Дневник беззаботного художника

Продолжаем читать главу "О каллиграфии и живописи" из трактата эпохи Мин "Записки о лишних вещах" автора Вэнь Чжэньхэна. В этой части речь продолжает идти об оценке качества произведений искусства. 🍃🍃🍃🍃🍃🍃🍃🍃🍃🍃 🪙 Стоимость каллиграфии и живописи Для определения стоимости каллиграфии за стандарт берут уставное письмо (кайшу). Так, сто иероглифов скорописи (цаошу) кисти Ван Сичжи равны по цене одной строке полускорописи (синшу); а три строки полускорописи равны одной строке уставного письма. Но что касается дошедших до нас в полном объеме шедевров кисти Ван Сичжи, их ценность невозможно измерять простым подсчетом количества иероглифов. Стоимость живописи оценивается сходным образом. Пейзажи, изображения бамбука и камней, а также портреты древних мудрецов можно рассматривать как уставное письмо. Мелкие изображения людей, цветов и птиц можно оценить как полускоропись. Крупные изображения людей, а также священные даосские и буддийские иконы, дворцы, терема, дикие звери, насекомые и рыбы приравниваются к скорописи. Если же на картине запечатлены подвиги верных министров в парадных залах или прославлена добродетель целомудренных жен в дворцовых покоях — и работы эти столь прекрасны, что граничат с божественным творением, и столь одухотворены, что соприкасаются со священным, так что «открой сундук — и они упорхнут, повесь на стену — и они взлетят», — то любой свиток, запечатлевший подобные великие события или легендарные имена, становится бесценным сокровищем Поднебесной. И помните: каллиграфия и живопись изначально суть пути изысканности. Но если на свитках изображены "бычьи демоны и змеиные духи", которых невозможно распознать, то даже если их авторство принадлежит прославленным художникам, неважно, современным или древним, рангом они все равно будут ниже и займут второе место. 🤩 Достоинства древних и современных мастеров При рассмотрении каллиграфии следует разделять эпохи. Мастера Шести династий не могут сравниться с мастерами Цзинь и Вэй, а эпохи Сун и Юань уступают Шести династиям и Тан. В живописи иначе. В изображении буддийских и даосских божеств, людей, придворных красавиц, быков и лошадей современные мастера не могут сравниться с древними. Но в изображении пейзажей, лесов, камней, цветов, бамбука, птиц и рыб древние мастера уступают современным. Посему, собирая каллиграфию, надобно искать шедевры глубокой древности. Собирание же живописи следует начинать с Гу Кайчжи, Лу Таньвэя, Чжан Сэнъю и У Даоцзы, и продолжать вплоть до прославленных кистей периодов Цзяцзин (1522-1566 гг.) и Лунцин (1567-1572 гг.) — все они поистине чудесны. Что же касается ныне живущих художников, то о них я судить не решаюсь. 🤩 Эскизы Когда древние художники делали наброски, получались эскизы, ценимые прежними поколениями как сокровища. Чудо кроется в их небрежности, мимолетности и естественной красоте. Среди эскизов, что хранились в собраниях императоров Хуэйцзуна и Гаоцзуна, было немало работ поистине божественных. 🍃🍃🍃🍃🍃🍃🍃🍃🍃🍃 Иллюстрацией к сегодняшней публикации служит фрагмент свитка художника Цю Ина "Рассматривание древностей в бамбуковом саду" (仇英 《竹园品古图》). Цю Ин входит в четверку Великих мастеров эпохи Мин, наряду с Тан Инем, Шэнь Чжоу и прадедом автора трактата Вэнь Чжэнмином, чьи картины уже публиковались в рамках чтения "Записок о лишних вещах" на канале. #олишнихвещах

