house of culture

Artur Kreem — Trauma Dump Русский рэп в последнее время совсем не радует. Не отпускает чувство всеобщей стагнации и топтания на месте. У нас есть терабайты кинематографичных битов, флоу любых видов, качественный визуал, а в результате максимально пресный буллшит. Одинаковые до неразличимости истории про выдуманный страггл и «блоки». Рэпом я бы эту хуйню не назвал, в лучшем случае «рэпосодержащий продукт». Как будто мы вернулись в год 2010-11, только с перегретой индустрией. Артур Крим герой определенно олсдкульный, но не теряющий свежести уже который год. В текущих реалиях он один из тех немногих, чей каждый релиз ждешь, тк знаешь, что это как минимум не будет проходняком. Вот и на Trauma Dump он раздает с ходу своей фирменной харизмы. Типа как встретил давнего кореша-кабанчика, который еще лет дцать назад свалил за границу, и продолжает там двигаться по сей день. После каждой из редких с ним встреч остаешься в приподнятом настроении и с улыбкой на лице. На Trauma Dump Крим продолжает осваивать драмлесс на русском, но только в еще более чилловом формате, чем на Sauvignon Funk. На новой ипихе биты местами совсем колыбельные, что конечно не делает их плохими. При этом, Артур так на них валит, что никакие изыски тут и не нужны. Стопроцентный рэп — эмси у микрофона с запасом веселых панчей и ситуаций, а биток деликатно позвякивает на фоне, не оттягивая на себя внимание. В треках Крима нет ничего выходящего за рамки стандартных рэп-историй: посиделки с корешами, готовка еды, наблюдения за временем. Но это каждый раз настолько уморительно, что невольно улыбаешься, идя в наушниках: Какое прекрасное чувство: ни в чём не нуждаться Ну хотя бы минуток на двадцать Не ёрзать на стуле, моменту отдаться Похуй, что мало — взять отдохнуть на все баксы Крикнуть алкашке: «Bella ragazza!» В кои-то веке бэби краснеет не с бухыча А от комплиментаций Или Где мой спутниковый телефон? I'm calling my шеф-повар У него есть secret соус, вкусным будет даже голубь Тридцать три звезды мишлена, эти стэйки из покрышки Ты промакиваешь хлебом, паром дышишь от подливки Консомэ из топора, соус спрячет все ошибки В прошлогоднем тексте я писал, что Артур на самом деле пишет не совсем русский рэпчик в стереотипном понимании. В нем нет какого-то превозмогания, пацанской морали или комичного закоса под западных рэперов. Trauma Dump это очередная пачка душевных историй, изобретательно рассказанных под идеально подходящий продакшн. Вроде бы ничего сложного, но вы попробуйте сделать так же. слушать

Новый розыгрыш — на этот раз винил мурманчанина AL-90 и москвича DX2OV: лоу-файное кислотное техно. Раритетный ранний диск лейбла Fuselab. для участия подпишись на — Fuselab — House of Culture — Свидетели и Егоры Через 10 дней рандомайзер выберет победителя.

