божий ритмичный смех

в мире, где принято показывать свою «нишевость» — я буду нищим, босым и вшивым.

«Волосы встали дыбом у меня на голове, и я закрыл книгу. Страшная это все–таки штука — Библия. Иногда.» Отрывок из книги И узре ослица Ангела Божия Ник Кейв

взрослые дети эмоционально незрелых родителей

диагноз поставили на сороковой день после крещения. я перепутала все имена: тринитарная дислексия я открываю писание и вижу три буквы, но они одинаковые, они переставляются местами как сумасшедшие. на литургии я говорю «во имя Отца» а слышу «во имя того кто спит у меня под левым третьим ребром», батюшка крестит меня, я же крещусь в ответ, но рука ложится не на лоб, не на плечи, на что-то другое. он не замечает. он тоже путает. язык устаёт, я закрываю рот.

может секс это просто способ проверить горишь ли ты ещё?

христос воскрес! налейте вина, разбейте яйцо об яйцо, поцелуйте ближнего, кого боялись поцеловать, сегодня можно всё, потому что сегодня жизнь победила

я замкнусь я закорочу я загорюсь синим пламенем которое жрёт но не сжигает и в этом огне я увижу лицо. своё? божье? дьявольское?

религиозная истерия в основном это ощущается в пальцах и сухожилиях, в стенках печени, где-то рядом с солнечным сплетением я слышу эту истерию по ночам. она шепчет мне на ухо на языке, которого я не знаю, но понимаю каждое около-слово. это язык глоссолалии, падающих храмов, язык женщин которые жрали грибы в элевсине и видели то чего не видят живые я никогда не считала истерию болезнью это всегда ощущалось прорывом, ведь когда бог больше не может терпеть и лезет наружу через твою кожу — именно истерия течёт из тебя потом и священной водой. я ловлю её ртом я чувствую, будто скоро я перестану быть и стану только этим жаром и этим криком только этим именем которое нельзя произносить но можно выкрикивать в пустоту пока голос не сорвётся в хрип а хрип не станет молитвой а молитва не станет мной самой растворившейся в собственном исступлении аминь аминь аминь