За гранью слова

5. Долг как причина оставаться в неподходящих отношениях. «Он был рядом. когда родные отвернулись от меня, поэтому теперь, даже несмотря на постоянные измены и абьюз, я не могу уйти от него». И человек остается в отношениях, хотя уже не чувствует их ценности и не хочет быть в них. Чем больше проходит времени, тем сильнее становится голос: «После всего, что мы пережили, я не имею права выбрать себя». Прошлое продолжает принимать решения в настоящем: всё хорошее, что когда-то было, становится аргументом терпеть сейчас, ведь есть должооок! Несмотря на то, что сами отношения давно перестали быть тем местом, где хорошо и безопасно. 6. Долг как расплата за чужие издержки. Бывает чувство долга возникает из ощущения, что ради нас другому человеку пришлось чем-то пожертвовать - временем, силами, деньгами, возможностями. «Сестра несколько лет ухаживала за больной мамой, пока я жила в другой стране. Поэтому теперь я чувствую, что обязана принимать всех её друзей-путешественников у себя дома, чтобы хоть как-то компенсировать то, что ей пришлось вынести». Здесь важно не само желание отблагодарить человека, а ощущение: «Из-за меня ему пришлось чем-то пожертвовать, и мне трудно просто принять это как его собственный выбор». И чем выше человек оценивает цену этой жертвы, тем сильнее становится чувство долга. Забота, поддержка и доброта не должны превращаться в бессрочный кредит, по которому от вас в любой момент могут потребовать выплаты. Когда мы путаем искреннее «спасибо» с «я перед тобой в долгу», отношения из пространства тепла и выбора превращаются в кабальную сделку, где главными чувствами становятся вина и страх разочаровать. Но терапевтическая правда в том, что чужой выбор (помочь вам, вложиться в вас ресурсами, пойти на уступки) это ответственность того, кто его сделал, а не поворотный момент, лишающий вас права на собственную жизнь. Можно одновременно испытывать: «Я очень благодарна тебе» и «Я не хочу этого». А как у вас с чувством долга? Всегда ли удается отделить искреннее «хочу отблагодарить» от давящего «должен»? #чувстводолга

Должооок! Одно из тех переживаний, с которым нам бывает особенно трудно разобраться самостоятельно, это чувство долга. При этом в терапию редко приходят с четко обозначенным подобным запросом, чаще это звучит как «мне ужасно стыдно/неловко говорить «нет», «кажется что я живу чужую жизнь», «мне проще согласиться, чем потом испытывать вину» или «у меня есть чувство, что я не имею права на собственные решения». Даже прекрасно понимая, что никто не может заставить нас делать что-то против воли, нам бывает сложно почувствовать себя свободными поступить иначе, чем в угоду кому-то. Здесь важно сказать, что чувство долга это не благодарность и не признание того, что другой человек что-то для вас сделал. Чувство это скорее разрушающее того, кто его испытывает, потому что спрашивая себя «Имею ли я право хотеть чего-то другого?», «Могу ли я сказать «мне это не подходит», вдруг его/ее это разочарует?», «Разве после всего, что он/она для меня сделали, я имею право отказать?» мы неизбежно упираемся в затапливающее чувство вины. В этот момент выбор «сделать как хочется мне» начинает ощущаться не просто как проявление самостоятельности, а как настоящее предательство. Чувство долга может выполнять совершенно разные функции. Давайте поговорим о том, какие бывают «долги»: 1. Долг как переживание финансового неравенства. В отношениях может звучать как: «Он сейчас содержит семью, а я не могу вкладывать столько же, поэтому мне неловко тратить деньги на себя». Так происходит потому, что многим из нас трудно находиться в позиции получающего, и часто это связано с семейной историей и вообще отношением к деньгам, сформированным еще в детстве. Но ведь возвращать необязательно тем же самым. В здоровом варианте это не долг, а взаимность, к примеру муж много работает и зарабатывает больше, а я больше времени и внимания отдаю быту и детям, наши вклады в благополучие семьи равноценны. 2. Долг как необходимость быть «хорошим». Представление о «хороших мальчиках и девочках», которые должны вести себя определённым образом, быть благодарными за то, что для них сделали, постепенно может вылиться в убеждённость: «Если человек столько в меня вложил, я просто обязан быть для него хорошим, даже если это идет вразрез с моими собственными желаниями и интересами». Особенно часто такой вид «долга» встречается в отношениях с родителями, потому что нередко «сделал для меня» это буквально факт рождения. А что можно сопоставить с тем, что тебе дали жизнь? Как это вообще «вернуть»? И человек остаётся с ощущением, что обязан до конца жизни «соответствовать» полученному. 3. Долг как замена благодарности. Благодарность это: «Ты много для меня сделал, я это вижу, ценю и мне хочется сделать для тебя что-то хорошее». А долг: «Ты много для меня сделал, поэтому теперь что бы ты не попросил, я буду обязан исполнить». В первом случае сохраняется свобода воли, во втором появляется необходимость отвечать определённым образом, даже если самому этого не хочется. «Коллега несколько раз закрывал мои смены, когда мне нужно было уйти пораньше. Теперь он просит меня поставить свою подпись под отчётом, в котором указаны недостоверные данные. Я понимаю, что не хочу этого делать, но раз он меня выручал, я не могу отказать». И вот уже вопрос не в том, что я готов сделать для другого человека, а в том, могу ли я позволить себе не делать ничего, если это противоречит моим ценностям. 4. Долг как защита от зависимости. Позиция принимающего (деньги, внимание, что угодно) может переживаться как зависимая, слабая, менее ценная. Тогда человек стремится как можно быстрее «оплатить» полученное - сексом, бытовыми обязанностями, терпением, отказом от своих потребностей. «Подруга забирает моего ребёнка из школы по пути с работы, поэтому я должна выслушивать её советы, даже когда в них не нуждаюсь». Получается, что помощь, забота или поддержка воспринимаются не как нечто нормальное в человеческих отношениях, а как то, за что нужно чем-то расплатиться. Только после «выплаты» такого долга получается вернуть себе ощущение равенства и автономии. 👇👇👇