🤩 Введение   Золото рождается в горах, а жемчуг образуется в глубинах; их запасы неисчерпаемы, и всё же мир по-прежнему ценит их. Насколько же больше следует ценить и беречь каллиграфию и живопись, кои пребывают в поднебесном мире долгие годы! Ведь знаменитых художников и великих мастеров, создавших их, невозможно возродить. Как же не беречь, не хранить в тайне и не любить эти сокровища? Но стоит им попасть в руки обывателей, они легко повреждаются и подвергаются неуважению: их разворачивают и сворачивают кое-как, мнут руками, пересушивают до трещин — сие есть истинное бедствие для каллиграфии и живописи. Посему тот, кто собирает свитки, но не способен оценить их достоинства; кто ценит их достоинства, но не умеет созерцать их в тишине; кто созерцает их, но не умеет должным образом оформить; кто оформляет, но не умеет систематизировать и вести им счет — не может именоваться истинным коллекционером. Когда же собрано уже немало свитков, прекрасное и дурное неизбежно перемешивается, и здесь градация и строгий порядок не должны быть нарушены ни на йоту. Если выставить подлинники бок о бок с фальшивками, а древность перемешать с новоделом, то коллекция станет похожа на лавку заезжего торговца — какой в этом вкус? Лишь того почитают истинным знатоком древностей, в чьем собрании непременно найдутся прославленные шедевры эпох Цзинь, Тан, Сун и Юань. Если же собиратель лишь гоняется за современными произведениями, сравнивая подлинность без истинного понимания, полагаясь на слухи, и при этом держит в руках свиток, рассуждая о его цене — это поистине дурной путь.     ⛩️ О каллиграфии Созерцая древнюю каллиграфию мастеров, надлежит очистить сердце и успокоить мысли. Сперва всматривайтесь в движение кисти и структуру иероглифов, в их внутреннее созвучие и духовную связь. Следом оцените, рождена ли работа небесным, естественным мастерством, либо в ней виден натужный человеческий труд. После изучайте древние и современные послесловия-колофоны на полях, прослеживая историю передачи свитка. И наконец, различайте коллекционные печати, цвет бумаги и плетение шелка. Если в работе передана структура знаков, но утеряна работа кончика кисти — перед вами сведенная копия (摹本). Если схвачен сам дух мазка, но нарушены пропорции расположения — это свободная копия (临本). Если же связь между мазками отсутствует, а сами иероглифы стоят подобно счетным палочкам — это коллекция символов (集书). Если же очертания знаков сохранены, но их живой цвет и божественный дух полностью угасли — это копия, выполненная по контуру (双钩). К тому же, когда писали древние, их тушь — была ли она сухой или влажной, плотной или легкой — всегда глубоко проникала в волокна бумаги и шелка. В подделках же тушь лишь плавает на поверхности, что весьма легко распознать.   🤩 О живописи Пейзажи шань-шуй стоят на первом месте; бамбук, деревья, орхидеи и камни идут следом. Изображения людей, птиц, зверей, павильонов и строений малого размера ценятся ниже; крупного же размера — еще ниже. В истинных шедеврах люди обмениваются взглядами и словно ведут беседу; цветы и плоды встречают ветер и умыты утренней росой; птицы, звери, насекомые и рыбы полны жизненной силы и выглядят как живые. Горы, воды, леса и родники дышат покоем, уединением и бескрайним простором; обители укрыты в глубокой тишине, по мостикам снуют путники. Камни кажутся древними, но сохраняют влажный блеск; вода легка и прозрачна. Горные вершины высятся грозно и круто, потоки низвергаются брызгами; облака и туман то ложатся, то тают; дикие тропы петляют и вьются. Сосны изгибаются, подобно змеям и драконам; бамбук таит в себе ветер и дождь. Подножия гор уходят в кристально чистую воду, а исток каждого ручья ясен и понятен глазу. Если на картине есть эти черты — даже если имя художника неизвестно, это работа великого мастера.   Если же люди на картине безжизненны, подобно трупам или глиняным статуям; цветы и плоды кажутся вылепленными из муки или вырезанными из дерева; насекомые, рыбы, птицы и звери передают лишь внешнюю оболочку чешуи и перьев; горы, воды, леса и родники расположены тесно и душно; башни и павильоны прорисованы невнятно и хаотично; мосты грубо обрываются в пустоту; на тропах нет переходов от пологих мест к опасным кручам, а у дорог нет логичного начала и конца; камни плоски и показывают лишь одну грань; деревьям не хватает ветвей, раскинутых во все четыре стороны; размеры непропорциональны, даль и близость не разделены; густота и размытость туши не к месту, а точки и размывы сделаны без всякого метода; у подножия гор нет водной глади, а реки текут неизвестно откуда — то даже если на свитке стоит знаменитое имя, это, несомненно, вульгарная работа, дописанная подражателями. Что же касается копий и подделок, то сама манера наложения туши и нанесения красок в них лишена духа древности, а потому распознать их совсем несложно. #олишнихвещах

