George Rooke

Вся история Ирландии в одном отрывке))) Хорошее повтори)) Обожаю эту цитату))) "– Итак: что мы с вами только что видели? – не дав им опомниться, спросил Курои. – Резню между какими-то ужасными первобытными людьми, – робко сказала Телери, дочь Тангвен. – Стыдитесь! – воскликнул Курои и принялся порывисто расхаживать по классу. – Неужели вам ничего не говорит их одежда? Подумайте! Все подумали. – А… это была одежда? – спросил Горонви. – Позор! – пророкотал Курои. – Вы видели сражение между доблестным кланом МакДональдов и блистательным кланом МакГлашенов Лисмора за спорные пастбища Гленши. Все напряженно припомнили странные тряпки, намотанные на участников события, и поняли, что да, они действительно были клановых цветов. – Кем был человек, который начал бой? – Начал? Да разве в этой каше разберешь, кто там что начал? – Который рассек противника пополам? Девочки побледнели при воспоминании – как о рассеченном противнике, так и об этом заросшем щетиной человеке с совершенно безумным взглядом. – Это был Энгус, сын Дугласа, знаменитый вождь клана МакГлашенов, – стыдил их Курои. – Чему только вас до сих пор учили? Безобразие! Теперь вспомните человека, отрубившего головы троим, в следующих один за другим поединках, в середине сражения. Кто это был? – Какой-то выродок, – сказал Дилан, сын Гвейра, и никто не предполагал, что тут может быть иной ответ. – Это был Мередах О’Дали, великий лирический поэт, которого клан МакДональдов приютил в изгнании. Тончайшая лирика разлуки, пронзительный гимн берегам Ирландии… Я не знаю, чем там с вами занимается коллега Оуэн на уроках поэзии, но мне стыдно за вас! Теперь: человек, который, как вы помните, спрыгнул со скалы, зайдя МакДональдам в тыл, раскроил голову их дозорному и затем сразился один против восьмерых. Кто это был? Все живо вспомнили это перекошенное лицо, залитое грязью и кровью, но, наученные предыдущим опытом, помалкивали. – Это был крупнейший мыслитель своего времени, Аластар, сын Фергуса из клана МакГлашенов, светило богословия и выпускник нашей школы!!!" "Школа в Кармартене".

Фридрих-Вильгельм прекрасен! Еще один урок от короля-скряги. Самый знаменитый случай произошел с дворянином и высокопоставленным чиновником Эрнстом фон Шлубутом. Когда выяснилось, что тот растратил несколько тысяч казенных талеров, Шлубут высокомерно заявил королю: ​«Ваше Величество, дворян в Пруссии не повесят за какую-то пару тысяч талеров. Я всё верну!» ​Реакция короля вошла во все учебники прусского права. Он ответил: ​«Я не хочу твоих денег. Но если дворянин крадет, он должен висеть выше, чем обычный вор». ​На следующий день прямо напротив окон королевского замка в Кенигсберге возвели специальную виселицу повышенной высоты, где Шлубута и вздернули, невзирая на вопли всей местной аристократии.

Любимое)) В 1853 году Городская дума Самары приняла решение об установке 100 уличных фонарей. Первоначальный проект уличного освещения был отклонён губернатором Константином Карловичем Гротом из-за того, что предполагалось использовать для освещения дешёвый хлебный спирт и высота столбов (2. 5 метра), по мнению губернатора, была недостаточна. Резолюция на проекте была чеканной: "Разворуют и выпьют. Не обыватели - так фонарщики".

