ЗАЩИТНИКИ ДЕТСТВА

Судебные экспертизы в спорах о детях. Часть 2. Неожиданный поворот В первой части ⬆️ я рассказывала о двух государственных экспертизах, которые нас сильно разочаровали своей нейтральностью. Когда эксперт фиксирует какие то моменты, как например, «выражает желание проживать с отцом». Но практически не исследует главный вопрос: а почему ребенок оказался именно в таком состоянии и что стоит за этим желанием? И вот на этом фоне совершенно неожиданно мы получили две экспертизы из частных организаций. Там эксперты сделали ровно то, чего нам так не хватило в государственных экспертизах: они исследовали не только результат, но и причины. По одному делу папа уже два года удерживает девочку у себя вопреки вступившему в законную силу решению суда и обратился с иском об изменении места жительства ребенка. Аргумент вполне предсказуемый: ребенок за это время привык жить со мной. Говорит, что к матери ни за что не пойдет. И вообще ее боится. И эксперты негосударственной организации написали: да, девочка любит отца. Да, отец любит девочку. Но одновременно с этим отец целенаправленно формирует у ребенка негативное отношение к матери. Вовлекает девочку во взрослый конфликт. Индуцирует определенное отношение ко второму родителю. То есть эксперты не остановились на констатации: «ребенок хочет жить с папой и адаптирован там». Они пошли дальше и задали тот самый вопрос: почему ребенок этого хочет? Как сформировалось это отношение? Что происходило с ребенком в течение этих двух лет? Как влияет на него родитель, с которым он фактически находится? Откуда взялся страх перед матерью? И действительно ли слова ребенка в такой ситуации можно воспринимать как его самостоятельную, свободно сформированную позицию? И вот это, на мой взгляд, принципиально. Потому что родитель может искренне любить своего ребенка — и одновременно причинять ему серьезный психологический вред. Может быть прекрасным, нежным и заботливым папой — и при этом методично уничтожать в сознании ребенка маму. Может быть любящей мамой — и делать ровно то же самое с образом отца. В результате все эти судебные экспертизы становятся непредсказуемыми. Но понятно, что дело не в форме собственности. И государственные, и негосударственные - могут по разному делать свою работу. Важно что именно исследует эксперт? Он просто фотографирует сегодняшнее состояние ребенка? Или пытается понять, каким образом это состояние сформировалось? Просто записывает: «ребенок говорит, что боится маму»? Или выясняет, откуда этот страх взялся? Просто констатирует: «ребенок адаптирован у папы»? Или учитывает, что эту самую адаптацию иногда сначала создают фактически и искусственно— забрав ребенка, ограничив его общение со вторым родителем и дождавшись, пока пройдет достаточно времени, — а потом предъявляют суду как аргумент в пользу сохранения сложившегося положения? Потому что в высококонфликтном семейном споре мало знать, что ребенок говорит сегодня. Нужно еще попытаться понять, почему именно сегодня он говорит именно это. И вот для этого, собственно, нам и нужны специальные познания эксперта. И пост не о том, что мы вдруг больше не верим государственной организации и верим частным. Пост о том, что исчезает одна из опор в спорах по детям, коей являлась надежная государственная судебная экспертиза. Теперь неважно куда суд отправляет на экспертизу. Везде вы можете получить совершенно непредсказуемый результат.

Судебные экспертизы в спорах о детях. Часть 1. Когда нейтралитет становится проблемой Про судебные экспертизы. И про то, как меняются наши представления о надежности экспертных организаций. Еще совсем недавно мы настаивали на том, чтобы экспертиза проводилась в государственной организации. Потому что с частными мы повидали всякое. Но теперь, кажется, придется пересматривать эту установку. Например, за последнее время мы получили две экспертизы из государственных учреждений — на 8 Марта и в Минюсте, — которые нас, мягко говоря, сильно разочаровали. Экспертизы стали неоправданно нейтральными. Как будто государственные организации пресытились семейными разборками и ушли в нейтралитет. Настолько нейтральными, что становится вообще непонятно: что это за такие специальные познания, которые позволяют просто пересказать услышанное, не исследуя природу услышанного? Например, ребенок говорит, мол, мама/муж мамы/бабушка меня били. И, казалось бы, перед экспертом открывается огромное поле для исследования. Как били? Когда? За что? Что конкретно происходило? Где? Кто это видел? Что ребенок вообще вкладывает в слово «били»? Сам ли он вспоминает эти события? Насколько этот рассказ соответствует возрасту ребенка? Не является ли он результатом внушения? Это с ним точно было или ему сказали, что так было? Но вот эта часть истории почему-то оказывается за пределами исследования. То есть мы не исследуем, может ли сказанное быть правдой. Не исследуем происхождение этих слов. Не исследуем причины сформировавшегося негативного отношения ребенка к матери. Мы просто фиксируем результат. А результат на выходе очень удобный: ребенок прекрасно адаптирован там, где сейчас находится. И дальше возникает совершенно убийственная для семейных споров логика. Кто первым фактически забрал ребенка — тот и получил преимущество. Потому что проходит время. Ребенок адаптируется. Привязывается к тому родителю, с которым находится. Его привычная жизнь теперь здесь. А эксперт приходит через год и констатирует именно сегодняшнее состояние ребенка, практически не исследуя, каким образом это сегодняшнее состояние было сформировано. По другому нашему делу такая государственная экспертиза, по сути, помогла разделить двух маленьких сестер. Одна девочка живет с мамой. Вторую папа у мамы отобрал. Девочке всего шесть лет. Экспертиза установила, что папу она любит. Папа любит ее. У папы она адаптирована. Маму, кстати, девочка тоже любит. Но говорит, что хочет жить с папой. И в итоге суд оставляет все как есть. Одна сестра — маме. Вторая — папе. И вот здесь у меня огромный вопрос к самому смыслу экспертизы. Потому что если задача эксперта заключается исключительно в том, чтобы описать мнение ребенка сегодня и пересказать его слова, не вникая в их суть, то, может быть, нам вообще не нужно сложное экспертное исследование? Мы и без эксперта знаем, что шестилетний ребенок за длительное время способен адаптироваться к тому месту, где живет. Нам как раз нужно другое. Нам нужно понять, почему он оказался в этом состоянии. И вот тут начинается самое интересное. Потому что ответ на этот вопрос мы неожиданно стали получать там, где вообще никому не советовали делать экспертизы. В негосударственных экспертных организациях. Продолжение — во второй части.