😀 Сегодня приступаем к чтению центральной (по крайней мере, в рамках тематики канала) главы трактата – "О каллиграфии и живописи"! 😀 Перевод этой главы будет выложен полностью, постепенно, потому что деталей, которым можно уделить внимание, в ней немало. Например, в первых трех разделах, которым посвящена сегодняшняя публикация, Вэнь Чжэньхэн дает ценные наставления по оценке подлинности и качества произведений. Лично для меня особенно полезным оказалось описание критериев хорошего китайского пейзажа. Сопровождает сегодняшний пост картина художника Ю Цю "Оценка древностей" (尤求 《品古图》). Коллекционирование и созерцание произведений искусства или антиквариата – довольно распространенное хобби среди интеллектуалов эпохи Мин. Разглядывание свитка в компании единомышленников было сродни кинопросмотру сегодня, а антиквариат и поныне в китайском языке называется 古玩 – дословно "древние игрушки". #олишнихвещах

Сегодня читаем избранные разделы из главы "Птицы и рыбы" трактата "О лишних вещах" Вэнь Чжэньхэна. Становится ясно, что изящную обитель автор связывает не только с неодушевленными предметами интерьера и ландшафтного дизайна, но и с живыми существами, ее наполняющими. 🟢🟢🟢🟢🟢🟢🟢🟢🟢🟢 ⭐️ Введение Певчие птицы низко летают среди павильонов; рыбы вьются среди водных растений. Все это наполняет сердце благородного мужа и заставляет его на весь день забыть об усталости. Если вглядеться в их голоса и окрас, в их повадки клевать и пить, то среди тех, что обитают вдали — гнездятся на деревьях и в пещерах, спят на песке и плавают у берегов, резвятся на мелководье и ныряют на глубине, — и тех, что селятся подле нас — вьют гнезда под крышами, возвещают о смене времен года и приходе рассвета, поют весной и шумят по вечерам, — разнообразию видов не будет конца. Но гоже ли позволять пошлым и вульгарным тварям вторгаться в изумрудные воды и киноварные рощи изысканного сада? Посему надлежит отобрать лишь несколько видов, наиболее чистых и благородных, пригодных для изысканного досуга. Пусть слуги заботливо растят и кормят их, постигая их повадки; так мы сможем приручить птиц и подружиться с рыбами, что и составляет истинное искусство обустройства горной обители.   🤩 Журавли Журавли из деревни Хэкэ в Хуатине – самые выдающиеся; их лапы зеленоватого оттенка украшены узором, подобным черепашьему панцирю, отчего эти птицы наиболее очаровательны. Хорошие журавли водятся также в Цзянлине и в Вэйяне. При оценке журавля следует выбирать птицу с исключительно красивой внешностью, чистым и мелодичным криком, тонкой и длинной шеей, сухими и узловатыми лапами, прямой осанкой, подобной человеческой, и спиной, сужающейся книзу. Для содержания журавлей надлежит устроить просторную террасу либо насыпать высокое земляное возвышение. Селить их следует в крытых соломой хижинах по соседству с прудами, а кормить — рыбой и зерном. Если есть желание обучить их танцу, надобно дождаться, пока птицы проголодаются, разложить пищу на открытом месте и велеть слуге хлопать в ладоши и притоптывать ногой, завлекая их. Когда они привыкнут, то при одном лишь звуке хлопков станут пускаться в пляс; это называют «приручением за еду». Для уединенных рощ и загородных вилл, среди белых камней и зеленых сосен, лишь этот «благородный муж» уместен более всего. Прочие пернатые не заслуживают даже сравнения с ним.   