Сегодня без длинных текстов🙂

Ты мне, я тебе, или почему терапия по бартеру плохая идея? Задумка выглядит очень заманчиво: «Давайте вы мне проводите сессии, а я вам разрабатываю дизайн квартиры/делаю ноготочки/шью платье на заказ или помогаю с продвижением в соцсетях». Вроде бы идеальный обмен: никто не тратит живые деньги, оба специалиста в плюсе - закрывают свои потребности и помогают друг другу. Что не так? Почему терапевт, знакомый с профессиональной этикой, от такой схемы сразу откажется? А согласие не повод для радости, а скорее красный флаг или как минимум повод задуматься? Дело не в формализме и не в строгих правилах ради правил. Профессиональная этика это техника безопасности, которая защищает клиента. Когда психолог соглашается на бартер, он создает «множественные отношения», провоцирует лишнее напряжение вокруг равноценности обмена и, по сути, использует уязвимое положение человека, которому нужна помощь, сознательно нарушая базовые принципы этой безопасности: 1. Вы перестаете быть просто клиентом и терапевтом Терапия работает только тогда, когда это абсолютно безопасное и прозрачное пространство. Как только начинается обмен услугами, отношения путаются. Вы становитесь друг для друга кем-то еще. Представьте: вам не совсем понравился результат работы на сессии (или терапевту не подошел сделанный дизайн). Сказать об этом прямо становится очень тяжело. Появляется неловкость, страх обидеть, стыд. А ведь в терапию люди как раз и приходят для того, чтобы учиться проявлять любые свои чувства открыто и без страха задеть другого. 2. Появляется фоновый поиск баланса и справедливости. Деньги закрывают вопрос ценности услуги: вы заранее знаете стоимость сессии, согласны с ней, и просто переводите фиксированную сумму. С бартером так не получается, ведь так или иначе возникают мысли кто кому недодал, эквивалентен ли обмен и не перерабатывает ли кто-то из вас, из серии: «А точно ли три сессии стоят одной настройки рекламы?», «А вдруг специалист вложил больше сил, чем я?», «То есть я потрачу на её задачу весь день, а она со мной просто часик поговорит?». Это напряжение забирает кучу ресурса. Вместо того, чтобы разбираться с тревогой или личным кризисом, одна или обе стороны начинают подсчитывать вероятные убытки. 3. Это уязвимая позиция для клиента В терапию редко приходят от избытка сил. Обычно человек и так находится в кризисе и переживает тяжелый период. Если за поддержку приходится «отрабатывать» своими услугами, легко провалиться в чувство долга. Становится сложно проявить несогласие или злость, хочется быть «хорошим и удобным клиентом», чтобы не потерять поддержку значимой фигуры. А это уже совсем не про исцеление и поиск внутренней опоры. Если психолог соглашается на бартер, он показывает, что готов жертвовать чистотой терапевтического процесса и вашей безопасностью ради собственной выгоды или удобства. Оплата деньгами это ваша свобода: она освобождает от любых долгов и оставляет сессию пространством, которое принадлежит только вам. А насколько вам важно на сессии скидывать все внешние роли и не думать о том, как сказанные слова могут повлиять на отношения за пределами кабинета? #бартер #redflag

