Serhij Forkosh

https://youtu.be/mAE_4NWXqkc?is=-lLGRqUU_ZB3KxJx

Почему Николай Фельдман? Потому что он не играет. Смотрите завтра в 21.30 – о природе зла, на моем канале и на канале Николая. Напряженно, глубоко и честно.

Друзья, рад представить вам обновленный сайт мастерской: https://philosophy.forkosh.at

Усталость поддаётся счёту (сколько ещё выдержу), а отчаяние начинается там, где счёт теряет смысл вместе с тем будущим. Кьеркегор описывал отчаяние как отношение человека к себе самому, скрытое от него настолько, что отчаявшийся продолжает работать, шутить, влюбляться и строить планы, оставаясь в неведении о собственном состоянии (это описание годится для людей, жалующихся сейчас разве что на усталость). Русское и украинское слово удерживает вместе состояние и свойство поступка (отчаянный, то есть переставший себя беречь), тогда как немецкое Verzweiflung остаётся именем одного состояния. Будущее, переставая быть горизонтом для замыслов, оставляет всю тяжесть существования настоящему, которое выдерживает такой вес только через интенсивность, откуда решения, принятые за вечер (со стороны похожие на безрассудство, изнутри на единственный доступный способ прожить оставшееся). Тот, кто перестал беречься, выпадает из власти страха (шантажировать его нечем, поскольку остаток он уже не защищает), Ян Паточка называл близкое этому солидарностью потрясённых, связью между теми, кто прошёл сквозь утрату смысла и вернулся оттуда без иллюзий. Отчаянность расходует человека быстрее самой войны, поскольку живущий отчаянными поступками тратит то будущее, отсутствие которого его к ним и подтолкнуло, и через несколько лет обнаруживает себя без будущего уже по собственному следу.

Жду солнечного затмения

Ближайшие лекции в Мастерской • 13 августа. "Феноменология чужого мира" Эмиграция, утрата дома, жизнь в чужом мире. Попробуем описать опыт человека, который покидает привычный жизненный мир и учится жить в другом. • «Среди белых облаков» Обсуждение фильма о буддийских отшельниках, живущих в горах Китая. Практика, медитация, уединение и опыт повседневной жизни, построенной вокруг созерцания. • "Жиль Делёз. «Кино» Будем вместе читать «Кино» Делёза. Книгу часто упоминают в разговорах о философии кино, поэтому интересно обратиться непосредственно к тексту и пройти его вместе, внимательно и без спешки. Для подписчиков мастерской участие бесплатно. https://phenomenology.forkosh.at/checkout/bazovaya-podpiska-masterskoj

О природе зла с Николаем Фельдманом, скоро…

Недавно был в Альбертине в Вене на выставке Хельги Филипп. Её работы во многом связаны с тем, как картина существует в пространстве и как меняется при движении зрителя. Особенно интересно было увидеть, насколько естественно здесь сходятся живопись и философия, поскольку вопрос восприятия возникает непосредственно из самой работы и из того, как ты находишься перед ней.

На Мастерской завершился курс, «Феноменология образования». Два месяца, восемь лекций и столько же семинаров вокруг одного вопроса: как человеку даётся мир, когда он учится, и что при этом происходит с самой данностью. Разворачивался он, от ребёнка, для которого число ещё держится на вещах, к знаку, который от них отклеился, и дальше к школе, где всё это устроено как форма совместной жизни. Рабочей парой понятий были седиментация и реактивация. Смысл оседает в знаке и привычке, и его можно передавать дальше мёртвым или каждый раз оживлять. Последняя лекция была о том, что оседает и сама способность оживлять, и что именно её старая традиция называет Bildung. Тексты Гуссерля, Мерло-Понти, Гадамера работали там как инструмент, и обычно становилось видно, что они описывают то, что участник и сам когда-то пережил, но не знал, как назвать. Вскоре курс выйдет в записи. Думаю, он может быть полезен учителям, родителям и тем, кому интересно, как устроен опыт учения; специальной подготовки он не требует.

