Дедывоевали 🕊

Приём наказов избирателей Затишье в этом канале связано, увы, не с сезоном отпусков, а с тем, что я занят на избирательной кампании. В сентябре пройдут выборы в Государственную Думу, и в них, я надеюсь, примет участие «Яблоко» — партия, в которой я давно работаю и еще дольше состою. Выборами эту электоральную процедуру, впрочем, можно назвать с большой натяжкой — политической конкуренции в нашей стране давно нет, а потому нет и свободных выборов. Это скорее референдум, на котором можно будет высказаться либо в поддержку происходящего (в бюллетене за это будут выступать десять партий, включая пять парламентских), либо против, проголосовав за «Яблоко». Только «Яблоко» выступает за мир. В этот раз «Яблоко» идет с самой короткой за всю свою 33-летнюю историю программой — в ней всего 43 слова. Так сделано специально, потому что безнравственно делать вид, будто это обычная избирательная кампания. Пятый год идут боевые действия, каждый день гибнут люди, даже в глубоком тылу разрушается мирная жизнь. Я пришел в «Яблоко» в далеком 2003 году, мне было 16 лет. Целых две недели я успел побыть активистом парламентской партии (с 2004 года «Яблоко» в Думе не представлено). За прошедшие почти четверть века я не припомню, чтобы у партии была такая поддержка, как сейчас. А это значит, что у «Яблока» появляется шанс вернуться в Думу. А это, в свою очередь, значит, что у нас с вами появится возможность реформировать архивную сферу — сделать ее более открытой, доступной и удобной. Какие-то попытки в части работы с делами репрессированных мы с коллегами по «Яблоку» уже предпринимали через региональные законодательные собрания. Во многом благодаря депутату петербургского ЗакСа Александру Шишлову была изменена внутренняя инструкция МВД по архивной работе, что упростило доступ к делам административно высланных, в частности кулаков. Мы также разработали и внесли федеральный законопроект об открытии доступа к делам нереабилитированных жертв репрессий. Конечно, проблем, с которыми сталкиваемся мы — люди, интересующиеся генеалогией и историей семьи, — гораздо больше. Это и хроническое недофинансирование архивов, и уничтожение ценных документальных источников, и необоснованные ограничения доступа к документам, и низкий уровень цифровизации архивных фондов… Поэтому я официально объявляю прием наказов избирателей, как говорили в старину. На основе своих многолетних наблюдений и ваших предложений я подготовлю план работы для депутатов. Будет у «Яблока» фракция в Госдуме — хорошо, возможностей станет значительно больше. Не будет — наверняка сохранятся фракции в региональных законодательных собраниях, и будем использовать эти инструменты. Чудес не обещаю, но обещаю сделать все, что от меня зависит. Без ложной скромности могу сказать, что моего влияния в партии будет достаточно, чтобы эта тема не отошла на второй план. Как практикующий генеалог, я сам кровно заинтересован в решении этих проблем. Предложения можно оставлять в комментариях к этому посту, присылать в личные сообщения @yak0vlev или на почту yakovlev@yabloko.ru. На фото — фракция кадетов во II Государственной Думе (1907 год). Партия «Яблоко» во многом продолжает политическую традицию дореволюционных кадетов.

«Мое святая святых — это человеческое тело, здоровье, ум, талант, вдохновение, любовь и абсолютнейшая свобода, свобода от силы и лжи, в чем бы последние две ни выражались». 15 июля — день памяти Антона Чехова. Он умер в возрасте 44 лет 2 июля 1904 года по старому стилю. На фотографии — надгробие Антона Павловича на Новодевичьем кладбище в Москве. В прошлом году этот памятник был лишен статуса выявленного объекта культурного наследия — так же, как и Электрозавод, который теперь сносят. В том же перечне «(раз)выявленных» объектов культурного наследия оказались надгробия на могилах жены писателя, актрисы Ольги Книппер-Чеховой, его отца Павла Егоровича Чехова и еще более 70 могил и надгробий Новодевичьего кладбища, в том числе Владимир Гиляровского, Павла Третьякова, Федора Шаляпина и Никиты Хрущева. Справедливости ради надо отметить, что сама могила Антона Павловича сохраняет статус объекта культурного наследия федерального значения. Архнадзор опубликовал список из 1332 зданий и сооружений Москвы, лишенных охранного статуса в 2025 году. Среди них есть даже главное здание советских и российских органов госбезопасности на Лубянке.