Backrooms оказался для меня самым некомфортным фильмом из тех, что смотрел в кино за последние годы. Вроде ничего из ряда вон на экране не происходит, но тревога усиливается и усиливается.  Лиминальные пространства — коллективный мем для тех, кто был маленьким в нулевые и чуть раньше. Старшему поколению вряд ли будет получится объяснить причины тревожного отношение к офисным и прочим «дефолтным» помещениям. С трудом поддаются они и саморационализации. У меня они вызывают в первую очередь тоскливые воспоминания про школьную тягомотину в зимние вечера и чувство дня сурка от её обязательного повторения. Уверен, что у других будут другие, но примерно похожие ассоциации. Признаюсь, я не смотрел вэб-сериал Кейна Парсонса, из которого вырос фильм. Но отметил для себя универсальность «закулисья» в нем показанного — они пассивно-враждебны для человека в любой точке света, а потому хорошо работают как универсальный образ. Действие Бэкрумс происходит в 90-х, но безумие в нем показанное вполне современное, в духе нейрослопа, в котором перемешалось всё, что только можно. Массовая культура и так была проекцией коллективного бессознательного, а в фильме они скатываются в один тяжелый, липкий ком. Ностальгические образы оборачиваются кошмаром и тупиком, из которого непонятно, как выбираться.  В конце концов, в обычной жизни мы блуждаем по лабиринтам мира, не очень пригодного для навязываемого поп-культурой лайфстайла и пытаемся понять, что с нами не так, что нужно сделать с собой, чтобы встроиться в него. Но это оборачивается бесконечным хождением по кругу. Бэкрумс определенно вдохновлен SCP — одним из самых масштабных и глубоких проявлений народного интернет-творчества. И симптоматично, что этот феномен вырос в нечто большее, прорвавшись сначала в большую гейм-индустрию в виде Control, а теперь и в кино. Прикол SCP в крайне масштабном и довольно связном лоре, чья основная задача быть разнообразным, увлекательным и при этом необъяснимым. Кажется, мы достигли того момента, когда и большая культура перестала в обязательно порядке пытаться осмыслить и объяснить наш мир, смирившись с его принципиальной непознаваемостью. Либо он усложнился настолько, что стал непонятным даже на базовом уровне.

Часто думаю о том, насколько размыты стали критерии народной музыки. Раньше ею становилась та, которую хорошо можно было спеть под гитару в компании. Оно и понятно — социализация в основном проходила в летних лагерях, походах, дворовых и армейских посиделках. Это было справедливо и для ранней интернет-эпохи. Народными стали песни Сплина, Земфиры (иноагент) и позднее Нойза (иноагент), также треки по типу «2000 баксов за сигарету», чьи авторы не стали широко известны. Весь хип-хоп, который невозможно было слабать под гитару оставался на этом фоне не особо массовой историей. Так продолжалось до расцвета соцсетей, а затем и стримингов. Вот тогда то он по-настоящему завоевал народное сознание. И получилось так, что народная музыка разделилась на две сущности. Традиционная — та, которую можно самостоятельно воспроизвести и кайфануть с этого, и та, которую можно только слушать. Баста и Гуф, Стрыкало и Скриптонит. Эти музыки существуют на равных и хорошо отражают дуализм нашей текущей жизни. Жизнь в реальности, и в интернете существуют на равных. А для многих вторая превалирует. Но самое интересное — увидеть, что будет дальше. Удержится ли второй тип народной музыки в массовом сознании? Или неизбежная деградация соцсетей затронет и статус этих артистов? Дело ведь еще и в том, что какие-нибудь Ария и Кино, ГО и КиШ, как и вышеупомянутые Нойз с Земфирой интуитивно понятны следующим поколениям, помимо того, что их песни можно сыграть самому. Насчет Гуфа и Скриптонита такой уверенности нет (не говоря уже о том, насколько треки Леши пострадали от недавних законов). Лично мне кажется, что весь рэп, к сожалению, обречен стать реликтом прошлого. Исключительно потому, что относится к не воспроизводимой устной традиции. А интернет уже оказался самым ненадежным местом хранения информации.

Старина Епифанцев раздает базу на старом видосе. Пересмотрел сейчас, и полностью согласен со всем сказанным. Действительно, найдется ли еще жанр, настолько же трагичный, сколь и парадоксально жизнеутверждающий? Настолько же прошивающий насквозь, сколь и медитативный. Это одна из тех вещей, которые полюбив однажды, продолжаешь любить всю жизнь.