Вправе ли бывший муж требовать долю в квартире, которую жена купила после развода на средства маткапитала? Мужчина, отец двоих детей, обратился в суд к бывшей супруге, с требованием о выделении ему 1/4 доли в праве общей долевой собственности на квартиру. В обоснование заявленных требований указал, что он и мать детей состояли в браке, от которого имеют двоих детей. После вступления в брак на основании договора купли-продажи недвижимости с использованием кредитных средств была приобретена в общую совместную собственность квартира. Часть кредитных обязательств погашена за счет средств материнского капитала, полученного матерью в связи с рождением общей дочери. Все суды мужчине отказали. Материнский капитал для поддержки семей с детьми, а не родителей и детей. Всё дело в том, что на момент реализации сертификата, истец и ответчик в браке не состояли и супругами не являлись, то есть не являлись членами одной семьи. При этом ФЗ №256 "О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей" устанавливает дополнительные меры государственной поддержки семей, имеющих детей, в целях создания условий, обеспечивающих этим семьям достойную жизнь. Принимая во внимание, что на момент реализации сертификата ФИО, подтверждающей право на материнский (семейный) капитал ФИО и ФИО в браке не состояли, супругами не являлись, т.е. не являлись членами одной семьи, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу об отсутствии правовых оснований для признания за истцом права собственности на 1/4 долю в квартире, приобретенной с использованием средств материнского капитала.

В семейных спорах часто проигрывает тот, кто порядочнее У меня сейчас есть в работе дело. Трое детей. Двое старших, 12 и 9 лет живут у отца, маленький 4 года - у матери. Действует определение суда о порядке общения каждого из родителей с отдельно проживающими детьми. Казалось бы - общайтесь, каждому дано время и возможность. Но нет. Если в случае мамы маленький ребёнок против папы не настроен и готов с папой взаимодействовать, то в случае папы двое старших детей категорически настроены против мамы. Все по классике - дети не стесняются об этом говорить, папа их в этом поддерживает, но на публику изображает «ребят, вы если хотите, то идите к маме». Ребята, само собой, не хотят. Формально папа не препятствует. При этом постоянно папа приговаривает, что считает, что маленькому ребёнку с мамой плохо. Естественно, мама всерьез опасается, что порядок общения папы с младшим закончится ровно тем, чем однажды закончился поход к нему в гости старших. И вот представьте ситуация. Исполнительные действия. Старшие говорят, что к маме не хотят, папа на публику говорит, что если они хотят, то конечно могут пойти к маме. Дети не хотят. С папы взятки гладки - формально он не препятствует. Младший ребёнок на призывы папы пойти к нему откликается. Потому что мама его против папы не накручивает и у ребёнка сохраняется теплое отношение к отцу. И тогда для мамы здесь следующие сценария. Все плохие. 1️⃣она исполняет определение суда и младший ребёнок уходит с папой и … не возвращается. 2️⃣она не исполняет определение суда, что на постоянной основе возможно лишь методом папы - настроить мальчика против него. 3️⃣она просто ребенка не отпускает, не исполняя тем самым определение суда и никак свои намерения не прикрывая. Получает административки. Которые, само по себе, конечно, никаких значимых правовых последствий не повлекут, но нервы помотают ощутимо. И получается, что единственный вариант, при котором ребёнок гарантированно останется с ней, а органы не будут мотать ей нервы- налить ребеночку в уши про папу. Чтобы он сам не хотел. Ужаснее всего, что сама система в том виде, в котором она есть сейчас не оставляет родителям и детям шансов. Если родитель ведет себя добропорядочно - он лишается ребенка. В этом смысле добро быстро проигрывает злу. И в итоге все упирается в то, что проблема в отсутствии отлаженной системы по исполнению судебных актов, в отсутствии гарантии родителям, что эти акты будут в кратчайшие сроки исполнены. А пока этого нет и, увы, не предвидится, то каждый сам борец за собственное т.н благополучие. Иногда методы этой борьбы оказываются весьма сомнительными с точки зрения интересов ребёнка. Но все это происходит под молчание, а значит согласие и одобрение, государственной системы, которая все откровеннее и откровеннее отворачивается от защиты своих маленьких граждан в этой части.

