Immigraniada

#бостон Лето 2026 года подходит к концу. В США оно запомнилось огромным количеством развлекательных мероприятий: чемпионат мира по футболу, финал НБА, финал НХЛ и, конечно же, празднование 250-летия основания Соединённых Штатов. Во всём этом празднике было легко потеряться: торжества проходили везде и по самым разным поводам. Где-то на фоне открывался и закрывался Ормузский пролив, война в Восточной Европе становилась всё интенсивнее, а обычный американец задавался вопросом, почему всё вокруг становится невыносимо дорогим. Мне лично было интересно наблюдать за тем, как изменилось восприятие юбилея основания США. Если 200-летие страны было праздником практически для каждого американца и торжества охватили всю страну, то в этот раз даже годовщина основания США стала ещё одним поводом для внутреннего конфликта. Массачусетс, например, отказался участвовать в части общенациональных празднований и организовал собственную отдельную программу. Для значительной части людей сам юбилей, похоже, вообще остался чем-то второстепенным. Да и возникает более широкий вопрос: как вообще объединить миллионы людей разного происхождения, культур и представлений о стране в один политический и общественный организм? Раньше ответ на этот вопрос казался более очевидным. Сегодня уже нет, единственным человеком, который ответил мне на «Happy Independence Day», оказался белый парень за кассой в алкомаркете в центре города. https://m.youtube.com/watch?v=qToTHW96XEQ&ra=m

#история Из личных рекомендаций - Cold War Conversations. Слушаю его уже давно, и это один из самых интересных подкастов о Холодной войне. Главное его достоинство это личные истории. Там есть воспоминания обычных людей по обе стороны железного занавеса, рассказы…

#история Из личных рекомендаций - Cold War Conversations. Слушаю его уже давно, и это один из самых интересных подкастов о Холодной войне. Главное его достоинство это личные истории. Там есть воспоминания обычных людей по обе стороны железного занавеса, рассказы военных, разведчиков и других участников событий. Фокус в основном западный, но регулярно появляются и собеседники из СССР и стран Восточного блока. В итоге получается история Холодной войны не только через президентов, генералов и большие политические решения, а через людей, которые непосредственно жили внутри этого противостояния. https://coldwarconversations.com/playlists/

#история Дочитал «Картель Форт-Брэгг». Книга интересна прежде всего тем, что показывает менее привычную сторону американского сообщества специальных операций прежде всего Delta Force и других элитных подразделений, связанных с Форт-Брэггом. Если отложить в сторону идеологическую рамку автора, остается довольно мрачная картина. Перед нами люди, которых годами отбирают и профессионально готовят к быстрому и контролируемому применению насилия. Само по себе это, разумеется, не делает их преступниками. Но книга показывает, насколько опасными могут становиться эти навыки, связи и чувство исключительности, когда ослабевают дисциплина, внешний контроль и ответственность перед законом. При этом у меня есть вопрос к самому подходу автора. Он собирает множество криминальных историй из Форт-Брэгга и его окрестностей — убийства, наркотики, хищения, коррупцию и связывает их в единое повествование. Не уверен, что такой метод всегда оправдан: отдельные преступления могут создавать впечатление системного явления даже там, где связь между ними ограничена. Наиболее интересная для меня тема книги - постепенное смещение лояльности. В закрытых элитных сообществах верность подразделению и товарищам может становиться сильнее ответственности перед государством, гражданской властью и законом. На этом фоне особенно показательно выглядят хищения денег, предназначенных для работы с агентурой в зонах боевых действий, исчезновение военного имущества, употребление наркотиков и участие отдельных военнослужащих в наркотрафике. По версии автора, проблема усугубляется тем, что подобные нарушения могут замалчиваться или получать недостаточную реакцию со стороны командования и системы военной юстиции во многом из-за стремления защитить репутацию подразделений и своих людей. В итоге книга интересна не столько как история о «плохих спецназовцах», сколько как исследование риска, который возникает, когда высокопрофессиональная военная среда становится слишком закрытой, автономной и уверенной в собственной исключительности. Именно сочетание огромных возможностей, сильной внутренней лояльности и слабого внешнего контроля кажется мне главным сюжетом этой книги.