Начав самостоятельно искать музыку, я быстро стал большим фанатом Black Sabbath. Их невозможно было не полюбить, увлекаясь атмосферной тяжелой музыкой — до сих пор считаю, что почти все крутое в думе и стоунере было придумано на Master of Reality. Они из тех счастливцев, кому очень повезло с наследием. Мало того, что десятки отличных групп выросли из разных периодов сэббетовского саунда, так еще и их песни получили массу выдающихся каверов. Если выделять один любимый, это будет Solitude группы Ulver. Предельно вмазанный даркджаз с пробирающе низким голосом вокалиста Кристофера Рюгга. Solitude и так одна из самых нежных и меланхоличных песен Блэк Сэббет, а Ulver довели эти черты до максимальных значений. Невесомые гармонии и чуть слышные трайбловые перкуссии плавают в каком-то очень приятном мареве, чтобы утонуть потом в дрожащих звуках трубы. Будто задремав после долгого жаркого дня, постепенно проваливаешься в сон, и всё куда то отдаляется, становясь совершенно неважным.

Кусочек своего раннего детства, пришедшегося на конец 90-е и начало нулевых я помню совсем мельком. Отрывочными, почти забытыми сценами и обрывками взрослых разговоров. Но я помню, что это было захватывающе-страшное время. По улицам тогда ходили похожие на разные племена группы молодых людей. Они носили с собой бумбоксы, были безумно одеты и непредсказуемо себя вели. Они казались крохотному мне чуть ли не полубогами, и все внутри дрожало от мысли о том, чтобы вырасти и стать таким же. На улицах тогда лилась настоящая кровь, а законы существовали больше на бумаге. Я помню ужас и восхищение перед футбольными фанатами, с которыми однажды довелось ехать в одном вагоне, а также нацболовские граффити буквально повсюду. Теперь я узнаю про эти времена по книгам и фильмам, и кажется, что мы живем в совершенно другом мире. Не прав был Головин, Дионис окончательно покинул наш мир как минимум в конце нулевых. По Мирче Элиаде — большинство ритуалов и праздников это возвращение Священного Времени, которое «является первичным мифическим Временем, преобразованным в настоящее». У нас нет другого священного времени, кроме времени детства. И один из способов туда вернуться — пережить трансгрессивный опыт. Либо соприкоснуться с чем-то синонимичным этой памяти. Песни группы Red Temple Spirits работают для меня именно так, хоть я и услышал их впервые, находясь в сознательном возрасте. начало

Похожая магия есть и в лайвах Red Temple Spirits. Вот запись концерта в Нью-Йорке 1989 года. Он мало похож на перформанс типичной постпанк группы, больше напоминая индейский обряд. Как пелось в их песне Walking in the moonlight, I won't close my eyes I'm an Indian, I'm an African Нашлось на альбоме место и для эзотерического христианства, как в песне «Light Of Christ / This Hollow Ground», где лирический герой взывал к «свету Христа». Альбом «Dancing To Restore An Eclipsed Moon» извергался отчаянным мистицизмом и напоминал то, что позднее будут делать Эдик Старков и «Химера». Red Temple Spirits создавали почти шугейзовую динамику, но при этом звучали очень целенаправленно и даже остро, в этом не было зачастую свойственной группам жанра разболтанности и бесхребетности. Второй альбом вышел в следующем, 1989 году, и назывался «If Tomorrow I Were Leaving For Lhasa, I Wouldn’t Stay A Minute More», и отличался меньшим религиозным синкретизмом, будучи почти целиком посвящен буддийской тематике. На его обложке изображена мандала Шри Хеваджры. В центре находится главное божество, Шри Хеваджра, в объятиях своей супруги, Вайра Найратмьи. Шри Хеваджра символизирует действие, а его супруга — мудрость. Они находятся в состоянии недвойственности — когда невозможно сказать, где заканчивается одно и начинается другое. Результат этого союза — просветление. And I can't face another night alone And it's over with you and it's the same with me I don't know how to make things right There's no magic writing on the wall And I can't bear another night like this — пели Red Temple Spirits на первой же песне «City of Millions», описывая вполне обычную ситуацию, с которой зачастую начинается духовный путь: чувство тревоги, растерянности и одиночества посреди ночи. В песне «Meltdown» Уильям Фэйрклот придерживается такой же ясной образности: I've been a prisoner to fate A victim much too long Sometimes you have to take the bull by the horns And slow the wheel of karma down As the walls of the city shake На втором альбоме в целом меньше первобытного драйва, присущего первому. Группа стала звучать более интроспективно, не растеряв ночных вибраций. На этом альбоме есть очень красивые и величественные мелодии, как, например в песне Dive in Deep. На «Dancing To Restore An Eclipsed Moon» Red Temple Spirits перепели «The Nile Song», а на втором альбоме взялись за «Set the Controls for the Heart of Sun». Одна из самых таинственных песен Пинк Флойд приобрела в их исполнении новую глубину, став яростным и самоотверженным гимном самопознания. Еще один кавер — «Rollercoaster» легенды психодела Роки Эриксона. Этот безумный бриллиант, американский Пророк Санбой, был связующим звеном между контркультурной музыкой 60-х и последующих эпох. И в той же мере, что Пинк Флойд и Дорз мог считаться предтечей Red Temple Spirits. В честь его песни, кстати, группа взяла свое название. В конце 80-х интерес к группе был велик, и она активно гастролировала по США со вторым альбомом. В 1990 году музыканты попали в автокатастрофу, после чего группа вскоре распалась, чтобы никогда больше выпустить нового материала. Рожденная из мифа 60-х она сама стала мифом, только уже готической субкультуры. Вся современная массовая культура это непрерывные циклы рефлексии по Лету Любви. Евгений Головин считал, что последний раз, когда Дионис задел орбиту Земли был как раз тогда, когда рок-музыка достигла своего пика. Red Temple Spirits были одними из тех немногих, кто прямо развивал заложенные тогда идеи. Но оказавшиеся не слишком востребованными в новой консьюмеритской реальности. Их музыка отлично передавала настроение сумерек, сгустившихся после того, как запал психоделической революции окончательно иссяк. начало продолжение

