Notre-Dame de Paris

«Идеи гуманизма, одним из средств распространения которых становится новая, возрожденная латынь, постепенно проникают в самые отдаленные уголки континента, например в Скандинавию. Старая феодально-церковная идеология оказывается разрушенной, ей на смену приходит светская в своей основе культура, находящая опору и язык в возрождаемой классической древности. В ряде стран уже совсем по-новому начинается возвращение к собственной «древности» — к куртуазной культуре прошлого, и это взаимодействие античного свободомыслия и старой рыцарственности обогащает молодую гуманистическую культуру Ренессанса. На смену средневековой духовной закрепощенности человека приходит новая, гуманистическая идеология с ее верой в неограниченные возможности человека (что поддерживалось обилием всевозможных научных открытий и расширением географических горизонтов), с радужным взглядом на жизнь, с оптимистической надеждой, что когда-нибудь люди станут хозяевами земли и действительно сами будут как боги. Для этого этапа Ренессанса свойственно не только прославление прекрасного, свободного, гармонически развитого человека (в живописи Боттичелли, Леонардо да Винчи, Джорджоне, Рафаэля, Клуэ, Дюрера и др., в произведениях Полициано, Ариосто, Кастильоне, Рабле, молодых поэтов Плеяды, молодого Сервантеса или молодого Шекспира), но и создание смелых социальных утопий (Томас Мор, Рабле) и глубоких обобщений закономерностей исторического развития (Макиавелли, Гвиччардини и др.). Для этого этапа Возрождения типичен интерес к философии Платона, противопоставляемого Аристотелю (Марсилио Фичино, Пико делла Мирандола, Пьер де ла Раме), смелый пересмотр религиозных догм и установлений (Лоренцо Валла, Доле, Деперье, Мартин Лютер), яркие проблески атеизма и материализма, движение Реформации, захлестнувшее большинство западноевропейских стран и отражавшее устремления и чаяния наиболее передовой части тогдашней буржуазии и ренессансной интеллигенции, выражавшие в это время национальные, общенародные интересы. Наконец, именно на этот этап Ренессанса приходятся наиболее значительные перевороты и потрясения, вершинными точками которых были Великая крестьянская война в Германии и Нидерландская революция. В этот период складывается новая, совершенно отличная от средневековой система литературных жанров (этот процесс завершается в ряде стран в пору позднего Возрождения). Новые жанры и формы появляются во всех родах и видах литературы. Иногда это бывает трансформированная и доведенная до совершенства форма, полученная в наследство от Средневековья (как, например, сонет); в других случаях — возрожденная и, конечно, еще более трансформированная античная (например, ода, элегия, эпиграмма). Но чаще — вполне оригинальная жанровая разновидность, хотя кое в чем и опирающаяся на весь предшествующий опыт. Такова, бесспорно, ренессансная драматургия в ее наивысших достижениях (Шекспир и его современники, Лопе де Вега и его современники), таковы отдельные виды лирики и ирои-комической поэмы (Пульчи, Ариосто), публицистики и сатиры. Еще больше дала эпоха в области прозы, которая постепенно выдвигается на первое место в литературе. В это время происходит рождение реалистического прозаического романа, неизвестного предшествующему периоду (Рабле, Нэш, Сервантес, Алеман); достигает расцвета и приобретает специфические ренессансные черты новелла, наибольшее распространение получившая в Италии (Боккаччо, Мазуччо, Банделло и др.), Франции (Маргарита Наваррская, Деперье, Жак Ивер) и Испании (Сервантес и др.). Появляется эссеистская проза (Монтень, Бэкон), обратившая пристальный интерес к всестороннему изучению и осмыслению действительности. Интересом к частному человеку и его мирским делам продиктовано появление мемуарной прозы (Челлини, Брантом, Монлюк), лишенной экстатической исповедальности Средневековья.» Об эпохе Возрождения

Я полагаю, что ни в каком учебном заведении образованным человеком стать нельзя. Но во всяком хорошо поставленном учебном заведении можно стать дисциплинированным человеком и приобрести навык, который пригодится в будущем, когда человек вне стен учебного заведения станет образовывать сам себя. М.А. Булгаков

Стремясь найти материальные подтверждения своей версии, в 1956 году Хоффман добился разрешения на исследование склепа семьи Уолсингемов, рассчитывая обнаружить скрытые рукописи Марло. Однако раскопки не принесли ожидаемых результатов. ════════ ❧ ════════…

