, ответить на вопросы и задать свои.  Приходят, когда есть о чем поговорить, когда хотят прийти – в этом отличие от школьного урока. Приходят, сделав всю черновую работу там, на лестничной клетке.  Круглый стол – это пир, праздник  вопросов, недоумений, догадок. Встреча  людей, которые интересны и нужны друг другу.    В коридоре сталкиваюсь с Тимуром, пятый класс: - РИ, а правда, что Вы ведете предмет…  - читает, что над дверью написано «Со-ци-аль-ная ант-ро-по…» Правда, что сдаст зачет по  фильмам и текстам, тому доступ вайфаю даете?   Осторожно на него смотрю: -  Ну, да… - Тогда… Вы свободны в четверг на пятом уроке? - Но одиннадцатый класс же! - Ничего, попытка не пытка!

А ПЛЮС ВСЕГО ОДИН… Итак, свободное посещение уроков. Правда, не всех, а только моего, отдельно взятого. Ну, не совсем свободного: выбор в том, чтобы идти на урок или идти в читальный зал, выбора между уроком и футболом, наприамер, нет. «Культура Древней Греции», на первом уроке: список текстов - прочитать, и фильмов — посмотреть. «Занимательная Греция» Гаспарова, «Одиссей» Михалкова-Кончаловского, фильм о Ясоне производства ВВС. На каждый семинар приходят те, кто сделал, остальные — продолжают читать и смотреть. Минусов — длинный список. Всего шесть человек из пятнадцати услышали о греческой архитектуре и узнали, чем отличается дорический ордер от ионического, Пракситель от Поликлета. Кто-то не пропускает и ходмт на каждый семинар, кто-то – разв месяц - зЗанимаются в библиотеке, надо думать. А возмущение родителей? «Для чего она, ваша свобода?» И «сами виноваты», и «распустили», и «говорили же вам». И как итог: «Два года назад надо было в кадетское училище отдавать». А плюс всего один. Ученик перед уроком оказывается в непривычном состоянии - интересном и полезном. Он должен думать и принимать решение: можно гордо и счастливо войти в класс: «Здравствуйте, я прочитал!» или никуда не идти. На этой развилке как раз и включается «сознание»: он идёт на урок не машинально, а сознательно. Все прочие состояния и поступки ученика ничего не говорят о нём как о человеке. Он просто делает хорошие дела по привычке, по составленной для него пррграмме. А какие ж добрые дела по программе? И только когда он стоит на этой развилке: идти или не идти, знать или не знать — что-то может произойти. Это точка включения сознания. Хорошо, конечно, если бы они все пришли, и я рассказал бы им об отличии композиции западного фронтона храма Афины Ахайи на острове Эгина от восточного. Но остановиьтся на минуту на пороге класса и задуматься: чего я хочу и что мне надо, - тоже хорошее дело.

Говорят, в Кембридже, лекций не читают: дают книжку на неделю, потом стьюденты собираются с профессором, чтобы поговорить. Семинар, классика жанра. Вся педагогическая концепция старшей школы и школы вообще в одном слове – Нелекция. Пишется слитно. Лекция – хорошее дело. Когда в четырнадцатом веке сорбоннисты собирались под мостом - тепло и сухо им там было, а книгопечатанье еще не было изобретено; когда в девятнадцатом столетии Грановский поднимался на трибуну Московского Университета под рукоплескания юношей – книги уже печатали, но ни интернета, ни ютьюба не было пока, и Грановского можно было услышать только тут. Когда я, учитель, открываю рот, чтобы что-то рассказать ученикам, я думаю, должен бы подумать: а не рассказал ли это уже кто-то, нет? Может, написал? И чем мой шепелявый рассказ будет лутьше? Ну, не я – есть настоящие ученые, с всемирным именем – вот их лекции надо слушать! Они скажут то, что в книге еще не написано. Есть, сто человек, не больше. И все они – кто на подкастах, кто на ютьюбе. Вот последние десять лет я не читаю, глаза устали – и мир открылся мне, я могу слушать всё, что я хочу. Любой профессор готов прочитать мне лекцию. Спасибо. Лекция, фильм, книга – какая разница? Всё это можно назвать одним словом «информация». Задача учителя – отфильтровать, выбрать лучшее. В этом я вижу главную педагогическую задачу, а не пересказывать то, что рассказали другие. В старших классах и на младших курсах мне так и видится образовательный процесс: преподаватель дает на недельку книжку, студенты читают, приходят на семинар. Задают вопросы, высказывают свои мысли – диалог, одним словом. Кроме того, что лекция – догутенберговская архаика, это еще и торжество общества потребления. Профессор все делает сам: читает, задает вопросы, отвечает на них, пережевывая – а я потребляю готовый продукт. Семинар – место, где что-то рождается. Сюда приходят ученики, студенты, которым есть, что рассказать! Которые ждут встречи с преподавателем! Они готовы ответить на самые сложные вопросы и поставить свои вопросы. А это главное в нашем деле – уметь задавать хорошие вопросы.