Какие у меня первые воспоминания про лето? Изнурительная жара, вкус колы, запах раскаленных шпал, стрекот кузнечиков, высокое, почти желтое небо и солнечное сияние всюду, куда ни глянь. Казалось, его излучают многочисленные насекомые и пыльца, рассеянная в воздухе. В какой-то из летних вечеров я впервые услышал слово, заставившее меня внутренне замереть — Нирвана. Мне повезло узнать его сразу в значении, близком к первоначальному. Это была ассоциация с чем-то вроде абсолютной свободы, переходящей в экстаз от самой себя. По крайней мере, так я бы описал её сейчас, роясь в своей памяти. Лето — особая, даже священная пора для детства. Все, что происходит тогда, потом ложится в основу собственного мифа. В другие времена года плотность событий ниже, да и они будто меньше откладываются в памяти, тогда как лето без всяких скидок можно назвать отдельной жизнью. Мы никогда не бываем так близки к тому, что называется просветлением, как летом детства с его уходящим в бесконечность пространством для любых вариантов развития событий. Но детство это еще и довольно страшное время. Не единожды говорилось, что подобно первобытному человеку, ребенок знает, что реальность скрывает под личиной обыденности. У всех объектов есть свое внутреннее, неподвластное логике измерение, а мир в целом пугает своей непознаваемостью, и каждый день может завершиться концом света. И в этом, конечно же, есть та романтика, которая живет в нас всю оставшуюся жизнь. Зачастую она — это источник сильнейших творческих импульсов. В музыке один из самых больших прыжков в детство, как известно, был у Pink Floyd во времена Сида Барретта. Наверное, они и проторили дорогу для всех следующих пропащих романтиков, кто не хотел взрослеть. Другой сопоставимый пример, который приходит на ум — The Doors. Но если у первых в лучших вещах это была эйфория космическая, то у вторых как раз таки темная, пугающая сторона детства. Но вот 60-е закончились, и следующая психоделическая революция началась уже в конце 80-х. Тогда то в Калифорнии возникла группа, едва ли не лучше всех развившая наследие Пинк Флойд и Дорз. Называлась она Red Temple Spirits. Есть что-то поэтичное в том, чтобы начать играть жанр, когда он находится в явном упадке. Red Temple Spirits играли готик-рок, даже дэтрок, но очень уж обкисленный. Психоделии в нем было сильно больше, чем готики, и это выделяло их среди всех остальных групп жанра. По существу, никто и позднее не играл ничего подобного, они остались единственными в своем роде. Уже на первом альбоме «Dancing to Restore an Eclipsed Moon» у них был яростный, но не монотонный гитарный драйв в одних песнях и эстетски выстроенная ритуальная атмосфера в других, главным звеном в которой был отрешенный шаманский голос вокалиста Уильяма Фэйрклота. В отличие от многих других готических групп Духи Красного Храма звучали не печально и депрессивно, а скорее драматично, даже трагически. И это были какие-то детские видения, далекие, давно забытые сны Cross the desert sands To the red tent Carpets woven By the featherbed Children play With the goat herd Day-old babies dancing Dancing We're only waiting for the sun to come again We're only waiting for the sun to be reborn Ancient cities in ruin Hidden by jungles and mountains Такая сладкая горечь по времени и миру, который уже не вернуть. Red Temple Spirits были непосредственными духовными детьми Лета Любви, и их музыка во-многом сводилась к невозможности вернуть его или повторить. Они сознательно жили в мифе, который остался в прошлом. Как ни странно, но лучше понять музыку RTS мне помог опыт фестивалей. Мы с друзьями каждый год ездим на Систо, и это оказывается лучшим способом отдохнуть от изматывающей городской жизни и современности. Не будет преувеличением сказать, что для нас этот фестиваль стал точкой сборки. Там царят стихийные, шаманские энергии, и глядя на танцующие в пламени костра фигуры, невольно забываешь про самого себя. Подобные места возвращают детскую непосредственность — умение видеть мир таким, какой он есть, без наросших за годы паттернов восприятия. продолжение