Переезд в другую страну сопровождается особым опытом чужого мира. Новый город становится знакомым, человек осваивает язык и повседневную жизнь, однако чувство принадлежности затрагивает гораздо более глубокий слой нашего опыта. Из чего складывается ощущение дома? Почему одно пространство переживается как своё, а другое сохраняет чувство чуждости? По чему мы тоскуем, когда тоскуем по дому? Феноменология позволяет обратиться к этим вопросам через понятие жизненного мира и увидеть, насколько глубоко наше чувство себя связано с миром, в котором мы выросли и научились жить. Эмиграция делает эту обычно скрытую связь особенно явной. Для людей, покинувших Украину вследствие войны, к этому добавляется изменение самого мира, оставшегося дома. Вместе с этим меняется смысл возвращения, памяти и принадлежности. На лекции мы попробуем описать опыт чужого мира и понять, что именно происходит с человеком при утрате привычной укоренённости; каким образом новое место становится частью собственной жизни и как возникает возможность вновь почувствовать себя дома. Дата – 13 августа Время – 18. 30 (СЕТ) https://phenomenology.forkosh.at/phenomenology-of-immigrations

«Прояснённая слепота» В «Записках Мальте Лауридса Бригге» молодой человек приезжает в Париж и говорит: «Я учусь видеть». Дальше следуют отдельные всматривания в лицо, в комнату, в больницу, в страх. Так же устроена и эта книга: каждый её текст держится сам по себе. Мальчик идёт в школу морозным утром с дипломатом, обклеенным моделями самолётов. Человек встречает ночью чёрта и разговаривает с ним устало, как с поздним гостем. Город с выжженными окнами смотрит на детские площадки. Венский лес, барная стойка, аэропорт, зеркало за спиной. Проза здесь сама начинает ритмизоваться, и я оставляю её такой. Несколько рассказов оказались ближе к стиху, чем к прозе, а раздел поэзии наполовину состоит из стихотворений в прозе. Граница, на которой написана эта книга, проходит внутри литературы, между прозой и стихом. Я занимаюсь феноменологией. Её первое требование состоит в том, чтобы вернуться к самим вещам и описать явление так, как оно себя показывает. Понятие при этом обобщает, а вещь остаётся одной и вот этой, так что описание приходится вести другими средствами. Поэтому литература остаётся для меня частью той же работы. Она даёт исполнить феноменологическое требование там, где философский текст его формулирует. Эссе в этой книге всматриваются, а рассказы служат способом осуществить мысль. Все тексты писались по одному и выходили в моём телеграм-канале на протяжении нескольких лет. Я публиковал их сразу, как они появлялись. Замысел книги возник позже. Порядок обнаружился при сборке. Тексты сложились в одно движение, от детства через город к смерти и дальше в стих. Отсюда три части: увиденное, помысленное, явленное. Между ними стоят три интермедии «Между строк». https://phenomenology.forkosh.at/book-cleared-blindness

https://youtu.be/OUEobfdYR5A

Новый курс: «Вопрос о человеке. Опыт феноменологической антропологии: от Галилея до искусственного интеллекта» Этот курс стал итогом моих размышлений о природе человека и попыткой собрать в единое целое вопросы, которыми я занимался на протяжении многих лет. Он объединяет феноменологическую строгость исследования, историю формирования современных представлений о человеке, развитие научной картины мира, философию техники и анализ тех практик, которые сегодня определяют наше понимание человеческого существования. Мы проследим путь от Галилея и рождения научной парадигмы через феноменологию Гуссерля к наиболее глубоким антропологическим концепциям двадцатого века, познакомимся с мыслью Яна Паточки, Поля Рикёра и Марка Ришира, чтобы увидеть, каким образом постепенно раскрываются телесность, способность, смысл, свобода и человеческое исполнение как основные измерения нашего опыта. Завершающая часть курса посвящена тем вопросам, которые становятся определяющими уже сегодня. Искусственный интеллект, медицина и современные технологии открывают новую ситуацию, в которой вопрос о человеке приобретает особую ясность и требует нового философского языка. Начало курса 10 октября 2026 года. Для постоянных подписчиков Мастерской действует скидка 30 EUR. Скидочный купон находится в пространстве «Библиотека мастерской». Запись уже открыта по ссылке: https://phenomenology.forkosh.at/question-about-human-course

Вчера несколько часов разговаривал с Марси Шор. Марси Шор — один из наиболее известных современных историков Центральной и Восточной Европы, исследователь интеллектуальной истории, феноменологии и политического опыта XX века. Ее книги о Восточной Европе, тоталитаризме, памяти и Украине давно стали важной частью международной дискуссии о нашем регионе.   После начала полномасштабной войны Марси неоднократно бывала в Украине, писала и выступала о российской агрессии, читала лекции об украинском опыте и последовательно объясняла западной аудитории значение происходящего для Европы. Вместе с Тимоти Снайдером она стала одним из тех интеллектуалов, чьи тексты и публичные выступления помогли многим на Западе увидеть украинскую войну не как региональный конфликт, а как событие мирового масштаба.   Мы говорили о войне, памяти, феноменологии и вопросах, которые продолжают возвращаться всякий раз, когда пытаешься понять, что происходит с человеком в эпоху исторических катастроф. Спасибо, Марси, за этот разговор.