#история Бесконечная неконвенциональная война До 2014 года в документах Центра специальных операций США неконвенциональная война определялась как: «Широкий спектр военных и военизированных операций, обычно продолжительных по времени, проводимых через, совместно с или силами местных или прокси-формирований, организованных, обученных, оснащенных и поддерживаемых внешним источником. Включает партизанскую войну, диверсии, подрывную деятельность, разведку и другие действия». За годы войны с терроризмом аппарат специальных операций США значительно расширился. Вместе с ростом его возможностей увеличивалось и влияние на американскую военную доктрину, систему подготовки собственных вооруженных сил и армий союзников Вашингтона. Опыт, накопленный в Ираке, Афганистане и других конфликтах, лег в основу подготовки иностранных подразделений, развития сил специальных операций и совершенствования методов ведения неконвенциональной войны. В феврале 2022 года на европейском континенте открытая фаза сменила противостояние, продолжавшееся с 2014 года. Пока механизированные колонны пересекали государственную границу, а регулярные армии сталкивались в боях от Киева до Донбасса, параллельно разворачивался другой, менее заметный фронт. За годы конфликта все более заметную роль стали играть агентурные сети, вербовка через интернет, использование социальных сетей, мессенджеров и других цифровых платформ для сбора информации, координации и проведения операций. Разведка, контрразведка, диверсии, информационные и кибероперации постепенно перестали быть лишь вспомогательными инструментами и превратились в самостоятельное направление борьбы. Сегодня неконвенциональная война давно вышла за пределы линии фронта. Все чаще появляются сообщения о предотвращенных диверсиях, задержаниях агентуры, попытках совершения терактов, подрывах объектов инфраструктуры, покушениях на представителей силовых структур, кибератаках, операциях социальной инженерии и вербовке через интернет. Массовые мошеннические схемы, управляемые колл-центрами, наносят значительный экономический ущерб, а цифровое пространство превратилось в полноценное поле боя, где ведется борьба за информацию, влияние и человеческие ресурсы. Современная неконвенциональная война не имеет четкой линии фронта. Она ведется одновременно в физическом, информационном, кибернетическом и экономическом пространствах. Ее участниками становятся не только военнослужащие и сотрудники спецслужб, но и гражданские лица. Целями — объекты критической инфраструктуры, финансовые системы, транспорт, средства связи и общественное сознание. Даже когда интенсивность боевых действий снижается, сама война не заканчивается, она лишь меняет форму. Именно поэтому современные конфликты все чаще приобретают характер практически непрерывного, многослойного противостояния. Неконвенциональная война перестает быть дополнением к войне обычной. Она становится ее постоянным состоянием. В XXI веке мирное время все больше напоминает паузу между ударами, а скрытая борьба продолжается независимо от того, ведутся ли в данный момент масштабные боевые действия. Война- это мир, а фронт- весь земной шар.

#бостон Главный стереотип, который русский мигрант рано или поздно услышит в свой адрес, что он шпион. Причем чем ближе вы окажетесь к силовым или государственным структурам и чем выше будете подниматься по служебной лестнице, тем чаще будете это слышать. Вариантов реакции немного. Первый — обижаться, оправдываться, рассказывать, что вы против режима, лояльны новой стране и вообще американец больше американцев. Второй — не реагировать и надеяться, что само пройдет. Мне всегда больше нравился третий вариант. Соглашайтесь. Говорите, что вы шпион. Шутите над этим. Доведите идею до полного абсурда. Сослуживцу, который больше всех шутил про КГБ, я всегда говорил, что Москва готова оплатить ему двойной чизбургер за ценную информацию. Если разговор продолжался, я спрашивал: — А что именно в Москву передать? Что наш начальник автобата избил жену и теперь ночует в «Шишиге»? Или что половина роты не может сдать нормативы по физподготовке? Когда я уже работал с вирусами, говорил начальству: — Мне завтра нужен выходной. В Москву надо с отчетом созвониться, а из-за разницы во времени неудобно. А когда меня спрашивают, зачем я езжу на выставки, конференции или профессиональные мероприятия, ответ давно готов: — Отчитываюсь в Центр. Самое забавное, что этот прием работает почти всегда. Когда человек ожидает оправданий, а вместо этого получает настолько нелепую шутку, спорить становится не о чем. Если люди хотят видеть в вас шпиона, то превратите это в клоун-шоу. Чем сильнее вы доводите идею до абсурда, тем быстрее она перестает быть интересной. В какой-то момент окружающие либо начинают смеяться вместе с вами, либо вообще перестают поднимать эту тему.