Как установить отцовство, если предполагаемый отец погиб? Вопросы о признании отцовства или его установлении в случае смерти предполагаемого отца в последнее время возникают довольно часто, ввиду известных событий. Например, обращаются женщины, которые не состояли в браке с отцом ребёнка, при их беременности мужчины оказались на СВО, откуда, увы, не вернулись. И тогда встает вопрос о том, как сделать так, чтобы погибший стал официальным папой? Юридически эта процедура имеет свои особенности. Если мужчина признавал ребенка: В случае, если в отношениях всё было хорошо и вы были не официальной, но семьей, или вместе вы не жили, но ребёнка папа признавал, хотя вы и не успели это оформить документально, закон в таких случаев говорит нам следующее: В случае смерти лица, которое признавало себя отцом ребёнка, родившегося 1 марта 1996 года и позднее, но не состояло в браке с его матерью, суд в соответствии со статьей 50 СК РФ вправе в порядке особого производства установить факт признания им отцовства. Таким образом, факт признания отцовства может быть установлен в случае, если мать и отец ребёнка не состояли в зарегистрированном браке, отец признавал свое отцовство, но умер, не подав при жизни в ЗАГС заявление об установлении отцовства (п. 3 ст. 48, ст. 50 СК РФ). Факт признания отцовства устанавливается в порядке особого производства, если отсутствует спор о праве и невозможно получить удостоверяющие отцовство документы в ином порядке или невозможно восстановить утраченные документы. В делах особого производства нет истцов и ответчиков и нет спора о праве. Заинтересованное лицо подаёт в суд заявление об установлении, в данном случае, факта признания отцовства, и суд рассматривает заявление с участием заинтересованных лиц. Для этого необходимо составить заявление в суд, указав в нем для какой цели вам необходимо установить факт признания отцовства (например, для признания права собственности в порядке наследования), и об обстоятельствах, на которых вы основываете свои требования. В качестве доказательств о том, что отец ребёнка признавал можно приложить переписку, совместные фото или видео, показания свидетелей, финансовые операции, связанные с ребёнком со стороны отца и т.д, характеристики из детских организаций, которые могли видеть папу с ребёнком и т.д. ВАЖНО: Если при подаче заявления или рассмотрении дела в порядке особого производства будет установлено наличие спора о праве, заявление будет оставлено без рассмотрения. В этом случае вы вправе разрешить спор в порядке искового производства (ч. 3 ст. 263 ГПК РФ). Такое заявление подается в районный суд по месту жительства заявителя. По случаям, когда мужчина не признавал ребёнка, Пленум говорит вот о чём: Суд вправе также в порядке особого производства установить факт отцовства лица, не состоящего в браке с матерью ребёнка, в случае смерти этого лица. Такой факт может быть установлен судом в отношении детей, родившихся 1 марта 1996 года и позднее, при наличии доказательств, с достоверностью подтверждающих происхождение ребёнка от данного лица (статья 49 СК РФ), а в отношении детей, родившихся в период с 1 октября 1968 года до 1 марта 1996 года, - при наличии доказательств, подтверждающих хотя бы одно из обстоятельств, перечисленных в статье 48 Кодекса о браке и семье РСФСР. В данном случае суд также будет рассматривать ваше заявление в порядке особого производства, но в случае, если отсутствует спор о праве. Что после суда? Решение суда является основанием для государственной регистрации установления отцовства. Решение суда об установлении факта признания отцовства является основанием для государственной регистрации установления отцовства, но не заменяет собой свидетельства об установлении отцовства, выдаваемого органом ЗАГС. Для государственной регистрации установления отцовства следует обратиться с заявлением в любой орган ЗАГС по вашему выбору.

В Госдуму внесен законопроект о выплате пособия в размере 5 миллионов рублей за рождение второго ребёнка. Как указано в пояснительной записке, законопроект разработан в ответ на острейший демографический кризис, фиксируемый в Российской Федерации. Данные Росстата, которыми оперируют разработчики, действительно тревожные: ✔️ По итогам 2025 года рождаемость рухнула до исторического минимума постсоветского периода — лишь 1,18 миллиона младенцев. ✔️ Суммарный коэффициент фертильности опустился до отметки 1,37, что практически вдвое ниже показателя, гарантирующего простое воспроизводство популяции (необходимый порог — 2,1). ✔️ Вторые по счёту новорождённые в прошлом году составили всего 18% от общего потока. Именно эта скромная доля стала отправной точкой для законотворческой мысли. Автор законопроекта полагает, что выплата единовременной крупной денежной суммы, способной оказать существенное влияние на решение о рождении ребёнка, способна переломить ситуацию. При этом речь в документе идёт только о втором по счёту ребёнке. Претендовать на выплату смогут исключительно родители, чей стаж российского гражданства составляет минимум 15 лет на дату появления малыша.