Стремясь найти материальные подтверждения своей версии, в 1956 году Хоффман добился разрешения на исследование склепа семьи Уолсингемов, рассчитывая обнаружить скрытые рукописи Марло. Однако раскопки не принесли ожидаемых результатов. ════════ ❧ ════════ Уильям Стэнли (1561–1642) ════════ ❧ ════════ — Еще одним кандидатом на авторство шекспировских произведений считается Уильям Стэнли. Наиболее подробно эта гипотеза была разработана французским историком литературы и специалистом по творчеству Рабле Абель Лефранк, опубликовавшим в 1918 году книгу «Под маской Уильяма Шекспира». Основанием для возникновения данной версии послужили исследования английского историка Джеймса Гринстрита, который в 1891 году обнаружил письмо 1599 года, написанное агентом католической церкви Джорджем Феннером. В нем сообщалось, что граф Дерби не может оказать помощь католикам, поскольку «занят сочинением пьес для простых актеров». Именно это свидетельство Лефранк рассматривал как одно из главных доказательств литературной деятельности Стэнли. В пользу кандидатуры графа Дерби исследователь приводил и ряд других аргументов. Прежде всего он обращал внимание на совпадение имени и инициалов графа с именем Шекспира. Кроме того, в личной переписке Стэнли подписывался сокращением Will, аналогичным тому, которое использовано в 135-м сонете, тогда как в сохранившихся документах стратфордский Шекспир обычно употреблял формы Wm или Willm. Лефранк также подчеркивал, что Стэнли был широко образованным человеком, много путешествовал по Европе и хорошо знал французский язык, а также поддерживал тесные связи с наваррским двором. По мнению исследователя, именно этим можно объяснить наличие обширных французских диалогов в пьесе «Генрих V». Дополнительным аргументом считалось предполагаемое влияние романа Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль» на образ Фальстафа. Поскольку в эпоху Шекспира это произведение еще не было переведено на английский язык, Лефранк полагал, что его автор должен был владеть французским языком в оригинале. Несмотря на оригинальность приведенных доводов, дербианская теория не получила широкого распространения. ════════ ❧ ════════ Кристофер Марло (1564–1593) ════════ ❧ ════════ — Очередной популярной венсий является теория авторства Кристофера Марло. В отличие от большинства других предполагаемых авторов, Марло не принадлежал к аристократии: он был сыном сапожника, однако получил образование в Кембриджском университете и еще при жизни приобрел известность как талантливый драматург. Наиболее подробное обоснование этой версии предложил американский поэт и драматург Келвин Хоффман в книге «Убийство человека, который был „Шекспиром“» (1955).

Одним из наиболее известных сторонников этой версии был Зигмунд Фрейд. Первоначально он склонялся к признанию авторства Фрэнсиса Бэкона, однако после знакомства с книгой Лоуни в 1923 году изменил свою позицию. В последующие годы он пытался обнаружить связь между биографией графа Оксфорда и произведениями Шекспира. Так, анализируя «Короля Лир», Фрейд обращал внимание на то, что и у легендарного короля, и у графа Оксфорда было по три дочери. При этом он подчеркивал контраст между художественным образом и биографией предполагаемого автора: если, по его мнению, де Вер не проявлял должной заботы о собственных дочерях, то король Лир, напротив, посвящает им всю свою жизнь и в конечном счете отдает им свое королевство. Подобное противопоставление Фрейд объяснял действием психологического механизма компенсации, при котором личные переживания автора находят отражение в художественном произведении в преобразованной, противоположной форме. Аналогичным образом Фрейд интерпретировал «Гамлета». Он предполагал, что ранняя смерть горячо любимого отца Эдуарда де Вера и последующий брак его матери оказали глубокое влияние на будущего автора, а внутренний конфликт принца Гамлета отражает эти переживания. Именно этим обстоятельством Фрейд объяснял происхождение знаменитого «эдипова комплекса». ════════ ❧ ════════ Роджер Мэннерс (1576–1612). ════════ ❧ ════════ — Еще одной известной гипотезой является теория авторства Роджера Мэннерса. Ее автором считается бельгийский политик, преподаватель французской литературы и писатель-символист Селестен Дамблон, который