Патриотам" на заметку Слово «импортозамещение» (import substitution of British supplies) впервые прозвучало именно в США, в декабрьском выступлении президента Джефферсона в 1807-м.  Американский бизнес никак не мог понять — а чего, собственно, добивается президент? Более того, этого не понимал и сам Джефферсон. Президент считал, что эмбарго — альтернатива полноценной войне. Но войне с кем? За что? Если говорить о захватах торговых судов, то здесь дело могли решить переговоры, а не запреты. Новые правила игры в мировой торговле? Но ведь и здесь требуется дипломатия. Джефферсон объявлял свои меры неким «peaceable coercion» — «мирным принуждением». Но кого и к чему американское правительство пыталось принудить, так и осталось невыясненным. Те же британские острова в Карибском море были одним из важнейших потребителей американских товаров. Например, туда шла ровно половина американского экспорта леса — на сумму в 15.408 миллиона долларов (на 1805 год), мука и хлебобулочные изделия на общую сумму в 4.8 миллиона долларов, и так далее. Общий оборот с Англией и ее колониями колебался в пределах 46–56 миллионов долларов в год и был равен половине всего американского экспорта.Что касается экспорта во Францию и ее колонии — перед введением режима эмбарго он составлял примерно 12–20 миллионов долларов в разные годы. Голландия, подвластная Франции — 10–13 миллионов долларов. Россия —1.2–2.5 миллиона долларов. Швеция — 2–3 миллиона долларов. В общем, судя по всему, президент сам не понимал, чего он хочет. Естественно, не поняли этого и «западные партнеры» — но благоразумно решили не мешать американцам разваливать собственную экономику.Американский экспорт самым предсказуемым образом упал со 108 миллионов долларов в 1807 году до 22 миллионов в 1808-м. Причем в эти 22 миллиона входит и контрабандная торговля. Увеличились ли внутренняя торговля и производство? Прежде всего стоит затронуть структуру американского производства. Что приносило наибольший доход? Одной из главных статей прибыли были доходы от фрахта судов, стремительно возросшие с 10 миллионов долларов в 1802 году до 32.5 миллиона долларов в 1807-м. Это и понятно, ведь во время войны перевозить товары лучше под нейтральным флагом. Естественно, подобный рост прибыли вызвал бум кораблестроения, которое после ввода эмбарго 1807 года резко сократилось, а с 1808-го начало переживать стагнацию. Вторым по значимости товаром был хлеб, вернее — зерно и мука. Здесь все просто: американский торговец покупал в Пенсильвании муку по 9.5 долларов за баррель, а в Испании продавал по 15 долларов за баррель. Если вез 5 тысяч баррелей муки, то зарабатывал 27500 долларов за вояж, минус накладные расходы и зарплата команды. После введения эмбарго начался кризис перепроизводства муки, в 1808 году посевы пшеницы были сокращены, и в 1809 году стоимость барреля муки сначала упала до 5.5 долларов, а в 1810-м — подросла до 13 долларов (хлебный рынок всегда реагирует на экономическую ситуацию с опозданием примерно в полгода). Про рынок лесоматериалов мы уже говорили, к 1809-му стоимость лоада дуба упала с 25 долларов до 16 долларов, а выработка леса снизилась с 60 тысяч лоадов в год до 38 тысяч.Словом, производства, ориентированные на внешнюю торговлю, начали сокращаться и разоряться. Но, может быть, с производством, ориентированным на внутренний рынок, была другая ситуация? Производство текстиля в денежном эквиваленте упало с 6.5 миллиона до 1.3 миллиона долларов. Производство хлопка — с 44 до 11 миллионов. 30 тысяч моряков потеряли работу. Разорилось до 700 плантаций в южных штатах. Естественно, что покупательная способность населения упала, и началась инфляция, которая к 1809 году составила 30 процентов. О качестве же американского производства многое может сказать такая история — на празднование Четвертого июля в 1808 году Джефферсон явился в костюме, произведенном местными мануфактурами, но из-за неосторожного движения президента костюм… порвался прямо на кафедре. Импортозамещение по-американски.

В 1708-м у Уэссана корсары Дюгэ-Труэн и Форбэн вообще схватились с отрядом регулярного английского флота, прикрывавшим конвой. И захватили и утопили весь отряд, за исключением одного сбежавшего английского корабля. В войну за Испанское наследство действия…

В 1708-м у Уэссана корсары Дюгэ-Труэн и Форбэн вообще схватились с отрядом регулярного английского флота, прикрывавшим конвой. И захватили и утопили весь отряд, за исключением одного сбежавшего английского корабля. В войну за Испанское наследство действия корсаров имели стратегические последствия - чего только стоит эпопея Форбэна в 1702-м году на Средиземном море, или героический рейд Кассара из Тулона в Стамбул и обратно. Потом были Конфлан и Макнамара, ну а в наполеонику знамя прошлых побед поднял Сюркуф. 7 августа 1800 года Сюркуф на 18-пушечном "Confiance" захватил 38-пушечный корабль английской ОИК "Kent". Противник по тоннажу превосходил корсара в 2.5 раза, и по вооружению более чем 2 раза. Добыча была сказочной - 5 миллионов франков (из них 1.5 миллиона делилось между моряками "Confiance"). Говорят, в этом бою между Робером Сюркуфом и пленным английским офицером произошел следующий диалог: Англичанин: "Мы, британцы, всегда сражаемся за честь, а вы, французы, всегда сражаетесь за деньги!" Сюркуф: "Каждый сражается за то, чего ему не хватает." Французские корсары предсказуемо проиграли. Но они сражались за то, что так не хватало Франции.И недаром компьютерная игрушка нашего времени была названа именно Сorsairs, а не "Privateers" или "Kapers".

