дневник черепахи

я касаюсь ее губами и мой мир переворачивается с ног на голову. я рассыпаюсь на атомы, а отныне без нее вообще смогу? ответ очевиден. пью кофе, а он недостаточно терпкий, потому что я привыкла к этому вкусу американо, который я приношу ей каждое утро. сиюминутно, каждое мгновение часа мне сводит тело от ломки под утро, спать не могу, а если сплю, во снах вижу только ее. схожу с ума, а мокрое белье заставляет заниматься стиркой регулярно. своеобразная романтика, но она идеальна. безусловно шикарна, невозможно упряма и я иногда не могу поверить, что она моя. а что семья? поверят ли мне боги, что наши сердца были настолько одиноки, что не могли прожить друг без друга и дня? скажут: ерунда, брехня, одна лишь афродита с сочувствием посмотрит на нас и удивится, на что же она способна. и мое тело невесомо рядом с ней. я будто лечу на другую орбиту, куда-то далеко, а она рядом спит и дышит в унисон моему сердцу. ну а куда мне деться? куда мне деться из ее рук, она ведь чувствует его стук и улыбается, спрашивая, что же со мной случилось. что же со мной случилось, миледи, это ведь все ваша милость и ваше милосердие, что вы позволили мне подобраться к вам так близко. мы постоянно сидим в зоне риска и целуем друг друга, зная, что нас готовы за это убить. а я всегда готова тебя защитить и встать под пули, лишь бы ты, моя любовь, спокойно в кровати уснула и мы с тобой поцеловались вновь.

я не любил созданий меньших, людей я тоже, правда, не любил. я много ошибался и был грешен и вовсе не был для кого-то мил. когда меня кто-то касался был бешен, когда пытался подойти — я бил. я не был из числа сильнейших, поэтому я очень много пил. и я считал, что из одной грязи намешан, и был я лишним среди городских светил. попытка что-то с этим сделать безуспешна, особо я и не пытался, не хватало сил. наш мир спасет одна лишь только нежность, одна любовь спасет весь наш жестокий мир. а я что, я останусь прежним. меняться ведь никто и не просил.

мы друг друга избили до смерти, а теперь ты лежишь у меня взаперти. в моем доме ведь так мало места. мы в обиде, пусть тут очень тесно. ты говоришь, что нам не по пути, но я не смогу тебя отпустить. твой пульс уже скочет под двести. твои слезы не очень уместны. ты просишь меня наконец прекратить, но я не смогу, ты уж меня прости. сопротивление бесполезно. наш путь будет очень болезненным. ты просто ангел, ангел во плоти. такого так хочется защитить. я буду с тобой очень даже любезным. ты станешь моей невестой.

отныне мне чужды безумства. стабильность бушует во мне. никак не сотворю искусства, не окажусь на вершине какого-нибудь эвереста, я вижу вдохновение лишь в тишине. когда ты лежишь в своем кресле и думаешь, что просто — нет. и я пытался, правда, честно. я готов оторвать свой мизинец. во мне нет никаких протестов и я совсем не палестинец. жара и солнце — мне чудесно, пойду и выпью магний, витаминов. что там происходит — мне не интересно. и кстати, я под кокаином.

из хмурой, взрослой и рассудительной девушки в моих руках ты стала воплощением нежности, покорности, слабости и любви. мне уже кажется, что ты течешь в моей крови, ведь я по уши, окончательно сошла по тебе с ума. и хочется вина, хочется напиться до беспамятства, улечься на твоей груди и долго смотреть в твои глаза. меня будет кружить, ты скажешь: «так нельзя», пора бы взять себя в руки, уснуть и прийти в себя. но я буду смотреть, и я буду жить, пока я ощущаю твою озабоченность. твою ужасно сильную испорченность, ты демоненок, который спрятался в теле такой хрупкости, такой наигранной наивности, которую ты строишь передо мной, чтобы потом схватить меня за шею и задушить. бери что хочешь, можешь подивиться всей мягкостью моей души, моей любви, которая вся полностью тебе принадлежит. я поднимаю руки вверх, я сдаюсь тебе, даю пистолет и заряжаю его в полную обойму. я знаю, стоило. стоило дать его тебе в руки, чтобы ты дразнила меня, чтобы ты крутила его у моих висков, но не осмелилась держать свой палец на курке. вдруг замечаю, как по твоей руке бежит весь этот тремор. ты так за меня беспокоишься? чего ты хочешь на самом деле, убить меня или поцеловать? чего ж ты так сильно тревожишься? и вот, ты вся разлеглась передо мной раскрепощенная. ты в самом деле крещеная? а где твой крестик на груди? ну погоди ты, погоди, я просто шучу. медленно расстегиваю на тебе рубашку, зарываюсь в твои волосы и целую твои ключицы. а что я решаю в этой ситуации? ты вся отдалась мне, но при этом я кукла, с которой ты можешь играться. и я кусаю, я кусаю твою кожу и вхожу в тебя глубже, по уши, быстрее, и боже… после оргазма ты взяла в свои руки мои ладони и прошептала мне это: «я люблю тебя, можешь остаться».

