История гиперинформации

Как-то я уже писал об условиях будущей американской сверхгегемонии: старлинке на любом смартфоне и дефолтном автопереводе. Первое обеспечит физический доступ к планетарным госуслугам откуда угодно, второе поместит людей в универсальное культурное пространство. Это замкнет людей напрямую на США, поверх тех юрисдикций, где они находятся физически, и де факто сделает их виртуальными гражданами Соединенных Штатов Земли. Теперь появилось сообщение о планируемом запуске третьего столпа нового мирового порядка - автоматизированной финансовой системы. Cloudflare объявил о легализации платежеспособных ИИ-агентов. Один из главных инфраструктурных элементов интернета позволит регистрировать ботов, которые смогут самостоятельно распоряжаться средствами, например, платить стейблкоинами за доступ к услугам. Это приведет к тому, что полностью автоматизирована будет не только обработка финансовых транзакций, что уже давно есть, но принятие решений о них. Инфраструктура с помощью нейросетей сама будет вычислять, кто, кому и сколько должен заплатить. Вероятно, что в итоге человек вообще не будет иметь доступа к собственному кошельку, либо доступ будет крайне ограничен. Причем, не только для трат, но и для пополнения - полная автоматизация. Это может показаться ужасной коммунистической диктатурой в планетарном масштабе, но давайте подумаем, чем вообще являются деньги. Обычно на них смотрят как на средство обмена, расчётную единицу и средство сбережения, но в условиях современной инфраструктуры важнейшая их функция - это контроль, что проще всего увидеть на примере бухгалтерской отчетности. Заставив фирму платить налоги, государство получает полное понимание ее денежных потоков, а это дает самое точное представление о всей ее деятельности. В случае большинства компаний это даже важней тех незначительных сумм, которые они перечисляют в бюджет. Это возможно потому что денежная транзакция - это коммуникация, в которой сообщение о действии равно самому действию. Перевод денег за товар не просто сообщает продавцу информацию об оплате, он одновременно является фактом оплаты. Деньги же - это инструмент верификации, их наличие подтверждает, что сообщение было действием. Именно поэтому знание о транзакциях равно знанию о всей содержательной (с точки зрения государства) деятельности актора. Манипуляции же с этим типом коммуникаций равны конструированию самого набора возможных действий. Автоматизация принятия решений о транзакциях, таким образом, - это автоматический расчет доступных человеку действий и, соответственно, его места в мире. К чему может привести внедрение такой системы? На самом деле, с точки зрения обычного (т.е. бедного и лишенного полномочий!) человека мало что изменится. Мы и так уже пришли к ситуации, когда большая часть трат по сути автоматизирована через подписки, решение о которых пока что принимает сам человек, но выбирает он уже из вариантов, предложенных рекомендательной системой. Которые, как правило, содержательно друг от друга не отличаются. Очевидно, что деньги тут будут кодировать не все возможные отношения актора, а только то, что касается его доступа к планетарным госуслугам, то есть, глобальной (американской) инфраструктуре. Полный контроль над человеком государству, тем более, сверхгегемону, и не нужен. Какая разница, кто чем занимается в гетто, пока понятны его границы? Вот управление границами гетто и будет обеспечиваться автофинансами. Причем, не обязательно они будут на замке. Когда нужно, можно будет провести джентрификацию. Да и слово гетто тут не несет негативных коннотаций - это просто очерченная кем надо область социального пространства. Такая автоматизация полностью исключит национальные государства из финансовой системы, а отсутствие у людей доступа к кошельку снимет любые возможные вопросы к ним. Участие граждан в американской финансовой системе будет невозможно контролировать через давление на них. Вот вызывают человека в полицию, спрашивают, почему он, такой подлец, переводит деньги запрещенной в данной стране организации? А у него и доступа к собственному счету нет, и никаких решений о транзакциях он не принимал. Все происходит само собой, через эмерджентную самоорганизацию. Это действительно похоже на коммунизм, к которому стремится модерн. Но этот коммунизм не будет тотальным. Действительно полный контроль над людьми не нужен потому что не особо нужны сами люди. Важен только контроль над глобальной инфраструктурой.

