Алёна Назырова | Английский экспресс

Когда английский догоняет тебя даже на мусорном ведре На одном из занятий с Олей мы отрабатывали произношение на английских поговорках. Читали, разбирали ритм, ударение, connected speech. Доходим до: Home is where the heart is. Дом там, где сердце. И вдруг Оля: — Wait, wait! Вскакивает и выбегает из комнаты. Я сижу и думаю: поговорка, видимо, задела за живое. Через несколько секунд Оля возвращается. С мусорным ведром. А на нём крупными буквами: HOME IS WHERE THE HEART IS. Оля смеётся: — Вообще-то английский можно учить, даже не выходя из квартиры. Надо просто внимательнее смотреть по сторонам. Поговорки — на предметах интерьера, новые слова — на упаковках, инструкции — на технике. Английского вокруг гораздо больше, чем мы замечаем. И самое прекрасное: за несколько секунд обычное мусорное ведро превратилось в учебное пособие. Вот за это я и люблю живой язык: никогда не знаешь, откуда внезапно появится следующий учебный материал. Но чтобы эта поговорка нашлась именно на мусорном ведре — такого поворота я всё-таки не ожидала. А давайте устроим маленький челлендж. Посмотрите, что у вас дома написано по-английски на самых обычных вещах — и присылайте фото в комментарии. Очень интересно, на каких предметах у нас дома прячется английский.

Рыба на газете — русская традиция? Сегодня в разговорном клубе у нас была тема Weird or Normal? Things We Do Differently — о вещах, которые для нас совершенно обычны, а человеку из другой культуры могут показаться слегка загадочными. И тут жизнь сама подкинула материал. Кевин, про которого я писала в предыдущем посте, сейчас путешествует по нашим местам вокруг Байкала и присылает фотографии своей маме Мэри. Сегодня как раз зашёл разговор об одной из этих фотографий. На столе — свежая картошечка в мундире прямо с огорода, нарезанные овощи, а перед каждым — целый омуль горячего копчения, купленный в Листвянке — посёлке на берегу Байкала, знаменитом своим рыбным рынком. Там запах копчёной рыбы, кажется, сам приводит туристов куда надо. И вот Мэри заинтересовал совсем не омуль. Она спросила: “Is it a tradition for Russians to eat fish on newspaper?” На этом месте мы выпали. Мы-то смотрим: омуль, картошечка, овощи — прекрасный ужин. А Мэри смотрит на то же самое и видит главное: почему ужин сервирован на свежей прессе? Пришлось объяснять, что специальной русской традиции есть рыбу с газеты у нас вроде бы пока нет. Хотя после сегодняшнего клуба — кто знает. А вы как думаете, почему положили омуль именно на газету?

— Do you know the smell of woman? — Знаешь запах женщины? Кевин слегка завис. Широко открыл глаза, посмотрел на Нику, потом на свою жену… Кажется, вопрос моей младшей дочери застал его врасплох. А Ника всего-то хотела спросить, знает ли он музыку из фильма «Запах женщины» — Scent of a Woman. Она учится в музыкальном колледже и стала показывать Кевину видео, где их квартет играет знаменитую мелодию из этого фильма. Тут Кевин наконец понял: — А-а-а! Yes, of course! И дальше они уже стали обмениваться своими видео: Кевин показывал клипы со своими песнями, а Ника — выступления своего квартета и оркестра. Так мы узнали, что Кевин пишет музыку и слова, исполняет свои песни, да ещё и играет в собственном бэнде. Одну из своих песен он посвятил любимой жене. Ею и хочу поделиться с вами сегодня. Пусть в этот пятничный вечер у вас тоже будет немного хорошей музыки и уютного настроения. https://youtu.be/hvrMGv3wys8?si=ZXlV-_IF-6XVGyfC

