ОГИ

Воскресный блиц с поэтессой Анной Золотарёвой! Заказать сборник стихотворений Анны «Несуществующий свет» можно тут 🪄🪄

Кажется, ничто лучше не представит эту книгу, чем аннотация к ней: «Публикуемый перевод пяти драм („Геракл“, „Вакханки“, „Елена“, „Ион“ и „Ипполит“) Еврипида, последнего великого древнегреческого трагика, был выполнен замечательным литературоведом, просветителем, драматургом и переводчиком Адрианом Ивановичем Пиотровским (1899—1937) в 1936—1937 годах для издательства „Academia“. Переводчик успел перевести эти пьесы и сдать машинописи в издательство. Вскоре он был арестован и расстрелян, да и само издательство было ликвидировано. Еще при жизни Пиотровскому удалось напечатать перевод „Ипполита“ в сборнике „Древнегреческая драма“ (1937), который также подвергся гонениям и изъятиям из библиотек. Машинописи остальных драм так и пролежали в архиве издательства „Academia“ (РГАЛИ) десятки лет. Старший научный сотрудник отдела „Литературное наследство“ Института мировой литературы Константин Владимирович Львов (род. 1976) подготовил к публикации эти переводы, сделанные одним из лучших отечественных знатоков античности XX века, и теперь они возвращаются к читателям». Вступительную статью для книги написала Любовь Сумм. Заказывайте Еврипида в переводе Адриана Пиотровского в наших интернет-магазинах: - на Wildberries - на Ozon

Критика это зеркало, в котором видна не только книга, но и эпоха, эту книгу породившая. Через критический разбор произведений мы лучше понимаем время, в которое они были созданы. А главное — приближаемся к ответу на пресловутый вопрос: «Что хотел сказать автор?». Многие авторы не любят критику. Многие боятся отрицательных рецензий. Но произведение по-настоящему состоялось, если оно «прозвучало» — если на него вышли рецензии в разных специализированных изданиях. Чем больше, тем лучше. Быть писателем сложно. Кто-то считает, что писателями не становятся, а рождаются. А что говорить о критиках? Настоящий критик — это крайне редко встречающаяся творческая единица. Штучный товар. Сергей Михайлович Казначеев много десятилетий занимался литературной критикой: писал рецензии, преподавал теорию критики и историю русской литературной критики, работал в редакциях газет и журналов. В нашем издательстве вышел фундаментальный труд С. М. Казначеева — «Теория литературной критики». Книга имеет подзаголовок «Учебное пособие». Но, как это часто бывает с блестящими работами, издание будет крайне интересно не только студентам, будущим критикам, но и всем, кто любит литературу и хочет знать, как она устроена. Есть такая шутка: почему в Союзе писателей нельзя провести расчет на «первый-второй»? Ответ — потому что все говорят: «Первый! Первый! Первый!..» И действительно, если творческий человек не будет ставить перед собой самые амбициозные задачи, стараясь превзойти собратьев по перу, он вряд ли добьется успеха. Заказывайте книгу С. М. Казначеева «Теория литературной критики» в наших интернет-магазинах: - на Wildberries - на Ozon

В последние дни многим из нас было очень жарко. Чтобы вам было хоть чуточку комфортнее, публикуем стихотворение Константина Бальмонта (1867–1942) из книги, выпущенной нашим издательством. Льдины На льдине холодной Плыву я один. Угрюмый, свободный, Средь царственных льдин И ветер чуть дышит, Как смолкнувший зов. Но сердце не слышит Родных голосов. Но сердце не хочет Отраду найти. И ветер пророчит О вечном пути. Плывут властелины Угрюмых глубин, Свободные льдины, Я в море — один. Любил я когда-то, Но смех и печаль Ушли без возврата В туманную даль. Далеко, далеко Создания сна. Как мертвое око, Мне светит Луна. Над водной равниной Лишь ветер один. Да льдина за льдиной Встает из-за льдин. Покупайте книгу «Константин Бальмонт. Выбор Юрия Орлицкого» в наших интернет-магазинах: - на Ozon - на Wildberries

31 июля отмечался День вспоминания любимых книг. По этому поводу мы попросили авторов, а также сотрудников издательства вспомнить свои любимые книги и рассказать о них. Оказалось, что одной публикации, чтобы вспомнить о любимых книгах, — недостаточно… Вслед за Иваном Давыдовым и Вячеславом Поповым о своей любимой книге рассказывает Марина Бородицкая. Трилогию Александры Бруштейн «Дорога уходит в даль» мне подарили на день рождения, в 10 лет. Это была любовь на всю жизнь, книга-дом, книга-убежище, прививка душевной чистоплотности — и много чего еще. Вероника Долина как-то назвала ее энциклопедией мыслящей девочки, но она и моим сыновьям спустя годы отлично «зашла», и фразочки оттуда стали частью нашей семейной «фени». А пассаж папы-доктора про мрачный бред и бред веселый я совсем еще недавно пересказывала молодым писателям, своим семинаристам… В чем секрет ни с чем не сравнимого обаяния этого троекнижия? Ну да, чудесный язык, ирония, но главное — каким-то колдовским образом создаваемый эффект присутствия. Открываешь на любой странице — и нет никакого расстояния в сто лет, ты уже следишь затаив дыхание за делом Дрейфуса, следишь изнутри, глазами подростка Сашеньки, и страшная несправедливость происходящего ощущается чуть ли не больнее, чем все чудовищное, что происходит здесь и сейчас. В общем, попробуйте. Очень рекомендую, особенно летом. А книги самой Марины Бородицкой, а также Вячеслава Попова, Ивана Давыдова и других прекрасных авторов покупайте в наших магазинах на маркетплейсах: - Ozon - Wildberries