изложил свои взгляды в книге «Лорд Ратленд — это Шекспир» (1913). Поводом для возникновения данной гипотезы стало обнаружение в 1908 году документа из семейного архива рода Ратлендов, согласно которому, в 1613 году дворецкий Фрэнсиса Мэннерса, шестого графа Ратленда, выплатил денежное вознаграждение «господину Шекспиру» и актеру Ричарду Бербеджу за создание эмблемы для рыцарского турнира. Анализируя этот документ, Дамблон обратил внимание, что старший брат Фрэнсиса, Роджер Мэннерс, умер в 1612 году — приблизительно в то же время, когда Шекспир прекратил писать для театра. Исследователь усмотрел в этом совпадении одно из косвенных подтверждений своей версии. В пользу кандидатуры Роджера Мэннерса Дамблон приводил и другие аргументы. Граф поддерживал дружеские отношения с Генри Ризли, графом Саутгемптоном, которому Шекспир посвятил поэмы «Венера и Адонис» и «Обесчещенная Лукреция» и которого многие исследователи считают адресатом сонетов. Кроме того, Мэннерс был близок к графу Эссексу, падение которого в 1601 году косвенно затронуло актеров театра «Глобус». Существенным аргументом сторонники гипотезы считали и многочисленные путешествия графа по Франции, Италии и Дании — странам, где разворачивается действие многих шекспировских пьес. Особое внимание Дамблон уделял тому обстоятельству, что во время обучения в Падуанском университете Роджер Мэннерс познакомился с двумя датскими студентами, носившими фамилии Розенкранц и Гильденстерн, впоследствии использованные Шекспиром в «Гамлете». В конце XX века гипотеза получила развитие в работах литературоведа Ильи Гилилова. В книге «Игра об Уильяме Шекспире, или Тайна Великого Феникса» он предложил значительно расширить первоначальную версию Дамблона. По мнению Гилилова, автором произведений была не одна личность, а группа придворных литераторов во главе с Роджером Мэннерсом и его супругой Елизаветой Сидни — дочерью известного поэта и придворного Филипа Сидни. Исследователь утверждал, что пьесы и сонеты создавались в рамках своеобразного закрытого литературного сообщества, а их публикация под именем Шекспира представляла собой сознательную мистификацию. В обоснование своей гипотезы Гилилов использовал собственную передатировку так называемого Честеровского сборника, содержащего поэму Шекспира «Феникс и Голубь». Если традиционно сборник датируется 1601 годом, то Гилилов относил его к 1613 году, связывая публикацию с обстоятельствами жизни семьи Ратлендов.

В поисках доказательств Делия Бэкон даже пыталась добиться эксгумации останков Шекспира (она не привела каких-либо документальных доказательств своей гипотезы, утверждая, что необходимые свидетельства могут находиться в могиле Фрэнсиса Бэкона или Уильяма Шекспира, вследствие чего предпринимала попытки добиться эксгумации последнего. Впоследствии среди сторонников бэконианской теории распространилось предположение, что рукописи пьес были намеренно захоронены вместе с их настоящим автором и могут быть обнаружены лишь при исследовании места погребения). Она неоднократно приходила в церковь Святой Троицы, где похоронен Шекспир, и пыталась получить разрешение на вскрытие могилы. Получить официальное согласие ей не удалось. По воспоминаниям современников, однажды ночью она даже пришла в церковь с фонарем и инструментами, намереваясь самостоятельно начать раскопки. История закончилась для Делии трагически — в психиатрической лечебнице, где она провела последние месяцы жизни. Проклятие эпитафии Шекспира сбылось: Добрый друг, ради Иисуса берегись Тревожить прах, погребённый здесь: Благословен будь тот, кто пощадит эти камни, И проклят будь тот, кто потревожит мои кости. В дальнейшем гипотеза получила развитие в трудах ее последователей. В качестве аргументов они указывали на отдельные литературные параллели между произведениями Бэкона и Шекспира, философскую насыщенность пьес, а также глубокое знание их автором европейской политики, придворной культуры и гуманистической традиции. Однако большинство подобных совпадений объясняется общностью интеллектуальной среды английского Возрождения и не может служить доказательством единого авторства. Особое место в этой теории занимает теория так называемого «шифра Бэкона». Фрэнсис Бэкон действительно занимался вопросами стеганографии и разработал собственную систему двоичного шифрования, и, опираясь на этот факт, сторонники его