@Easy_adygebze

Пока анкетирование прошли 98 человек, но уже появились кое-какие мысли о том, как англицизмы адаптируются в нашем языке.  Начну с таких примеров, как смайликхэр и лайкнуть щӏын. Оба восходят к английскому, но пришли в кабардино-черкесский не напрямую, а через русский язык. Такой путь лингвисты называют опосредованным, или транзитным, заимствованием, когда между языком-донором и языком-реципиентом стоит язык-посредник. Смайликхэр Английское smile означает «улыбка». В русском интернете 1990-х оно превратилось сначала в смайл, а затем обросло уменьшительным суффиксом -ик и стало смайликом. Тут нужно отметить, что «маленькой улыбки» здесь нет. Суффикс работает не в своём прямом уменьшительном значении, а как средство морфологической адаптации, то есть встраивания чужого слова в русскую именную парадигму, рядом со столиком и домиком. В лингвистике такое явление называют десемантизированной, или интеграционной, деривацией. Дальше слово попадает в кабардино-черкесский и адаптируется ещё раз. К уже освоенной русской форме присоединяются кабардинские грамматические показатели, суффикс множественного числа -хэ- и именительного падежа -р. Так возникает форма смайликхэр. В одной словоформе оказываются совмещены три языковые системы. Английский корень, русский деривационный суффикс, кабардинские агглютинативные окончания. Русский суффикс -ик внутри слова служит здесь диагностическим маркером посредничества. Он показывает, что путь заимствования шёл не напрямую из английского, а через русскоязычный интернет.  Лайкнуть щӏын Глагольные заимствования устроены сложнее. По типологической иерархии, глаголы заимствуются труднее, чем существительные, поскольку они сильнее вплетены в грамматическую систему языка. Английское to like обозначает состояние, длительное отношение симпатии. В соцсетях его значение изменилось и стало обозначать однократное действие, нажатие кнопки. Русский язык уловил этот семантический сдвиг и подобрал подходящий суффикс, тот же -ну-, что в глаголах крикнуть, моргнуть, толкнуть. Так появился лайкнуть, глагол однократного действия, полностью встроенный в русскую видовую систему. Кабардино-черкесский действует по-другому. Его глагольная морфология очень сложна, поскольку в одной глагольной форме одновременно кодируются лицо, число субъекта и объекта, время и ряд других категорий. Вставить чужеродный корень в такую систему сложно, поэтому язык использует обходной путь. Он оставляет русский инфинитив лайкнуть в неизменяемом виде и присоединяет к нему исконный вспомогательный глагол щӏын «делать», который и берёт на себя всю грамматическую работу. Спрягается только щӏын, а именная часть остаётся застывшей. Например, лайкнуть сщӏащ «я лайкнул», лайкнуть пщӏащ «ты лайкнул». В типологии Вольгемута такая модель называется стратегией лёгкого глагола, light verb strategy. Это одна из четырёх основных стратегий аккомодации заимствованных глаголов в языках мира. Аналогичные конструкции распространены очень широко.  Подводя итог, эти два примера показывают: ✔️типологическую асимметрию именной и глагольной морфологии. Существительные язык принимает легко и встраивает в свою парадигму, тогда как глаголы удерживаются на дистанции и включаются в речь через аналитические конструкции. ✔️оба слова несут в себе структурные следы русского языка, суффикс -ик у существительного и суффикс -ну- у глагола. Эти морфологические элементы работают как этимологические маркеры транзитности и указывают на канал заимствования.

Отдохнула пару недель, и в голову опять начали лезть научные мысли 🙃 Приглашаю принять участие в анкетировании всех, кто хорошо владеет кабардино-черкесским языком. Орфография не важна — пишите так, как удобно и как звучит для вас естественно. Главное — ваше живое языковое чутьё. Буду очень благодарна за участие и за репост среди тех, кому это может быть интересно🤗 Яндекс формы не люблю, но уже что получилось. Переходите по ссылке: https://forms.yandex.ru/cloud/6a6b09351f1eb54f6795dc62

В последнее время много текста📘 исправляюсь)

В такое утро как сегодня, нужно напомнить про одно народное выражение - Гугъуэтхэ я уэс (снег Куготовых). По преданию, оно возникло поздней весной, когда внезапно пошел снег. Перепуганные неожиданным капризом природы, жители села в спешке закупили сено у одного из Куготовых. Но зима вернулась лишь на пару дней: снег растаял, а покупатели остались с дорогим сеном и обидой. С тех пор про несвоевременный снег весной говорят «Опять идёт снег Куготовых». Интересно, что исследователь С. Н. Бетуганов фиксирует только короткую форму, но моя бабушка всегда говорила Гугъуэтхэ я уэс делэжь (дурацкий, глупый снег Куготовых), что точнее отражает весь тот спектр эмоций, который изначально вкладывался в это выражение.