Друзья, есть новости по делу Вероники, которое уже приобретает размах эпохального. В июле доблестное следствие ОМВД Истры, которое мы все знаем и помним как самое честное, неподкупное и высоко профессиональное, вновь передало уголовное дело в суд, предварительно заручившись подписанным у прокурора обвинзаком. Сторона Вероники подготовила ходатайство о возврате дела прокурору в связи с тем, что так и не были устранены замечания судьи Панченко. Угрожающие товарищу Митюрину так и не нашлись, никого не допросили. В части оценки сгоревшего имущества очередные эксперты хмыкнули и написали, что установить стоимость не представляется возможным. Единственное, что смогло сделать профессиональное следствие, так это выставить Митюрина с вытянутой в разных направлениях рукой, сфотографировать и написать, что это потерпевший показывает, где именно ему угрожали. Крч, это так установили место совершения преступления :) Вишенкой на торте, или поприятнее - оливкой в игристом оказалась разница в текстах обвинительного заключения и постановления о привлечении в качестве обвиняемого. В одном документе преступление совершено в московской области, а в другом - в неустановленном месте. Вот с этим добром и начался новый суд. Судья вызывает в суд следователя, но следователь уже успела уволиться из этой клоаки профессиональной группировки организации. Начальник следствия по фамилии Каширный, говорят, внятного по данному поводу сказать не смог, сославшись на технические ошибки. В итоге судья снова вернул дело прокурору 🥳 Вот такие Истринские истории. Что-то лично мне подсказывает, что в Истринском суде вообще не горят желанием это дело слушать, потому что все же понимают его природу 😉 Ждём следующих сезонов :)

По данному делу юридически значимым являлось установление следующих обстоятельств: - имелись ли у матери в период с июня 2022 г. по май 2023 г. основания для получения меры социальной поддержки в виде ежемесячной денежной выплаты на ребёнка при том, что дочь с июня 2022 г. проживает с отцом К; - имела ли место недобросовестность матери, как утверждал в исковом заявлении отец, при обращении в Государственное учреждение - Отделение Пенсионного фонда Российской Федерации по г. Москве и Московской области с заявлением о назначении ей ежемесячной денежной выплаты на ребёнка от 8 до 17 лет и при получении такой выплаты в значимый период; Кроме того, суды оставили без рассмотрения доводы истца и приведенные доказательства в виде банковской выписки, из которой следовало, что полученные средства женщина тратила на свои нужды, ребёнку ничего не переводила. ВС решил, 3 суда действительные правоотношения сторон не определили, юридических значимые обстоятельства не установили. Судебные акты в части отказа в удовлетворении исковых требований о взыскании неосновательно полученных денежных средств, процентов за пользование чужими денежными средствами отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Получение соц.выплаты на ребёнка при раздельном с ним проживании могут посчитать неосновательным обогащением Реальный кейс: При прекращении брачных отношений девочка осталась жить с папой. Мама же получила социальную выплату на ребёнка, которой распоряжалась по собственному усмотрению. Отец подал иск, просив вернуть неосновательно полученные денежные средства. 3 инстанции отказали, Верховный суд с их суждениями не согласился. Проживать отдельно родители начали с июня 2022 года, дочь осталась проживать с отцом. В этом же месяце того же года мать обратилась в Государственное учреждение - Отделение Пенсионного фонда Российской Федерации по г. Москве и Московской области с заявлением о назначении ей ежемесячной денежной выплаты на ребенка в возрасте от 8 до 17 лет. Решением ПФ женщине назначена выплата. Отец обратился в суд и попросил признать факт проживания ребёнка с ним с июня 2022 г. по настоящее время, определить с ним место жительства несовершеннолетнего, признать за ним право на меры социальной поддержки в виде ежемесячной денежной выплаты на ребёнка в возрасте от 8 до 17 лет, обязать филиал Отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по г. Москве и Московской области назначить ему ежемесячную денежную выплату на ребёнка в возрасте от 8 до 17 лет, прекратив данную выплату матери, обязать её вернуть неосновательно полученные ею денежные средства на несовершеннолетнего в размере 220 318 руб. путём перечисления на счёт ребёнка, взыскать проценты за пользование чужими денежными средствами. Суд первой инстанции признал факт проживания ребёнка с отцом с июня 2022 года и определили место жительства с ним. В остальных требованиях отказал. Решение оставили без изменений апелляция и кассация. Все сослались на то, что не подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения заработная плата и приравненные к ней платежи, пенсии, пособия, стипендии, возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, алименты и иные денежные суммы, предоставленные гражданину в качестве средства к существованию, при отсутствии недобросовестности с его стороны и счетной ошибки. А вот Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ усмотрела неправильное толкование и применение норм материального права, а также существенное нарушение процессуального. В чем ошибка всех судов: Напомнив нижестоящим судам ряд норм и положений, ВС подытожил: В силу приведенных нормативных положений меры социальной поддержки семей, имеющих детей, являются одним из элементов гарантированного Конституцией Российской Федерации права на социальное обеспечение и направлены на поддержку и защиту семьи, материнства, отцовства и детства как конституционно значимых ценностей в целях создания условий, обеспечивающих достойную жизнь семьи и выполнение ею социальных функций, связанных, в частности, с материнством и детством, позволяющих улучшить материальное положение семей с детьми и обеспечить им приемлемый уровень материального благосостояния. Согласно законодательству субъекта Российской Федерации - Московской области - право на ежемесячную денежную выплату на ребенка в возрасте от 8 до 17 лет при соблюдении указанных выше условий (в том числе проживания родителя и ребенка в Московской области) имеет один из родителей ребенка. Поскольку целью этой меры социальной поддержки является обеспечение надлежащего уровня жизни ребенка, она должна предоставляться родителю, с которым ребенок проживает. При разрешении исковых требований о взыскании неосновательно полученных денежных средств и процентов за пользование чужими денежными средствами нормы Гражданского кодекса Российской Федерации о неосновательном обогащении подлежали применению к спорным отношениям во взаимосвязи с нормативными положениями, регулирующими предоставление мер социальной поддержки семей, имеющих детей, в частности ежемесячной денежной выплаты на ребенка в возрасте от 8 до 17 лет. Что является юридически значимым?