Главные силы Ройал Неви вернулись в Торбэй, где Шовель, Киллигрю и Делаваль предались безудержному пьянству на флагманской «Британии». Этот запой союзного флота вошел в историю под названием «Торбэйское сидение». Голландские офицеры напивались так, что не могли стоять, читая приказы по эскадре. Адмирал Эшби пытался соревноваться с триумвиратом в количестве выпитого, однако переоценил свои силы и умер во время одной из пьянок в возрасте 36 лет.Тем временем у мыса Сент-Винсент 26 июня головные дивизионы Турвилля столкнулась с эскортным соединением Рука (состав эскадры Рука приведен в таблице №6 в конце книги). В 14.00 соединения Габарэ и Паннетье пустились в погоню. Рук хотел драться, но командующий голландскими силами Ван дер Гоес отговорил его и эскорт пустился в бегство. В 18.00 французы открыли огонь, вскоре 64-пушечный «Ардент» и 96-пушечный «Викторьё» захватили 64-пушечный голландский «Зеланд». Флагман Габарэ 100-пушечный «Дофин-Руаяль» принудил к сдаче «Вапен ван Медемблик» (64 орудия). Рук с оставшимися кораблями эскорта и примерно 50 торговыми судами укрылся на Мадейре, а французы смогли захватить и потопить около 100 кораблей с товарами на огромную сумму. Дело в том, что многие из судов конвоя (а туда входили не только английские, но и голландские, и даже ганзейские парусники) были нагружены монетами и драгоценными слитками, так как в Смирне ожидались обширные закупки дефицитных товаров вроде китайского шелка. Общая стоимость захваченного оценивается в 3 миллиона фунтов, что по тем временам было очень много. О ценности этих богатств может сказать следующий факт: государственный бюджет Англии составлял тогда 4 миллиона фунтов стерлингов. Лишь 27 июля, через месяц после захвата Смирнского конвоя, союзники вышли в море, однако, проторчав там без пользы, возвратились в Торбэй, а 8 сентября и вовсе ушли на зимовку к острову Уайт.В декабре 1693 года парламентарии раскритиковали действия адмиралов Рука, Шовеля, Киллигрю и Делаваля, в связи с атакой Смирнского конвоя летом 1693 года. Заключение гласило: «Палату Общин интересовала мотивация, согласно которой адмиралы, командовавшие флотом прошлым летом, не организовали разведку у Бреста и не следили за Флотом Океана, прежде чем оставили с конвоем только эскадру прикрытия (Рук и Ван дер Гоес). Постановили: что адмиралы Делаваль, Киллигрю и Шовель виновны в нарушении Высочайшего Доверия, которое им оказали, а так же виновны в большой потере торговых судов и позоре Нации.»Таким образом, можно утверждать, что главные силы флота провели самую значительную корсарскую операцию и добились исключительных успехов. Разгром Смирнского конвоя ударил не только по экономике Англии (процентные ставки по страхованию взлетели до небес), но и был сильнейшим моральным ударом по флотам союзников – казалось, что все плоды прошлогодней победы сведены к нулю. 3 миллиона фунтов стерлингов по тогдашнему курсу - это 36,16 миллионов ливров. Если учесть, что бюджет Франции при Людовике XIV был равен 100 миллионов ливров, то это треть французского бюджета! Да, в казну пошла 3/5 часть от этого, но и 21 миллионов - это тоже неплохо смотрятся на фоне французского ВВП 100 миллионов. Пти-Рено на своем корабле "Бон" захватил корабль английской ОИК "Барклей Кастл", добыча составила 7 миллионов ливров, в казну упало 4.2 миллиона. Наконец, так знакомая любителям капитана Блада Картахена образца 1697 года - захвачено ценностей на 14 миллионов ливров, в казну пошло 8,4 миллиона. Вобщем, к концу войны Аугсбургской лиги французские корсары стали брендом, а главными коммивояжерами этого бренда - Жан Бар, Дю Касс, Дюгэ-Труэн, Кассар, Форбэн, Ибервилль. Корсары показали себя как стратегическая сила.Позже, когда военный французский флот был уже "не тот", французские корсары, словно насмехаясь над еще не родившимся стариной Мэхэном, продолжали доказывать, чье географическое положение лучше - французское или английское.