такой вопрос: как вам удобнее читать длинные тексты, отдельными постами или как статью на сабстеке? намечается что-то типа лонга, и я не очень хочу его дробить, но опасаюсь, что все забьют переходить по ссылке

Вот это конечно коллаба уровня урал гайсин фит Михаил Елизаров. До сих пор чувство некоторой дереализации от трека. Который, кстати, хорош. Дэвид Тибет отлично звучит в таком сказочно-мультяшном антураже. Он в принципе и сам делал что-то подобное, только аналоговое, а тут цифровое. Времена меняются, но суть остается прежней. P.S. Альбом тоже понравился. Первый у Блейда, который я смог дослушать до конца и не уснуть.

Напоминаю, что у меня есть большой вне жанровый плейлист на спотике с хорошей зарубежной музыкой. В нем мало рэпа, но в избытке гитар, соула и электроники. А еще я его периодически дополняю, поэтому там уже набралось треков на 11 часов. Приятного прослушивания! слушать слушать слушать

Прочитал книгу Аркадия Романова «Это было в России» — первое большое исследование российской музыки 2010-х годов. Это скорее удачная попытка «объять необъятное», поскольку автор поставил амбициозную задачу описать всю музыку на русском, записанную в том десятилетии, и оставившую заметный след в массовом сознании. При таком подходе одни явления оказались неизбежно более широко освещены, чем другие. Аркадий был участником еще первых Версусов, поэтому развитие хип-хоп культуры наблюдал изнутри, соответственно эта сфера оказалась наиболее охвачена. Что вполне оправдано, учитывая, что именно тогда рэпчик стал главным жанром. Аркадий пишет живо и ярко, признаюсь, это было достаточно увлекательное чтение. Искренний интерес автора к своей теме заразителен — несколько раз ловил себя на мысли, что хочу послушать артистов, к которым до этого относился индифферентно. В то же время слегка комично выглядят исторические параллели, где он сравнивает Горшка с Александром Македонским, а Даниэля Харвеста с Лениным. Но по себе знаю, как трудно будучи историком, от них полностью отказаться. В некоторых моментах Аркадий дает довольно радикальные оценочные суждения, как, например, в отношении последователей Пошлой Молли, таких как МУККА, не раскрывая сути своей претензии, отчего не вполне понятно, в какой степени это объективная критика, а в какой личная неприязнь. Впрочем, такие небольшие моменты не портят общее впечатление от книги. Единственное, что меня разочаровало — это отсутствие библиографического указателя. Учитывая объём проделанной работы и задействованных источников, это очень важная и необходимая вещь, которая позволила бы углубить погружение в материал и даже выйти за рамки авторской оптики. Главная же заслуга Романова в том, что ему удалось убедительно систематизировать такое большое и разрозненное явление. Поскольку это первый такой большой труд, посвященный теме, вполне возможно, что предложенная Аркадием система послужит фундаментом для будущих исследований. Пока читал, у меня возникла ассоциация с книгами Ильи Стогова про культуру нулевых. Хорошо, что и недавнее время теперь так живо описано.