«Деструктивное» краеведение В конце июня замминистра культуры Жанна Алексеева рассказала, как в российских библиотеках выстраивают режим для книг авторов-«иноагентов» и «деструктивной» литературы. По ее словам, «спецхран» для такой литературы создается при Российской государственной библиотеке. На днях я имел возможность убедиться, что «спецхран» теперь есть не только в РГБ, но и в региональных библиотеках. Для одного исследования мне понадобился справочник «Городские головы, гласные и депутаты Иркутской думы. 1872–2011», соавтором которого выступил известный иркутский историк Алексей Петров, признанный в 2021 году «иностранным агентом» за борьбу с фальсификациями на выборах. В двух крупных библиотеках мне прямо сказали: книга находится в «спецхране», получить ее невозможно. Справочник удалось найти в интернете. Его предваряют вступления мэра Иркутска, председателя городской Думы и трех депутатов. Вот что они писали о книге и ее авторах: Мэр Иркутска Виктор Кондрашов: «Перед вами издание, аналогов которому не было в нашем городе. Этот уникальный справочник включает в себя информацию о людях, которые стояли во главе нашего города… Авторы издания проделали огромный труд, собирая по крупицам в архивах Иркутска и других городов материал». Председатель Думы Андрей Лабыгин: «Монография, которая рассказывает о славных людях и именах, о прошлом нашего города, на мой взгляд, должна стать настольной книгой современной власти… Выход такой книги об Иркутске в юбилейный для города год — событие знаменательное и важное». Депутат Алексей Егоров: «Когда команда молодых историков пришла ко мне за помощью, я откликнулся практически не раздумывая. Я уверен — эта книга об истории написана объективно и беспристрастно». И вот монография, о которой так лестно отзывались отцы города всего 15 лет назад, оказалась в «спецхране» как «деструктивная литература». По иронии судьбы она содержит биографии восьми действующих депутатов городской Думы Иркутска. Один из них — единоросс Сергей Юдин — в своем вступлении к сборнику цитировал Рокфеллера: «После того, чтобы поступать правильно, самое главное — это позволить людям знать, что вы поступаете правильно». А затем писал: «История — именно та наука, которая позволяет заглянуть в зеркало прошлого и понять, что мы поступаем правильно». Загляните в недавнее прошлое, дорогие власть имущие. И подумайте хорошенько: правильно ли вы поступаете, запирая книги под замок?

Пока на футбольных полях США, Канады и Мексики проходит чемпионат мира, заглянем на 90 лет назад — в Иркутск, где в эти дни тоже был футбольный праздник, и газеты чествовали победителей.