Исследования привязанности в паре показывают: если в детстве эмоциональный контакт с родителями был непредсказуемым, мы привыкаем связывать любовь с сильным внутренним напряжением. Как следствие, во взрослом возрасте близость нередко начинает ассоциироваться с тревогой, неопределенностью и постоянной потребностью добиваться подтверждения своей значимости и эмоционального отклика. Особенно часто это встречается у людей, выросших в дисфункциональных семьях: с родителями, употребляющими алкоголь и психоактивные вещества, с тяжелыми психическими заболеваниями, там где было домашнее насилие и постоянные конфликты. Когда ребенок растет в обстановке, в которой «погода в доме» меняется мгновенно, состояние постоянной готовности к внезапной угрозе становится единственной знакомой формой контакта. Поэтому спокойный, понятный партнер кажется не просто «скучным», а чужим, ведь его поведение просто не попадает в тот опыт, который усваивался годами. Здесь же срабатывает еще одна ловушка: как ни странно непредсказуемое чередование сближения и отвержения способно усиливать эмоциональную привязанность. Психологи называют это эффектом вариативного (интермиттирующего) подкрепления: когда внимание выдается от случая у случаю, ожидание следующего момента близости становится особенно сильным. Мы проживаем мощнейшие эмоциональные скачки, а долгожданное примирение после них дает глубинное облегчение, легко приписываемое к заслугам партнера. И наконец, ряд психотерапевтических походов выделяет неосознанное желание переписать свой детский опыт и одержать победу там, где раньше наступало только поражение. Вот как это описывают: ребенок перед взрослым хаосом бессилен, и желание «отогреть» или «исправить» недоступного партнера уже во взрослом возрасте возможно является бессознательной попыткой доказать себе: «В этот раз я смогу всё исправить», переиграть детскую историю, но уже с хэппи-эндом. Но обычно выходит наоборот - в попытках изменить другого человека мы снова и снова сталкиваемся с бессилием и разочарованием. Почему даже все понимая, так трудно выйти из этой динамики? Дело в том, что наш мозг не оценивает отношения только по тому, насколько в них хорошо. Он вообще не оценивает, но постоянно сравнивает происходящее с тем, что для него привычно. Привычной раньше были необходимость подстраиваться, угадывать настроение и улавливать малейшие оттенки недовольства другого. Если они исчезнут, очевидными станут внутренняя пустота и та фоновая тревога, которые долго удавалось игнорировать. А это неприятно и болезненно. Сход с эмоциональных качелей это не волевое решение и не поиск «того самого» человека, а очень постепенный процесс. В нем важно не ругать себя за тягу к привычному накалу, а дать время освоиться в безопасности и спокойствии. Переболеть этой «скукой», прожить непривычность, неловкость, и шаг за шагом открыть для себя, что любовь оказывается может быть не болезненной и ранящей, а спокойной и надежной. Совершить этот переход в одиночку бывает сложно, так как требуется опыт других, устойчивых отношений, где не нужно заслуживать внимание, где вас слышат и где можно не спеша отогреться, отойти от постоянной готовности к защите и шаг за шагом научиться доверять спокойствию. Это возможно как с теплым принимающим партнером, так и в терапии, где мы учимся не «ломать» свои привычные реакции, а знакомиться с той тревогой, которая за ними стоит, проживать её и постепенно обнаруживать, что она больше не должна управлять нашим выбором. Только тогда появляется возможность строить отношения не по привычке, а с опорой на осознанные желания и потребности. #семейнаятерапия #отношениявпаре