я вечером сажусь у диктофона, и поправляю микрофон. сегодня вечером я дома, не самый родной регион. а числа бегут. не успеешь понять, что же делать. я кашляю, голос становится четче, расслабляется мое тело. я сегодня подумал, что звезды перестали виднеться на небе. что текста мои лишь отголоски простого ребенка с проблемой. я подумал, что стану серьезней, быть веселым теперь надоело. этим пагубным вечером поздним моя кошка тихонько сопела. моя кошка в депрессии лет уже десять, она любит нежность и плотно покушать. на колени мои она лезет, начинает внимательно слушать. я пою, а гитара моя издает неприятные звуки. струны порвались, и очень больно бьют мои хилые руки. да послушайте же: ведь что-то не так, и что-то пошло под откос. и в комнате, и в голове бардак, а стихи потеряли спрос. и столько времени прошло, мне уже почти девятнадцать, такой же дурак. я вроде вырос, но кажется я просто не дорос.

тебе суждено стать великим поэтом. великие мысли шатаются где-то на вписках, подъездах, пятиэтажках час ведь не пробил, но может, однажды? и пьяным ты будешь ходить по паркету, сырому и грязному, приоритетом лишь планы о том, как скоро размажет. сейчас ты в дерьме, но может, однажды? ты в жизни не пел, ни басом, фальцетом в детстве мечтал бродить по планетам, ты маленький принц, такой же отважный несчастный, забитый, тебе сильно страшно? и в комнате сидя ты отдан сюжетам, за пивом ты пишешь куплет за куплетом. на улице снова пуляют снаряды. светись и сияй, тебе будут рады.

эта девушка — сладкий яд. не достать, не заслужить. орудие убийства — взгляд. эта девушка — шантажист. влюбляет в себя всех подряд, но в ней ведь совсем нет души. и прозвучит вопрос: «кто виноват?» они ведь были хороши. эта девушка как солдат, убьет тебя где-то в глуши. я был пристрелен ей, и результат: я в нее просто по уши. по уши.

как пламя ебаной свечи я гасну, понимаешь, гасну. а ты пытаешься меня спасти, ведь ты до ужаса несчастна. давай, лечи меня, лечи. ты поддалась соблазну, и ловишь сонные параличи. наш поцелуй был страстным, когда пришла ко мне в ночи, ловила десятки оргазмов. ну что ты, что ты, не кричи. ты ведь так любишь, когда грязно. лечи меня, любимая, лечи. но все твои усилия напрасны. твой бунт, он противоречив. останься со мной, ты прекрасна.

у них ничего не выйдет, огонь и вода — лишь потушит. она ее из дома точно выпрет, другая же не будет ее слушать, и будет биться в дверь этой квартиры. этот дуэт — сплошной тяжелый случай, ну столько людей живет в этом мире, но выбрали они себя посмертно мучить. они же эмоциональные вампиры. впиваются в кожу, забирают душу. leurs lubriques désirs постепенно выходят наружу. ils en tirent du plaisir. вдвоем весь этот мир разрушат. лишь страх вооруженных сил вбивает мысль: а вдруг их обнаружат?

ты чувствуешь, что теряешь рассудок. ты больше не можешь стоять на ногах. потерян в пространстве и времени суток в жару ты вышел в сапогах. всем глупым — счастье от безумья, а умным — горе от ума. безумец же у нас в раздумьях пытается найти, где голова. судьба такая, сука, лгунья. хотела спасти — не уберегла, чего бы ты хотел сейчас? подумай, подумай и скажи, как там дела. вокруг столько шума… ты будто раздет догола, стоишь, как местный слабоумный. зима тебя, конечно, довела.

я немного пропал, так как перешел в основном на песни, а не каждую готов сюда выкладывать. если захотите поговорить, то напишите в анон, просто последнее время активность там тоже нулевая 💋

вы как тут? живы?