авторства пытались обнаружить в текстах Шекспира скрытые криптографические сообщения, якобы раскрывающие личность истинного автора и содержащие тайные философские знания. Тем не менее ни один из подобных «шифров» не получил научного подтверждения, а методы их обнаружения были признаны произвольными и не соответствующими принципам историко-филологического исследования. ════════ ❧ ════════ Эдуард де Вер (1550–1604) ════════ ❧ ════════ — Последующей распространенной антистратфордианской гипотезой является теория авторства Эдуарда де Вера. Ее зачинщиком считается английский школьный учитель Джон Томас Лоуни, который в 1920 году опубликовал книгу «Опознанный Шекспир». Лоуни полагал, что автором шекспировского канона был представитель английской аристократии — Эдуард де Вер, семнадцатый граф Оксфордский. Поводом для возникновения этой гипотезы послужили сомнения Лоуни в том, что автором «Венецианского купца» мог быть человек неблагородного происхождения, никогда не посещавший Италию. Изучая елизаветинскую поэзию, исследователь обратил внимание на сходство между поэмой Шекспира «Венера и Адонис» и стихотворением де Вера «Женская изменчивость»: оба произведения были написаны одинаковой строфой и стихотворным размером. Кроме того, граф Оксфордский происходил из древнего аристократического рода, получил блестящее образование, был известен современникам как поэт и драматург, а также неоднократно путешествовал по Италии. Последнее обстоятельство сторонники оксфордианской теории считают особенно важным, поскольку действие многих пьес Шекспира разворачивается именно в итальянских городах, а описания местных реалий, по их мнению, свидетельствуют о личном знакомстве автора со страной. Несмотря на широкую известность книги Лоуни, предложенная им гипотеза столкнулась с серьезным противоречием. Эдуард де Вер умер в 1604 году, тогда как значительная часть шекспировского канона, согласно общепринятой датировке, была создана позднее. Стремясь объяснить это несоответствие, Лоуни предположил, что граф незадолго до смерти оставил большое количество незавершенных рукописей, которые впоследствии были завершены неизвестным редактором.

Так называемый «шекспировский вопрос» — совокупность гипотез, ставящих под сомнение традиционное представление о том, что автором пьес и сонетов, опубликованных под именем Уильяма Шекспира, был актер и предприниматель из Стратфорда-на-Эйвоне. Несмотря на то что произведения Шекспира уже при его жизни пользовались огромной популярностью и ставились на сцене театра «Глобус», биография их предполагаемого автора остается удивительно скудно документированной. Особенно мало сведений сохранилось о лондонском периоде его жизни (примерно с середины 1580-х до 1610 года), когда были созданы практически все знаменитые пьесы. ༺❦༻ Одним из первых поводов для возникновения сомнений стало завещание Шекспира, в котором подробно перечислены дома, земельные владения, предметы быта и даже памятные кольца для друзей, однако отсутствуют какие-либо упоминания о книгах, библиотеке, рукописях или литературном наследии. Создается впечатление, будто завещание принадлежит состоятельному провинциальному обывателю. Именно этот документ стал одним из первых оснований для постановки «шекспировского вопроса». Антистратфордианцы (сторонники гипотез о том, что Шекспир не является автором произведений, известных под его именем) обращают внимание и на другие обстоятельства. До настоящего времени не сохранилось ни одной рукописи шекспировских произведений, написанной его рукой (единственным исключением считаются три страницы пьесы «Сэр Томас Мор» (около 1591–1593 гг.), авторство которых лишь предположительно связывают с Шекспиром; сама пьеса не входит в шекспировский канон). От писателя дошло лишь шесть подписей на юридических документах, причем фамилия написана в нескольких вариантах и нередко с орфографическими ошибками, что некоторые исследователи трактуют как признак недостаточной образованности. Не меньше вопросов вызывает и сама биография Шекспира. Будучи сыном перчаточника, он, по общепринятой версии, окончил лишь приходскую школу, не учился в университете, не путешествовал по Европе и занимался не только театром, но и коммерческой деятельностью: покупал земельные участки, выдавал деньги в долг и вел судебные тяжбы с должниками. Между тем пьесы Шекспира демонстрируют исключительную