Евгений (не забывайте подписываться!) пишет про рестлинг, политфандом и логику кейфеба, который видится одним из базовых механизмов включения человека в представление любого рода, т.е. веры. Например, люди понимают, что кино — вымысел, да это и не скрывается. Но они также знают, что где-то есть сумасшедшие, считающие Сергея Бодрова — Данилой Багровым. Это питает их веру в то, что кинематограф меняет реальность. А он и правда меняет ее в лице самих этих людей, которые превращаются в тех, кто верит в волшебную силу кино. Кейфейб — это такая вот чудесная рекурсия.

Хочу напомнить про Гиперкаталог! Журнал и сообщество про жизнь в фандомах. Много контента про ролевиков, анимешников, хиппи, любителей настольных и компьютерных игр, косплееров. Есть и мои тексты тоже. Кроме того, периодически собираемся на открытые и закрытые тусовки в Москве!

Вы все знаете эту популярную идею, что общество модерна организовано как тюрьма. На первый взгляд, это действительно похоже на правду: обезличенный надзор, автоматизированные наказания, толпы бедолаг в робах-тройках, спешащие из модернистских бараков на смену...…

Вы все знаете эту популярную идею, что общество модерна организовано как тюрьма. На первый взгляд, это действительно похоже на правду: обезличенный надзор, автоматизированные наказания, толпы бедолаг в робах-тройках, спешащие из модернистских бараков на смену... Но как организована сама тюрьма? Зачем вообще государствам нужно "надзирать и наказывать"? Если говорить про модерн, т.е. эпоху формирования массового общества, у него есть очень четкая направленность на войну со всеобщей мобилизацией. Все остальное - образование, производство, культура - подчиняется этой цели. Образование нужно для воспитания грамотных призывников, которые могут не только слушать приказы, но и читать уставы. Производство - для создания пушек и снарядов. Культура - для формирования у потенциальных солдат желания бежать на пулеметы. Милитаристские империи всеми силами оптимизируют именно свою способность к мобилизации, от которой в эпоху пара и огнестрела зависит их способность эффективно воевать, а значит и само существование. Именно эта заточенность на войну и призыв формирует все возможные институты с целью заранее подготовить население к массовой войне, приучить жить по свистку. Школа создает будущих солдат с помощью скаутинга, а завод - с помощью профсоюза. То же самое, и даже в гипертрофированном виде, происходит с тюрьмой. Главная цель модерновой пенитенциарной системы - производить зеков, т.е. самую дешевую категорию мобрезерва. В случае чего ими можно затыкать дыры в линии фронта: гнать на танки, разгребать радиоактивные завалы. Поэтому государства поддерживают абсурдно высокий уровень количества заключенных. Мотающие срок травокуры нужны для того, чтобы штурмовать окопы на Третьей мировой. По этой же причине заключенные всего мира подвергаются трудотерапии: они шьют варежки, собирают мусор с обочин дорог и т.п. На этом никто не зарабатывает, ценность варежек даже не нулевая, а отрицательная - государство теряет на этом больше денег, чем даже теоретически способно заработать. Смысл в том, чтобы зек был приучен к труду, разбит на отряды и жил в рамках формальной и неформальной структур управления. Однако учитывая, что Третью мировую отменили, по крайней мере, в виде войны с массовой мобилизацией, возникает проблема. Заключенных меньше не становится - вся бюрократия рассчитана на определенное их количество, но девать-то их уже некуда. Именно поэтому растет количество гетто в развитых странах — это просто программа по разгрузке тюрем. Ненужных и неспособных жить на гражданке на воле людей сгоняют в своего рода колонии-поселения без государственной инфраструктуры, поддержание которой стоит денег. Это, конечно, выглядит как паллиатив, но временные решения имеют тенденцию становится постоянными. Всегда будут люди, которых тут сильно не хотят. В эпоху полисов таких просто изгоняли, во времена классического колониализма - посылали в Австралию. Теперь же эти пути закрыты, и проще организовать "австралию" прямо в границах государства. В этом смысле, если общество модерна было организовано как казарма, то идущее ему на смену будет организовано как гетто.

