Iron Mask

Когда мне было лет 5, двоюродный брат Миша (ныне профессор из Австрии) обучал меня наглядной схеме нашей истории: «Ленин хороший — Сталин плохой — Хрущев хороший — Брежнев плохой — Горбачев хороший». Забавно, до какой степени эти детские трактовки оптики «Огонька» совпадали с популярной тогда же схемой «лысый — волосатый» (с таким же выпадением кратковременных и невзрачных Андропова-Черненко). Но если последняя, с вконец и наконец облысевшим Путиным, оказалась на удивление живучей, то первая исторически провалилась, ибо должна была привести к «хорошему Путину», а это уж ни по каким меркам, никаких эпох, уже не вытанцовывается никак.

Ой, а это как, как «Кинг-Конг против Годзиллы» или наоборот? А если интернета на улице и так нет от одной опасности, то он еще заминусится от второй?

Однажды давно я прочитал, что Ирен Сокологорски родилась 3 августа 1936 года, и записал в гугл-календарь на сегодня, что это день ее 90-летия. И хорошо сделал, потому что о ней ничего давно (в том числе и в день юбилея) нет ни в фейсбуках, ни в прессе. Дочь эмигрантов первой волны, переводчица и литературоведка, ректор, а потом и почетный президент университета Париж-VIII (Винсен-Сен-Дени), Ирен много-много-много лет выпускала журнал Lettres russes и книги русских писателей. Вместе с мужем Клодом Фриу они перевели на французский целый континент русской литературы, от Маяковского и Вознесенского до Аксенова и Каверина. В 2000-х они перевели мой «Бледный город», встреченный ими в журнале «Новый мир». Это было начало не то что прямо дружбы, но мы много раз встречались в Париже. Клода я не знал и не застал, он умер в нулевых, я встречал его только в апокрифах шестидесятничества вроде текстов Зои Богуславской. А Ирен… Ирен для меня это Париж начала 2010-х, мост между эпохами, подернутое дымкой довоенное прошлое, и, в общем, я всегда с теплотой вспоминаю ее доброту и интерес ко мне и ко многим другим. Мы много лет не связывались, ее давно нет в фейсбуке, мое поздравительное письмо вряд ли дойдет до ее старых почт, поэтому этот короткий мемуар будет здесь.

"Два человека приезжали на мотоцикле, входили ко мне в избу. Замечательная у меня изба была, между прочим. Отношения — самые патриархальные. Я понимал, зачем они приехали. Они: «Вот, Иосиф Александрович, в гости приехали». Я: «Да, очень рад вас видеть». Они: «Ну, как гостей надо приветствовать?» Ну я понимаю, что надо идти за бутылкой. Возвращался я с бутылкой минут через сорок-пятьдесят, когда дело было уже сделано. Они уже сидели всем довольные, поджидали меня". Когда я в детстве вычитал это в диалогах Иосифа Бродского с Соломоном Волковым, то был уверен, что это про геев, которым было негде потрахаться. Я везде, во всех караванах историй, птючах, омах и чуть ли не в журнале "Трамвай" натыкался на нарратив, что геям было негде укрыться от ст. 121, вот они и придумывали невесть что. Так, например, Ширвиндт описывал, как одна парочка специально каталась ради этого в "Красной Стреле" в соседнем купе, Ширвиндт даже предложил Копеляну попробовать тоже, на что Копелян отвечал "Шура, я не смогу, я очень смешливый". Конечно, было бы странно допустить, что ради этого другая парочка отправляется в глухую деревню Норинская по месту ссылки Иосифа Бродского, но я же был глуп: мне было 10 лет. И только теперь, перечитав во взрослом возрасте, я понял, что это про нелегальные обыски в избе Бродского. Тогда-то, в 90-х, мне подобного извращения и в голову не могло придти, не то что в наше извращенное время.

А к чему церемонии, давайте всегда и везде будем называть их поименно

Всё в "Осеннем марафоне" поблекло и устарело, кроме истории, как к выгоревшему и вконец за¥€банному фрилансеру Бузыкину приходит румяный рабочий госкорпорации в исполнении Леонова и начинает его доставать с "А у меня тоже выходной" да "Сходил бы грибов нарвал. Лентяй!". Вот прямо остро схвачено, что это не издевка, не злорадство, а они правда так видят.

Почему "ячейка"? В смысле, первичка? А где-то есть ЛГБТ-партком?