Французский бренд И все-таки один бренд на море точно был за французами. Кто же это? Конечно же corsaires (corsairs). Корсары.Заметьте, там и вся терминология тоже почти французская - патент на каперство - Lettre de Marque (Письмо [королевской] Марки) или Lettre de Course (Корсарский Патент).  L'abordage (кстати, сейчас значение этого слова довольно смешное - номер на двоих с полутораспальной кроватью, предполагается что в такой кровати не спят, а заходят ко объекту своей страсти со всех сторон на абордаж) - думаю перевод вряд ли нужен. Guerre de Course - крейсерская война. Несмотря на убожество французского флота французские корсары гремели еще со времен Колумба. Вспомним описание Бартоломео де Лас Касаса: «Итак, наш первый адмирал вышел… из гавани Сан-Лукар де Баррамеда в среду, 30 мая 1498 года, с намерением открыть новую землю, доныне еще не открытую, имея шесть кораблей, достаточно утомленный своим (прежним) путешествием, ибо «когда я отправился из Индии, — говорил он, — моя кручина возросла вдвое», а так как в то время разразилась война с Францией, то ведомо было, что французская флотилия подстерегает у мыса Сан-Висенте адмирала, желая захватить его в плен. Поэтому, желая избежать опасности, он сделал крюк и направился прямо к острову Мадера.7 июня он прибыл на остров Пуэрто-Санто, где задержался, чтобы взять воду, дрова и припасы, и там отслужил мессу. Остров застал он охваченным тревогой. Все было поднято на ноги, вывозилось имущество, угонялся скот — жители опасались прихода французов.В ту же ночь он отправился к острову Мадера и прибыл к его берегам в следуюшее воскресенье, 10 июня……В субботу, 16 июня, покинул он остров Мадера и в следующий вторник прибыл на остров Гомера. Здесь застал он французский корсарский корабль, который сопровождало еще одно французское судно, и два корабля, захваченные у кастильцев.Когда французский корсар заметил, что к нему приближаются шесть кораблей адмирала, он снялся с якоря и, оставив одно из захваченных в плен судов, обратился в бегство, уводя с собой второй кастильский корабль. За оставленным судном корсар выслал корабль, а затем, когда увидел, что шесть испанских кораблей идут к полоненному судну, чтобы отбить его, он призвал на помощь шесть французских кораблей, которые стояли на страже, и, силой загнав экипаж кастильскою судна в трюм, увел этот корабль с собой». Далее был Жан Флери, который, на минуточку, ограбил первого короля Старого Света - испанского Карла V. Говорят, что Карл V издал именной указ о предании Флери смертной казни, если он попадется в руки. Но оказалось - это еще цветочки.С 1688 по 1714 годы французское корсарство было довольно выгодным бизнесом, и дошло до того что начиная с 1692 года мсье Поншартрен вообще начал закладывать прибыль от корсарских операций в бюджет. Вы говорите, это Красная Армия брала Киев (Минск, Берлин, Варшаву - нужное подчеркнуть) к требуемому празднику? А как вам такое? Корсарам сверху спускали ПЛАН (вот она - гнилая административно-командная система и плановая экономика Людовика-Солнышка), на какую сумму они должны произвести захваты. Как ни странно, парни довольно часто перевыполняли план.Но настоящим брендом они стали в 1693-м.Напонмю что тогда произошло. Из "Аугсбургской лиги":. Поскольку в кампанию 1693 года англо-голландцы могли выставить только 76 боеготовых кораблей (вот они – последствия победы при Ла-Хог), английские триумвиры считали неразумным еще одно генеральное сражение с французами. Королева Мария приказала Хоум Флиту проводить богатейший Смирнский конвой до испанского Кадиса, однако на консилиуме триумвират решил сопровождать его только до точки на 90 миль западнее Уэссана.9 июня торговый караван из 400 судов, идущий в Смирну, направился от острова Уайт на запад. Получив данные, что Турвилль с 71 кораблем вышел из Бреста, Хоум Флит снял защиту с конвоя, оставив в эскорте только 20 линейных кораблей, 3 фрегата, 4 брандера, 1 бриг и 2 бомбардирских судна под командованием вице-адмирала Джорджа Рука.