Никита спойлерит вторую, еще не написанную, часть Крупты — практическую. А кое-где даже третью — мистическую!

Спросили, что раньше было, до религии. Я не античник, попробую ответить художественно! Ещё раньше, до религиозного фреймворка с его Книгой, было нечто принципиально иное - античность, целостный мир, в котором культура попросту не существовала как отдельная сфера. А значит, не могла быть ни массовой, ни элитарной, ни предметом выбора, ни тем более - предметом спроса. Миф и ритуал не были"продуктами", которые человек потребляет или присваивает. Они были такой же безальтернативной частью жизни как язык, на котором грек думал, или воздух, которым он дышал. Или как наличие у читателя пары ушей (не говорю за всех! :) Никто не выбирал миф так же, как никто не выбирает синтаксис родной речи. Полисная религия (неправильное слово!) не знала единой священной книги, не формулировала догматов и не приставала к гражданам с "личной верой". К тому же, обряд не являлся отдельным от гражданской жизни актом! Элевсинские мистерии, шествие на Панафинеи, жертвоприношение перед собранием - способ полисного существования, неотличимый от заседания экклесии или военного похода. Никто не "выбирал" между Зевсом и Аполлоном - как никто не выбирает между весной и зимой. Гомеровский эпос, исполнявшийся на агоре представлялся формой коллективного самосозерцания, в которой зритель и участник ещё не были разведены по разным сторонам рампы. Хор в трагедии - это полис, говорящий о себе с собой. Человек здесь ещё не выделен из космоса настолько, чтобы противопоставить ему своё частное мнение или свой вкус. Нет персонажей Достоевского с подростковыми вопросами "а верю ли я на самом деле" - сомневаться можно только в том, что предъявлено тебе как нечто годное к проверке. Грек не проверяет, существуют ли боги - он живёт среди них, как живёт среди гор и моря. Задавать вопросы о истинности переживания голубизны и красоты неба, на которое я смотрю сейчас в окно, кажется чем-то не очень продуктивным. Именно поэтому античность не знает проблем с интернализацией, которую впервые запустит религиозный фреймворк с его единственной, замкнутой на себя Книгой и который ещё позже модерн доведёт до предела, превратив веру в личный, приватный, всегда оспоримый выбор. Присваивать здесь попросту нечего: всё уже внутри, не встаёт вопрос "контента", который можно было бы принять или отвергнуть. Чтобы избежать обвинений в излишней романтизации греков - конечно, и религия у них была, и педанты были всякие, и дураки, и тираны, и сомнения в себе, и Сократа, бедолагу, примучали - всё было. Но я верю, что и полнота существования у них была, которая сегодня сильно пострадала. Сразу отвечаю на вопрос возможно ли здесь, сейчас, по эту сторону Гутенберга, вернуться к такому способу бытия? Ответ, по моему, не сводится к стремлению некоторых дурней устроить личные неоязыческие мистерии в духе примордиальной традиции. Нужно поднапрячься и перестать (по возможности) интернализировать контент, начать конструировать себя, скажем так, из себя же. Для свободного мышления вопроса выбора идеологий не встаёт, потому что он не противопоставлен миру настолько, чтобы требовалось как-то переживать по этому поводу. Грек не был наивен, он был целен, так что я не призываю вернуться к дорефлексивному состоянию. Полнота существования начинается там, где человек перестаёт быть зрителем и становится актёром сам. К чему-то такому я постоянно пытаюсь призывать читателей, и о чем-то подобном написано в Крупте (по крайней мере, мне так кажется). Вобщем, выйти надо за рамки модернового невроза, как минимум. Это никому ещё не вредило. Возможно ли это? Я думаю, да. Как это сделать? Не знаю! Думаю, очень трудно. Получилось ли что-то такое у меня самого, раз уж я призываю к этому? Не могу знать! Так что не нужно относиться к лирической вставке цикла о модерне слишком серьезно. Но, снова вернусь к пропаганде, достойным человеком стараться быть надо. А это значит быть равным самому себе (а не "коммунизму - вот такому мужику).