Почему мы выбираем эмоциональные качели? Бывает что в спокойных отношениях с понятным человеком становится невыносимо тоскливо? Кажется, что нет «искры», не хватает накала эмоций, всё слишком пресно. Зато там, где партнер регулярно исчезает, устраивает сцены, а потом умоляет о прощении, жизнь бурлит по полной.  Обычно это не случайность и не «дурной вкус на людей», а привычный паттерн привязанности, усвоенный в детстве при взаимодействии со значимыми взрослыми. В таких отношениях работает замкнутый цикл: чем недоступнее становится партнер, тем сильнее мы цепляемся за отношения. Хочется вернуть прежнюю близость любой ценой: объяснить, убедить, заслужить, доказать. В ход идут слезы, обещания, битье посуды и прочее, что принято романтизировать называя «итальянские страсти». Когда контакт наконец восстанавливается, приходит невероятное облегчение. Его легко принять за жгучую страсть, неземную любовь или особую близость. Но в действительности значительная часть этих чувств это реакция нервной системы на прекращение угрозы. Не любовь стала сильнее, а тревога наконец отпустила. Именно поэтому примирение переживается настолько ярко. Но проходит время, эмоции неизбежно стихают, и спокойствие начинает ощущаться подозрительным: будто что-то исчезло или вот-вот случится беда. Тогда дистанция снова увеличивается и все начинается сначала. И хотя сознательно никто не выбирает такие отношения, на глубинном уровне именно эта динамика оказывается привычной для обоих. Один из самых узнаваемых примеров такой динамики в кино - «Сумерки». Он постоянно держит дистанцию: исчезает, отталкивает, объясняя это заботой и желанием защитить. Героиня остается ждать, пытаться понять его, доказать, что их связь сильнее обстоятельств. Его недоступность становится не препятствием, а частью притяжения: холодность воспринимается как загадочность, а редкие моменты тепла как доказательство особенной, почти исключительной любви. Разумеется, в кино такая динамика выглядит эффектно. Потому что фильм про пару, которая спокойно пьет кофе по утрам, обсуждает, кто заберет детей из садика, а на выходных едет закупаться в супермаркет, вряд ли соберет миллионы зрителей (хотя для эмоционально зрелых людей именно обычная жизнь и есть счастливая). Нам интереснее смотреть, как герои страдают, исчезают, воссоединяются под дождем и переживают любовь «навеки». Проблема возникает только когда этот сценарий переносится из кино в реальную жизнь. Продолжение в следующем посте. А пока можно поделиться были ли подобные отношения в вашем опыте, а может есть сейчас? #семейныйтерапевт #отношениявпаре

Третий лишний (между вами и ребёнком) Обычно мы представляем , что разрушить доверие с ребёнком можно только чем-то существенным: скандалами, регулярным обесцениванием, жесткими запретами. Но чаще этот процесс происходит в моменты, которым мы вообще не придаем значение. Один из примеров - эффект, называемый родительской техноференцией: когда между взрослым и ребёнком постоянно возникает экран.* Могу предположить, что это затрагивает также отношения партнеров, друзей и другие близкие связи, но вернемся к хорошо изученным последствиям для детско-родительских отношений. На первый взгляд всё выглядит вполне безобидно. Ребёнок что-то рассказывает, а родитель машинально отвечает на рабочее сообщение, проверяет новости или на секунду открывает соцсети. Вроде бы разговор не прерывается, и мы же слушаем (или нам так кажется). Но именно такие мелкие эпизоды становятся частью эмоционального опыта ребёнка. Когда ребёнок в состоянии бессилия, разочарования или фоновой тревоги систематически сталкивается с отстраненностью и уткнувшимся в телефон взрослым, само собой напрашивается вывод, что достучаться до этого взрослого не получится. И если этот микро-опыт повторяется регулярно, срабатывает защита - ребёнок просто перестаёт пробовать. Зачем идти к родителю, который больше погружен в телефон, чем в то, что с тобой происходит? Как следствие ребенок уходит в цифровую изоляцию и у него начинает формироваться избегающий тип привязанности: он научается подавлять потребность в близости, обесценивать связь со взрослым и опираться только на себя, выбирая безопасный и контролируемый виртуальный мир. Это не зависимость от гаджетов, а результат наших же родительских действий, формирующих системный опыт отвержения. Именно поэтому запреты и попытки просто забрать телефон редко решают проблему. Если вы поймали себя на мысли: «Я тоже так делаю», это не повод для чувства вины, а возможность начать замечать эти моменты и постепенно возвращать ребёнку опыт эмоционального присутствия: в момент его обращения отложить телефон, посмотреть в глаза и дать почувствовать, что сейчас он значимее, чем уведомления на экране. Ребёнок поверит не столько нашим словам о том, что он важен и любим, сколько тому, что мы действительно доступны для него, когда это необходимо. Дайте знать если вам интересен такой формат постов - с опорой на исследования и объяснением того, как это работает в обычной жизни🍀 * см. исследования эффекта Parental Technoference (родительская техноференция), в частности, Stockdale et al., 2018; McDaniel & Radesky, 2018).