Тонкости подготовки вопросов для судебной экспертизы в семейных спорах Заявляя ходатайство о проведении судебной экспертизы в спорах о порядке воспитания детей, стороны указывают вопросы, которые предлагают поставить на разрешение экспертов. Давайте разберёмся какие вопросы правильные, а какие будут нецелесообразны. Примеры вопросов, на которые судебные эксперты не смогут дать ответ и которые являются неправильными. Вместо объекта указывается предмет исследования: - «Провести обследование внутрисемейных взаимоотношений» - «Предоставить сведения о…» Постановка вопросов, решение которых не входит в компетенцию психологов, а находится всецело в компетенции суда: - «Дать рекомендацию по определению места жительства»; - «Проживание с отцом или матерью будет отвечать интересам ребёнка?»; - «Приоритетное место жительства для ребёнка»; - «Определить целесообразность общения отца (матери) с ребёнком»; - «Сообщить, где, когда и в присутствии кого эти встречи могут происходить»; - «Целесообразен ли предложенный отцом (матерью) порядок общения с ребёнком?»; - «Какой порядок общения отдельно проживающего родителя будет наиболее благоприятен с психологической точки зрения для ребёнка?»; - «Будет ли способствовать порядок общения, предложенный родителем, интересам ребёнка?»; - «Определить готовность ребёнка оставаться у матери (отца) на несколько дней с ночевкой?» и т. п. Постановка задач, решение которых входит в компетенцию других специалистов: - «Определить совместимость ребёнка с родителем с учётом его физиологических особенностей»; - «Оценить психофизическое состояние ребёнка». Постановка задач, с целью установить фактические обстоятельства, не имеющие отношение к диагностике психологических свойств, процессов, состояний: - «Выявить факты насилия над детьми, либо их отсутствие»; - «Достаточно ли уделяется внимания ребенку в семье матери, при отсутствии общения с отцом?»; - «Имеет ли место общение родителя с ребёнком в грубой форме, окрик, рукоприкладство?»; - «Как родители общаются между собой в присутствии ребёнка?». Широкие, неконкретные и ненаучные формулировки вопросов: - «Дать психологическую оценку обстановки в семье (сложившейся ситуации)»; - «Какова обстановка в семье матери (отца)?»; - «Комфортно ли в настоящее время проживание ребёнка с матерью (отцом)?»; - «Какова психологическая готовность каждого из родителей быть отцом (матерью)?»; - «Как оценить психологическую ситуацию, сложившуюся между родителями ребёнка и их родственниками?». Поручение психологу выяснить мнение и желание ребёнка: - «Каково мнение ребёнка относительно проживания отдельно от матери совместно с отцом?»; - «Каково мнение ребёнка относительно общения с каждым из родителей в будущем?»; - «С кем из родителей хочет проживать". /по материалам экспертов центра Сербского/

Многие заключения психолого-педагогической экспертизы отличаются низким уровнем выполнения с выходом за пределы компетенции психолога, с вторжением, как правило, в правовые вопросы: выносятся экспертные решения о том, с кем из родителей должен проживать ребёнок, определяется график общения ребенка с отдельно проживающим родителем, на основании обследования только ребёнка делается вывод о негативном влиянии родителя на психическое развитие ребёнка и выставляется диагноз и др. При этом, как показывает практика, не все и государственные организации производят экспертизы качественно и честно. Пытаясь завуалировать выходы за пределы своей компетенции эксперты добавляют разные речевые конструкции, типа «с психологической точки зрения», «психологически». Например: «С психологической точки зрения предложенный порядок общения неприемлим для ребёнка». Это тоже ошибка. Эксперты не могут и не имеют права определять вместо суда график общения. При определении действительного отношения ребенка к каждому из родителей важно определять не привязанность (по Боулби), а именно действительное отношение ребёнка к родителям, которое не ограничивается естественной привязанностью, а имеет и индивидуально-психологическую и социально-психологическую обусловленность. При выявлении негативного отношения к родителю эксперты должны дать ответ, на основании чего такое отношение возникло. Особенности непосредственных реакций ребёнка на развод родителей специфичны для каждого возраста, а потому необходимо проследить в каком возрасте ребёнка произошёл разрыв родителей, на каком этапе он был вовлечен в конфликт, как это повлияло на его состояние и поведение.