🪶 Певчие птицы Черный дрозд, очковая кустарница и скворец-майна. Ежели содержать их дома, то они станут щебетать нежными голосами, выводя сотни причудливых коленец, весьма приятных для слуха. Однако для уединенного кабинета мудреца эти птицы не подходят. Разве что можно подвесить резные клетки с ними подле расписных перил извилистой галереи — для того, чтобы оживить садовый вид. В Цзяннани очень любят этих птиц. Я же полагаю, что истинному ценителю пернатых надлежит отправляться в густые леса к вековым деревьям, дабы внимать их природному, вольному пению — сие доставит куда больше радости.   🐟 Созерцание рыб Любоваться рыбами лучше всего ранним утром, ещё до восхода солнца: неважно — в просторном ли пруду или в глубокой каменной чаше. Рыбы плавно скользят средь чистых ключей и изумрудных заводей. Хорошо также прохладной ночью при луне, когда тени ложатся на воду, а рыбы, вздрагивают, то и дело бьют хвостами, рождая звонкие всплески, — от этого зрелища проясняются и взор, и слух. Когда же легкий ветерок шевелит воду с тихим мелодичным ропотом, или когда после дождя пребывает свежая вода, покрывая изумрудную гладь тонкой рябью, подобной жатому зеленому шелку, — это также совершенные мгновения для созерцания рыб. 🟢🟢🟢🟢🟢🟢🟢🟢🟢🟢 Иллюстрацией к сегодняшней публикации служит фрагмент картины художника Тан Иня "Приветствие журавля" (唐寅 《款鹤图》) Сюжет картины является ребусом к ее адресату. Тан Инь нарисовал ее для своего друга по имени Куан Хэ (те же иероглифы, что и в названии картины), известного лекаря, и преподнес ему с просьбой помочь в лечении своего родственника. #олишнихвещах

Когда Вэнь Чжэньхэн в своем трактате "О лишних вещах" доходит до разговора о камнях, то рассматривает их предельно внимательно. Внимание к камням – вообще характерная черта китайского сознания. Камни служат украшением дома и сада, а в легендах и воображении порой даже оживают. Вспомним, что Сунь Укуна – героя романа "Путешествие на Запад" – называют Каменной обезьяной, потому что тот был рожден из камня, а драгоценная яшма Цзя Баоюя – главного героя романа "Сон в красном тереме" – олицетворяет его душу, потеря которой делает его обычным человеком. 🟢🟢🟢🟢🟢🟢🟢🟢🟢🟢 🪨 Оценка камней Среди камней лучшими почитаются камни Линби, за ними следуют камни Инши. Однако оба этих вида чрезвычайно дороги и труднодоступны, особенно крупные, достигающие нескольких футов в высоту и считающиеся редкими. Малые же камни можно ставить на письменные столы. Лучшие из них — черные, словно лак, и издающие при ударе чистый звук, подобный нефриту. Среди горизонтальных камней выше всего ценятся те, что имеют восковую поверхность и крутые, отвесные пики. В народе говорят: «У камней Линби нет пиков, а у камней Инши — пологих склонов». Однако, судя по тому, что доводилось видеть мне, это не совсем так. Прочие же камни, чьи узоры грубы и крупны, а сами они лишены изящных изгибов, неприступности и возвышенности, не заслуживают внимания. Ныне же вошло в моду водружать огромные глыбы киновари, азурита и малахита в качестве настольных гор или украшений для подносов, что крайне вульгарно. 🪨 Камни Линби Происходят из уезда Линби провинции Фэнъян и залегают глубоко в песчаных горных почвах. На поверхности проступают тонкие белые прожилки, подобные нефриту, но сами камни не образуют выразительных горных пиков. Лучшие экземпляры напоминают лежащих быков или свернувшихся драконов – их причудливые и разнообразные формы являют собой настоящее чудо!   🪨 Камни Инши Происходят из Инчжоу, где они растут прямо под нависающими скалами «вниз головой», и их приходится спиливать пилой — по этой причине у них всегда плоское основание, из которого вздымаются пики. Встречаются как большие, размером в три фута, так и крошечные, величиной с вершок. Сложить из таких камней малую горку перед окнами скромного кабинета — это вершина чистой изысканности. Однако доставить их издалека — дело непростое.   ▫️ Камни Тайху Среди камней озера Тайху выше всего ценятся те, что находились в воде. Подтачиваемые озерными волнами в течение многих лет они становятся полыми изнутри и ажурными со всех сторон. Те же, что лежат на суше, зовут «сухими камнями» — они безжизненны и лишены влажного блеска. Ныне умельцы подделывают камни Тайху, выдалбливая искусственные лунки, но если с годами следы зубила сгладятся, то и они могут выглядеть вполне достойно. В Цзянсу все модные искусственные горки возводят именно из таких камней. Бывают также малые камешки, что долго покоились на дне озера, пока рыбаки не вытащили их своими сетями. Они весьма схожи с камнями Линби и Инши, но только звук при ударе у них глухой и невыразительный. 🟢🟢🟢🟢🟢🟢🟢🟢🟢🟢 Иллюстрацией к сегодняшней заметке служит фрагмент свитка художника У Биня "10 видов камня Линби" (吴彬《十面灵璧图卷》), ставшего первой в истории китайской картиной, проданной на аукционе более чем за 1 млн долларов (в 1989 году). На свитке один и тот же коллекционный образец камня запечатлен в 10 разных ракурсах. #олишнихвещах

Продолжение чтения главы "О воде и камнях" из трактата "Записки о лишних вещах" Вэнь Чжэньхэна. В предыдущей части автор уже начал рассматривать создание водных сооружений в саду и к середине главы с помощью раздела о колодце плавно переходит к описанию качества воды для приготовления пищи и конечно же – чая. 💚💚💚💚💚💚💚💚💚💚 🌳 Колодец Вода из колодца на вкус мутна и непригодна для варки еды или чая. Однако без нее никак не обойтись, чтобы поливать цветы и бамбук, мыть тушечницы и протирать столики. (…) У колодца есть свой дух-хранитель, посему рядом с колодцем уместно положить дикий неотесанный валун, высечь в нем малую нишу-алтарь и в праздничные дни подносить духу чашу чистой родниковой воды — в этом ритуале кроется особое изящество!   🫖 Небесная влага (дождевая вода) Осенняя вода — лучшая, вода сезона «сливовые дожди» идет следом за ней. Осенняя вода чиста и прозрачна, сливовая вода — прозрачна и сладка. Если выбирать из весенней и зимней вод, весенняя превосходит зимнюю, ибо рождена ласковым ветром и благодатными дождями. Летние грозовые ливни совершенно непригодны: они рождены бурей, громом и яростью водяных драконов, а потому могут даже навредить человеку. Снег же — чистейшая эссенция пяти злаков. Собирать его, дабы топить воду для чая — это запредельное, утонченное наслаждение. Однако свежий снег еще пахнет пылью земли; лучше дать ему немного выстояться. Собирать талую воду следует, натянув чистое полотно посреди открытого двора, и ни в коем случае нельзя брать воду, стекающую с крыш.   🫖 Земные источники Лучшая родниковая вода – из медленно текущих источников, таких, как знаменитый источник у горы Хуэйшань. Следом идут воды чистые и холодные. Чистый источник найти несложно, а вот холодный – трудно. В местах с обилием песка, грязи и глины, вода никогда не будет чистой и холодной. Есть также источники с приятным ароматом и сладким вкусом. Но сладость получить легко, а аромат – сложно. Нет источника, который был бы ароматным, но не сладким. Не пейте воду из бурных потоков. Если пить её долго, она вызывает головные боли. Подобные водопадам на горе Лушань или в горах Тяньтай, хороши для услады глаз и слуха, но не годятся для питья. Горячие же источники рождены подземной серой, а потому вовсе непригодны для трапезы. 💚💚💚💚💚💚💚💚💚💚 В этом разделе интерес может вызвать термин "сливовые дожди" или "сливовая вода" (梅水). Так в Цзяннани (откуда наш автор) называют летние дожди, идущие обильно с середины июня по середину июля (то есть прямо вот сегодняшние!). Это сезон повышенных влажности и температуры в этом регионе, поэтому по его окончании жители начинают просушку вещей во избежание образования плесени. Ну а пока – собирают на весь будущий год одну из лучших вод для заваривания чая! Иллюстрацией к сегодняшним запискам служит вторая половина свитка, созданного прадедом автора – художником Вэнь Чжэнмином: "Чайное собрание в горах Хуэйшань" ( «惠山茶会图 »). Тут все сразу: и чай, и источник. На картине изображена та самая гора Хуэйшань, чьи воды автор чайного канона Лу Юй признал вторыми лучшими во всей Поднебесной для заваривания чая. #олишнихвещах