«Только никому не говори» Как консультант по детско-родительским отношениям, я часто сталкиваюсь с тем, что тема секретов вызывает у родителей много тревоги. И это оправданно. С одной стороны, секреты это часть взросления, детской субкультуры и личных границ. Например, когда ребёнок тихонько прячет под подушкой блокнот с «тайными записями» или строит с друзьями шалаш, куда взрослым вход воспрещён, это ужасно мило. Мы улыбаемся и понимаем: так рождается его личное пространство, его первые здоровые границы. Но что делать, если слово «секрет» оставляет внутри совсем другой осадок? Ведь именно за ним злоумышленники или манипуляторы часто прячут то, что может навредить ребенку. Как же объяснить, где проходит граница между веселой тайной и реальной опасностью, не запугивая ребенка? Не стоит заставлять его учить правила безопасности наизусть. Тем более многочисленные эксперименты не раз подтверждали, что в экстренной ситуации они нередко забываются. Однако мы можем научить его прислушиваться к одному простому ориентиру - своим ощущениям в теле. Покажу разницу на живых примерах, понятных детям: Секреты-бабочки (от которых тепло и весело). Это тайны, которые скоро перестанут быть тайнами. Например, подарок папе на день рождения или сюрприз для бабушки. Они приносят радость, внутри как-будто лопаются пузырьки газировки. Тебе весело, приятно, лицо само расплывается в улыбке. А главное у этого секрета есть финал. Скоро наступит праздник, мы подарим подарок, все будут смеяться, и тайна откроется. От таких секретов не болит живот. В них нет принуждения. Никто не угрожает тебе и не заставляет тебя молчать под страхом наказания. Секреты-камни (от которых тяжело). Об этих тайнах тебя просят «никогда-никогда» и никому не говорить. Например, взрослый предлагает странную игру и просит «никому-никому не говорить, а то маме будет плохо». В этот момент внутри не пузырьки, а холодный тяжелый камень. На душе становится липко, стыдно или страшно. Кажется, что ты делаешь что-то плохое и неправильное, даже если ни в чем не виноват. Ты чувствуешь, что на тебя давят. Если звучат фразы вроде: «Если ты расскажешь, у папы будут неприятности», «Я с тобой больше не буду дружить, если ты не сделаешь …» или «Это наша с тобой тайна, больше никто не должен знать» - это опасно. И хранить такой секрет от родителей не надо. Главный мостик доверия, который мы строим: «Если чужой секрет ощущается не как веселый сюрприз, а как тяжелый камень, его нельзя носить в себе. А лучше принести маме или папе, и мы вместе его сбросим». И еще: «Если кто-то - взрослый или другой ребенок - просит тебя сохранить секрет, от которого тебе страшно, грустно или неуютно, ты имеешь полное право прийти и рассказать родителям. Даже если ты пообещал молчать. Твоя безопасность важнее любого обещания». Когда ребенок знает, что его не отругают за «нарушение клятвы», а выслушают и защитят, это и есть его главный щит. #секреты #консультация #детскородительскиеотношения

Главный показатель того, что между вами и ребёнком есть настоящая близость, проявляется в момент, когда ему плохо. В детской психологии и теории привязанности это называется safe haven - «безопасной гаванью». Когда ребёнок сталкивается со стыдом, страхом или бессилием, его нервной системе нужен взрослый, чтобы помочь восстановить равновесие. Самостоятельно переварить сильные эмоции ребёнок не может - он учится этому через регуляцию об взрослого. Если этой опоры рядом нет или к ней трудно дотянуться, срабатывает механизм поиска иного объекта. Психолог Гордон Ньюфелд подробно описывал феномен переориентации: когда ребёнок по разным причинам перестаёт искать защиту в родителях, он разворачивается к сверстникам. Но ровесники так же незрелы, как он сам, поэтому дать настоящую устойчивость не способны. Сегодня у детей появилась еще одна удобная альтернатива - назовем её псевдо-гаванью - чат-боты и нейросети. Они доступны 24/7, не устают, не кричат, не стыдят, не раздражаются. В них безопасно (по крайней мере по мнению ребенка, которое в данном случае может быть ошибочным) выгрузить свою уязвимость. Но у этого есть цена: такие заменители дают быстрый анестезирующий эффект, но не дают главного - опыта проживания эмоций рядом с живым человеком. Если в кризисный момент ребёнок выбирает не чат-бот, не нейросети и не уход в себя, а идёт к вам - это значит вы смогли создать среду, где быть несовершенным, напуганным или виноватым безопасно. Ребёнок идёт к родителю не потому, что родитель знает ответы на все вопросы. Он идёт, когда уверен: его не оттолкнут, не обесценят и не используют его слабость против него. Это и есть глубинная связь, которую не заменит ни один цифровой собеседник. Быть такой гаванью для ребёнка - не врождённый автоматический навык, и в реальности это далеко не всегда получается легко. Собственный стресс, усталость или отсутствие подобного опыта в нашем детстве часто мешают реагировать так, как хотелось бы. К счастью, сегодня родителям не нужно справляться с этим в одиночку, мы не ограничены в том, чтобы обращаться за поддержкой, будь то личная терапия или консультации по детско-родительским отношениям (к слову в Израиле это отдельное направление деятельности специалиста, нацеленное на то, чтобы помогать родителям преодолевать кризисы, я проходила специализацию целый год). Нередко такое решение становится одной из самых важных инвестиций в отношения с ребёнком и с самим собой. #близость #безопаснаягавань #детскородительскиеотношения