Миграционный офицер: Иммигрант, что это за надпись у тебя на кепке? Иммигрант: Это «США», написанное по-русски, сэр. Миграционный офицер: Где ты её взял? Иммигрант: Не помню, сэр. Миграционный офицер: У тебя на кепке написано «США», но по-русски. Это что ещё такое — какая-то больная шутка? Иммигрант: Никак нет, сэр. Миграционный офицер: Тебе лучше привести голову в полную бюрократическую готовность, иначе я навалю на тебя такую кучу бумажного дерьма, что мало не покажется. Иммигрант: Так точно, сэр. Миграционный офицер: А теперь отвечай на мой вопрос, иначе предстанешь перед иммиграционным судом. Иммигрант: Думаю, я пытался выразить идею двойственности иммигрантской природы, сэр. Миграционный офицер: Чего? Иммигрант: Двойственности человеческой природы. Ну, это юнгианская концепция, сэр. Миграционный офицер: Ты на чьей стороне, сынок? Иммигрант: На нашей, сэр. Миграционный офицер: Ты что, не любишь свою новую родину? Иммигрант: Люблю, сэр. Миграционный офицер: Тогда почему бы тебе не начать действовать как положено? Почему бы не влиться в общество, не купить огромный пикап в кредит и не начать жаловаться на налоги? Иммигрант: Так точно, сэр. Миграционный офицер: Сынок, всё, чего эта страна требует от своих иммигрантов, — соблюдать законы, платить налоги и терпеливо ждать, пока государство потеряет их документы. Мы здесь, чтобы помочь вам стать американцами, потому что внутри каждого иностранца сидит американец, который мечтает выбраться наружу, открыть малый бизнес и обанкротиться из-за медицинской страховки. Это жестокий мир, сынок. Нам остаётся только сохранять спокойствие, пока вся эта миграционная истерия не пройдёт. Иммигрант: Есть, сэр.

#бостон Когда я оказался в рядах вооружённых сил, то как раз застал переход от контрпартизанских операций к подготовке к общевойсковому бою. Вместо зачисток маленького кишлака, построенного на полигоне, нас начали учить распознавать технику потенциального противника. Сидим в классе. Инструктор листает PowerPoint, на экране появляются танки, БМП и прочая техника потенциального противника — в основном прямо с Парада Победы на Красной площади. На дворе 2018 год. Доходит очередь до «Арматы». Нам рассказывают про «не имеющий аналогов» российский танк, который, судя по презентации, уже должен был быть повсюду. Когда началась секция вопросов и ответов, я со своим славянским акцентом поинтересовался у инструктора, не смущает ли их тот факт, что этих танков нет даже в российских войсках, как и доброй половины остальных представленных вундерваффе. Ответа я так и не получил. После этого мы перешли к разделу про НОАК. Но два моих сослуживца-китайца, сидевшие рядом, вопросов почему-то больше не задавали.

#Бостон Когда я попал в Вооруженные силы США, то меня повезли с другими бедолагами для распределения в резервную часть под Бостоном. Из документов у меня был только паспорт Российской Федерации. Других документов у меня не было. Вот нас, пятерых человек, привозят на бусике к КПП военной базы. Все достают водительские удостоверения, а я с абсолютно невозмутимым видом достаю красный российский паспорт и протягиваю его охране. Охрана на КПП замолчала. Долго смотрели сначала на паспорт, потом на меня, потом опять на паспорт. Было видно, что такого развития событий никто не ожидал. На несколько секунд наступила полная тишина. Наш сопровождающий сержант, даже не меняясь в лице, сказал: — Этот с нами. После этого шлагбаум открылся, и я спокойно заехал на американскую военную базу по российскому паспорту. Пошел оформляться, где уже первый сержант моей роты посмотрел на этот паспорт и сказал: — Тебе сейчас выдадут военник. Чтобы я вот эту красную книжку здесь больше не видел.