31 июля отмечался День вспоминания любимых книг. По этому поводу мы попросили авторов, а также сотрудников издательства вспомнить свои любимые книги и рассказать о них. Оказалось, что одной публикации, чтобы вспомнить о любимых книгах, — недостаточно… В прошлый раз о сокровенном рассказывал Иван Давыдов. Сегодня в нашей рубрике — поэт Вячеслав Попов. Андреев Платонов Было мне лет, наверное, тринадцать, и я был книжный маньяк. Кто-то из взрослых сказал: есть такой очень интересный писатель — Леонид Андреев, почитай, а то что ты все фантастику да фантастику. Как раз во всех книжных магазинах лежал малоформатный томик рассказов Андреева, недавно выпущенный каким-то провинциальным издательством, вероятно, непомерно гигантским тиражом. Я уговорил маму купить. Постепенно выяснилось, что экземпляр попался бракованный, с недостающими и в то же время повторяющимися страницами в середине. Но «Красный смех», «Иуда Искариот», «Жизнь Василия Фивейского» и «Рассказ о семи повешенных» (я начал с более крупных вещей, которые были в конце) не пострадали. Особенно я впечатлился «Иудой». Отсутствующие страницы из середины я прочел по аналогичному экземпляру, одолженному у соседей. Решил, что переживу без них — что зря деньги тратить: эту книжку, читанную, все равно ведь не вернуть уже в магазин как брак, тем более что и чек давно выброшен, в букинист тоже не примут — на полках такие же новые все никак не кончатся. Вскоре в магазине «Мысль» у нас на АБ (Квартал в Бийске. — Ред.) вижу на букинистической полке книгу со знакомым именем автора, называется «Происхождение мастера», Кемеровское книжное издательство. В содержании ни единого знакомого названия — отлично! Принес домой. Любовно примеряю рядом с дефектной книжкой и вижу, что никакой это не Леонид Андреев, а какой-то Андрей Платонов... Как я мог так ошибиться? Какой к черту Платонов? Опьяненный азартом, принял желаемое за действительное... Читаю аннотацию с ужасом и отвращением: что-то про строительство социализма, про советского человека. Листаю: какие-то паровозы, мастеровые, пришел солдат с фронта... Идиот... какой же я идиот... Сунул с глаз долой куда-то во второй ряд. Спустя год, наверное, отбирая книжки для сдачи в букинист (такой у нас с мамой вышел уговор: я могу покупать новые книги на деньги, которые удастся выручить за старые), наткнулся на Платонова. Решил на прощание еще разок перелистать. Начал с первой страницы: «Фома Пухов не одарен чувствительностью: он на гробе жены вареную колбасу резал, проголодавшись вследствие отсутствия хозяйки». И уже не мог остановиться. Никогда не забуду это ощущение: я — первооткрыватель неизвестного великого писателя. О нем не слышал никто из моих знакомых книгочеев. Даже благоволившая ко мне библиотекарша только пожала плечами. Но потом сказала: — Ты открыл для меня гения! А книги самого Вячеслава Попова, а также Ивана Давыдова и других прекрасных авторов покупайте в наших магазинах на маркетплейсах: - Ozon - Wildberries