Готовя вебинар про подростковую мотивацию, я собрала небольшой чек-лист - список тем, которые могут быть интересны повзрослевшему ребёнку. На вебинаре побывали не все, а делиться пользой хочется. Поэтому дарю его вам. Забирайте, сохраняйте и используйте, когда почувствуете подходящий момент. #чеклист

Что нужно подростку, чтобы вырасти, а нам, чтобы быть авторами собственной жизни? Когда мы сталкиваемся с внезапным отдалением взрослеющего ребёнка, это часто ранит. Ещё вчера вы были близки, а сегодня на двери его комнаты висит невидимая (или может вполне себе заметная) табличка «Не входить», а любые попытки поговорить натыкаются на стену. В такой момент легко почувствовать себя отвергнутым и испугаться, что контакт потерян. На самом же деле ключ к тому, что происходит с ребёнком в процессе сепарации, лежит в нашем собственном опыте. И нет, речь не про плохие компании, цветные волосы или рваные джинсы. Я сейчас готовлю вебинар про подростковую мотивацию для израильской НКО, а на осень планирую большой курс о подростках в кризисе. И в процессе работы поймала себя на мысли, которой хочется поделиться: подростком движут ровно те же глубинные потребности, на удовлетворении которых держится и наше собственное, взрослое ментальное здоровье. Первая - потребность в автономии (Я сам) Нам, взрослым, жизненно важно чувствовать себя авторами своих поступков и если глобально - своей жизни. Вспомните например гнетущее чувство, если на работе руководитель контролирует каждый ваш шаг, не давая принимать ни одного самостоятельного решения. Мотивация мгновенно пропадает, опускаются руки и хочется делать всё просто для галочки или не делать вовсе. Подросток в период сепарации чувствует это в разы острее. Ему нужно нащупать границы своего «Я». И когда контроля со стороны родителей слишком много, остаётся всего два пути: либо отчаянный протест, либо тихое бессилие и отказ вовлекаться во что-либо. Подростку необходимо пространство для собственных выборов и собственных ошибок, чтобы понять, где заканчиваются родители и начинается он сам. Без этого невозможно вырасти во взрослого. Вторая - потребность в компетентности (Я могу) Каждому из нас нужно чувствовать себя справляющимся. Нам важно знать, что мы умеем что-то делать хорошо, будь то профессиональные задачи, вождение машины или просто приготовление ужина. Если взрослого человека постоянно критиковать и обесценивать его усилия, он быстро поверит в то, что ни на что не способен. Взрослеющий ребёнок только учится выходить во внешний мир, и этот мир постоянно проверяет его на прочность. Ему критически важно чувствовать: «У меня получается». И если дома вместо поддержки его усилий он сталкивается с оценками, сравнениями с сыном маминой подруги или родительским стремлением переделать всё за него, делать больше ничего не хочется. Ребёнку нужно не восхищение идеальным результатом, а признание того, что его попытки и его труд имеют ценность. Третья - потребность в связанности (Я нужен) Это то, что держит нас на плаву в самые сложные времена. Взрослому человеку необходим безопасный круг (друзья, партнёр), где его любят не за статус, успешный успех или хорошее настроение, а просто потому, что он есть. Где можно снять маску, раздражаться, быть растерянным, сомневаться в себе, и тебя не отвергнут. Парадокс подростка в том, что отчаянно отдаляясь внешне и закрывая дверь комнаты, внутри он также остаётся человеком, которому жизненно необходима эта связь. Сепарация это не разрыв отношений, это их пересборка. Ему важно знать: пока он исследует мир и ищет себя, дома остаётся надежный причал (родительский дом, начало начал). Место, где его принимают любым, даже колючим, неидеальным и бунтующим. Подростковый возраст это не война против родителей. Это сложнейший транзит во взрослость, где ребёнку нужно бережно передать руль управления собственной жизнью. И если мы вспомним, как важны для нас свобода выбора, вера в наши силы и безусловное принятие, нам будет легче справиться со своим страхом доверить нашим подросткам выбор собственного пути и уважать его. #подростки #подростковыйвозраст