«Ах, время наше сучее, летучее, ползучее и прочее жульё, И партии разучены, и рукава засучены, готовы под ружьё». Александр Градский В 2017 году у меня был разговор с несколькими аспирантами Гарвардской школы Украины. Я тогда сказал довольно банальную вещь: не надо тыкать медведя в глаз. Медведь может ответить. Мне сказали: «Не посмеет». Без долгих рассуждений. Просто не посмеет, и всё. Интересно, что сейчас думают эти люди. Слишком многое в мировой политике в последние годы строится на этой же логике. Этот не рискнёт. Тот отступит. У этих не хватит ресурсов. У тех не хватит воли. Здесь можно пересечь красную линию, потом ещё одну, потом ещё немного надавить, и ничего по-настоящему страшного не произойдёт. Иногда это действительно работает. Пока не перестаёт. Проблема в том, что войны редко начинаются с объявления: «С завтрашнего дня начинается большая война». Сначала все называют происходящее ограниченной эскалацией. Потом, вынужденным ответом. Потом, локальным конфликтом, который можно будет как-нибудь урегулировать. А потом внезапно выясняется, что никто уже ничего не контролирует. Сейчас у меня всё сильнее ощущение, что мир не идёт к большой заварушке, он в неё медленно сползает. Через удары, заявления, санкции, прокси, новые линии фронта и бесконечную уверенность, что противник в последний момент обязательно моргнёт первым. Может, моргнёт. А может, лето 2026 года потом будут вспоминать как удивительно спокойное время. Когда уже всё было тревожно, но ещё не стало по-настоящему страшно. https://m.youtube.com/watch?v=Ez4PG785LPY&ra=m

#история Потеря стратегического сдерживания как одна из причин перехода к открытой войне между Ираном и США Небольшая заметка, выросшая из серии постов об ирано-иракской войне: о том, как работала иранская система сдерживания и почему в какой-то момент она перестала работать. После ирано-иракской войны Тегеран сделал фундаментальный вывод: Иран не может полагаться ни на международные гарантии, ни на союзников, ни на симметричное военное превосходство. Война с Ираком оставила глубокий след в стратегическом мышлении страны. Это были восемь лет огромных потерь, «война городов», удары по гражданской инфраструктуре, бронетанковые прорывы и применение химического оружия, включая иприт и зарин. Для значительной части нынешнего иранского военно-политического руководства это не абстрактная история, а личный опыт. Многие из них прошли через эту войну в КСИР или структурах, близких к нему. Они видели, как страна с ограниченными ресурсами может быть истощена технически более сильным противником. Они видели, что международная реакция на химические атаки может не спасти тех, кто находится на земле. Отсюда выросла иранская стратегическая культура: если у тебя нет современной авиации, сильного флота, надежной ПВО и гарантированных союзников, ты должен создать такую систему угроз, при которой нападение на тебя станет слишком дорогим. После войны в Персидском заливе этот вывод только укрепился. США за короткое время разгромили армию Саддама Хусейна - ту самую армию, с которой Иран воевал восемь лет и против которой заплатил огромную цену. Для Тегерана это был очень ясный сигнал: в прямом конвенциональном столкновении с США Иран не выдержит. Поэтому Иран не стал строить армию западного типа. Он построил асимметричную систему сдерживания. Ее основными элементами стали: — баллистические ракеты и дроны; — союзные вооруженные группировки по всему региону; — прокси-силы в Ливане, Ираке, Сирии, Йемене и Палестине; — возможность угрожать судоходству в Персидском заливе и Ормузском проливе; — ядерная программа как инструмент политического давления и потенциального стратегического сдерживания. Именно эта система десятилетиями компенсировала слабость Ирана в воздухе, на море и в традиционных видах вооружений. Главная идея была проста: возможно, Иран не сможет победить США в обычной войне. Но он должен быть способен сделать цену такой войны неприемлемой. Проблема началась тогда, когда эта система стала разрушаться или выглядеть менее убедительной. Убийство Касема Сулеймани стало ударом по одному из главных архитекторов иранской региональной стратегии. США показали, что готовы напрямую атаковать и что последствия, по их оценке, можно контролировать. Дальше последовала серия ударов, операций и проверок на прочность. Иран отвечал, но отвечал ограниченно. Это было рационально: полномасштабная война для Тегерана всегда была крайне опасным сценарием, фактически билетом в один конец. Однако у сдержанности есть обратная сторона. Каждый демонстративный, но ограниченный «удар возмездия» по заранее подготовленным или малозначимым целям мог восприниматься не как хладнокровный расчет, а как признак того, что Иран не готов идти до конца. Логика противника в таких условиях становится опасно простой: Если после удара не следует неприемлемая цена значит можно ударить еще раз. Если Иран отвечает символически значит, эскалацию можно контролировать. Если прямой удар по иранской территории не приводит к региональной катастрофе значит, сама идея открытого конфликта перестает быть немыслимой. Именно в этом и состоит потеря стратегического сдерживания. Государство может сохранять ракеты, прокси, военную инфраструктуру и политические амбиции. Но если противник перестает верить, что применение силы приведет к неприемлемым последствиям, сама система сдерживания начинает разрушаться. Летом 2025 года этот процесс, по сути, вышел на новый уровень. Когда США открыто нанесли удар по иранской территории и его ядерной инфраструктуре, прямое столкновение между США и Ираном перестало быть чем-то невозможным. Война начинается не только тогда, когда одна сторона становится слишком агрессивной. Она начинается и тогда, когда другая сторона перестает выглядеть достаточно опасной.