Долгожданное чтение главы «О воде и камнях» из трактата «Записки о лишних вещах» Вэнь Чжэньхэна. В самом начале главы автор трактата объясняет, чем руководствовался при объединении этих двух категорий, а мы должны сразу вспомнить, что даже для обозначения традиционной пейзажной живописи в Китае служит дихотомия «горы–воды», 山水.  🟢🟢🟢🟢🟢🟢🟢🟢🟢🟢 🗿 Введение Камень навевает думы о древнем. Вода навевает думы об отдаленном. В домашнем саду никак нельзя обойтись без камней, омываемых водами. Подбирать камни и располагать их в потоке надобно с умом, подыскивая для каждого подобающее ему место. Тогда один лишь пик предстанет исполинской горой Хуашань в тысячу саженей, а одна ложка воды покажется безбрежной гладью рек и озёр в десять тысяч ли.  И надобно ещё, чтобы стройный бамбук и старые сосны, причудливые лианы и узловатые деревья сплетались кронами и вздымались наперебой. Седые утесы, изумрудные ручьи, бурные ключи и разливающиеся потоки должны создавать ощущение, будто вступаешь в глубокое ущелье или дикую расщелину — лишь тогда сад станет истинно знаменитым и прекрасным местом. Невозможно подобрать слов, чтобы описать это! 🐟 Пруд Пруд в саду лучше сделать побольше. Если он достаточно широк, то можно посреди него поставить беседки и террасы, либо разделить длинной дамбой и посадить у берегов камыш и тростник, создавая впечатление бескрайних водных просторов. Если же требуется придать ему пышный и строгий вид, то берега следует обложить узорчатым камнем и окружить алыми перилами. Но берегитесь оставлять посреди пруда земляные островки в подражание Рыбному кургану, или знаменитым Цзиньшань и Цзяошань.  У воды сажают плакучие ивы, но не стоит сажать вперемежку с ними персики и абрикосы. На воде держат диких уток и гусей — стайками больше десяти, только тогда в пруду заиграет сама жизнь. В самом широком месте можно поставить водный павильон, и лучше всего, если он будет точь-в-точь как на старинных картинах. Но остерегайтесь сооружать плавучие хижины. Сажая лотосы, ограждайте их тесаным бамбуком, дабы они не разрастались без меры, и их листья не заполонили весь пруд, скрыв собой воду. ⛰ Водопад В горных обителях легко устроить водопад, пустив родник с высоты. Если же вы хотите создать его в городском саду, то надобно нарезать бамбуковых трубок разной длины, подвести их под самые стоки крыши для сбора дождевой воды и скрытно проложить в расщелинах камней. Сами камни — непременно угловатые, будто рубленные топором — следует сложить уступами, а внизу высечь малую чашу для сбора воды и установить на ее дно торчащие камни. Тогда во время дождя летящие струи будут разбиваться о них со звонким журчанием и брызгами, что само по себе есть чудо. Особенно прекрасно смотрится такой водопад среди бамбука или под сенью сосен, где зелень мягко скрадывает его очертания. Иные хозяева собирают воду в резервуаре на вершине горки и, едва приходят гости, открывают заслонку, дабы вода с шумом низвергалась вниз. Но это в конечном счете не так изящно, как использовать дождевую воду со стоков крыши. Ведь первое — явный плод человеческого замысла, тогда как второе куда более созвучно природному порядку вещей. 🟢🟢🟢🟢🟢🟢🟢🟢🟢🟢 Иллюстрацией сегодня служит один из 20 альбомных листов художника Чжан Хуна (张宏), в 1627 году запечатлевшего сад удалившегося на покой чиновника У Ляна. Название сада можно перевести как «Сад уединения» (止园), и пруд, изображенный на этом альбомном листе, дает весьма точное представление о том, что описывал Вэнь Чжэньхэн. #олишнихвещах