человек вставляет ключи в замок, он весь до ниточки промок, и он замёрз — в квартире тепла нет, снаружи ничего добиться не смог. открывает дверь — встречает кот. кот хочет есть, мяукает, ревёт. человек пропустил свой обед, чтобы купить ему кошачий корм. а дома — тишина, никто не ждёт. он наливает бабушкин компот, но бабушки уже как месяц нет — подумал человек, что одинок. заходит в запылённый кабинет, наш человек избавлен от забот. казалось — выпал выигрышный джекпот, но не оплачен интернет. наш человек — депрессивный поэт, в его блокноте множество работ. и он, как робот, сочиняет то, что никогда не прочитает белый свет. и он, наверное, как симбиот — в душе потерянный авторитет. когда он умрет, никто не найдет. причина смерти: диабет.

и небо станет гораздо чище, и в легких прорастут цветы. в ушах станет гораздо тише. все сложности станут просты. мы станем гораздо лучше, на вопросы найдутся ответы. мы станем ложиться пораньше, построим новые сюжеты… и так спокойно станет на душе. сердце и плечи стабильно согреты. мы будем счастливей героев из книжек. утопический мир — я и ты.

я всегда ненавидел ложь, но я врал, выдавали глаза. говоришь, что со мной пойдешь? после всего, что я тебе сказал? посмотри, на кого я похож: я похож на звериный оскал. руками ты лучше не трожь. устрою кровавый скандал. поставлю тебе огромный фингал, я вставлю в твою спину нож. у тебя явно есть потенциал, но далеко-то ты вряд ли пройдешь. ведь худшего меня ты не застал. и я не думаю, что ты переживешь. ты думал, что я идиот? я наврал. теперь не поможет твой жалкий скулеж.

а в сердце твоем я стану осиновым колом. я встану поперек твоего горла и буду бороться со злом. я буду светом и огнем, ведь учит охотников школа, что тех, кто питается кровью хватать нужно прямо живьем. одним очень пасмурным днем, от скуки, может по приколу самым болезненным уколом ты входишь в мою кожу, как ножом. я не спасусь даже крестом, ты никогда не боялся бога, и ни одно библейское слово не встанет над твоим ребром. ты хочешь, чтобы мы с тобой вдвоем, убили всех, кто был нам дорог, прошу тебя, давай, скажи, как скоро, я стану твоим новым королем? похороню тебя своим враньем, я хуже, чем ты думал, я жесток. вопьюсь в тебя зубами, как ван гог застрелюсь я серебренной пулей и стану твоим палачом.

что быстрее приведет тебя к смерти? горячий кофе по утрам с двойным эспрессо? бутылка виски, очередная пачка сигарет? или раздавит под гидравлическим прессом? быть убитым от рук шизоида-интроверта? а может ты вовсе подохнешь от стресса? в итоге ты все равно останешься жертвой, неважно, политик ты иль поэтесса. чего хотели б твои черти? ради того, чтобы выжить, куда полезешь? насколько далеко готов зайти страх смерти, что ты будешь готов убивать и резать? они в этом вопросе те еще эксперты, и вызывает долю ненавязчивого интереса: сколько нам нужно приложить усердий, чтобы хотя бы не подохнуть через месяц?

и если кровь с твоих искуссаных губ вдруг чудом попадет на мои — я до последней капли ее слижу. у нас с тобой одна боль на двоих. и если вдруг ты упадешь без сил, то я просто лягу рядом с тобой. прочту твои любимые стихи над твоею больной головой. и если ты вдруг захочешь ускользнуть я отправлюсь с тобой. как бы ни был путь и тяжек не был бой. давай мы просто помолчим? давай задохнемся от смеха? для которого вовсе нет причин. мы два уставших человека. самый болезненный интим. воплощение самого тяжкого греха. этот дуэт необъясним, но явно достоин успеха.

мне говорят, я сильный человек. но я не слишком-то уверен, что согласен. я говорил, что по ночам не выключаю свет? весь этот мир во тьме еще опасней. мне было страшно. нервный смех, пока внутри меня рвало на части. мне кажется, что вы несете бред, когда мне твердите о том, что я счастлив. в душе я нытик, далеко не какой-то морпех. мне хочется просто реветь в подушку. так хочется спрятаться тупо от всех, обнять свою любимую игрушку, сжаться в комочек, поддаться грозе. и больше никогда не быть кому-то нужным. за письменным столом лишь сесть писать о том, какой же я тут сильный и бездушный.