Будет эскалация, будет, а кто хочет футболку возьмет https://t.me/jumbocentercrimea/518

#бостон На чемпионат мира по футболу в город приехали шотландцы. Судя по всему, они уже успели заметно сократить местные запасы пива. По улицам разносятся песни, царит атмосфера настоящего праздника, а болельщики, следуя давней традиции, украшают дорожными конусами все памятники и статуи, до которых могут дотянуться.

Всё ещё пребываю в некотором шоке от прочитанной книги — «Суета на улице Горького» (Hustling on Gorky Street) Юрия Брохина, еврейского выходца из Днепропетровска, эмигранта третьей волны и по совместительству советского гангстера. Специализировался Брохин на карточных аферах и проституции. Несмотря на такую биографию, он без особых проблем эмигрировал в США 🇺🇸в 1972 году в возрасте 38 лет, а спустя несколько лет опубликовал фактически мемуарную книгу очерков о советской теневой экономике и преступном мире. Это не исследование и не историческая работа. Брохин с чёрным юмором пишет о себе и своих корешах от первого лица. Откровенность и развязность автора шокируют. Я написал небольшую рецензию на эту книгу и в ближайшее время хочу перевести одну из её глав. Сама книга на русском языке тоже существует, но является ещё большим раритетом, чем английское издание. Если же хотите познакомиться с самим Брохиным ещё до выхода перевода, то на @vatnikstan можно найти перевод его статьи о наркомании в СССР, опубликованной в американской прессе ещё в 1970-е годы.

Да и сейчас хватает

Терпят карлики Мемы из 2022-2023 годов

#история Книга Вильяма Мюррея и Кевина Вудса пока что лучшее, что я читал по теме ирано-иракской войны. Она написана на основе документов правительства Саддама Хусейна, захваченных американцами после вторжения в Ирак. Там есть и записи совещаний высшего командования, и личные размышления самого Саддама - от разговоров о «силе духа», которая должна привести к победе, до логики в духе: «ударим ракетами по городам, а там Аллах рассудит, кто прав». Вообще, вся ирано-иракская война - готовый мем про то, как наверху сидят люди, принимающие крайне спорные решения, а расплачиваются за это сотни тысяч обычных людей. Причём речь не о какой-то локальной кампании, а о настоящей мясорубке: химическое оружие, бесконечные лобовые атаки, удары по городам и гражданскому населению, «война городов», дети на минных полях и тотальное ощущение, что обе стороны постепенно теряли связь с реальностью. При этом самое страшное многие решения принимались не потому, что они были военными или рациональными, а потому что иначе уже нельзя было сохранить лицо перед собственной элитой, армией или населением. В какой-то момент война начала существовать просто ради продолжения самой войны.