Алкоголь и напитки в Техасе в XIX веке. «Далека дорога твоя… Тише едешь – дальше доедешь.» Американский писатель и журналист Генри Менкен назвал годы истории США между войной за Независимость и гражданской войной «Готическим веком пьянства».  И если это…

Алкоголь и напитки в Техасе в XIX веке. «Далека дорога твоя… Тише едешь – дальше доедешь.» Американский писатель и журналист Генри Менкен назвал годы истории США между войной за Независимость и гражданской войной «Готическим веком пьянства».  И если это можно сказать про всю Америку, то самые карикатурные и утрированные формы пьянство приобрело именно в Техасе. Френсис Шеридан писал о Техасе в 1840 году: «Страсть к грогу вытесняет в местных жителях религиозное рвение и жажду строительства храмов. Каждый город Техаса в изобилии имеет кабаков, но мы не видим там ни единой церкви или даже признаков того, что она строится». И понятно, что пьянство имело свои материалистические причины. Техасцам пришлось столкнуться с сельской жизнью, полной лишений, скукой и диетой из солонины. Поэтому бухать - для многих было единственным развлечением. Но не только. Жители так же верили в лечебные свойства алкоголя, и скептически относились к питьевой воде, поскольку, особенно в городах, она чаще всего кишела бактериями и была банально грязной. Записи в офисе клерка округа Форт-Бэнд показывают, что между 1836 и 1848 годами в округе было выдано лицензий на продажу алкоголя больше, чем любых других лицензий вместе взятых. В городе Остин в то же время было 48 кабаков, и… одна церквушка. Так что советский фильм «Человек с бульвара Капуцинов» - это по сути натуральная документалка про Техас тех времен.

Дополнение по вчерашнему Как не странно, но Стрелецкий бунт 1698 (это когда стрельцам головы рубили на плахе в Москве) - это прямое следствие этих самых польских событий. Дело в том, что для того, чтобы надавить на поляков (а точнее - литовцев) в Великих…

Дополнение по вчерашнему Как не странно, но Стрелецкий бунт 1698 (это когда стрельцам головы рубили на плахе в Москве) - это прямое следствие этих самых польских событий. Дело в том, что для того, чтобы надавить на поляков (а точнее - литовцев) в Великих Луках были собраны войска под командованием кн. М.Г. Ромодановского. В состав этого корпуса были включены 4 стрелецких полка, ранее в 1696-1697 гг. зимовавших в гарнизоне Азова (не самое приятное место для службы). После этого их отправили в Великие Луки, где они вновь зимовали в 1697-1698 гг. в неподготовленных для этого местах (городок был просто мал для размещения такого количества ратных людей, тем более зимой). Две подряд годичные командировки в отрыве от дома и семьи и две тяжелые зимовки + задержки хлебного и денежного жалования привели к бунту этих 4 полков летом 1698 г. Точнее, весной они попытались решить дело "по совести", и отправили челобитчиков в Москву с просьбой переменить их на службе и выплатить долги по жалованию. Но там было не до них, и Троекуров их просто "послал", а когда челобитчики стали требовать правды, то велел их арестовать. Им удалось сбежать - и завертелось... В общем, сбор войск для воздействия на выборный процесс в Польше без обеспечения им необходимых условий службы привел к бунту 4 стрелецких полков и полному упразднению военно-служилой страты московских стрельцов.

15 сентября 1697 года (то есть еще до провозглашения королем Конти) Август подписал Pacta Conventa и был коронован новым королем Польши Августом II епископом Куявским Станиславом Домбровским. Примас Радзеёвский отказался признать коронацию, заявив, что Конти - законный монарх. Радзеёвский объявил рокош (восстание), а Россия сосредоточила армию у литовской границы. 9 ноября Саксонские войска подошли к Оливе, Конти бежал на корабли Бара, и Бар, проболтавшись на рейде Данцига месяц, решил 12 декабря пойти домой, опасаясь, что Зунды вот-вот покроются льдом. Примас же Радзеёвский отказывался признавать Августа до весны 1698 года, когда он получил крупную сумму денег (от русских) и ему был обещан крупный правительственный пост. Аббат же де Полиньяк по возвращении во Францию по приказу короля сразу укатил в ссылку до 1700 года в Бонпор за провал французской дипломатии в попытке вмешаться в дела Польши. Людовик никогда не прощал ошибок, даже в таких, скажем прямо, неоднозначных делах.