«Мест в терапию пока нет». Наверное, это одна из самых неприятных фраз, которые можно услышать, когда наконец решился обратиться к психологу. Особенно если потом открываешь его соцсети и видишь, что он пьет кофе в кофейне, пересаживает растения или уехал в отпуск. В такой момент очень легко подумать: «То есть на меня времени нет, а на все остальное есть?» Примириться с этим действительно может быть болезненно, потому что воспринимается как отвержение. Ведь помогающий практик должен помогать людям, почему бы просто не взять еще одного клиента? Вон же сколько времени свободного! Но правда в том, что «нет мест» это не отвержение, а безопасность. И, как ни странно, забота о тех, кто ко мне приходит. Давайте заглянем на внутреннюю кухню терапевта. Работа психолога это не «посидеть и поговорить часок». Особенно в клиент-центрированном подходе, где главный «инструмент» терапии не техники и упражнения, а сам терапевт и качество его присутствия. Это час глубокого эмпатического включения. Проживание вместе с клиентом его опыта, создание пространства, где можно быть любым: уязвимым, злым, растерянным или уставшим. У каждого терапевта есть свой «этический лимит» - то количество часов в неделю, которое он может отработать на максимуме своих возможностей и без ущерба качеству. Для кого-то это 10 или 15 часов, для кого-то 20. Но как только этот лимит превышается, терапевт превращается в уставшего, выгоревшего функционера. Снижается эмпатия, замыливается взгляд. И вот парадокс: если я возьму двадцать первого клиента просто потому, что мне «жалко» или «нужно помочь всем», я предам и его, и тех, кто уже у меня в терапии. Потому что выдам им суррогат вместо качественной работы. Поэтому тот самый кофе, растения и отпуска не конкуренты терапевтическому процессу, и существуют не «вместо работы с клиентами», а ради работы с клиентами. Это способ очистить и перезагрузить тот самый инструмент, с которым я завтра приду на сессию. Чтобы в свой рабочий час я была включена на все 100%, а не думала о том, как доползти до кровати. Профессиональная ответственность - это умение вовремя сказать «стоп» из уважения к своим клиентам. Чтобы, когда место всё-таки освободится, вы пришли к живому, теплому человеку, способному искренне сопереживать и принимать вас, а не к уязвимому и выгоревшему специалисту. Именно поэтому я очень внимательно отношусь к своему расписанию и четко дозирую нагрузку. Сейчас у меня освободилось несколько мест для бережной, глубокой длительной терапии. Я не беру людей «потоком», для меня важен каждый процесс, поэтому если вы чувствуете, что готовы к системной работе над собой, вы можете написать мне в ЛС. Мы познакомимся и выберем удобное время для первой встречи.

А с этим вообще идут к психологу? Иногда кажется, что к психологу приходят только после развода, тяжелой утраты или нервного срыва. Но на самом деле психологи существуют не только для кризисного консультирования. Более того, работа с кризисом и долгосрочная психотерапия это совершенно разные процессы с разными целями и задачами. Главная цель при работе с кризисной ситуацией помочь человеку справиться с тем, что происходит прямо сейчас: стабилизировать состояние, найти опору, пережить острый период. В терапию же приходят за возможностью лучше понять себя: заметить чувства, которые долго игнорировали, услышать собственные желания вместо ожиданий окружающих, разобраться, почему в одних ситуациях становится страшно, в других одиноко, а в третьих невыносимо стыдно, научиться относиться к себе с большим пониманием, определить чего на самом деле хочется от жизни и найти этому место. В психотерапии нет «незначительных», «глупых» или «неудобных» тем, говорить можно о чем угодно: о зависти, о ревности, о тревоге, о злости на собственного ребенка, о бесконечном чувстве вины, о страхе оказаться недостаточно хорошим, о том, что рядом с любимыми людьми вы чувствуете одиночество, о том, что вроде бы все хорошо, но радости почему-то нет. О том, что вы не понимаете, чего хотите и о том, чему вообще невозможно подобрать слова. О том, что стыдно произнести вслух и том, в чем страшно признаться даже самому себе. Часто целительным оказывается даже само знание, что есть место, где целый час можно говорить только о себе, где не нужно ни о ком заботиться, никому соответствовать и ничего доказывать. Разговор с психологом можно начать с простой фразы: «Я не знаю, что со мной происходит, но мне тяжело». #психотерапия #очемговорить