Сегодня будет лонгрид😊 Разбирала для студентов отрывок из романа одной американской писательницы китайского происхождения и обратила внимание на то, что очень часто возникает страх потери лица. «If you take your daughter, she will become like you. No face. Never able to lift up her head». И чуть дальше: «When you lose your face, An-mei, it is like dropping your necklace down a well. The only way you can get it back is to fall in after it». Конечно, сразу вспомнилось наше  нэпэр текIын – опозориться. Стало интересно, в каких ещё языках есть что-то похожее и оказалось, что во многих. Но с одним важным уточнением, которое меня удивило. Я всегда была уверена, что to lose face «потерять лицо» исконно английское выражение. Но оказывается это калька с китайского выражения «бросить, потерять лицо». Оно появилось в английском в XIX веке через дипломатов и торговцев, работавших в Китае. Позже через английский эта метафора перешла в другие европейские языки, включая и русский. Но есть языки, в которых эта метафора живёт изнутри, органично. Например, в японском языке потеря лица передается через такие образы, как «лицо раздавлено» – потерял репутацию, «намазать грязью лицо» – опозориться. В корейском языке есть выражение «утратить лицо». Здесь нет физического разрушения, а просто исчезновение, растворение в глазах других. В арабском – «потерять воду лица», лицо не просто уходит, оно высыхает. В тюркских языках – «лицо чернеет» и позор визуализируется через цвет. В адыгском языке вокруг слова напэ (лицо) выстроилась целая этическая система. Лицо у нас можно иметь или не иметь, и это метафора совестливости. Напэ зимы1э, напэншэ значит «бессовестный», буквально «не имеющий лица». Цвет лица символизирует нравственную чистоту: напэ хужь «белое лицо» это чистая совесть, напэ фIыцIэ«чёрное лицо» нечистая, а напэр тхьэщ1ыжын «отмыть лицо» значит восстановить доброе имя. Лицо способно вмещать бесчестные поступки напэм тегъэхуэн, и чем больше вмещает, тем бессовестнее человек. Лицо выступает буквальным органом стыда:  напэр сын - «лицо горит» (от стыда), нэгум лы илъкъым – бессовестный (букв. «в лице нет плоти»), напэм (нэгум) къэнжал тебзащ «лицо покрыто жестью», каждое выражение описывает степень утраты чувствительности к позору. Известная пословица Псэм ипэ напэ «честь (лицо) важнее жизни» подчёркивает, что честь ставится выше всего остального. Почему именно лицо стало универсальной метафорой репутации, думаю, понятно.  Лицо это то, что мы показываем миру. Зона эмоций, граница между собой и другими, главный инструмент распознавания. Связь «лицо = публичная идентичность» возникает почти автоматически, это когнитивная универсалия. Но почему в одних культурах она живёт активнее, это вопрос типологии культур. В антропологии выделяют два типа культуры: культуры вины и культуры стыда. В первых, западноевропейских и протестантских, главный судья внутри тебя. Сделал что-то плохое, тебе плохо, даже если никто не видел. В культурах стыда, в Восточной Азии, арабском мире, на Кавказе, главный судья снаружи. Важно не то, что ты чувствуешь наедине с собой, а то, что скажут люди. Что подумает семья, род, соседи. И тогда лицо это буквально всё, что у тебя есть.

Сегодня утром за завтраком с сестрой обсуждали переносчиков чумы на Северном Кавказе. Потом как-то перешли к новому фильму про Шекспира – Hamnet, в котором чума уносит его сына и становится причиной трагедии его семьи. В процессе вспомнила про знаменитое проклятие Меркуцио: “A plague on both your houses" – букв. «чума на оба ваших дома» и поняла, что у нас есть схожее проклятие «Емынэр зи унэм ихьэн» – букв. «чтобы чума вошла в твой дом». Конструкция почти зеркальная: чума + дом + пожелание вхождения/смерти. Никакого заимствования тут нет, конечно. Просто чума была настолько универсальным ужасом – и для елизаветинской Англии, и для Кавказа, – что превратилась в универсальную метафору катастрофы. А «дом» в обеих культурах – это семья, род, всё самое дорогое. Вот и получается, что люди, никак не связанные между собой, пришли к одному и тому же образу. Язык страха часто работает одинаково.

Всех с праздником!*️⃣🌙