По делам об определении места жительства детей и определении порядка общения отдельно проживающего родитедя с ребёнком назначаются следующие виды экспертиз: -психолого-педагогическая; -судебно-психологическая; -комплексная судебная психолого-психиатрическая. При этом судебно-психологическая включена в Перечень родов (видов) судебных экспертиз, выполняемых в судебных экспертных учреждениях Минюста России. А судебно-психиатрические и комплексные психолого-психиатрические экспертизы производятся в судебно-психиатрических экспертных учреждениях Минздрава России в соответствии с приказом Минздрав России от 12 января 2017 г. «Об утверждении порядка проведения судебно-психиатрической экспертизы». Стоит отметить, что педагогической и психолого-педагогической экспертизы, как вида судебной экспертизы, имеющего свои теоретические и методологические основы, не существует. В связи с необходимостью учёта судом «нравственных и иных личных качеств родителей», «возможности создания ребенку условий для воспитания и развития» (ч. 3 ст. 65 СК РФ) задачей экспертизы является предоставление суду информации об индивидуально-психологических особенностях родителя, характере его родительского отношения, воспитательной установке и стиле воспитания, а также их соответствия или несоответствия индивидуальным особенностям и интересам ребёнка. Указанный круг вопросов относится к компетенции судебного эксперта психолога, а при наличии психических расстройств – совместной компетенции психиатра и психолога . Вопросов же, адресованных к педагогу, нет, поскольку их решение не имеет юридического значения. Необходимость применения знаний в области педагогики при проведении судебной экспертизы в отношении детей и родителей по спорам о воспитании детей в гражданском судопроизводстве отсутствует. Психолого-педагогической экспертизы как вида судебной экспертизы, которая бы имела свою теоретическую и методическую базу, предмет, объект, специфические задачи, в гражданском судопроизводстве нет и быть не может. Если суд назначает такую экспертизу, то дело вернется обратно в суд с письмом от экспертной организации о том, что они такие экспертизы провести не могут. Частные организации, к сожалению, оказываются менее щекотливы в таких вопросах, что заставило даже ФБУ РФЦСЭ при Минюсте России и ФГБУ «НМИЦ ПН им. В.П. Сербского» Минздрава России в 2020 году направить информационное письмо для судей, судебно-экспертных учреждений, адвокатов, судебных психологов и судебных экспертов с разъяснением тонкостей таких порой судьбоносных процедур. Серьезной проблемой, связанной с назначением экспертиз в гражданском судопроизводстве, является поручение судами психолого-педагогических экспертиз и значительной части судебных психологических экспертиз негосударственным экспертам, индивидуальным предпринимателям, учреждениям различного статуса, качество заключений которых никем и никоим образом не контролируется. Выводы же подобных экспертов изобилуют грубейшими ошибками методологического и этического характера, превышениями пределов компетенции эксперта. Многие заключения психолого-педагогической экспертизы отличаются низким уровнем выполнения с выходом за пределы компетенции психолога, с вторжением, как правило, в правовые вопросы: выносятся экспертные решения о том, с кем из родителей должен проживать ребёнок, определяется график общения ребёнка с отдельно проживающим родителем, на основании обследования только ребёнка делается вывод о негативном влиянии родителя на психическое развитие ребёнка и выставляется диагноз и др. При этом, как показывает практика, не все и государственные организации производят экспертизы качественно и честно. Типовые ошибки и на что обращать внимание: Если эксперты дают заключение на вопросы о том, с кем лучше проживать ребенку – это однозначная ошибка. Такие решение могут и должны приниматься только судом на основании исследования всех обстоятельств и материалов дела. Для этого вы и пришли в суд.

Каких чудес не стоит ждать от судебной экспертизы в спорах по детям? Очень многие родители возлагают большие надежды на судебные экспертизы. Каждый считает, что эксперты установят невменяемость бывшего или бывшей и дело сделано. Потому что "вы же его видели, там же все очевидно" и "разве психически здоровый человек такое будет вытворять?!". Многие ожидают и выявления всепоглощающей любви ребенка только к нему и необъятный ужас по отношению ко второму родителю. Но как бывает на самом деле и насколько такие ожидания оправданы? "Здоровым пришёл - здоровым и уйдет". Это неофициальная позиция всех государственных экспертных организаций. Ведь на самом деле невозможно ставить человеку психиатрические диагнозы в условиях дневной, амбулаторной экспертизы, особенно если в деле нет никаких справок о том, что гражданин состоял на профильном учёте у психиатра. Поэтому статус "психа" для оппонента предвкушать не стоит. Но в практике "Защитников детства" было несколько случаев, где эксперты написали, что ответить на ряд вопросов суда не представляется возможным в условиях амбулаторной экспертизы и рекомендовали стационарную. Но, поскольку такие процедуры возможны только с согласия исследуемого, как вы догадываетесь, сторона не соглашалась с таким "заманчивым" предложением. "Любит не только вас" Очень хочется некоторым родителям, чтобы профессионалы своего дела обязательно увидели, что по-настоящему ребенок любит только его, этого родителя. Все остальное - навязанное, не настоящее. Но если в анамнезе взаимоотношений ребенка и второго родителя не было обстоятельств, которые оттолкнули ребенка от этого родителя - не дождетесь. Любить родителей - это естественно для детей. Несмотря на конфликтные отношения между мамой и папой, на всевозвозможные подлости по отношению друг к другу, каждый родитель может демонстрировать и проявлять любовь и заботу по отношению к ребёнку. И не только демонстрировать, но удовлетворять потребности ребёнка в тёплых эмоциональных отношениях. И ребёнок может отвечать ему тем же. И это эксперты зафиксируют. Настраивает ребенка против второго родителя А вот такие проявления эксперты вполне могут установить. Но надо понимать, что настраивание настраиванию рознь. Ребёнок может быть вовлечён в конфликт как косвенно, так и умышленно. Это может быть индуцирование*, а может и просто рядовое вовлечение в конфликт, в который невозможно не вовлечься, если взрослые только об этом и говорят. О других тонкостях экспертиз и их видах мы ещё расскажем. *Индуцирование - это целенаправленное вовлечение ребенка родителем в конфликт. Оно проявляется в навязывании ребенку негативного, враждебного отношения ко второму родителю. Цель такого воздействия (индукции) — создание эмоционального союза против бывшего супруга и получение преимущества при определении места жительства детей.