Папа нашел письма, которые я писал только-только уехавшим в Германию родственникам, еще не зная по малолетству, что такое эмиграция

В день рождения папа прислал мне кучу сканов старых фото, в том числе тех, которых я никогда не видел, в том числе это, где я с дедушкой, Генрихом Классеном. (Автором букварей и учебников немецкого как родного в СССР, но сейчас не об этом.) Как-то слово за слово с домашними, стал гуглить фрагмент из его мемуаров, посвященный лагерю, который был перепечатан к его 100-летию в уфимском журнале. И как-то я вдруг подумал, что сейчас бы этого, может, уже и не напечатали, а может, еще и канет куда из веб-архивов. Так что повешу-ка этот текст здесь.

Гайс, у кого есть свежие рабочие прокси для тг, но только надежные, можно ссылкой в комменты или в личку? (У меня уже почти всё накрылось, но каким-то чудом впн на маке еще держится и позволяет писать это, как и работать в браузерной версии тг, а напомню, моя работа связана с тг. Типа помните как в хоррорах, всё поочередно гаснет, остаётся последний огонёк свечи, а потом кто-нибудь чих!!! Последний прокси для тг держался аж месяца 3 до сегодняшнего вечера. Самое смешное, какое-то время назад я оплатил хороший впн, который благополучно умер на айфоне потому, что эпл послушно удалило приложение из эпстора. Мне жалко расставаться с этим впн, потому что, в общем, он и на маке работает как зверь, и на многочисленных устройствах всей моей андроидной семьи. Поддержка же впн даёт благодушные советы поменять страну приписки эпл-аккаунта, тогда, мол, и приложение вернется в магазин! Ага, и отпадёт всё остальное, от банковских приложений до не-знаю-чего, додумываю я и ничего не меняю. Может, и зря, но пока держимся так! Ремарка затянулас! Всем пис!) upd прокси после полусуток комы восстал из мертвых (хоррор-жанр, как видите, строго выдерживается), необходимость в кодах пока отпала, это как, знаете, начнешь что-нибудь публично ругать, "будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса", а оно кааак поедет

Этой ночью мне исполнилось 43, и я всё чаще вспоминаю Ауыҙың тулы ҡан булһа ла, дошманың алдында төкөрөргә ярамай. Это из башкирского эпоса, и много раз повторено в разных вариациях Рами Гариповым. «Даже если рот будет полон крови, сплюнуть перед врагом нельзя». Но в принципе всё хорошо. Я впервые прикреплю номер карты для поздравлений, потому что мне быстро и позарез нужно осуществить один план. 2202201386582403, Сбер, а имя-отчество, надеюсь, узнаете. Также я буду рад предложениям о подработках (работа-то у меня есть, но см. п. 1) и каким-нибудь проектным, разовым etc темам, да и вообще предложениям от людей, которых я знаю и которые меня знают, потому что см. п. 1 про 43 года, в том смысле, что к старости я становлюсь параноиком и боюсь случайно вляпаться в какое-нибудь дерьмо. Здесь и сейчас нам остаётся только в мануальном режиме равняться на приличных людей, а что еще делать, ах да, не сдаваться, не бояться и не терять оптимизм. Что я и делаю. Обнимаю. Пьер Огюстен Бомарше.

Эта история не про искренность и задушевность. Не про то, что оно всё время пишет вот так. Не про ахи и охи. А про то, что он так видит русского языка.  Но хороший текст на рефренах не строится.  Эта история про то, как текст пытается быть задушевнее, чем ты сам.  Про то, что он весь такой, как будто положил тебе руку на коленку. Тьфу. Это я пытался сымитировать типичный стиль нейросетей ) Аж дыхание сбилось. Кто-нибудь, объясните, какая обезьяна обучила gpt всё время придыхать, как Доронина на сцене? Откуда вообще взялся этот риторический прием (да еще и с таким градусом пафоса) и почему нейросеть считает это нейтральной нормой? Бесит.

Жанр публичных извинений в кабинете следователей на местах обогатился формулировкой «Я не против войны».

На самом-уж-при-самом излете застоя (начало 1985) появилась комедия «Самая обаятельная и привлекательная», в которой патиной застойного благодушия, прямо толстым слоем, покрыты дикие вещи, например, герой Куравлева, по поводу и без именуемый примерным семьянином, буквально в каждом эпизоде: вожделеет смерти тещи; говорит о том, что каждая минута с женой и двумя дочками приравнивается к четырем, как в колонии строго режима; переходит от шуток про адюльтер к истеричным попыткам переспать с кем угодно в отпущенные на командировку, допустим, 48 часов – от случайных женщин в вагоне до случайных женщин в гостинице. Собственно, дело даже не в этом, а в том, что это происходит беззастенчиво, публично, под одобрительный хохоток правильных советских тетушек (воплощенных, в частности, Людмилой Ивановой, доводящей своих прежних шурочек из месткома до архетипических высот). В этом смысле позднезастойный морок, внезапно проглядывающий под густой комедийной патиной, может посоперничать с реконструкцией из балабановского «Груза 200», и в этом контексте не удивительно, что так комедийно-благодушно воспринимается чистая достоевщина того факта, что в кадре Куравлев пытается совратить собственную дочь (а это его дочь, не будучи актрисой, играет эпизодическую роль женщины из гостиницы, где «заманили птичек в клетку»). Позднезастойный сюр усиливается апокрифом, который воспроизводится во всех статьях о фильме, о том, что за присказку «Она что, с Урала?» от создателей кино требовал извинений Свердловский обком КПСС в письме за подписью первого секретаря Б.Н. Ельцина, очевидно, уже имеющего в кармане оффер из Москвы, потому что началась перестройка. Кстати, говорят, осенью в УК введут статью «за оправдание перестройки», но тут, простите, я уже уехал на любимые рельсы.