Друхья, не скрою, ваши лайки и сердца греют мое сердце и вдохновляют на дальнейшие подвиги. Вместе с тем, напоминаю. я овсем не читаю ваших комментариев, я вообще не умею читать, только умею писать, и если кто-то хочет мне что-то сказать - пожалуйста аудиофайлом, буду очень рад. Второе дело: если вам есть что сказать о школе - пишите для этого канала, сначаоа отправяляя аудиоверсию мне послушать. Можете стать авторами канала Изменим Школу! Бцдьте! Всем лайк и сердце!

Этим текстом я свел счеты окончательно со "старой доброй школой", которая жива и будет жить, несмотря на. https://dzen.ru/a/amCOMQYXimDk6-WO

Рассказываю о том. Как можно научить ребенка читать и писать. «Письмочтение» - одна из самых интересных методик Педагогики Френе.  Письмо и чтение из монотонного школьного упражнения превращаются в осознанное занятие, имеющее смысл для ребенка. Попробуйте! https://www.youtube.com/watch?v=NKGwd6ozlbU&t=77s

«Школа отвечает на вопросы, которые ребенок ставит перед собой» - слова очень хорошие, но очень общие. Не идти по программе - а говорить о важных вещах, спрашивать и отвечать – в этом, думаю, и «гуманизм», и «индивидуальный подход» в образовании. В чем еще? Два «но». Чтобы возникли эти вопросы, надо что-то знать. И второе: как из разных вопросов разных учеников сделать программу курса? По истории, литературе, биологии, географии, возможно и по другим предметам – мы что-то рассказываем детям или даем читать текст, или даже смотреть фильм - что-то новенькое. Не «объясняем материал» - даем прочитать, посмотреть или рассказываем. Обычно потом учитель спрашивает: что запомнил? Что понял? Перескажи и скажи сое мнение. Но можно и по-другому. Что не понял? Вот главный вопрос, вокруг которого построится разговор и вся программа образования. Острый вопрос, обоюдоострый. Во-первых, это самое трудное, даже взрослому – сформулировать непонимание. Во-вторых, только разговор вокруг таких вопросов становится личным образованием – образованием самого себя. Нет вопроса – нет и ответа. Идем дальше. Кто-то из педагогов школ Френе рассказывал, что когда идешь с детьми на ферму, не надо заранее даваать им список вопросов: Какие у коровы рога? Какой длины хвост? Только вопросы, которые дети зададут сами, будут настоящими вопросами, на которых надо искать ответы. Учителя традиционных школ во Франции, добавлю от себя, тоже водят детей на ферму – но есть гнкоторая разница в подходе. Образование, которое имеет смысл. Я на каникулах, конечно, читая книги и смотря фильмы, придумываю и записываю вопросы будущим ученикам, но… Но понимаю, что лучшими будут их вопросы. Потому они – их.