Накануне один из наших защитников - Евгений Здобнов представлял интересы Ольги Т. и её сыночка Лёвы, которому на сегодня всего 1,4 годика. Мы ведем сразу два дела Оли. В официальном браке с отцом ребёнка Ольга не состояла, в графе отцовства прочерк. В декабре 2025 года им пришлось сменить регион проживания. Отец ребёнка до судебного разбирательства уклонялся от установления отцовства, но при этом полностью обеспечивал и оплачивал аренду квартиры, где проживали Ольга и Лёва до февраля 2026 года. После их отъезда материальная помощь прекратилась. А все ранние переводы вдруг стали «неосновательным обогащением», и об их возврате был подан соответствующий иск со стороны отца ребёнка. На него наши "Защитники детства" подготовили возражения и в пятницу на заседании в Хорошевском суде г. Москва иск оставили без удовлетворения. Ольга сообщила, что смена региона была вынужденной мерой, чтобы обезопасить себя и ребёнка. С июля 2025 года она подавала несколько заявлений в полицию и прокуратуру. Везде отказ в возбуждении или движения нет. Оппонент - бизнесмен с наработанными связями. В свою очередь, в марте 2026 года подал иск об установлении отцовства и порядке общения в районный по месту своей прописки, где ранее и снимал квартиру Ольге с ребёнком. 1 апреля со стороны Ольги был подан встречный иск по взысканию алиментов и определению места жительства ребенка с ней. 7 мая районный суд города, где ранее Ольга проживала, постановил передать дело по подсудности в Хорошевский суд Москвы на что была подана частная жалоба от оппонента. Ольга обратилась к "Защитникам детства" так как сейчас находится в сложной финансовой ситуации. Ребёнок совсем маленький, чтобы можно было полноценно выйти на работу, а число исков только растёт. Но, благодаря профессионализму наших юристов, на один уже стало меньше.

Конституционный суд: лишение родительских прав в отношении совершеннолетних возможно. Об этом говорится в опубликованном постановлении Конституционного суда,размещенном на официальном сайте. В июне 2023 года суд назначил отцу заявительницы наказание в виде 14 лет и 6 месяцев лишения свободы за преступления против половой неприкосновенности, совершенные в отношении нее и ее несовершеннолетней сестры. В дальнейшем по исковому заявлению матери он был лишен родительских прав в отношении трех младших несовершеннолетних детей (дочери и 2-х сыновей). Однако в принятии искового заявления заявительницы о лишении отца родительских прав было отказано со ссылкой на то, что к моменту подачи иска заявительница достигла совершеннолетия. Поэтому женщина обратилась в КС РФ с просьбой проверить конституционность примененных в ее деле норм Семейного кодекса РФ, а именно пункта 1 статьи 54, в соответствии с которым ребенком признается лицо, не достигшее 18 лет, пункта 2 статьи 61, в котором говорится, что родительские права прекращаются по достижению детьми совершеннолетия, а также статьи 69, в которой перечислены обстоятельства, при которых родители могут быть лишены родительских прав. КС РФ рассмотрел жалобу и согласился, что действующее законодательство не предусматривает возможности лишения родительских прав в отношении совершеннолетнего лица. При этом КС РФ отметил имеющиеся исключения: Семейный кодекс РФ допускает прекращение правоотношений по усыновлению совершеннолетнего ребенка с соблюдением определенных условий. В частности, суд вправе отменить усыновление, если будет доказано преступление против половой неприкосновенности усыновленного ребенка, несмотря на то, что он достиг совершеннолетия При этом, по мнению КС РФ, достигший совершеннолетия ребенок, родитель которого ранее совершил преступление против его половой неприкосновенности, не должен ставиться в неравное положение с усыновленным ребенком — потерпевшим от аналогичного преступления. Когда второй родитель (который также мог страдать от семейно-бытового насилия) и компетентные органы не предприняли необходимых мер, на несовершеннолетнего потерпевшего, не способного самостоятельно защитить свои права, нельзя возлагать последствия несвоевременного лишения родительских прав лица, посягавшего на его половую неприкосновенность По мнению КС РФ, сохранение правовой связи лица с таким родителем само по себе затрагивает достоинство личности и ставит под сомнение эффективность гарантий защиты потерпевших. отсутствие иной возможности прекратить правовую связь достигшего совершеннолетия ребенка с родителем, ранее совершившим в отношении него преступление, совершение которого является основанием для лишения родительских прав, предопределяет необходимость истолкования взаимосвязанных пункта 1 статьи 54, пункта 2 статьи 61 и статьи 69 Семейного кодекса Российской Федерации как не препятствующих рассмотрению и удовлетворению судами исковых заявлений о лишении родительских прав, поданных совершеннолетними гражданами, в отношении которых до достижения ими совершеннолетия родителем совершено такое преступление. Дело заявительницы подлежит пересмотру

