Гусь Василий под тополем

Хирохитовка

мысли волка

хммм. Сомнительно

Здесь не приживаются драконы Этот пост уже не для фанатов. Полвека назад знаменитый историк Уильям Макнилл написал знаменитую книжку "В погоне за мощью", в которой старался выводить историю Европы и всего мира последних десяти веков из развития военных технологий. Это, конечно, слишком смелый взгляд: конечно, история человечества зависит не только от появления новых средств убийства. Сводить всю историю к развитию военной техники так же бессмысленно, как сводить её к борьбе классов или к любому другому изолированному фактору. И всё же значение этой техники сложно переоценить. МакНилл ставит в центр своей книги так называемую "военную революцию" XVI-XVII веков. Появление массового и сравнительного дешёвого огнестрельного оружия сделало почти бесполезным феодальные ополчения, ядро которых составляли рыцари - немногочисленные профессионалы, всю жизнь готовящиеся к бою, восседающие на дорогущих конях и защищённые дорогущими доспехами. Вопреки мнению Папича, обычный крестьянин не мог затыкать рыцаря копьём, а вот застрелить из ружья - вполне мог, и для этого не надо было учиться всю жизнь. Уже битва при Павии 1525 года, в которой испанские аркебузиры расстреляли французских жандармов, показала, что век рыцарства близится к закату. Закат этот занял много времени, рыцари далеко не сразу сменились армиями в однообразных мундирах с однообразными мушкетами: своя "минута славы" была и у швейцарских наёмников, и у испанских терций, и у немецких рейтар с длинными пистолетами. Но к началу XVIII века линейная тактика и массовые армии окончательно победили. В начале XVII века армия Генриха IV, первого Бурбона на французском престоле, насчитывала всего 20-30 тысяч человек. Через сто лет его внук, Людовик XIV, выставил для Войны за испанское наследство 300 тысяч. Феодальная система была абсолютно не приспособлена для содержания таких огромных армий. Содержать их могло только централизованное государство с развитой бюрократией. Неудивительно, что Франция, первая создавшая такое государство, превратилась в военную сверхдержаву, сумевшую в той же Войне за испанское наследство противостоять чуть ли не всей Европе. Другие страны, преуспевшие в таком строительстве - Англия, Пруссия, Швеция, Россия - тоже добивались военного превосходства и строили собственные империи. (Швеции не повезло - её молодая циркумбалтийская империя обломалась о Пруссию и Россию). Неприступный рыцарский замок с высокими каменными стенами превратился в идеальную мишень для осадной артиллерии. Противостоять осадным пушкам, гаубицам и мортирам могли только огромные бастионные крепости, которые ни один барон позволить себе не мог - не только из-за стоимости строительства, но и потому, что минимальный гарнизон такой крепости был гораздо больше армии любого барона. Производство пороха и пушек требовало масштаба, нехарактерного для традиционной средневековой экономики. Короче говоря, пороховое оружие разрушило прежний мир - и создало новый. На просторах Евразии новое огнестрельное оружие привело к появлению так называемых "пороховых империй" - Османской, Могольской в Индии и государства Сефевидов в Персии. С серьёзными оговорками сюда можно включить и раннее Московское царство, и китайскую империю Цин, и даже сёгунат Токугава. Появление дешёвого примитивного огнестрельного оружия в руках прибрежных африканских племён позволило им регулярно устраивать экспедиции в глубь континента, захватывать там рабов и продавать их в огромных количествах европейским работорговцам, которым нужна была дешёвая и "быстро заменяемая" рабочая сила для изнурительного труда в колониях. Интересно, что ещё задолго до массового внедрения аркебуз, в 1139 году, на Латеранском соборе было запрещено использование арбалетов. Но арбалет был слишком дорог и сложен в использовании, и