В своем чтении "Сна в красном тереме" я дошла до самых печальных глав романа. И поскольку я двигаюсь по сюжету совместно с подкастом Марии Ли, недавно у меня случился небольшой перерыв на выпуск-интервью с красноведами Александром Осокиным и Натальей Брылевой, в котором беседа внезапно коснулась Вэнь Чжэньхэна и его трактата 长物志 ("Записок о лишних вещах"). Из подкаста я узнала, какая у Вэнь Чжэньхэна, оказывается, трагическая судьба! В 1645 году захватившие Китай маньчжуры издали указ о сбривании волос (когда все мужчины должны были обрить половину головы, а оставшиеся волосы заплести в косу). Вэнь Чжэньхэн, трепетно относившийся к китайской культуре и эстетике, категорически отказавшись подчиниться, предпринял попытку утопиться. Семья спасла его, вытащив из воды, но это его не остановило. В течение последующих шести дней он намеренно уморил себя голодом. Вот каким аристократом духа и воином чести он был. Узнала я также, что Александр Осокин планирует перевести трактат "О лишних вещах" полностью и даже анонсировал примерные сроки выхода своего перевода (~ через год). Но это не помешает нам продолжить выборочное чтение и перевод особенно чувственных и красивых глав. И напоследок цитата из Александра Осокина, возвращающая нас к началу, к автору "Сна в красном тереме", Цао Сюэциню: "Нашелся человек после Вэнь Чжэньхэна, который эту культуру запечатлел, но сделал это не в форме трактата, а в форме литературного произведения высочайшей пробы." Совершенно случайно в один из дней в Китае, когда я зашла в книжный магазин, на меня с полки посмотрел мой собственный томик 长物志. Воспринимаю это как знак и повинуюсь: в ближайшее время продолжу знакомить вас с содержанием трактата.

Cмотрите, какой страшный иероглиф: 爨 (cuan). В этом месяце на занятиях каллиграфией я пишу сразу две стелы одной семьи Цуань –《爨宝子碑》（Cuan Baozi) и《爨龙颜碑》（Cuan Longyan). Первую из них называют «малой стелой Цуань», хотя по возрасту она старше на 53 года. Дело в количестве иероглифов и размере плиты. Если вторая, «большая» стела имеет высоту почти 3,5 метра, то первая сильно меньше – всего 190 см. Такая компактность сыграла курьезную роль в ее судьбе.  Будучи найденной в 1778 году, она не привлекла к себе особого внимания (мало ли надгробий можно раскопать в древней китайской земле) и ушла в хозяйство предприимчивому местному жителю, приспособившему стелу под пресс для производства тофу. Так бы и терлись древние иероглифы о соевый рассол, если бы в 1852 году префект Цюйцзина, интеллектуал и ценитель древности Дэн Эрхэн, не обнаружил замечательные знаки прямо на куске прессованного тофу во время обеда. Потрясенный чиновник немедленно приказал найти торговца и выяснить происхождение камня.  Надо сказать, что к этому времени исследователи уже вполне изучили стелы Северной Вэй, но и подумать не могли, что на далекой южной окраине, в Юньнани, в V веке н.э. тоже баловались резьбой по камню, да с каким размахом! И мастера, оказалось, были толковые, ведь стиль этих письменных памятников достойно отразил уникальный момент эволюции китайского письма на стыке эпох Цзинь и Тан. Если «малая» стела 《爨宝子碑》является образцом почерка, переходного от лишу к уставному чжэньшу, то《爨龙颜碑》– это уже вполне оформившийся монументальный устав. Обе стелы описывают деяния могущественного клана Цуань, правившего этими землями. А их фамильный иероглиф – 爨 состоит из «огня» внизу, «дров» над огнем и котла-жаровни с двумя руками, поддерживающими его, на самом верху. Вне фамильного контекста иероглиф означает «разводить очаг» или «готовить еду» – так что кулинарные ассоциации присутствуют с самого рождения этих стел. По написанию иероглиф считается одним из самых сложных в современной китайской письменности и по сей день служит экзаменом на мастерство для каллиграфов и резчиков по камню.