Справка есть? Художник! Метапрограминг написал интересный цикл о проблемах математиков и нейросетей, меня интересует комментарий Антона. Паника вокруг нейросетей в массовой культуре структурно повторяет панику вокруг автоматизированных и самопроверяемых доказательств в математике. Под угрозой оказывается монополия уважаемых людей на верификацию! Для академии был важен жест удостоверения. Знание как таковое производили конкретные учёные или научные коллективы (я не утверждаю что академия им при этом мешала, само собой, помогала), но право объявить произведённое научным фактом есть только у определённой ассоциации. И вот: внезапно математика оказалась слишком автономна, чтобы её можно было удержать в прежних институциональных рамках. Сразу вспоминается история с Перельманом (широко известная - не буду напоминать), подмочившего репутацию академии как этакого КПП на пути к истине. Процитирую самого метапрограмминга: "Публикуйтесь в рецензируемых журналах, а в блогах не публикуйтесь". Это требование настолько жалкое, что лучше бы уж прямо писали "дайте денег, иначе редакции не на что будет кушать". Кажется, Перельман и начал с того, что опубликовался почти что в блоге - на сайте для препринтов. Но академия бывает не только наук, но и искусств. Про "высокое творчество" рассуждать не буду, а С массовой культурой сейчас происходит то же самое, только посредником там вместо редакторского коллектива выступает фигура автора, человека со справкой "творец". Журналы там тоже требуются - если всё одинаковое, как узнать, где хороший музон, а где плохой? Вам расскажет специально обученный критик. Личность артиста всегда была важна, и являлось частью успеха произведения. Теперь такой посредник устранён технически. Нейросетки внезапно начали делать массовое искусство (а критерий качества там один - понравилось или не понравилось слушателю, он тоже достаточно самоочевидный) чуть ли не лучше, чем живые исполнители. Я писал выше, почему так получилось. Исполнитель из Суно с точки зрения заказавшего музон человека всегда воспринимается более личным образом. Биологический артист физически вынужден вещать на всех сразу, целясь в некоторое усреднённое переживание: его слушает сразу много разных людей, и значит, он ограничен какими-то общими переживаниями. Нейроисполнитель обращается именно к слушателю-автору, заказавшему у него нечто. Это буквально инженерная особенность инструмента! Представьте: вы читаете ребёнку книжку (которую вам вчера написала нейросеть) с картинками (которые нарисовала нейросеть), где герой говорит, обращаясь к непосредственно к этому ребёнку: «Петя, а ты вчера видел лягушку? Я тоже там гулял и видел» (ещё бы - вы же его об этом и попросили). Это интернализация вымысла, присвоение настолько прямое, что старые детские книги обеспечить его не могли: по понятным причинам, доступа к вашей вчерашней ситуации у них нет. (тут кстати есть интересный момент, что они могут вашу вчерашнюю ситуацию конструировать сами, на этом основана, например, притягательность сериалов, но все равно это немного не то, о чем я пишу) Народ пишет песню свою конкретную, дурацкую, невыносимую ситуацию - про то, как стерва N. не отвечает третий день, что очень сильно переживается вотпрямща. Массовая культура всегда торговала исключительностью слушателя, но раньше это было грубое фабричное изделие, штамповка с минимальной кастомизацией под сегмент. Теперь у людей есть куча произведений по индивидуального пошива, причём бесплатный и мгновенный. Доступ к инструменту делает артиста со справкой коммерчески ненужным так как структурно он не может быть настолько ориентированным на кажлого слушателя. Это вопрос масштаба: у него один продукт на миллион ушей, а у нейросетки - миллион продуктов на одну пару ушей. Вот так нейроанархизм нервирует ребята со справками. Злым дедам-аппаратчикам из академии не нравится, что теоремы будут доказывать без их участия - потеряется монополия на объявление утверждений научными фактами, а вместе с ней должности, гранты, престиж рецензента. Злые бабки-аппаратчицы (ну и деды тоже) творческих профессий опасаются примерно того же самого: если все тут музыканты и слушают собственные песни, исполнителей-то куда? Но в обоих случаях анархотех не отменяет ни знания, ни искусства - он отменяет посредника, который раньше сидел на соответствующей монополии и неплохо с неё кормился. Математик, доказывающий теорему в блоге, не перестаёт быть математиком. Слушатель, генерирующий себе очередную хардрок-композицию, само собой, не становится музыкантом в прежнем, цеховом смысле слова (играть на гитаре он как не умел, так и не умеет) - но он перестаёт быть только слушателем, пассивным концом производственной цепочки. Он становится этакой маленькой масс-культуркой для самого себя, замкнутым контуром производства и потребления собственного аффекта. А что отвечают на это обиженные творцы? — Надо читать Зулейха открывает Глаза — Кто сказал? — Писатели! — Почему им надо верить? — А они сказки пишут. Хорошие. Мне нравятся. Вот ты пишешь? — Да, пишу для ребёнка. Хорошие. Нам нравятся. — РЯЯЯЯ (Нейросеть — это еще более глубокое упрощение и “уплощение” языка, используются наиболее простые, понятные и базовые конструкции. То, что люди в целом глупеют, по-моему, заметно всем, во всяком случае, из того поколения, когда люди еще читали книги...)