В Москве планируют снести историческое здание Электрозавода — уникальный образец промышленной неоготики начала XX века. Мне Электрозавод дорог как один из первых московских адресов семьи. Краснокирпичный комплекс с башнями, стрельчатыми арками и зубчатыми фасадами напоминает средневековый замок. Его строительство началось в 1915 году по проекту архитектора Георгия Евланова для Товарищества «Проводник», однако Первая мировая война и революционные события затянули реализацию проекта. В 1928 году здесь начал работу Московский электрозавод, сыгравший важную роль в реализации плана ГОЭЛРО и электрификации страны. Именно на этом предприятии были изготовлены рубиновые лампы для кремлевских звезд. В последние дни в прессе и социальных сетях активно обсуждается информация о том, что городские власти согласовали снос Электрозавода. Новость получила широкий резонанс, и застройщик вынужден был заявить, что намерен «сохранить фасады и узнаваемые черты исторических корпусов, интегрируя их в современную городскую среду». Правда, сам же признал, что «конкретный баланс между сохранением и новым строительством» еще предстоит определить. Градозащитники бьют тревогу, потому что история Электрозавода стала первым и наиболее показательным последствием масштабного лишения охранного статуса выявленных объектов культурного наследия столицы и может оказаться опасным прецедентом. Более 1300 выявленных памятников лишились временной государственной защиты. Среди них — исторические вестибюли станций метро «Арбатская», «Смоленская» и «Сокольники». Меня с Электрозаводом связывает брат прадеда Федора Даниловича Березы — Дмитрий. Его жена Вера Яковлевна в середине 1930-х годов работала счетоводом в управлении домами электрокомбината имени Куйбышева, как тогда назывался Электрозавод. Их семья жила по адресу: Электрозаводская, 15 — на территории завода. И мой прадед, и его старший брат Иосиф в своих автобиографиях и анкетах того времени указывают этот адрес Дмитрия. Вероятно, они навещали его там. Сам прадед Федор к тому времени тоже перебрался из Украины в столичный регион, но не в Москву, а сначала в подмосковный Дмитров, где работал на канале «Москва — Волга», а затем в Реутов. Федор Данилович до и после Великой Отечественной войны работал в системе Моссельэнерго и немало сделал для электрификации Московской области, а в Москву так и не переехал. Будет очень жаль, если Электрозавод снесут. Спору нет, столица хорошеет, но при этом теряет свое историческое лицо. Как ни парадоксально, но даже такие огромные промышленные комплексы, как Электрозавод, — часть семейной истории большого количества людей. Эти здания видели наши предки, теперь ими любуемся мы. А для очередных безликих офисных башен, как мне кажется, на просторах нашей необъятной Родины всегда найдется место. На фото: здание Электрозавода в 1930-е и анкета Д.Д. Березы из личного дела времен его службы в управлении военизированной охраны МПС (1938-1943), которое я нашел в РГАЭ.

Мой друг Максим Круглов вчера получил 7 лет колонии общего режима за два поста в Телеграме. В первые, самые страшные месяцы российско-украинской трагедии он имел смелость делиться своим ужасом от происходящего, сочувствием к гибнущим людям и призывать к прекращению смертоубийства. Хотя Максим — политик, а тогда еще был депутатом Мосгордумы, его посты скорее можно назвать гуманистическими, а не политическими. Тем не менее спустя три года (!) после публикации, летом 2025-го, Максима решили посадить. Была ли это инерция репрессивной машины, которой нужны все новые и новые жертвы, или элемент давления на партию «Яблоко», заместителем председателя которой Максим является, или у силовиков были какие-то претензии лично к Максиму — непонятно. Так или иначе в основу обвинения легли только два этих гуманистических поста, из которых больное воображение следствия вывело мотив «политической ненависти». Этот мотив «утяжелил» статью, что и привело к такому жестокому приговору. Кстати, минимальная санкция за убийство в России — 6 лет. Защита убедительно доказала, что никакой политической ненависти у Максима не было и быть не могло. Сам он подробно говорил об этом вчера в своем последнем слове. Отсутствие ненависти в словах Круглова подтвердила и независимая экспертиза. Поручительство за Макса в суд предоставил даже ветеран СВО. Трагикомизм ситуации с мотивом политической ненависти в том, что обвинение было построено на двух доносах малолетних активистов «Единой России». Не верю, что они сами придумали стучать на Круглова, но факт того, что в качестве доносчиков выбрали именно политических оппонентов «Яблока», говорит сам за себя. Ну и кто здесь кого ненавидит? Почему я пишу об этом так подробно в канале о генеалогии? Потому что мне больно, и эту боль, признаться, трудно держать в себе. А еще потому, что этот канал не о прошлом как таковом. Он о том, как наше семейное прошлое, неотделимое от прошлого нашей страны, отражается в настоящем. Девять месяцев Максим сидит в Бутырке, где зимой 1930-1931 года тоже по сфабрикованному политическому обвинению сидел мой прапрадед Ефрем Палагин. Как и в 1930-х, в 2020-х не теряют своей актуальности доносы — абсолютно позорное явление. И хотя политические процессы сейчас открыты для публики (на вчерашнее заседание, например, пришло больше 100 человек) и формально имеют все признаки состязательности, эффект у них тот же — они сеют страх и парализуют общество. Когда почти 20 лет назад я впервые читал дело Ефрема Палагина, то никак не мог понять, как такое могло быть возможно. Ведь хороших людей больше, думал наивный 20-летний я. Как относительно небольшой силовой аппарат гонит людей на убой, как стадо? А вот так и гонит. В эпоху интернета (даже по «белым спискам») делать это стало еще проще — распространяемый через сети страх приводит людей к покорности. Но страх — не повод ничего не делать. На фото мы с Максимом (справа) у меня на кухне летом 2024-го