Вас когда-нибудь учил английскому трёхлетний ребёнок? Меня — да. Мы зашли в теплицу, и трёхлетняя Зося сразу начала проводить для меня экскурсию. Она показывала на всё, что там росло, и серьёзно сообщала: — Cucumber. — Little cucumber. — Big cucumber. — Tomato. Никаких таблиц, карточек и упражнений на повторение. Ребёнок увидел огурцы — ребёнок сообщил миру всё, что мир должен был знать об этих огурцах. Вообще-то Зосю зовут Софья. Она приехала в Иркутск из далёкой Новой Зеландии вместе со своей семьёй. Её папа Кевин — сын Мэри, постоянной участницы нашего разговорного клуба. Мама Зоси русская, поэтому Зося растёт билингвом: дома она слышит и русский, и английский и совершенно естественно между ними переключается. Когда я подарила ей киндер-сюрприз, она подняла на меня глаза и очень мило сказала: — Шпасибо. Русское слово с очаровательным английским акцентом. Международное происхождение язык выдал сразу. Иногда Зося подрабатывает переводчиком между мамой и папой: когда маме проще сказать по-русски, Зося передаёт это папе по-английски. В три года. Простыми фразами, спокойно, с улыбочкой. Главное — чтобы тебя поняли. Наши дети с Зосей тоже быстро нашли общий язык. Восьмилетний Лев сначала честно признался: — Я знаю только hello, bye-bye, yes и no. Но довольно быстро выяснилось, что знает он гораздо больше. Во всяком случае, с Зосей они прекрасно понимали друг друга: иногда словами, иногда жестами, а иногда на каком-то особом детском языке, который взрослым уже недоступен. Четырёхлетняя Варя просто повторяла за Зосей слова и действия. Даже в бассейне: Зося мочит себе голову — Варя тут же делает то же самое. Полное погружение в языковую среду. Иногда буквально с головой. В тот день разговаривали все: маленькие дети, дети постарше, родители, бабушки и дедушки. Кто-то свободно, кто-то вспоминал слова, но молча не сидел никто. Такой разговорный клуб на огороде получился. Мы старались общаться с Кевином по-английски, а он просил говорить с ним по-русски. Ему тоже хотелось практиковаться. Получился очень смешной языковой обмен: каждый упорно предлагал другому именно тот язык, который хотел потренировать сам. Самому Кевину в Иркутске оказалось жарко. Ещё бы: в Новой Зеландии сейчас зима и около плюс пяти, а у нас температура почти дошла до плюс тридцати. Приехал в Сибирь — и попал на южный курорт. Сибирь умеет удивлять. Кевин, кстати, оказался не только интересным собеседником, но и музыкантом. И один совершенно невинный вопрос моей младшей дочери заставил его смутиться, посмотреть на жену и очень осторожно произнести: — Yeees… Но это уже следующая история.

Ольхон. Место, куда я возвращаюсь Для меня Ольхон — не просто красивый остров и не только знаменитое место силы. С ним связана целая глава моей жизни. Семнадцать лет здесь проходил наш языковой лагерь. Каждое лето — дети, преподаватели, английский, игры, костры, поездки и истории, которые потом вспоминались годами. И вот в этот раз одним из первых знакомых людей, которых я встретила на острове, оказалась преподаватель, когда-то работавшая со мной в лагере. Удивительное чувство: приезжаешь через много лет в то же место — и встречаешь там кусочек собственной прошлой жизни. Только теперь я приехала уже не с языковым лагерем, а с семьёй: детьми, внуками и друзьями. Несколько семей, палатки, свой маленький пляж, песок, сапы — тот самый палаточный отдых, который мы, кажется, успели немного подзабыть. Когда утром не нужно никуда спешить. Когда каждый вечер можно смотреть новое кино под названием «Закат над Байкалом». Сюжет вроде бы один и тот же, но картинка каждый раз совершенно другая. Можно выскочить с криком из мобильной бани и сразу окунуться в Байкал. Пропахнуть костром. Готовить плов в казане на открытом огне. Петь песни. Сидеть в тишине. Медитировать. А ещё — пройти по необычному каменному лабиринту «Родоряд». Это родовая спираль времени, в которой каждый круг символизирует одно из поколений предков. Разумеется, у палаточного отдыха есть свои особенности. Например, каждое утро наш пляж посещало стадо коров, направлявшихся на водопой. Мой зять даже торжественно огородил нашу территорию специальной лентой, обозначив государственную границу между отдыхающими и копытными. Коровы границу в целом уважали. А потом мимо нас прошла группа китайских туристов. Они с огромным интересом фотографировали наши палатки, мобильную кухню, нас у костра и чумазых, но совершенно счастливых детей, которые играли рядом. В какой-то момент мы почувствовали себя частью этнографической экспозиции: «Жизнь сибирской семьи в естественной среде обитания». Не хватало только таблички: «Не кормить. Они на полном самообеспечении: рыбу коптят, оладушки жарят». В музее мы обнаружили ещё один стратегический запас Байкала — банку слабосолёного омуля такого размера, что ею, кажется, можно было накормить небольшой языковой лагерь. А ещё мы собирали чабрец. Зимой будем заваривать чай, вдыхать его запах и снова вспоминать Байкал, песок, костёр и наши разные ольхонские закаты. Наверное, в этом и есть сила таких мест. Ты уезжаешь. Проходит время. Меняется жизнь. Взрослеют дети, появляются внуки. А потом ты возвращаешься — уже с ними — и понимаешь: это место никуда не исчезло из твоей жизни. Просто теперь в этой истории появились новые герои. И, похоже, Ольхон ещё не раз позовёт нас обратно.