революции не произвёл. Интересно, кстати, было ли связано возвышение Генуи как торгового, а потом и банковского центра Европы, с эффективностью знаменитых генуэзских арбалетчиков? Англичане вот даже свой флаг - крест Святого Георгия - взяли у генуэзцев: под этим флагом было безопасно плавать, ведь на генуэзцев мало кто решался нападать. Но здесь у меня однозначного ответа нет, самому интересно было бы почитать об этом. Военная революция - самый яркий, но далеко не единственный пример. По одной из версий, даже знаменитая Катастрофа Бронзового века, приведшая к упадку древних империй и почти полному краху цивилизации в её исходном регионе - на Ближнем Востоке и в Восточном Средиземноморье - была связана с массовым распространением дешёвого железного оружия, вытеснившего "элитную", "аристократическую", дорогую и блестящую, но мягкую бронзу. Но это - события трёхтысячелетней давности. Всего два с половиной века назад случилась Французская революция, неразрывно связанная с появлением призывных армий, Наполеоновскими войнами и появлением не просто централизованного государства, а государства-нации. Сотен тысяч солдат было уже недостаточно: требовались миллионы. Промышленность XIX века уже была способна вооружить и снабдить такие армии (при том, что само вооружение - ружья, сабли, штыки, пушки - оставалось сравнительно простым и в большинстве случаев не требовало особой подготовки). Транспортная система, особенно с появлением железных дорог, была способна их перевозить и снабжать. Огромные армии уже нельзя было формировать только из рекрутов или только из добровольцев-наёмников: под ружьё в военное время надо было ставить огромное число вчерашних гражданских. Прежние методы мотивации - жестокая муштра для рядовых, дворянская честь для офицеров, деньги и для первых, и для вторых - больше не работали: на муштру не было времени, аристократов на все офицерские позиции было недостаточно, а денег для миллионных армий не хватало даже у самых богатых стран мира (в чём убедились Англия и США в годы Первой мировой). Нужно было придумать что-то новое, объяснить обычным мирным жителям, почему они должны взять ружьё и встать в строй. Для этого должно было сформироваться национальное самосознание: мы должны воевать потому, что мы французы или немцы, мы имеем общие интересы, общую историю, общую культуру, общее государство, общую судьбу. Массовая пресса, массовая школа, массовая культура сыграли в формировании национальных государств не меньшую роль, чем массовая армия. Тоталитарные государства, конечно, неразрывно связаны с тотальными войнами первой половины XX века. Желающие увидеть, как пулемёт побеждает феодализм, могут посмотреть фильм "Последний самурай" - не слишком исторически точный, но всё же неплохо объясняющий успех Революции Мэйдзи. Есть известная цитата самого Мартина. "Властелин колец имел очень средневековую философию: если король был хорошим человеком, земля будет процветать. Мы смотрим на реальную историю, и это не так просто. Толкин может сказать, что Арагорн стал королем и правил сто лет, и он был мудрым и добрым. Но Толкин не задает вопрос: Какова была налоговая политика Арагорна? Содержал ли он постоянную армию? Что он делал во времена наводнений и голода? А как насчет всех этих орков? К концу войны Саурон исчез, но все орки не исчезли - они в горах. Проводил ли Арагорн политику систематического геноцида и убивал их?" Иными словами, задача, которую ставит Мартин - описать реальный мир во всей его сложности. Драконы делают эту задачу невыполнимой - по крайней мере, при условии сохранения сеттинга в стиле классического европейского средневековья. Мартин пытается впихнуть технологию уровня штурмовика с управляемыми бомбами в декорации феодализма. У него получается плохо, а у сценаристов сериала - гораздо хуже. Но следить за этим, конечно, интересно. Такие дела.