Правительство Ленобласти: «требования к осуществлению увековечения памяти погибших при защите Отечества в определенной форме законодательством не установлены» — вашему ветерану сгодится и пластиковая табличка на заборе. Краткая предыстория. В 2025 году я…

Первая бомба Великой Отечественной войны, упавшая на Киев, не смогла разбудить моего друга Энгелину Борисовну Тарееву, хотя их квартира находилась всего в двух остановках от места удара. Энгелине Борисовне тогда было 16 лет, а на днях исполнился 101 год. Сегодня я хочу поделиться её воспоминаниями о первых днях той войны. В них она, в частности, пишет, как ночами жители их дома выходили во двор смотреть на воздушные бои над городом. Если бы сейчас Энгелина Борисовна жила не в центре Москвы, а где-нибудь на её юго-восточной окраине или в родном Киеве, то снова могла бы наблюдать за работой ПВО — с поправкой на технический прогресс. «22 июня ровно в четыре часа Киев бомбили, нам объявили, что началася война…». Так вот, самая первая бомба той войны разорвалась в двух трамвайных остановках от нашего дома. Она попала в район киностудии им. Довженко (Киев, Брест-Литовское шоссе). Я не проснулась. Меня с трудом разбудили мама и младший брат (ему было 11 лет), который тормошил меня и восторженно кричал: «Линка, вставай! Война! Настоящая!» Потому что до этого было много учебных тревог, чуть не каждый день. Мы втроем пошли в бомбоубежище, но там было очень скучно, и я потихоньку улизнула. Бомбежки были ежедневные, почти непрерывные, но я в бомбоубежище больше не ходила. Не ходила в бомбоубежище и продавщица ближайшего (только шоссе перейти) продовольственного магазина. Она боялась, что магазин обворуют. И я пользовалась воздушной тревогой, чтобы сбегать в магазин и купить все без очереди. А моя любимая школьная подруга так боялась бомбежек, что родителям пришлось сразу же отправить ее в Москву. Очень неприятно было ночью слушать звук моторов немецких самолетов. Моторы наших самолетов трещали очень похоже на моторы моторных лодок, а у немецких звук был низкий и прерывистый, зловещий. Ночью все жильцы нашего дома высыпали во двор и смотрели на небо. Кощунственно звучит, но военное небо — изумительно интересное и красивое зрелище. Шарят прожектора, ищут самолеты, находят, и тут бьют зенитки. Собьют или не собьют? А как интересно наблюдать воздушный бой, как страстно болеешь, как сердце болит за своих! Мы копали щели во дворе и накрывали их досками. Не знаю, зачем. Бомбоубежища хватало на всех. Говорили, от осколков, если бомба рядом упадет. А рядом, прямо за забором нашего двора, — зоопарк. Как мы беспокоились за животных! Потом нас отправили копать противотанковые рвы за городом в Голосеевском лесу. Интересно, остановили ли наши рвы хоть один танк? А между тем город эвакуировался. Уезжали предприятия, учреждения. Мама не захотела ехать с университетом, где работала, она не верила, что Киев сдадут. Еще, возможно, она надеялась, что в связи с войной людей из-за колючей проволоки отправят на фронт, разрешат воевать, и тогда мы, может быть, увидим папу (отец Энгелины Борисовны был арестован и расстрелян в 1937 году, но семье сказали, что он осужден на 10 лет без права переписки. — ИЯ). В Голосеевском лесу мы услышали артиллерийскую канонаду. Значит, немцы были совсем близко. Я бросила копать и «огородами-огородами» пошла домой. За ночь дошла и сказала маме, что уезжать надо немедленно, в Голосееве уже слышна артиллерия. Мама не поверила, отчитала меня за то, что я ушла с копания рвов, которые явно были бесполезны, и их копали, потому что надо же было что-то делать и занять людей. Ночью во дворе артиллерию расслышал наш сосед. Утром мы взяли с собой вещи, то, что могли унести в руках, пошли на вокзал, сели в поезд и поехали…» В 2012 году Энгелина Борисовна закончила пост с воспоминаниями о 22 июня 1941 года словами: «Будем помнить, что ничего хуже и страшнее войны быть не может. Лишь бы не было войны». Видимо, каждому поколению суждено на собственном опыте убеждаться в правильности этих простых слов. «У каждого поколения свой Апокалипсис», — как говорит отец Алексей Уминский. Жаль только, что долгожителям снова приходится проходить через это.