Математика как верификация научного знания Антон Русинов (@hyperhistory) комментирует предыдущий пост: Там, кстати, есть проблема даже более существенная, чем чувства людей с учеными степенями. Сама академия — это же центр верификации т.н. объективного знания. Ну типа "глобальное потепление существует" :) Это работает потому что помимо очевидных пропагандистских лозунгов академия занята поддержанием номенклатуры реального знания, и, что важней, имеет на него монополию. Если разрушается монополия на верификацию теорем, то разрушается и монополия на объявление лозунгов "научными фактами". И тут не зря закрутилось именно вокруг математики. Она во-первых сама по себе слишком точная, если доказательство написано — не отвертишься! А во-вторых не требует дорогого оборудования, экспериментов, подтверждения экспериментов и т.п. Математическое доказательство верифицирует само себя. Максимальный анархизм. — Глобальное потепление существует — Кто сказал? — Ученые! — Почему им надо верить? — А они теоремы доказывают. Вот ты доказываешь? — Да, вот ссылка на мой блог — РЯЯЯЯ

Советую, кстати, прочитать весь цикл про Антона Бородецкого (плюс продолжение)! У Никиты получился правильный "Ночной дозор", каким он был бы, не будь Лукьяненко таким слабым пейс писателем.

ГАЙКА! Вчера у нас с Метапрограммингом состоялся забавный разговор, привожу с изменением, не как цитату. М: интересно, что такую простую мысль (что будет противненькое ничего) до меня почти никто не формулировал! Я: ну как же, я формулировал днем раньше, написав, что мещане уже стали творцами, оставшись собой. М: ну, вы и англичанин! Формулируете сразу всё, потом пытаетесь инициативу перехватить. Неправда! Я - эльзасец русский! В своих рассуждениях иду до конца! Но если ещё немного пошутить, то так-то идею, что будет всё, а не будет ничего (и уже это активно происходит) еще года полтора назад высказал автор Истории Гиперинформации Антон Русинов, придумав забаную метафору кручения гайки. ...мужики [...] ходят на Завод крутить Гайку. Буквально, приходит, там нерабочий станок, на нем — гайка, и он 8 часов одну эту гайку крутит и крутит. Если норму кручения выполняет — дома в холодильнике сама собой появляется еда, и лампочки работают, не выполняет — еда не появляется и лампочки не горят Собственно, это и была метафора такой работы, при которой люди уже не нужны совсем, всё делается давно без них, но инфраструктура по инерции поддерживается, потому что, ну а зачем что-то менять, трансформировать общество? Всё хорошо работает. То есть продолжается налаженная и понятная заводская жизнь, люди живут вполне себе теми же проблемами, что в любом производственном романе, их так же ругают (за плохую работу, вдруг кто-то гайку крутит лениво), хвалят (за хорошую работу), идёт социальная активность, какие-то интриги, зарплаты, карьерный рост, пенсии. Всё осталось как было, только это этакая иммерсивная игра, френдслоп в декорациях завода, о чем они и не подозревают. Да и денежки им выплачивают вполне настоящие. Я думаю, эти деньги совсем небольшие на фоне ГЛОБАЛЬНОЙ ЭКОНОМИКИ - ну, соцпакет, УББД (условно-безусловный). Миллионером, крутя гайку, не станешь, а на жизнь должно хватить. Потому