«Кто хочет заблуждаться, тот должен, по крайней мере, быть в пути; но тот, кто даже не отправляется в путь, а совершенно спокойно остаётся дома, чьё единственное стремление состоит не в том, чтобы выйти в море, а в том, чтобы бесконечным философствованием о философии помешать тому, чтобы философия вообще когда-либо состоялась, тот, разумеется, не подвергает себя никаким опасностям. Кто же отваживается выйти в море, тот, конечно, может сбиться с пути из-за бурь или собственной неопытности и быть унесённым в сторону; но тот, кто вообще не покидает гавани, не может и заблудиться». Erlanger Vorträge F. W. J. von Schelling

Сегодня мы разбирали «Одиссею» Гомера рядом с фильмом Нолана, и трудность обнаружилась раньше всякого разбора, поскольку к этому тексту мы приходим с уже готовым пониманием того, о чём он, и понимание это звучит примерно так, что человек долго скитался и вернулся домой, к жене, к сыну, к самому себе, после чего вся поэма читается как история мотивации, верности и преодоления, то есть как история про психологию человека, которого мы заранее полагаем таким же, как мы. В поэме же на переднем плане стоит космос, и боги там имманентны, они находятся внутри мира и составляют самый способ, каким мир повёрнут к человеку, они вкладывают в сердце решение, которое человек тут же принимает как своё, они являются в облике гостя и опознаются задним числом, когда уже улетели птицей, и всё это говорит об устройстве реальности, а не о душевной жизни героя. Трансцендентный Бог, абсолютный и вынесенный за пределы мира, приходит много позже, и с этим более поздним понятием в кармане мы читаем Гомера мимо той реальности, о которой он говорит. Мы живём в пространстве, которое к нам равнодушно, где звёзды суть физические тела, а море есть вода определённой солёности, и потому слова о том, что море гневается на этого человека и помнит его имя, слышатся нами как поэтическая фигура, хотя сказаны они были как описание положения дел. И здесь я хотел бы сказать точнее о том, как вообще возможен доступ к другому миру, потому что обычный ответ, состоящий в открытости другому, во внимании к иному, в готовности принять чужую точку зрения, есть ответ наивный, и он не работает. Открытость сама по себе ничего не даёт, поскольку открывается всегда некто, уже стоящий в своём мире и видящий из него, и всё чужое, что он впустит, немедленно уложится в его же собственные очевидности и станет их подтверждением. Другой мир, другая онтология, становятся доступны только через предварительное обнаружение собственного мира, который всегда и принципиально уже есть, есть как живая изначальная очевидность, как некая правда мира и правда жизни, не выбранная мною и не мною установленная, и потому невидимая, покуда я ею просто пользуюсь. Её и надо выяснить прежде всего. Сталкиваясь с текстом другой эпохи, первым делом следует найти себя в границах собственного мира, увидеть, где эти границы проходят и на чём стоят, и вот тогда, из обнаруженной границы, чужое начинает читаться как чужое. Так это происходит, и иначе, насколько я могу судить, не происходит вовсе. Для работы над этим я называл на встрече Шеллинга, Блюменберга и Хюбнера, поскольку они занимались мифом философски, а не собирали сюжеты, и рядом Бергсона с «Творческой эволюцией», потому что вопрос о времени и о длительности ведёт прямо к кино. Про Нолана скажу так, что смотреть его следует в его собственных эстетических условиях, он строит свою вселенную и держит свою тему, тему времени, и требовать от него точности пересказа поэмы значит требовать чужой работы. Кинематограф вообще даётся философии тяжело, мы говорим о том, что показано, и почти не говорим о том, как устроено само показывание. И ещё одно. Возвращение к себе, к своему настоящему, к тому, кем ты на самом деле являешься, есть, пожалуй, главный миф, в котором живёт сегодняшний человек.