Выборы-выборы, кандидаты..., часть не помню какая Весь смысл французской дипломатии в период 1689-1697 годов - не дать Австрии выйти из войны с Турцией и вступить в войну Аугсбургской Лиги на стороне Англии, Испании и Голландии. Именно поэтому с отдельной дипломатической миссией в Польшу в 1693 году был послан аббат (позже кардинал) Мельхиор де Полиньяк. Французская дипломатия того времени была очень запутанной, и по мысли Короля-Солнца Полиньяк должен был склонить Польшу к миру с Турцией, и к срочному объявлению войны России за Украину. Тогда бы, по мысли французов, война с турками для Австрии сильно затянулась, и ей было бы не до Голландии и Англии. Но оказалось, что Ян Собесский был твердым приверженцем Великого Альянса, и предпочитал с русскими сотрудничать, а не воевать. Поэтому проект не вышел из стадии планирования до его смерти в 1696 году. После смерти Собесского в Польше началось безкрулевье, и Полиньяк решил снова половить рыбку в мутной воде. На престол Польши заявили права несколько кандидатов, но самыми популярными были трое - это Фридрих-Август Второй, курфюрст Саксонии, французский принц Луи де Конти и сын Яна, Якуб Собесский. Чтобы получить корону Польши, Август даже перешел из протестантизма в католичество. Именно в этот момент было принято решение отослать принца Конти в Польшу, дабы он присутствовал на выборах лично. Перевезти принца до Данцига должна была эскадра великого французского корсара Жана Бара. Jean Bart 1697 Данциг. Состав эскадры. Фрегаты Jersey, Héroine, Protée, Auguste, Gerzé, шлюпы Volage , Nymphe  Flèche. Всего 8 кораблей. Кстати, Jersey командует знаменитый шевалье де Сен-Поль. Отплыл из Дюнкерка 6 сентября 1697 года имея на борту принца Конти (его уже часть Польши избрала королем), мессира Полиньяка, посла Франции в Польше, 2 400 000 ливров на подкуп польских депутатов и Сейма, и 100 тысяч франков денег для экипажей и солдат (один полуполк морской пехоты). Еще шла война, но Бар удачно миновал английские и голландские патрули, а 15 сентября эскадра прошла Зунды и 20-го бросила якорь в Оливе, недалеко от Данцига. Конти расположился в монастыре цистерианцев. 24 октября 1696 года примас Польши Михал Стефан Радзеёвский , ранее поддерживавший Якуба  Собеского, перешел на другую сторону и заявил о своей поддержке принца Конти. Поскольку Радзеёвский в то время был интеррексом (замещал короля во время бескрулевья) , его решение привлекло Краковское и варшавское дворянство, которое последовало за ним. Примерно в это же время русские (царь Петр) объявили о своей поддержке Августа, причем заявили о готовности применить силу. Русские, прекрасно осознавая эту опасность войны с Польшей в случае избрания Конти, отправляли в Речи Посполитую крупные суммы денег, пытаясь заручиться поддержкой польско-литовской знати. Выборы состоялись на Воле под Варшавой 27 июня 1697 года. При  поддержке столичного дворянства Франсуа Луи, принц Конти, был избран новым королем Речи Посполитой. Это немедленно оспорил Август Сильный, объявивший себя новым монархом. При этом весь комизм ситуации в том, что еще 27 июля 1697 года Август при поддержке России, Австрии и Бранденбург-Пруссии пересек польскую границу недалеко от Челядзи в Малой Польше. Он двинулся в сторону Кракова , но ему не разрешили войти в древнюю столицу, так как краковский староста Францишек Велопольский, сам сторонник Конти, не пустил его в город. Тупиковая ситуация была быстро разрешена после того, как Велопольский получил взятку, но вскоре возникла другая проблема.  Согласно польским законам коронация в Вавельском соборе должна была осуществляться только с королевскими знаками отличия, хранившимися в Вавельской сокровищнице. В двери Сокровищницы было восемь замков с восемью ключами. Ключи хранились у восьми сенаторов Сейма, шестеро из которых поддерживали Конти. Август II и его окружение решили... проделать дыру в стене Сокровищницы, оставив дверь нетронутой.

Особенности лингвистики. На картинке приведен список английского флота на 1421 год. Заметили, какие необычные названия?) Так вот, Little Marie of the Tower или Katrine of the Tower совершенно не значит Малышка Мария из Тауэра, или Катерина из Тауэра, или там чуть выше - Иисус из Башни. Смысл выражения of the Tower - это корабли, получившие вооружение из Тауэра, то есть вооруженные королевскими пушками.  То есть корабли для военного флота. А вот к примеру на Marie Hampton или на Marie Sandwich вооружены либо баронами, либо городами, поэтому они идут без приставки "из Тауэра". Следовательно, это нанятые короной корабли.