闲折两枝持在手 细看不似人间有 花中此物似西施 芙蓉芍药皆媸陋 白居易《山石榴寄元九》 Две ветви праздно сорваны рукой, Вгляжусь — и нету меж людей такой. Среди цветов она — сама Си Ши, Пион и лотос рядом с ней нехороши. Бай Цзюйи "Стихи о рододендроне" Картина нарисована на пленэре, состоявшемся в минувшую субботу. Кто же знал, что я снова рисую гранат 🙈 Во времена Бай Цзюйи рододендрон или родственную ему азалию называли "горный гранат", поэтому в оригинале названия этого стихотворения на китайском фигурирует 山石榴. На самом деле, Бай Цзюйи восхищался рододендронами. Целый ряд стихотворений и хвалебных слов он посвятил этому растению. В данном отрывке поэт сравнивает белые, скромные цветы со знаменитой красавицей Китая – Си Ши (той самой, с которой сравнивал озеро Сиху другой поэт, Су Дунпо). Бай Цзюйи тоже в свое время был префектом Ханчжоу (как и Су Дунпо) и наряду с дамбой Су, на озере имеется и дамба Бай, она ведёт на остров Гушань.

Воскресенье, 17 мая, 10 утра. Ноги еще гудят от вчерашних тридцати тысяч шагов, а я снова лезу в гору. Дело в том, что я перепутала филиалы библиотеки и не попала на выставку каллиграфии (ту самую, про которую я писала ранее). То, что случилось дальше, на китайском называется юаньфэнь (缘分) — судьбоносное совпадение. Выйдя из библиотеки и проложив кратчайший путь к озеру, я поняла, что оказалась у подножия горы Баоши 宝石山. На её вершине стоит пагода Баочу 保俶塔— главный ориентир этой части Сиху, парный знаменитой пагоде Лэйфэн. Её саму видно практически с любой точки озера, и мне захотелось посмотреть, какой вид на озеро открывается от неё. Лёгких путей я не искала, и те тропы, которые я выбрала, честно говоря, дали мне прикурить. Классика китайского хайкинга: ступени, едва намеченные в гладком камне, без каких-либо перил и ограждений. Шагают и дети, и красавицы в платьях, и старики. Но подножие пагоды утопает в зелени, а подняться на неё нельзя, так что озеро оттуда видно разве что сквозь ветви деревьев. Зато на обратном пути я решила подкормить своего внутреннего даоса и заглянула в монастырь Баопу 抱扑道院, расположенный на той же горе неподалеку от пагоды. Здесь даже чай с закусками за 130 юаней не показался роскошью — в конце концов, у меня планировался день отдыха, а я уже одолела целый подъем! Допив чай, я поднялась к самому верхнему храму монастыря. И у его входа буквально замерла: отсюда открывался тот самый, идеальный вид на Сиху. Прогулка обернулась настоящим мистическим приключением: с преодолением трудностей, неожиданными открытиями и подарками судьбы. Спустившись после к озеру, я теперь то и дело высматривала на склоне горы террасу храма Баопу — точку, с которой открывается по-настоящему завораживающий вид на озеро. А через три дня, 20 мая, я оказалась на выставке в Академии живописи, половину отчёта о которой я уже выложила здесь. И вот этот текст – не что иное, как обещанная вторая половина (про живопись). Потому что на выставке я встретила свиток с изображением горы Баоши! С пагодой и монастырем, всеми деревьями и ступенями, что пришлось пройти. Только в зимнем наряде. Разглядывая свиток, я восхищалась тем, как убедительно художник передал ощущение зимней стужи, обледенелых троп и снежной гладкости склонов. Но главное — эта картина укоренила в моем сознании не раз слышанную мысль: традиционный китайский пейзаж — это не фиксация статичной точки зрения. Это документация путешествия, где на полутора метрах бумаги могут уместиться три часа живых впечатлений.