О школе иногда говорят «вобще»: о принципах и пожеланиях на будущее – пустой разговор чаще всего. Иногда говорят конкретно, очень конкретно: как бодренько провести опрос или организовать какую-ниудь движуху в классе – может. Это кому-от интересно. Хочу сделать попробовать соединить большие идеи, если они есть в педагогике, с маленькими лайфхаками, приемчиками – как можно приложить эти идеи прямо тут, на уроке, до звонка. Идеи такие, пять штук. Лучше делать самому, чем смотреть, как это делают другие. «Делать самому», на уроках, где нет лабораторных работ – это читать, думать и говорить. Говорить! Все просто: хочешь научиться молчать – молчи, научиться думать и говорить – говори! Много - половину урока, по крайней мере. Второе. Нет слабых учеников – есть медленные. Каждый может! Может, если ему дана возможность работать, а не сидеть и слушать: в парах, группах, командах. Только так можно медленных поставить на ноги и толкнуть вперед. Третье. Образование должно иметь какой-то смысл, быть с мыслью, касаться как-то проблем ученика. Школьная программа не касается, она идет сама по себе. Не верю ни в какие индивидуальные подходы и траектории – общие слова это. Смысл возникает, думаю, когда школа становится местом, где получаешь ответы на собственные вопросы, более радикально – когда вся школьная программа является списком твоих вопросов, которые возникают у тебя за пределами школы. Четвертая «большая идея». Это и раньше было ясно, а теперь, в связи с наступлением чата джипити, уже очевидно каждому: знания, информация не имеют большого значения. Если и имеют, то процесс усвоения информации надо бы назвать другим словом каким-то, например – обучение. Образование – это другое. Гибкость и недогматичность, «непрочность знаний» и открытость, умение сомневаться, критически смотреть на вещи – всё это проявляется в одном просом навыке: умении ставить хорошие вопросы. Не стесняться непонимания - задавать вопросы. Пятая, последняя. Пусть покажется банальным и радужным – образование должно быть добровольным. Обязательным и всеобщим, но добровольным. Необходимое насилие, которое признаю: встать утром с кровати и дойти до школы. Тут, после звонка, мы договоримся по-доброму и наши воли как-то пересекутся. Вопрос о воле мне кажется самым главным сейчас, когда они, любимые ученики, ничего не хотят вообще и готовы валяться с гаджеотм целый день. Не чистописанию должжн учить современная школа – а воспитывать волю – хотение что-то делать. Вот такие пять соображений, а как это конкретно за сорок минут – рассказ под названием «делаем финскую школу! Или афинскую…»

Пусть слова "Изменим школу" кому-то кажутся патетическими и слишком громкими - они меня вдохновляют, должен признаться. Заставляют подняться с дивана, когда понимаешь. что надеждв нет и ничего тут не изменишь. . В двуъ смыслах понимаю их. Первый - набор конкретных хаков и методик, которые может применить учитель. чтобы дети посмотрели на него другими глазами и улыбнулись. . Второй - как политическая программа на случай третьего звонка и Большой перемены в российском императорском балете. Проще говоря: когда все закончится, то надо же с чего-то начать - как-то менять Школу. . а вы?

СТРОИМ ФИНСКУЮ ШКОЛУ! или афинскую.... В любом случае, у нас есть на это сорок минут – Урок. Перемены – они везде перемены, и финские дети не отличаются ничем от африканских. Урок – только тут можно что-то сделать. Лучше, конечно, когда их два. Сергей В., любимый учитель, опоздал. И мне дали два класса – 22 человека. Понял, чего не хватало раньше - драйва государственной школы. Опоздал он на два урока – и мне дали два урока! Подряд! В двух классах! Хочу поделиться радостью, как все было: пять минут мы здоровались друг с другом, двадцать минут они читали текст о свадебном ритуале, изучаем жизнь русского крестьянина, разделив его (текст) пополам с соседом, Не хихикая, а это был девятый класс. Потом десять минут рассказывали половинки соседу, по очереди, каждый из двадцати двух говорил пять минут – можно сказать, побывал у доски. За урок мы сделали всю школьную задачу: ознакомились с новым материалом, закрепили знания наши и проверили их тут же. Звонок. А потом все началось: Кому что не понятно? Что не укладывается, кажется странным, диким, не-так-как-у-нас; что, выводит из ума. «Школе остается одно – учить о-задачиваться» Анатолий Ахутин, философ. Разумеется, в группах. Одиннадцать групп о-задачились так: Что вообще с этой «традицией» делать: следовать или просто изучать? Почему молодица становилась полноправной хозяйкой только после рождения мальчика? Почему в этом ритуале все время что-то делают с волосами невесты? Почему жених и невеста почти не участвуют в этом деле, за них все делают друзья –дружки? С чего это свадебную кровать стелили в хлеву? Обычно невеста на свадьбе бывает веселая и активная – а почему тут она должна «обезножить» и двое суток причитать? Почему вопрос о «честности невесты» беспокоил кого-то, кроме жениха? Это вопросы, поставленные перед «теми людьми», если вдруг мы отправляемся в русскую деревню на два столетия назад. А, может, это вопросы самому себе. Главное умение учителя – задавать хорошие вопросы или. Доводить учеников до состояния непонимания. На этом можно было бы урок закончить, но осталось еще немного времени. Выбрали проблему – про молодицу и рождение мальчика, каждая группа предложила интерпретацию, я последним был по списку, слушали внимательно. Звонок.