что в метафоре Антона сохранён один неигровой канал: еда появляется или не появляется в зависимости от того, крутил ты гайку или нет. В сытого человека долго не поиграешь! Это настоящие последствия, привязанные к абсолютной эфемериде. Станок не работает, но процесс "работы" остался прежним, и функционирующим. То есть бессмысленное действие сохраняет за собой полную каузальную силу (и там самым вполне может восприниматься как действие осмысленное, гайку мы крутим зачем? Ну зарплата нужна же, семью кормить!) Вопрос со звёздочкой - а сколько народу "крутит гайку" уже сейчас? Ответить сложно: если мы допустим, что "нужность" работы определяется тем, существует ли причинная связь между усилием и результатом, то получится, что эту связь сложно измерить опросом напрямую: люди систематически переоценивают и недооценивают её в обе стороны. Есть довольно трольское сочинение Bullshit Jobs, после которого англичане запаниковали и устроили серию опросов среди своих работников: результаты оказались странными - примерно половина опрошенных заявила, что их работа "не оказывает какого-либо влияния на мир" (ну, за исключением появления еды в собственном холодильнике). Англичане крякнули и сделали научный опрос, который показал, что всё-таки в своей бессмысленности уверено 5% населения. Так что, по самым скромным подсчётам, гайку крутит каждый двадцатый, а сколько таких работ, с зицпредседателями самих себя, существует в действительности? Не знаю! Ну, с другой стороны, пусть лучше крутят, чем превозмогают в цифровом гулаге. UPD ё-моё, хвлю всяких лаличей, а главное-то забыл, Антон хотел про эту гайку написать рассказик, заленился, так что я сам написал по мотивам. Хоба!

Никита пишет про "вайб-ливинг" — распространение фатического режима коммуникации на общение, которое мы обычно считаем содержательным. Тут можно привести хороший пример — то, что в нашем сообществе принято называть "статусными гуманитарными звуками", которые, не имея содержания, сигнализируют о доступе человека к престижному знанию и, соответственно, к сообществу, которое определяет, что именно престижно. К месту и не к месту неймдропая Делеза и Дерриду, человек показывает, что "знает слова". Важная особенность вайб-ливинга — это его способность формировать человека. Возьмем, например, пропаганду в широком смысле слова. Кажется, что она конструирует своего носителя на содержательном уровне. Допустим, он принимает марксистскую аргументацию, начинает верить в комунизм, выковыривает булыжник из мостовой и идет делать революцию. Тут люди, сконструированные другими идеологиями, удивляются: как можно было поверить в такую ерунду? Там же сплошные логические дыры, подмена понятий и лозунги. А просто реальное конструирование работает не на содержательном, а на фатическом уровне. В этом смысле идеология — это флейвор смолтолка, который ассоциирован с расплывчатым, но приятным образом, которому хочется соответствовать через участие в этом смолтолке. Действия же, к которым такая обработка приводит человека, мотивированы не ее содержанием, а нежеланием расставаться с ощущением принадлежности к престижным кругам. Поэтому я бы опасался вайб-ливинга любого рода, в т.ч. статусных звуков.