Этот июнь в нашей семье богат на юбилеи, причем с красивым шагом в 30 лет: брату исполняется 30, отцу — 60, а тете Соне — 90 лет. На этой фотографии очаровательная 20-летняя Соня, Софья Ароновна Гудым, рядом с моим дедом Валерием Николаевичем Яковлевым. Дед Валера был двоюродным братом мужа Сони, Льва Сергеевича, а сама она стала лучшей подругой моей бабушки Вали — жены Валеры. В день юбилея за праздничным столом собрались четыре поколения наших семей, и я снова думал о том, как причудливо переплетаются семейные связи. Самые близкие по крови люди порой не могут найти общий язык, а дальние родственники становятся близкими друзьями. А еще тетя Соня для меня — бесценный источник сведений о семье своей свекрови, сестры моей прабабушки. Нечасто невестки спустя десятилетия так тепло и подробно вспоминают родню мужа.

И хотя меня не покидает ощущение, что после февральской блокировки Телеграм аудитория канала сократилась, статистика говорит об обратном. За последние месяцы «Деды» выросли примерно на 15%, а весной мои посты получили рекордные за год охваты благодаря репостам и упоминаниям в других каналах. Но дело не в количестве. Мне важен каждый подписчик. ❗️Поэтому я запускаю ежемесячную генеалогическую рассылку — короткий дайджест моих публикаций за месяц. Если вам удобнее получать материалы по электронной почте, а не следить за лентой Телеграм, подписывайтесь. На каждую рассылку можно будет ответить как на обычное письмо: рассказать свою историю, поделиться находкой, посоветоваться. Всем обязательно отвечу и обещаю не спамить.

«Венчание с Россией». Возможно, ваши предки видели будущего царя в 1837-м Отмечавшийся вчера день рождения Пушкина — отличный повод рассказать, как мне в генеалогическом исследовании помог его друг и коллега Жуковский. Часто бывает проще восстановить родословную, чем собрать хорошую краеведческую справку о месте, где жили предки заказчика, особенно если речь идет о небольшой деревне. С краеведением у нас в стране большие проблемы: как правило, даже на сайтах муниципалитетов в разделе об истории района написано что-то весьма невразумительное. Поэтому приходится по крупицам собирать ценные сведения из самых разных источников. На днях я сдал исследование по семье, которая жила в маленькой помещичьей деревне Орловской губернии. На старте информации было почти ноль, но потом неожиданно выяснилось, что в 1837 году во время ознакомительной поездки по России деревню посетил будущий император Александр II. Воспоминания об этом в своем дневнике оставил воспитатель великого князя (ему тогда было 19 лет) — поэт Василий Жуковский. В 1837 году всего за семь месяцев великий князь Александр Николаевич со свитой посетил 30 губерний России и проехал около 20 тысяч верст. Примечательно, что Александр стал первым Романовым, который побывал в Сибири. Поездка наследника престола вызывала огромный интерес у жителей губерний. Тысячи людей часами ждали его появления. В Костроме и Ярославле местные жители несколько часов стояли по пояс в воде на берегах Волги, чтобы лучше рассмотреть флотилию, на которой плыл великий князь. Иногда народная любовь становилась почти опасной. В Калязине восторженная толпа отпрягла лошадей от экипажа Александра Николаевича, а во время переправы на пароме набилось столько людей, что он начал опасно погружаться в воду. Жуковский называл эту поездку «венчанием с Россией». В письме к императрице Александре Федоровне он писал: «Я не жду от нашего путешествия большой жатвы практических сведений о России… главная польза этого путешествия — нравственная, та именно, которую только теперь он может приобресть: польза глубокого неизгладимого впечатления». Император Николай I лично подготовил для сына «Инструкцию для путешествия», в которой отмечал: «…осматривая все любопытные предметы, откинуть излишние, разумея под сим посещение нескольких предметов однородных, как то: фабрик или заводов того же самого рода. Посещать же только которые приобрели заслуженно знаменитость. Осмотру подлежать будут везде непременно все казенные учебные заведения, гошпитали, ежели в них нет прилипчивых болезней; заведения Приказов общественного призрения и тюрьмы. Казармы осматривать тогда, когда только дозволит время, и там, где красота зданий и устройство сего заслуживает, то есть в крепостях». С помощью ИИ я выписал из дневника Жуковского все населенные пункты, которые посещал на своем пути великий князь Александр. Получился список примерно из 240 наименований – городов, сел, деревень, заводов, крепостей, станиц и почтовых станций. Вдруг он пригодится и для ваших краеведческих исследований. Путевой дневник Жуковского вообще очень интересен. Он вел его телеграфно, но очень живо и метко описывал хозяйство, быт, нравы и даже внешность людей разных сословий. Если верить тому же ИИ, поэт зафиксировал в дневнике около 500 имен – в основном местных чиновников, дворян и купцов. Иллюстрация из «Истории царствования императора Александра II (в картинах)», Санкт-Петербург, 1882. Жуковский — крайний слева