Их нравы) «Если бы я действовал, как ваша республика, – говорил король послу Венеции, – и начал наказывать тех, кто берет взятки, то скоро оказался бы без единого подданного». Сэр Джон Харингтон рассказывал, что в момент приезда короля Дании летом 1606 года придворные в Уайтхолле «купались в животных удовольствиях», а леди, «забыв о воздержанности, заходились от пьяного смеха». Для двух монархов устроили большой праздник, на котором показывали представление о Соломоне и царице Савской. Дама, изображавшая царицу, несла королям подарки, «но, забыв о ведущих к балдахину ступеньках, уронила шкатулки на колени его величества короля Дании, а сама упала к его ногам… Потом король поднялся и пошел танцевать с царицей Савской, но сам упал и опозорился перед ней. Его унесли во внутренние покои и положили на королевское ложе». Других актеров спектакля, например изображавших Надежду и Веру, «сильно тошнило, и они блевали в нижнем зале». Джон Харингтон заключил: «Страх взрыва полностью улетучился из наших голов». Ему еще не приходилось видеть «такого беспорядка, распущенности и пьянства», как на том празднике. Он затосковал о времени своей крестной матери, королевы Елизаветы, когда при дворе царили величавость и строгость.

Тут нужно отметить два момента. 1) Если по корабельному составу мы были слабее союзников, то у нас, в отличие от них, имелся ход конем - галерный флот. Значимого галерного флота у шведов не было. Англичане тоже его не привезли с собой. 2) "Флотобытие" рассматривалось как стратегия только на тот момент, пока в Балтике находятся англичане. Как только они уходят - "грабь, бухай, имей гусей". Ну и напоследок. Это кураж. Тот самый кураж, который возникает, когда у тебя все получается. Это очень важная штука. Русские сумели поймать кураж. И в какой-то момент шведов за серьезного противника уже просто не считали. Наверное мы просто научились воевать. И отточили свою собственную стратегию и тактику войны.

Любимое))) Fleet in being, "как надо жить" На мой взгляд самым удачным примером использования тактики "флотобытия" были действия русского флота в последние годы Северной войны. Как мы помним, на заключительном этапе в союз со Швецией вступила Англия. При этом Англия и Россия не переставали торговать, и в Англии существовало сильнейшее прорусское лобби, в том числе даже в Адмиралтействе. В этой ситуации жизненно важно было исключить столкновения с любыми кораблями Роял Неви, но в то же время дожать шведов. Еще в 1719-м русская эскадра в 21 корабль стояла на траверзе Стокгольма, вызывая шведский флот на бой. Ну а поскольку противник сражаться не вышел - Легкие силы порезвились во всю, высаживая десанты от Ландсорте до Норчепинга. В 1720-м шведский флот объединился с английским, и объединенные силы насчитывали 30 ЛК. Русские могли выставить в море только 21 ЛК, и естественно, от генерального сражения уклонились, заперевшись в своих базах. Тут дело шло даже не о силовом решении вопроса, а о нежелании хоть как-то воевать с Англией и тем самым заставить замолчать русское лобби на самом Острове. Как раз на момент соединения шведов и англичан десант Голицына в 35 галер высадился у Умео и разграбил и сжег 41 деревню, 1000 жилых дворов, забрал несколько судов и до 900 голов скота. Союзники же лишь 31 мая появились у Готтска-Санден (островок в 30 км к северу от Готланда), 7 июля крейсировали ввиду Ревеля, отправив к Аландским островам отряд Карла Вахмейстера, а далее произошла эпическая высадка на острове Нарген (ныне — Найсаар). Чтобы было понятно — этот островок расположен в 9 км к северо-западу от Ревеля, в 1720-м все его население тогда — только персонал маяка (в 1718 году построили большой деревянный столб, на нем — закрытую площадку, где четыре человека посменно поддерживали огонь; построен был потому, что около входа в Ревельскую гавань находятся очень опасные цепочки рифов). Перед началом военных действий маяк погасили, людей эвакуировали. И вот к этому сонному царству подошла здоровенная эскадра в 30 кораблей, был высажен шведский отряд в 100 человек, однако русских солдат там так и не нашли. Шведы реквизировали три дикие свиньи, а также сожгли «избу да баню, которые сделаны были для работных людей». 13 июня союзники отошли к Гангуту, а Меньшиков в письме Петру саркастически отписал: «Конечно, потеря чувствительная, которую два соединенных флота причинили Вашему Величеству на острове Нарген, но, хорошенько все взвесив, можно, пожалуй, на то махнуть рукой, предоставив избу шведскому флоту, а баню — английскому». Троль, 80 lvl. То есть шведские силы были скованы у Ревеля, русские силы находились в Ревеле, но у русских было одно преимущество, которого у шведов и англичан не было - это русский галерный флот в 200-300 галер. Ну и в июне происходит Гренгам - 52 галеры Голицына берут на абордаж 4 глупейше сунувшихся в узость вшедских фрегата. Линкору Поммерн везет невероятно - не сумел бы развернуться оверштаг и уйти - захватили бы и его. Таким образом морская оборона шведских берегов была в очередной раз прорвана, и шведско-английский флот после Гренгама со всей возможной поспешностью отошел к Даларе, защищая от высадок район Стокгольма. Таким образом русский линейный флот привязал к себе основные силы противника, а галерный флот, нанеся поражение на второстепенном участке и угрожая очередными высадками на шведское побережье заставил эскадру союзников просто снять блокаду. 3 мая 1721 года выходит в поход Ласси с галерами, 9 мая в Зунды входит английский флот. И опять-таки галеры на глазах англичан жгут Худвисваль, Хернесанд, Нурдмалинг, Умео, Питео. Но оба флота союзников завороженно смотрят на русский корабельный флот - ведь двинуться к Умео - это открыть для атаки русских кораблей район Стокгольма. А русские... им ничего и делать не надо. Воевать с англичанами впрямую они не собираются, а угроза действием просто сковала шведский и английский флоты, оставив шведское побережье беззащитным для русского галерного флота. Именно под громы русских десантов проходят заключительные переговоры шведов и Петра.