Если вы не фанат Джорджа Мартина - просто скипнете пост, а вот следующий можно прочитать. Тут закончился третий сезон «Дома дракона». Все уже успели похвалить великолепного Джеймса Нортона, сыгравшего злодейского злодея Ормунда (кстати, Нортон играл Болконского в «Войне и мире» от BBC), последний бой (спойлер!) Эйгона Великодушного и Тиланда Верного, и красивых драконов. А поругать успели шоураннера Райна Кондала, превращающего книгу Мартина в личный фанфик с главной героиней (Рейнирой), появляющейся в кадре в неизменном состоянии истерики. Глупостей в сюжете третьего сезона множества. В Красном замке не нашлось ни одного арбалетчика, чтобы пристрелить гордо вышагивающих Деймона и Рейниру. Тот же Деймон берёт в заложники принца Таргариена, совершенно не заботясь о его драконе. Гениальный Ормунд не догадался приставить ни одного человека к Ульфу, на котором строился весь его план обороны. А сценаристка одного из эпизодов вообще сравнила вход войска Хайтауэров в Тамблтон с вторжением Гитлера в Польшу - и она была совершенно серьёзна. В общем, смотреть было тяжеловато именно из-за сценария. И я как бы со всем согласен, но моя натура требует нагнать духоты - и даже поругать толстого самодовольного лентяя (это я про Мартина, а вы про кого подумали?) Проблема Танца драконов в том, что в нём, собственно, есть драконы - в отличие от книг основного цикла, в которых они не успели (пока) добраться до Вестероса. Драконы у Мартина - супероружие, способное решить исход почти любого сражения. Что там сражение - они могут сжечь даже самый большой и мощный замок, как Балерион сжёг Харренхолл. При этом нам известен только один случай, когда дракона удалось сбить из «скорпиона», и то случилось в далёком Дорне. Вдобавок драконы максимально мобильны - гораздо быстрее любого всадника, и им не мешают реки, горы, леса, заливы и болота, они никак не привязаны к дорогам и бродам, им не нужны обозы и палатки, они не страдают от болезней в долгих походах. Абсолютная имба. Да, драконы не могут удерживать завоёванные земли, и обычные пехотинцы всё равно необходимы для гарнизонных задач, но эти задачи по определению второстепенны. При этом одновременно с драконами существуют и действуют самые обычные армии из Высокого средневековья. Точнее, не обычные, а гораздо более крупные, чем те, что действовали в реальные Средние века. Они выстраиваются в правильные боевые порядки на открытом поле, чтобы их было удобнее жечь. Они носят железные латы, в которых сварятся, даже если огонь заденет их по касательной (куда логичнее было бы носить кожаные доспехи). Они запираются в замках, беспомощных против драконьего пламени. Дэймон в Речных землях какого-то чёрта дерётся пешим, вместо того чтобы не слезать со своего Караксеса. В общем, все действуют так, как действовали реальные армии и их командиры в реальной истории; но драконы делают это совершенно бессмысленным. Чтобы в этих условиях объяснить, зачем вообще нужны эти армии и почему вся война не сводится к схваткам драконов, Мартину приходится садиться на цирковой одноколесный велосипед. Он пытается формировать и поддерживать сложный баланс сил, выдумывает множество причин, по которым обе стороны не следуют главному правилу войны: концентрировать силы в одном месте, бить кулаком, а не растопыренной пятернёй. Действительно, если бы весь Танец закончился бы одним генеральным сражением драконов, о чём тогда писать книгу и снимать сериал? Честно говоря, у Мартина не особо хорошо получается выпутаться из созданной им же самим проблемы. Кондол пытается придумать свою систему объяснений - и у него получается гораздо хуже. Почему бы Рейнире не собрать все шесть драконов в Королевской гавани и не полететь сжечь Тамблтон, в котором засели Хайтуэры с Дейроном и почти всеми оставшимися «зелёными» лордами? Аргумент «а что если прилетит Эймонд на Вхагар и сожжет Королевскую Гавань» не имеет смысла. Сама же Рейнира не боится лететь на «драконью стрелку» куда-то на полянку в Долину, оставляя в Гавани одного Хью Молота, не имеющего боевого опыта. Даже если предположить, что Эймонд чудесным образом узнает, когда именно драконы улетят в Тамблтон, и именно в этот момент прилетит и сожжёт Гавань (тем самым заставив всю Гавань возненавидеть зелёных) - достаточно оставить в Гавани трех драконов, а трех других с запасом хватит на Тамблтон. Поэтому приходится выдумать, что Рейнира не хочет сжигать Тамблтон, чтобы не прослыть Рейнирой Кровавой. Эта мотивация не просто полностью противоречит мотивации книжной «Мейгора с сиськами». Она разрушает всё повествование. Для простонародья в Королевской Гавани, как и для аристократических родов, сожжённый мелкий городок где-то в Просторе мало что значит. Сколько городков и замков сжёг Эйгон Завоеватель? А вот убийство Верховного септона, Папы Римского мира Вестероса, в септе, по прямому приказу королевы, на глазах у десятков свидетелей - вот такого королеве не простят никогда. В книге Эймонд носится по Речным землям, сжигая всё подряд, а потом возвращаясь и дожигая то, что не сгорело с первого раза. (Правда, у Мартина Эймонд почему-то не сжигает ни один из крупных замков речников, хотя ему следовало бы в первую очередь сжечь Риверран; никакого объяснения этому не приводится). Дейрон сначала сжигает армии "чёрных" лордов Простора на Медовичке, а потом сжигает Горький мост со всеми жителями, включая детей, женщин и стариков. На этом фоне страдания Рейниры по поводу собственного имиджа выглядели бы смехотворно. Поэтому книжку пришлось переписать. Дейрон Отважный из безжалостного альфача превращается в забитого хикку - игрушку в руках Ормунда. Прозвище "Отважный" ему придумывает Ормунд просто для красоты, а Медовичка и Горький мост вообще исчезают из повествования. С Эймондом ещё смешнее: он теряет(!) свою дракониху, после чего весь сезон слоняется по Харренхоллу. Чтобы придумать для него хоть какой-то сюжет, его приходится влюбить (спойлер!) в древнюю ведьму - вдову Харрена Чёрного, притворяющуюся его матерью, потом его травит (спойлер!) уже настоящая мать и так далее. К восьмой серии всё это уже сложно воспринимать всерьёз. И это только один пример; таких примеров можно привести множество. Мартин всегда славился реалистичностью своих сюжетов, тем, что в них не появляются различные орлы, как у Толкиена. Но драконы как раз и становятся такими орлами, впихнуть которых в сеттинг Высокого Средневековья безумно сложно. И уж если не получилось хорошо это сделать у Мартина, то попытки Кондола выглядят совсем смешно.