эрудицию, их автор прекрасно ориентируется в античной истории и литературе, философии, праве, придворном этикете, владеет древними и новыми языками, обнаруживает глубокое знание европейской географии и культуры. Этот контраст между биографией стратфордского актера и содержанием произведений считается одним из главных аргументов антистратфордианцев. В качестве дополнительных доводов приводятся отсутствие достоверных прижизненных портретов Шекспира (наиболее известная гравюра Мартина Друшаута была создана лишь спустя семь лет после его смерти), а также этимология фамилии Shakespeare («потрясающий копьем»), которую некоторые исследователи (Ч. Огберн, М. Андерсон, И. М. Гилилов и др.) рассматривают как литературный псевдоним. При этом сторонники традиционной точки зрения отмечают, что подобные особенности не обязательно свидетельствуют о мистификации. Скудость документальных сведений характерна для многих драматургов елизаветинской эпохи, а отсутствие личного присутствия автора в произведениях скорее отражает особенность художественного метода. Как отмечал поэт-романтик Джон Китс, Шекспиру была свойственна «негативная способность» — редкий дар изображать человеческие характеры, не обнаруживая собственной личности в тексте. ════════ ❧ ════════ Фрэнсис Бэкон (1561-1626) ════════ ❧ ════════ — Первая систематически разработанная антистратфордианская теория принадлежала Делии Бэкон. В статье «Уильям Шекспир и его пьесы: расследование по их поводу» (1856) и книге «Подлинная философия пьес Шекспира» (1857) она предположила, что под именем Шекспира скрывался кружок придворных интеллектуалов во главе с Фрэнсисом Бэконом и Уолтером Рэли. По ее мнению, первоначально они стремились противостоять политике Елизаветы I и Якова I, однако были вынуждены выражать свои взгляды в форме драматических произведений.

Наилучший способ вернуться туда, откуда ты вышел, не повторяя дважды пройденного пути, это идти по кругу. А поскольку единственное существо, способное свернуться в бублик, — змея, это и объясняет причину появления такого множества мифов и культов, связанных со змеей; ведь непросто представить себе возвращение Солнца, скручивая в крендель бегемота. «Маятник Фуко» Умберто Эко

Постепенно черты Чайльд-Гарольда и Гяура соединяются в единый художественный тип, который впоследствии получил название «байронического героя». В его облике сочетаются особенности готического злодея, сентиментального героя и благородного разбойника. Такой персонаж сознательно существует вне общепринятой системы нравственных ценностей, вследствие чего неизбежно вступает в непрерывный конфликт с обществом и одновременно присваивает себе право судить его. Именно в «Гяуре» окончательно складывается этот тип героя. Не менее значимой для «Гяура» является тема Греции, которая затем проходит через весь восточный цикл, мотив прекрасной, но порабощенной страны. Поэма открывается элегическим прологом, представляющим собой скорбное размышление о судьбе Эллады, ее былом величии и современном упадке: «Таков Эллады край чудесный, / Уже умершей, но прелестной / В печальной кротости своей…». Греция становится уже в начале самостоятельным художественным символом. Образ Эллады отличается подчеркнутой телесностью и отчетливо выраженной женской символикой. Порабощенная страна уподобляется прекрасной женщине, утратившей свободу, и эта метафора находит непосредственное продолжение в судьбе Лейлы, девушки из гарема, погибшей по приказу ревнивого хозяина. Благодаря такому художественному параллелизму личная трагедия героини приобретает более широкий исторический смысл. Особое значение имеет то обстоятельство, что персонификация Греции в образе женщины сохраняется и в последующих восточных поэмах. Благодаря этому мотивы свободы и несвободы раскрываются одновременно на нескольких уровнях. С одной стороны, они определяют развитие романтической сюжетной линии, связанной с историей Лейлы и других героинь. С другой — приобретают философское значение, превращаясь в размышление о судьбе колыбели европейской цивилизации, знаменитой своей античной культурой, героическим прошлым и природной красотой, но униженной иноземным владычеством. В художественном мире Байрона политическое порабощение неизбежно влечет за собой и несвободу личности, поэтому судьбы большинства центральных женских персонажей оказываются трагическими.