Превращение музыки в функцию — на мой взгляд, следствие роста креативных индустрий. Слишком много стало людей связанных с контентом, и производящих его. Таковы реалии очередной промышленной революции. Как бы то ни было, контент это такой же товар, как и любой другой. А потому выебываться тем, что ты слушаешь дум метал, а не попсу нынче так же странно, как кичиться тем, что покупаешь йогурт с более необычным вкусом, чем продается в стандартном супермаркете. Конечно, это не обесценило саму музыку и ее содержание. Просто сбавило уровень элитарности. Да и с развитием тех же думающих нейронок и сайтов по типу RYM шарить стало значительно легче. Более того, найти крутую музыку стало легче, чем когда либо.  Плохого в этом я не вижу, тенденция более широкого доступа к знаниям кажется мне исключительно положительной. Пусть даже, ценность некоторых из них падает. По моим наблюдениям, субкультурность стала больше материальной. Винил, кассеты, старые приставки, малоизвестные видеоигры — и далее в таком духе. Обладание редкой пластинкой, проходка на закрытую тусу, принадлежность к узкому кругу — вот маркеры элитарности, ставшие теперь основными. В некоторой степени, статусное потребление превратилось в самый понятный способ выделиться. Заглядывая в будущее, осторожно предположу, что если не произойдет новой культурной революции, главными субкультурами станут те, что собираются вокруг конкретного дела. Условные дрифтер или страйкболист возможно уже стали большей субкультурой, чем эмо. Да и в целом, может оказаться так, что образ жизни будет больше определять нас, чем принадлежность цеху или ремеслу, как это было раньше. Хотя, реальность как всегда окажется многомернее, и это будет какая-то неведомая пока совокупность факторов. начало

Музыка перестает быть субкультурной историей, и становится просто музыкой. Этим процессам уже много лет, и про них писали многие умные люди, но в последний год у происходящего появились очертания, которые раньше не были заметны. С одной стороны, нейрослоп и алгоритмы стримингов заваливают слушателей контентом, с другой ранее нишевые истории становятся общеизвестными и общедоступными. Помню, как году в 2013 году Salem и Crystal Castles считались атрибутами прошаренности. Слушало их в основном юное поколение готов, и пост на стенке какой-нибудь непричастной к субкультуре девчонки скорее всего спровоцировал бы обвинения в позерстве. Ну а уж каких-нибудь Coil и Swans уж точно знали лишь избранные, к случайным людям такая музыка не попадала. Даже смешно, насколько поменялась ситуация сейчас, когда все эти проекты стали базовым набором любого нитакуси. Прикол в том, что и любые новые веяния и жанры стремительно попадают в тот же самый набор. Не хочу сказать, что хороший вкус обесценился, но его влияние на формирование личности точно уменьшилось. Раньше было принято составлять топы важных для себя произведений — помните Окси с его альбомом ориентиров и Летова с его бесконечными списками. По ним реально можно было составить впечатление о человеке. Сейчас это превратилось в декоративную функцию. Давно не слышал, чтобы кто-то по такому принципу находил себе партнеров, друзей или единомышленников. Разумеется, мой личный опыт нерелевантно рассматривать как общий, но интеллектуального размежевания в такой форме определенно стало меньше. И наложилось это на смерть субкультур в привычной форме. Конечно, они есть и сейчас, просто выполняют другие функции. Хорошо срезонировал пост Руслана Муннибаева про нынешних скинхедов. Действительно, сейчас принадлежность к «традиционным» субкультурам это зачастую эстетическая история, не имеющая под собой идейного содержания. Еще в нулевые это был вопрос принципов и фундамента самой личности. За рэперские или панковские шмотки огребали вполне реальных пиздюлей, что превращало их ношение в манифестацию. Музыку при том, слушать могли разную, но «Король и Шут» и «Каста» всё-таки были явлениями из разных вселенных. Активно любить тех и других было нельзя, так же, как нельзя было болеть за «Спартак» и еще немножечко за «Зенит». То ли дело сейчас. Манифестировать позицию через музыку стало возможно, только если эта музыка прямого политического содержания. Но интереснее тут другое. Желание выделяться никуда не делось, но прежними методами этого добиться не получается. А ведь мир за прошедшие 20 с лишним лет стал лишь более индивидуалистичным, значит, эта потребность только сильнее возросла.  Современные мыслители много говорят о крахе неолиберального миропорядке, пытаясь угадать контуры системы, что придет ему на смену. Но мало говорится о том, что вместе с экономическим строем рушатся и прежние формы социальных взаимодействий, вместе с моделями поведения. То, что раньше считалось крутым, теперь просто перестает считываться. Нефорами, в той или иной степени, стали все. продолжение