АСУЖДАЮ

АСУЖДАЮ

имагинировали как дугин сидит целыми днями заебывает алису AI и гигачат вопросами про то почему тунтунтун сахур поругался с бомбардиро крокодило потому что никто не хочет с ним разговаривать

В этот уикэнд будет серия экскурсий и по Москве. Тема - английская Москва, люди работают, понимать надо. Если серьёзно - никакой конспирологии, просто рассказ о том, как неожиданно много английского в центре такого неанглийского города. Буду рад всем, кто пожелает прийти. Писать @pierredunnyo.

Партия Родина требует снять Яблоко в связи с тем, что голубь с ветвью в клюве из символики Яблока используется в символике Палаты турецких инженеров и архитекторов. Думаю, именно эта Палата и придумала такой символ. По крайней мере, для всякого православного очевидно, что это именно турецкая символика, наверняка как-то связанная с древней турецкой историей. Я полностью поддерживаю и предлагаю партии Родина заключить в связи с этим союз с одноимённой турецкой партией Родина (Ватан по-турецки) и вместе продолжить защиту традиционных турецких символов.

Ну в принципе и то, и другое про хлеб

бывает

Скриншот дня: феноменальный провал «Колобка» в кинотеатрах. Билеты вообще никто не покупает, хотя ради премьеры перенесли показ свежего «Человека-паука». ● Зрители уничтожили рейтинг «Колобка» еще до первых показов, фильм получил рекордно низкий 1,1 балл. Теперь «Кинопоиск» просто убрал возможность комментировать или оценивать премьеру. «Человек-паук» уже собрал $927 миллионов по всему миру. Это второй лучший старт в истории кино после «Мстители: Финал». Зрители шутят, что Пауку не повезло с тем, что у «Колобка» нет мирового проката. ► Еще до выхода «Колобка» режиссер поссорился в комментах с московским электриком. Тот раскритиковал графику фильма, сказав, что советские мультики были нарисованы лучше. Режиссер Антон Маслов сначала сказал, что электрик просто не смотрел фильм, а затем обрушился на работу комментатора. — Сука. Не смотрел, но осуждаю. Пусть сначала с [электро]щитками разберётся. ► Гарик Харламов, озвучивший Колобка, в ответ на комментарии о переносе Паука написал: «Мне глубоко п***й на “Человека-паука”, я Бэтмена люблю. Предложка | Подписаться Выясняем продолжения историй

Кто понял, тот понял.

мир вступил в эпоху дефрагментации.