Путешествие Дж.Г. Байрона по странам Средиземноморья и Ближнего Востока, продолжавшееся в 1809–1811 годах, стало одним из важнейших событий его творческой биографии. Впечатления, полученные во время этой поездки, послужили источником вдохновения и легли в основу целого комплекса произведений, объединенных восточной тематикой. К ним относятся первые две песни поэмы «Паломничество Чайльд-Гарольда», а также цикл так называемых «восточных поэм»: «Гяур» (1813), «Абидосская невеста» (1813), «Корсар» (1814), «Лара» (1814) и «Осада Коринфа». Появление «Гяура» связывают с реальным эпизодом из жизни Байрона: по пути в Афины поэт стал свидетелем того, как турецкую девушку, зашитую в мешок, везли к морю, чтобы утопить, и сумел спасти ее от гибели. Среди произведений восточного цикла «Гяур» занимает особое место благодаря необычной композиционной организации, т.е. он построен как совокупность отдельных, на первый взгляд разрозненных фрагментов, из которых читателю приходится самостоятельно восстанавливать целостную картину происходящего. Дополнительную сложность создает полифоничность повествования: различные эпизоды представлены с точки зрения нескольких рассказчиков — лирического повествователя, турецкого рыбака, самого Гяура и монаха. Композиция усложняется и тем, что фрагменты расположены вне хронологической последовательности. Условно их можно разделить на две смысловые части. Первая посвящена трагической судьбе Лейлы, наложницы Хассана, и последующей мести Гяура. При этом сама смерть Лейлы изображена лишь кратко и ретроспективно, тогда как основное внимание сосредоточено на изображении греческого пространства, характеристике главного героя и сценах возмездия. События второй части разворачиваются спустя шесть лет после описанных ранее. Действие переносится в монастырь, где Гяур проводит последние годы жизни после совершенной мести. Центральное место здесь занимает исповедь смертельно больного героя, обращенная к монаху. Обе части произведения вступают между собой в своеобразный смысловой диалог. Завершением первой становится проклятие, обращенное к Гяуру: турецкий рыбак предрекает ему участь вампира, обреченного губить собственных детей. Вторая же часть завершается исповедью перед умирающим монахом самого героя, раскрывающей его внутреннее состояние. Такое композиционное противопоставление позволяет Байрону показать неоднозначность личности Гяура. С позиции турецкого рассказчика он предстает «неверным» (именно так переводится слово «гяур»), человеком, отказавшимся от христианства, но не сумевшим стать истинным мусульманином. Соответственно, поступок Хассана, утопившего неверную наложницу, изображается как логический, согласно мусульманскому обычаю. Не случайно автор подчеркивает благочестие Хассана, представляя его ревностным паломником и доблестным воином. Однако исповедь Гяура предлагает совершенно иную нравственную перспективу: герой подробно говорит о своей любви к Лейле, воспринимая именно это чувство как единственное оправдание совершенной мести. Даже перед смертью Гяур не раскаивается в содеянном и не приходит к внутреннему примирению — ни с Хассаном, ни с гибелью Лейлы, ни с собственной религией. Он остается одиноким человеком, утратившим принадлежность как к мусульманскому, так и к христианскому миру. Во многом именно «Гяур» становится своеобразной творческим экспериментом (это касается и жанра повествовательной поэмы, и фрагментарной композиции с отрывочностью повествования, характерной для средневековой литературы, и, наконец, образ главного персонажа). Главный герой — одинокий бунтарь и изгнанник, противопоставленный обществу, существует вне традиции, оказывается маргиналом как в социальном, так и в моральном отношении. Его связь с родиной либо крайне слаба, либо полностью разорвана и усиливается религиозными разногласиями. Возвышаясь над всеми, такой герой сохраняет высокомерие и обособленность, что делает его близким наполеоновскому типу личности. В «Гяуре» эта исключительность прежде всего определяется его неоднозначной религиозной идентичностью.