Натыкаться на них — это зачастую удивительный опыт. Как-то раз я набрел на блог в ЖЖ, где последний пост был впечатлением о футбольном матче 2005, что ли, года, написанным в тот же день. Что случилось с автором, где он сейчас? Когда я на него наткнулся, у меня было ощущение, будто я зашел в квартиру, где 20 лет не было ни одной живой души. Волнительное, и в чем-то трогательное переживание. По аналогии у меня в мыслях сразу возник сюжет: в неком городе стоит хрущевка, а в ней квартира, жильцы которой неожиданно покинули ее еще годах в 60-х, и за все время до наших дней в этой квартире никто ни разу не был. это фактически капсула времени и лучший музей советского быта, какой можно представить. Почему-то я уверен, что такие места есть. Меня завораживает мысль, что и этот мой канал, возможно, станет такой «нетронутой квартирой», и неизвестный мне человек будет читать этот пост спустя многие годы. Но вернемся к состоянию нынешних соцсетей. Лично мне приятнее заходить на онлайн-маркетплейсы, чем в некоторые из них. Во всяком случае, там можно найти и купить, что нужно, не продираясь перед этим через кривой поиск и кринжовые рекомендации, чья основная функция, кажется, провоцировать негатив. Другие люди это тоже чувствуют, и постепенно покидают ставшие неуютные соцсети. Так появился smol web — отчасти ностальгическая попытка вернуть старый интернет. Популярность таких инициатив растет, и причина, разумеется, не в том, что люди соскучились по-прошлому. Виной тому усталость от нынешнего формата потребления контента. Да и желание ускользнуть от всевидящего ока корпораций и государства становится все сильнее. Правда, в целом текущие процессы ведут к тому, что люди просто перестают делиться чем-то в интернете, оберегая свое личное пространство. И медленно, верно растет роль альтернативных способов коммуникации, таких как Nostr. Иными словами, способов избежать наблюдения и цензуры. В таких странах как Россия уже сформировалась двойная виртуальная реальность, где у людей часто есть внешний, общедоступный блог, и внутренний, настоящий. Чем больше будет нарастать давление корпораций и государства, тем сильнее эти две реальности начнут расходиться. Но, если честно, мне кажется, что это глобальный процесс с непредсказуемым результатом. Может быть, интернет окончательно превратится в «город-призрак», став невозможной средой для постоянного пребывания, и на его место придет новая система, либо же произойдет некий откат к реальности. Прогнозировать невозможно, но очень интересно увидеть, куда все придет. начало