Кажется, так высоко отзывы о моей работе ещё не доходили 😇

Прочитал в The New York Times потрясающую генеалогическую историю журналистки Сьюзан Солни А Family Secret No More («Больше не семейная тайна»). Ее прадед Эдвард (Нед) ДеГрейндж — сын влиятельного новоорлеанского рабовладельца — сошелся с чернокожей женщиной…

Прочитал в The New York Times потрясающую генеалогическую историю журналистки Сьюзан Солни А Family Secret No More («Больше не семейная тайна»). Ее прадед Эдвард (Нед) ДеГрейндж — сын влиятельного новоорлеанского рабовладельца — сошелся с чернокожей женщиной Минервой Дэвис, дочерью бывшего раба. В их союзе родилось четверо детей: Джордж, Эдвард, Беатрис и Генри. В 1912 году Минерва скоропостижно скончалась. Дед-рабовладелец отказался принять «цветных» внуков, и слабохарактерный отец был вынужден отдать детей в приют. Вскоре умер и он, не оставив им наследства. Средний сын Неда и Минервы Эдвард был достаточно светлокожим, чтобы выдавать себя за белого. Он переехал в Чикаго, сделал успешную карьеру, но всю жизнь скрывал свое происхождение. Оставшийся в Новом Орлеане старший брат Джордж, чья кожа была темнее, прожил жизнь чернокожего американца в эпоху сегрегации, сталкиваясь с ее ограничениями и унижениями. Он сохранил связь со своей семьей, общиной и собственной идентичностью. И хотя Джордж бережно хранил фотографию брата, он никогда не рассказывал потомкам о его судьбе, отделываясь короткой фразой «Эдвард перешёл в белые». И вот, спустя сто лет, внучка Джорджа, увлекающаяся генеалогией, раскрыла секрет братьев, нашла своих чикагских родственников и решила объединить две ветви семьи. Меня очень впечатлила и тронула эта история. При всей экзотичности расовой темы для российского читателя в ней очень много универсального, общечеловеческого. Это отличная иллюстрация, пожалуй, главной мысли моего канала и вообще всего, чем я занимаюсь в генеалогии: только изучение жизни предков во всей ее сложности и противоречивости, готовность столкнуться порой с неприятной правдой позволяют убрать белые пятна (или вывести черные) семейной истории, которые десятилетиями отравляют жизни разных поколений семьи. Связать разорванные нити, вернуть утраченные связи, обрести родственников и иногда даже найти среди них новых друзей. И хотя архивный и генеалогический поиск не находится в центре повествования в этом эссе, это редкая возможность увидеть, как работает генеалогия в США. В тексте приведены найденные в архивах документы, а в конце статьи автор благодарит генеалогов, помогавших ей в исследовании. Кроме того, текст Солни — это пример глубокого осмысления семейной истории, написанный настоящим мастером журналистики. Опубликовал на своем сайте полный перевод статьи с фотографиями и документами.