🤖Новая побочка эпохи ИИ Может показаться, что нам больше не обязательно думать самим. Зачем тратить время на поиск идей, формулировки и размышления, если готовый ответ можно получить за пару секунд в нейросети? Удобно ведь. В чем подвох? Да просто мышление нужно не только для получения конечного результата, это скорее процесс его поиска: когда мы ищем связи, сравниваем, задаем вопросы, строим гипотезы и приходим к своим выводам. Именно в этот момент мозг выполняет работу, благодаря которой мы учимся понимать, анализировать и создавать новое. Что же происходит сейчас? Вышло интересное исследование* с участием 1100 человек. Одной группе разрешили пользоваться ChatGPT при выполнении творческих заданий, другой нет. Предсказуемо, с ИИ люди справлялись быстрее и часто выдавали более удачные ответы. Но дальше выяснилось кое-что интересное, хотя и весьма ожидаемое. Когда у всех забрали ИИ и попросили снова решить похожие задачи уже самостоятельно, те, кто привык опираться на нейросеть, показали более слабые результаты. Особенно там, где нужно было самому придумывать идеи, а не выбирать готовый вариант. Если для наглядности сравнить этот процесс с посещением спортзала, то представьте, что вы каждый раз просите кого-то поднять штангу за вас. Формально вы посещаете спортзал, но есть ли в этом смысл? Да, мышцы не исчезнут за неделю, но постепенно перестанут быть нужны, ведь то что не используется, со временем атрофируется. С мышлением работает похожий принцип. Поэтому лучше стараться использовать ИИ не вместо собственного интеллекта, а взамен рутины. Поискать исследования по теме? Конечно (оговорка - тоже надо проверять, так как нейросеть часто выдает несуществующие варианты). Составить таблицу или структурировать собранные данные? Да. Проверить текст, исправить опечатки, поиграть с вариантами заголовков? Отлично. Но если нужно придумать идею для самого исследования, сформулировать выводы или написать статью по его результатам, лучше делать это самим. Потому что именно в этот момент и происходит та самая работа мозга, которая делает нас авторами своих мыслей, а не операторами копировальной машины. ИИ прекрасный помощник, но очень плохая замена собственному интеллекту. *Основано на рандомизированном эксперименте с 1100 участниками - Kumar, H., Vincentius, J., Jordan, E., & Anderson, A. (2025). Human creativity in the age of LLMs: Randomized experiments on divergent and convergent thinking.

За пределами кабинета Мой подход не требует от терапевта быть исключительно чистым листом, что на мой взгляд прекрасно. Это дает возможность открываться и быть разной в своих проявлениях: человеком со своими взглядами, привычками, увлечениями и даже странностями (куда ж без них). Путешествия - одна из тех частей моей жизни, которые я не хочу запихивать в шкаф вместе с чемоданами после отпуска. Ведь это часть меня и того, как я устроена и что помогает мне сохранять любопытство к жизни и к людям. Ну и как это связано с терапией? - резонно спросите вы. Например вот так: про страну легко заранее услышать «она такая-то» - бедная, неухоженная, неудобная. Так и произошло с Румынией. Но как только оказываешься в живом контакте с местом, очень быстро начинаешь видеть, что реальность совсем иная и тебе открывается истинная красота. С людьми происходит примерно то же самое: бывает человек сам про себя уже всё «знает» - что с ним что-то не так, что он какой-то не такой, или что в нём нет ничего особенного. Но в терапии постепенно появляется возможность видеть больше: и глубину, и живость, и то, что обычно ускользает от собственного взгляда. Я правда верю, что люди приходят за поддержкой не к методу и не к набору техник, а к конкретному человеку и его способу думать, замечать, присутствовать. Поэтому выбираю быть видимой и говорить о том, что мне близко, чтобы клиентам было легче сделать свой выбор. И ведь получается - в основном ко мне в работу приходят люди, с которыми выстраивается длительный терапевтический контакт. Работа с психикой требует внимания, чуткости и способности замечать нюансы. Они не притупляются, если регулярно оказываться там, где я просто человек среди других людей, а не психолог и не эксперт. Где можно стоять и тупить перед полкой в магазине с непонятными продуктами, пытаться объяснить что-то на смеси языков и вдруг обнаружить, что ты далеко не всё знаешь и тем более не всё контролируешь. И так как в работе я постоянно встречаюсь с огромным многообразием человеческого опыта, мне важно помнить, что мой собственный взгляд на жизнь только один из тысячи возможных. Смена обстановки помогает выходить за пределы привычного, замечать другие способы жить, думать и чувствовать. Думаю, это хороший опыт для любого человека, а для терапевта особенно. Одна из лучших профилактик профессионального выгорания, которую я знаю - живой контакт с разнообразием человеческого. #взгляднажизнь