Накануне наш Евгений Здобнов принимал участие уже во втором судебном процессе по гранту. В Домодедовском городском суде Московской области рассматривается иск нашей благополучательницы - Светланы П. об определении места жительства её трёхлетнего сына Ромы и взыскании с его отца алиментов на содержание мальчика. Светлана развелась в феврале 2026 года. Отец видится с сыном 1-2 раза в неделю по 6-8 часов в день. Примечательно, что Светлана сама привозит мальчика для общения с папой по его адресу. Ранее на алименты Светлана подавать не решалась, поскольку супруг неоднократно говорил, что любые суды и полиция его «спровоцируют на определённые действия». Добровольно и более менее существенно бывший муж помогал на содержание сына до апреля текущего года. В апреле 5 тысяч рублей, в мае 3 тысячи перевела бабушка на день рождения ребёнка, в июне папа перевёл 2 тысячи "на бензин". Далее сообщил, что у него средств нет и дал рекомендацию, чтобы мама пользовалась своими вкладами. По итогу первой встречи в суде прошла беседа. Судья приняла уточненное исковое заявление, где наряду с местом жительства, истец затребовала взыскать алименты на содержание маленького Ромы. К слову, ответчик в этот день перевёл на ребёнка 10 тысяч рублей. Следующее заседание запланировано на 6 августа. До этого времени место проживания каждого родителя должны посетить сотрудники опеки, чтобы дать своё заключение по условиям проживания для ребёнка.

Правозащитница Ева Меркачева в недавнем интервью Дмитрию Копанцеву подняла несколько важных вопросов. Один из них - препятствование принятию в России закона о профилактике семейно-бытового насилия. Проект закона широко обсуждается годами, включая новые версии, направленные в правительство депутатами, однако он до сих пор не принят. При этом, согласно исследованиям правозащитников, число преступлений в семье растёт и одна из причин - декриминализация побоев в семье в 2017 году. На сегодня в России в среднем погибает 3 женщины в день от рук домашних тиранов. И 79% женщин, сидящих за убийство, просто защищали свою жизнь, когда полиция бездействовала. Безнаказанность мужчин-агрессоров — это системная катастрофа, которую нужно решать законами.

Верховный суд (ВС) РФ: факт установления биологического родства не дает автоматического права на воспитание ребенка. Спор об определении места жительства девочки рассмотрел Верховный суд. По данным ведомства, мать от девочки отказалась, а так как отец был неизвестен, ребенок продолжительное время воспитывался в семье прабабушки. Но, впоследствии отец объявился и подал иск об установлении отцовства и передачи ему на воспитание ребёнка. Суд отцовство установил, однако отказался передать девочку родителю, являющемуся гражданином иностранного государства, посчитав что смена места жительства причинит ребенку сильный стресс и пагубно отразится на состоянии здоровья. Однако апелляция и кассация встали на сторону отца. Верховный же суд указал, что суды апелляционной и кассационной инстанций проигнорировали сформировавшуюся привязанность девочки к фактическим воспитателям, которые обеспечивают надлежащий уход с учётом её статуса ребёнка -инвалида, и не учли отсутствие у отца возможности следовать медицинским рекомендациям. На основании изложенного Судебная коллегия оставила в силе решение суда первой инстанции.

Работа АНО "Защитники детства" в рамках реализации проекта за счет средств Фонда президентских грантов уже началась. Сегодня в Люблинском районом суде прошло предварительное судебное заседание по определению места жительства 11-летнего Марка и взысканию алиментов на его содержание. Исковое заявление было подано от лица нашей доверительницы из г. Москва Елены Т. Особенностью этой истории является то, что сын Елены имеет инвалидность. Родители в разводе с мая 2025 года и именно с тех пор материальная помощь отца на содержание общего сына прекратились, но зато неоднократно было заявлено намерение забрать ребёнка. Отец ребёнка подал встречное исковое заявление, в том числе сторона просит об уменьшении размера алиментов. К процессу привлечены органы опеки, также суд запросил сведения о доходах за 3 года, об имуществе, а также дал поручение органам опеки обследовать условия проживания сторон, и дать заключение по существу заявленных требований с обеих сторон. Следующее заседание назначено на 19 августа.