31 июля отмечается День вспоминания любимых книг. По этому поводу мы попросили авторов, а также сотрудников издательства вспомнить свои любимые книги и рассказать о них. Оказалось, что одной публикации, чтобы вспомнить о любимых книгах, — недостаточно… Сегодня в нашей рубрике — поэт и писатель Иван Давыдов. Книги — не люди, любимых много, хотя некоторые, конечно, помнишь и любишь по-особому. Меня вот, например, в детстве спасла от смерти кэрролловская Алиса: больница, жар, слишком уж печальные лица врачей и взрослых, книжка в бумажной обложке на тумбочке… Взялся читать и как-то вынырнул из своего страшного бреда в чужой, веселый. А там и выздоровел. И я, конечно, врачам благодарен, но до сих пор всерьез думаю, что, если бы не Белый кролик, Шляпник, Соня, Герцогиня и прочие, — может, и не было бы ничего. Так бы и уперлась коротенькая жизнь в беленый потолок больничной палаты. Есть вечные спутники. Без которых — никак. Для меня — Пушкин и Лесков. Если надо человеку объяснять, почему они, то не надо объяснять. Нечего тут объяснять. Надо просто, вежливо улыбаясь, разговор прекратить и покинуть помещение. Ну и тут уж, конечно, не только личное: где бы все мы были, какими были бы, если бы не их легкая мудрость? Если бы не их умение расставлять слова на места, которые для слов предназначены? Ну, где-то были бы, кем-нибудь были, но не собой. И точно были бы хуже, чем мы нынешние. (Хотя, казалось бы, куда уж, грустная улыбка.) А еще бывают случайные встречи. Обложка приглянулась или название. Такое чаще в детстве, когда мир книг для тебя — совсем новый, и ты в нем движешься наощупь. Дальше опыт давит, в чудо верить перестаешь. Зря, конечно, чудеса все равно случаются. Как-то раз в магазине я взял с полки книгу. Честно говоря, не то чтобы совсем уж наугад — серию «ОГИ Поэзия» уважаю, опять же, выходили в ней и мои сборники. Вячеслав Попов. «Там». Я не знал, кто это. Не знал, что есть такой поэт. Начал листать. И до сих пор листаю. Мы теперь друзья, книги его (вышел в той же серии еще томик) — на полке с автографами. Но дело не в автографах, конечно, — хорошие стихи помогают жить, даже если они грустные или страшные. Стихи умеют быть страшными, но это не страшно, если вы понимаете, о чем я. Честно говоря, не уверен, что я и сам до конца себя понимаю. Стихи ведь не для того, чтобы понимать. Стихи — как зажигалка ночью, мелькнул огонек, и мир на секунду стал видимым и прозрачным. А еще я люблю гадать по книгам. Многие так развлекаются. Номер страницы, номер строки… Но у меня другой немного метод — просто открываю страницу наугад, читаю строчку или две, думаю, к чему бы такое послание. Всерьез или не всерьез — тут и сам себе честно не всегда ответишь. И вот Славина книжка отлично для этого подходит. Сейчас тоже не удержался, раз уж взял ее в руки, чтобы вам рассказать про свою случайную встречу. Открыл, прочел. не шут не лицедей он просто человек Я даже не спрашивал ни о чем, но ответ, кажется, получил. Ищите книги Ивана Давыдова, Вячеслава Попова и других прекрасных авторов в наших магазинах на маркетплейсах: - Ozon - Wildberries

Вчера в Архангельске начался фестиваль «Белый июнь», который пройдет до 2 августа. На мероприятии вас ждут более ста событий, а вход совершенно свободный — даже без регистрации. Побольше почитать о фестивале можно тут. Мы, конечно, уже на месте. Ждём вас! 🫵🏼💛

Все мы читали классику конца XVIII — первой половины XIX века и легко можем представить, как тогда жили люди: прогуливались неспешно по аллеям, подолгу пили чай… Стоп. А как жили крестьяне? Действительно, в хрестоматийных текстах дворянский быт прорисован до мельчайших деталей — и кажется, будто он и есть вся литература той эпохи. И кажется, будто и не было другой литературы, будто простой крестьянин никогда не становился героем литературных произведений того времени. Но это далеко не так. Книга «Неведомый мир» показывает нам другую сторону эпохи — ту, что для современного читателя остается неизвестной. В антологии под редакцией Алексея Вдовина собраны 25 забытых рассказов и повестей о крестьянах — они были написаны как известными авторами (Н. Карамзиным, В. Далем), так и писателями второго ряда, чьи имена сегодня почти не звучат. Почти все тексты, составившие антологию, не переиздавались после 1917 года. После того как рана была осмотрена медиком и понятыми и описана, начался допрос. — Отчего у тебя на горле рана? — Я лег спать с женой в сарае. Проснувшись, я почувствовал, что у меня как будто кольнуло в горле; я вскочил и увидел, что жена держит в руках нож и что рубашка у меня в крови. Когда я проснулся, она попыталась меня докончить, но видя, что я уже вскочил на ноги, она бросилась от меня в угол. Месяц светил ярко, и я очень хорошо видел, что у нее в руках нож. Боясь истечь кровью, я побежал домой, чтобы мне перевязали горло. Матушка это сделала, и я с тех пор не выходил из избы... — Куда ж девалась твоя жена? — Не знаю. Я оставил ее в сарае; после мне сказывали, что на берегу реки нашли ее сарафан и коты, должно быть, она утопилась... — В чем ты был обут, когда пришел домой? — Я был босой. — А в чем ты обыкновенно ходишь? — В сапогах. — Где ж твои сапоги?.. — Там и оставил, где лег было ночевать с женой. В сенном сарае... Становой послал в сарай, сапоги действительно нашли там, несколько засыпанные сеном... Илья Селиванов, «Два трупа» Заказывайте книгу «Неведомый мир» на Wildberries и Ozon