Денис вытаскивает меня из ванной воплем, что в «Детстве Шелдона» шутка про Россию. Я высовываюсь и застаю разговор, где бабуленька объясняет про какого-то учителя, что «думаю, что он просто относится ко всем одинаково». На что Шелдон парирует «А мы что, в России? Может, еще в очередь за хлебом встанем?» Я нехорошо смеюсь и говорю, что стоял в детстве в очередях за хлебом. (Кстати, я стоял и в очередях за питьевой водой. Но фенольная экологическая катастрофа в Уфе 1990 года это уже сюжет, отдельный от магазинов и дефицита.) Потом высовываюсь еще раз и говорю, что, может, еще постоим. Но Денис уже перешел на «Симпсонов».

НОВЫЕ ЗВУКИ В полпятого утра удары разбудили и маму (на северной кромке Москвы), и Лену (мы на юго-востоке). Лена говорит, глухой звук, «как будто на стройке что-то упало» (проф деформация архитектора). Меня-то не разбудишь ничем, если я уж уснул. А мамина подруга, у которой коттедж где-то за южной кромкой, ночевала в подвале, куда перебралась, когда под утро над ней начало работать ПВО, говорит — это звук такой, будто снег по крыше едет.

Минутка бесполезных знаний. Оказывается, Академию художеств сейчас возглавляет Церетели, но не тот, а Церетели Василий Зурабович. Ему 48 лет. Он внук Зураба Церетели. Его отца звали Реваз Махарадзе. Самый популярный запрос гуглу в связи с этим художником — «Почему у внука Церетели отчество Зурабович». И вы знаете, ответа у гугла нет. Любопытно, что его, судя по всему, родного брата, 39-летнего члена-корреспондента упомянутой академии, зовут Церетели-Махарадзе Зураб Ревазович.

Скроллинг каналов за один вечер, мозаика сюра: в Нижнем Новгороде после допросов по антивоенным статьям погиб член ЦК КПСС (вероятно, покончил с собой), а в Калининграде человек совершил самосожжение, оставив на снегу надпись «Нет войне». Оказывается, это случилось полтора года назад, но написали об этом только сегодня, потому что силовики, выехавшие на место происшествия, удачно замели следы. Об этом факте стало известно сейчас благодаря отчету эстонской разведки (!). Погибшего звали Александр Окунев. Про ЦК КПСС — я думал, зумеры из телеграм-каналов что-то напутали, например, перепутали ЦК и просто КПСС. Но погуглил, — нет, фрезеровщик Горьковского авиазавода Валерий Куликов действительно был избран в ЦК на излете перестройки, и потом оставался политически активным демократом до глубокой пенсии, ну и вот.

Продолжая мемуар. Наша “Версия” лавировала много лет, избегая восхвалений президента Башкортостана и другого начальства, что было непросто в те годы процветания откровенно восточного байства. Пока все газеты лизали в жанре “найти три отличия от Туркменистана” (их не было), мы косили под дурачков, типа, мы тут про криминал пишем, как же мы поставим Муртазу Губайдуллыча на одну полосу с убийцами и насильниками. Но однажды продавили и нас, был, кажется, 2008 год, какой-то юбилей Рахимова, к которому нам ультимативно спустили разворот, который назывался “Человек и его дело”. Уж как мы ржали. Уж как хорошо это встало среди других дел. Через два года Рахимова сняли, и, кажется, дело тоже не заставило себя ждать. Сразу вспомнил и похожий случай у коллег через десять лет, когда “Вечерняя Уфа” назвала статью о тогдашнем главе республики Хамитове “Обсудили планы на будущее”, а на фото прямо под заголовком герой обсуждал эти планы с надгробием на кладбище. Вечеркинцы ходили с перевернутыми лицами и ждали разбора полетов. Но он так и не последовал, потому что Хамитова сняли недели через две.