Продолжаю выносить старые тексты из-за пейвола. Из других новостей — работа над новой главой "Эпохи героев" идет полным ходом! Надеюсь, в июне выложу. Получается очень спекулятивной :)

Не думаю, что “Дивный новый мир” был создан в качестве антиамериканского инструмента, скорей, он просто пришелся к месту. Хаксли вполне искренне не любил жителей Нового Света и презирал их образ жизни, что характерно для английского националиста из верхушки среднего класса. Видя подъем США, он описал, к чему может привести их национальная философия - бихевиоризм. Однако образ оказался настолько ярким, а идеи настолько востребованными, что все последующее творчество писателя так или иначе вращалось вокруг темы использования веществ в управлении обществом. В какой-то момент Хаксли начал осмысленно продавать идею американцам, уже как утопию, а не антиутопию. Чтобы заокеанские кузены точно поняли, что имеется в виду, он прямо высказал свою мысль в небольшом эссе 1936 года: “Система пропаганды, сочетающая фармакологию с литературой, должна быть полностью и безошибочно эффективной”. Эссе Антона о специфической технологии управления, которую американцы в середине прошлого века положили в основание контркультуры.

Никита расширил концепцию витрификации. Я писал про стеклование пропаганды, а он — массовой культуры в целом.

Никита поясняет за интенцию, которую я постоянно поминаю в своих текстах. Кого смущает термин — обязательно прочитайте, в тексте все по делу и очень доходчиво. И, что важно, на примере искусства, где этот феномен выражен очень явно.

Евгений затронул тему пропаганды, сравнив ее действие с финансовыми пирамидами, где вовлеченные люди продают не конечный продукт, а участие в пирамиде в роли продавца. При этом, продукт (в случае пропаганды — ее основной посыл) нужен, чтобы верифицировать само занятие пропагандой, пусть и с фигой в кармане. Никита добавил, что в рамках его метафоры страстей этот механизм можно описать как прелесть: человек, используя денотат собственных пропагандистских усилий в качестве алиби, приобретает убежденность, что на него-то пропаганда не действует, ведь он такой хитрый циник, знает, что делает. Именно поэтому он оказывается абсолютно беззащитным перед пропагандой. Не важно, в каком именно узле графа сетевого маркетинга ты находишься, если ты в нем, то ты объект управления. Есть такая крайне вредная максима: "если ты не занимаешься политикой, она занимается тобой". На самом деле, массовая публичная политика начинает действовать на тебя именно в тот момент, когда ты присоединяешься к ней, т.е. включаешься в механизмы трансляции пропаганды. Ведь это и есть единственно доступный обывателю способ заниматься политикой. Циничное отношение к ее посылу не только не спасает, а наоборот является тем хуком, который тебя захватывает и обезоруживает. По той простой причине, что реально целью пропаганы является не убедить людей в чем-то, а заставить их прогреваться и распространять прогрев дальше, не важно, с фигой в кармане или без. И если раньше, во времена расцвета модерна, государства могли использовать прогрев для военной и трудовой мобилизации, то теперь это просто способ занять людей чем-то относительно безвредным. Именно так и работает политфандом.

Модерн - это не религия 2 Если мы посмотрим на базовый тип управления массами в эпоху модерна, то он, в отличие от религии, основан именно на понимании. От требует от человека иметь нефиктивное мнение по определенному кругу вопросов, чья конфигурация и задает степени его когнитивной свободы. Он может думать в рамках заданного массовыми медиа круга вопросов, но уж в этих рамках обладает известной свободой (может быть не только за коммунистов или большевиков, но даже за капиталистов и что похуже). За счет этого фреймворк модерна куда более гибкий и может программировать людей на сложные действия за пределами конкретных алгоритмов. Да, модерн содержит отдельные элементы, характерные для ритуального фреймворка. Например, на каком-то уровне правильное понимание вещей может верифицироваться привычным порядком действий. Например, явно ритуальный характер у всеобщих выборов, что особенно хорошо видно на примере Советского союза с его голосованием за одного кандидата. Но это частности, базовая же технология подключения людей к бюрократии другая и задействует другие механизмы. Соответственно, анализ модерна нужно сосредоточить не на поиске скрытой религиозности элит, а на вскрытии механизмов подключения людей к центрам верификации, очерчивающих круг вопросов, по которым необходимо иметь мнение, а также к тем жизненным сценариям, которые разворачиваются в этом пространстве возможных вопросов. Понимаю, что искать описания кровавых ритуалов в рассекреченных государством файлах очень захватывающе, но это просто прогрев, механизм которого я разбирал в этой статье. Занимаясь этим, вы не ищите истину, а просто добровольно попадаете под действие модернового фреймворка и позволяете ему управлять вами.