Что самое интересное в любом городе? Обычно на ум приходят те места, где можно проникнуться духом истории, либо же — локации не на виду, как любимые заведения старожилов, неприметные скверики и пространства, обустроенные самими жителями. Но самое интересное скрыто от любопытных и посторонних глаз — а именно квартиры в домах со всем их содержимым, включая жильцов. Горожан вне пределов общественного внимания. Раньше улица была продолжением дома, но в атомизированных обществах, подобно нашему, это уже давно не так. Теперь квартира это автономный мир, совсем не обязательно связанный с тем, что находится за ее пределами. И за любой дверью на лестничной площадке любого дома может оказаться что угодно. Допустимы любые предположения — склад краденых вещей, сектантское убежище, жилище какого-нибудь Плюшкина с горами хлама до потолка. В обычной хрущевке может лежать оригинал картины знаменитого художника, о чем не будет знать никто, кроме ее владельца. Фантазировать можно бесконечно, людские жилища это и есть подлинная суть любого города. У каждого реального явления есть виртуальный аналог. В случае с квартирами этим можно считать личные блоги, каналы, страницы. Те места, где человек самовыражается или транслирует свою повседневность. Соцсети в нынешнем виде нанесли большой урон этой культуре, сильно стандартизировав ее, и превратив в конвейер тщеславия, где реальной жизни осталось очень мало. Зайдя на страничку ВК можно было изучать ее часами — посты на стене, аудиозаписи, фотоальбомы. Это было сродни походу в гости, так же непредсказуемо и даже волнующе. Личная страничка так же отражает личность ее владельца, как и его комната. Сегодня личное стало публичным, и средний аккаунт в инсте (запрещенная организация) это безжизненный фасад. Люди освоили азы цифровой безопасности и показывают лишь то, что на самом деле хотят показать. Наблюдать за этим — очень скучное, и чаще всего бессмысленное занятие. Жизнь осталась в личных каналах ТГ, где люди, как будто менее скованы социальными ролями. В формате канала им проще быть собой, и меньше хочется заниматься показухой. Но натыкаться на интересные личные каналы, схожие с необычными квартирами все сложнее. Бесцельный серфинг как было ВК в телеге почти невозможен, а потому каждое такое открытие ощущается более ценным. Я бережно храню такие находки. Давно подписан на канал лудомана, накопившего гигантский долг, но продолжающего играть в покер и красочно описывающего свои злоключения. Читаю маленькие каналы неизвестных мне людей про блэк метал и разное странное искусство, где посты на излюбленную тему перемежаются бытовухой. Подписан на канал с нарезками ДТП и происшествий, где админ периодически начинает ночью по пьяни бесоебить, канал бывшего анархиста с уморительными историями из его молодости и многие-многие другие. Мне дорог каждый из них, и я искренне переживаю, если автор вдруг перестает его вести, и так же искренне радуюсь, когда он возвращается. При этом, в большинстве случаев мне не хочется с ними знакомиться лично, это разрушит магию наблюдения. Я вполне отдаю себе отчет в вуайеристском характере моего поведения, и нисколько этого не стыжусь. Хорошо известно, что соцсети убили живой интернет, превратив его из населенного города в огромный ТРК. Теории про мертвый интернет становятся реальностью, а пространства старого вэба все больше напоминают заброшки и некрополи. В одном из своих постов я писал про то, что мы почти утратили культуру и эстетику раннего интернета, но то, что осталось теперь становится объектом архивирования и консервации. Вот, например, сайт, где энтузиасты собирают заброшенные блоги со всего мира, залипнуть можно надолго. В отличие от самостоятельных сайтов, блоги лучше поддаются сохранению, будучи частью более крупной сети. продолжение

Тем временем сделали новое видео про группу KRec. Конечно, по-хорошему, это осенняя тема, но в связи с трагическими событиями было решено выпускать сейчас. Мне кажется, Крэк для русского рэпа имеют примерно такое же значение, как Кид Кади для американского. Они показали, что рэп может быть романтичным, даже сентиментальным, но при этом оставаться трушным. https://youtu.be/j0AjWTk5Suc