Французское экономическое чудо По словам современника: «Старые семена Кольбера пошли в рост с наступлением мира... До 1720 года Франция знала только купцов; сейчас торговля пошла живее - и у нас явились негоцианты».При регенте, пользуясь послаблением в налогах и общей слабостью государства, французские коммерсанты развернулись в полную силу. Само собой произошло разделение сфер влияния между крупными торговыми портами Франции, чему нимало способствовал утвержденный список королевских портов, откуда  «производить дозволено торговлю с французскими американскими островами». Сен-Мало имел большие позиции в Вест-Индии, согласно отчету контролера финансов «из 133 французских судов, посетивших Вест-Индию с 1698 по 1724 годы 86 были снаряжены в Сен-Мало»; Марсель полностью узурпировал торговые связи с Турцией и Испанией; Ла-Рошель традиционно специализировалась на коммерции с Канадой и высылкой рыбаков к Ньюфаундленду; Бордо, посылавший корабли к Мартинике, еще в 1700-м году насчитывал всего 40 тысяч жителей, а уже к 1747 году – 60 тысяч. Правительство по мере сил поощряло развитие торговли, и это принесло свои плоды. К середине царствования Людовика XV колонисты Вест-Индских островов (Сент-Кристофер, Антигуа, Монсеррат, Доминика, Сент-Винсент, Барбуда, Тобаго, Гренада, Гренадины, Мартиника, Сан-Доминго) сумели совершить экономическое чудо -  две трети доходов королевства обеспечивалось именно их товаром (200 из 300 миллионов ливров дохода французскому государству давали именно вест-индские колонии). Мартиника и Сан-Доминго стали крупнейшими торговыми площадками в Вест-Индии – иногда в портах разгружалось до 80 кораблей одновременно, а сам товарооборот обеспечивался более чем 1200 судами! Однако большая часть этих кораблей не была французскими – чаще всего арматоры фрахтовали голландские торговые суда. Дело в том, что налоги и таможенные сборы в Голландии были гораздо меньше французских, да и сами корабли стоили дешевле. Таким образом, французские купцы финансировали строительство голландского коммерческого флота и в то же время отнимали деньги у своих верфей. В результате возникла беспрецедентная ситуация – выросшая на пустом месте огромная морская торговля обеспечивалась, по сути, кораблями, экипажами и деньгами другого государства и не стимулировала собственную кораблестроительную промышленность! Соответственно – Франция и ее торговля (а равным образом и ее доходы) попадали в зависимость от  Голландии Поскольку размеры собственно французского торгового флота несмотря на громадное увеличение морской торговли остались практически неизменными – трудно было убедить общество в строительстве крупного военного флота. Поэтому раз за разом правительство Франции при реализации кораблестроительных программ натыкалась на стену непонимания и откровенной вражды крупных промышленников и предпринимателей, которые совершенно не понимали, зачем нужны эти траты.

Ну и еще красоты вам в ленту))) Отчет 3-го Отделения за 1842 г. :  «Скудость финансов России не совместна с важностью ее значения: мы не можем обойтись без внешнего займа в случае войны, и не имеем собственных достаточных способов для того, чтобы возвысить внутреннее наше благосостояние во время мира. Частный кредит наш заметно клонится к упадку; коммерческий - не вполне соответствует размерам нашей торговли и, если еще не ослабел наш государственный кредит, то этим Россия обязана не финансовой системе, но политическому своему весу». Хоть что-то сквозь века остается постоянным))) Эта машина времени сломалась, несите следующую)