Модерн - это не религия 1 Недавно Никита написал серию статей, где рассмотрел модерн как религию. Сделано это было в качестве ответа на размусоливание распространенной идеологемы о религиозной сущности современности. Автор показал страждущим, как можно подойти к теме более элегантно, концептуализировав модерн через аналогию между присущими ему механизмами контроля (три великих вопроса: трудовой, национальный и половой) и страстями в христианском (и даже конкретно - православном) понимании. Кажется, почти никто не понял, что Никита имел в виду, а большинство вообще решило, что он заумно повторил известную и широко одобряемую в некоторых кругах максиму "нами правят сектанты, у них гомо-масонские ритуалы, у-у-у, у-у-у". Поэтому я решил придти на помощь и вставить свои пять копеек. О том, что такое эпоха модерна я писал не так давно, о соответствующем фреймворке писал до того и довольно много. Видимо, теперь пришло время сказать, почему последний носит не религиозный характер. Начать нужно с уточнения, что мы говорим о религии в социальном контексте, как о технологии управления массами людей. То, какими именно средствами власть передает населению нужные интенции. Соответственно, именно технология, на не стиль или распространенная риторика делают общество религиозным в этом смысле. Античное общество было стилизовано религиозными историями (мифами о богах и героях), а политики и общественные деятели постоянно ссылались то на Зевса, то на Аполлона, но очевидно, что Афины классической эпохи не были теократией ни в каком виде. Как я писал в Крупте, религиозная технология управления (фреймворк) устроена как прямое подключение некоторой бюрократии (церкви) к вегетативной нервной системе людей, когда приходящие от бюрократии сигналы вызывают непосредственный запланированный отклик в виде некоторого поведения. При этом, управляемому человеку даже не нужно понимать, что он делает, не нужно иметь об этом какого-то мнения. Этот автоматизм поведения достигается за счет обучения людей системе ритуалов, т.е. верифицированных бесконечным точным повторением простых алгоритмов в стиле "делай раз, делай два, кругом, шагом марш". Они вбиваются в людей и не предполагают никакой рефлексии с их стороны. Наоборот, рефлексия им мешает. О ритуалах не нужно думать, им нужно следовать. При этом, чем дольше человек им следует, тем меньше у него вопросов, почему он должен это делать. Смысл ритуала - в привыкании к нему через многократное повторение. Привычные и предсказуемые действия же минимизируют стресс от нового. Да, вообще, ритуалы могут осмысляться, беллетризироваться, эстетизироваться, интеллектуализироваться и т.п., однако это все не относится к их сути как технологии управления. Они работают без этих украшений, но вот украшения без многократного повторения алгоритма - уже нет. Ритуальный фреймворк работает как прямое до-сознательное программировании масс на простые действия, такие как участие в работе ирригационной системы. Главная особенность этой технологии в ее универсальности. Она позволяет включить в систему управления любого человека, в т.ч. находящегося на самом низком культурном уровне. Ритуал действует помимо сознания, поэтому управляемому не нужно ничего знать или понимать, достаточно быть способным следовать простому алгоритму, а с этим, в целом, справляются даже высшие млекопитающие.

Наверное вы слышали довольно банальную мысль, что общество модерна — оно НА САМОМ ДЕЛЕ религиозное. Обычно тут имеют в виду скучный тезис, что мировые элиты — это масонские фанатики, которые бьются головой о клетчатый пол и потом проводят ритуалы, на которых все и держится. Никита по этому поводу написал очень крутой текст, в котором предлагает другую концептуализацию религиозности модерна — с позиций православной аскетики. С одной стороны, это, конечно, интеллектуальная шутка, но с другой, она объясняет больше, чем идея о фанатиках у руля. Советую прочитать!