Записки книгоженщины

Читать длинные списки премии «Просветитель» я начала с книги британского историка Роджера Кроули об эпической борьбе XVI века за торговлю пряностями. БИТВА ЗА ПРЯНОСТИ Как противостояние XVI века определило устройство современного мира В XVI веке специи были вовсе не привычной приправой, которую можно было добавить в еду. Гвоздика, корица, мускатный орех были редким и чрезвычайно дорогим товаром. Расходы на перевозку были велики, но потенциальная прибыль могла исчисляться тысячами процентов. Лёгкие, компактные, почти не портящиеся специи становились идеальным объектом торговли и причиной, ради которой государства отправляли корабли в неизвестность, открывали навигационные школы, совершенствовали карты, занимались шпионажем и создавали первые торговые империи. Несколько крошечных островов в Индонезийском архипелаге на протяжении десятилетий оставались главной целью этой гонки. На пяти вулканических островах росли гвоздичные деревья, а на островах Банда — мускатный орех. Больше нигде. Эти почти невидимые на карте точки оказались в центре борьбы, которая постепенно перекроила морские пути и саму систему мировой торговли. Молуккские острова «были обречены стать эпицентром великой игры XVI века, которая в буквальном смысле изменила мир». Кроули берёт сравнительно короткий отрезок — шесть десятилетий от захвата Малакки португальцами в 1511 году до испанского завоевания Манилы в 1571, и показывает, как постепенно соединяются прежде разрозненные пространства. За право провести линию на карте спорят Испания и Португалия. Корабли ищут проходы через океаны. Магеллан отправляется на запад, рассчитывая добраться до островов, которые португальцы уже присвоили себе с востока. Позднее возникает Транстихоокеанская торговля, связавшая Азию и Америку. Но у этой романтики дальних плаваний была высокая цена. За открытиями и торговыми маршрутами стояли кораблекрушения, осады, голод, предательство и массовое насилие. Европейская экспансия складывалась из религиозного рвения, коммерческого расчёта, научного любопытства и откровенной жадности. Важно, что Кроули не превращает текст в сухое перечисление исторических фактов. Он создает захватывающую историю, населяя её необычными персонажами и сюжетами о высокомерии, предательстве, храбрости и идеализме. Здесь есть авантюристы и картографы, монахи и капитаны, торговцы и правители, люди невероятной отваги и люди совершенно безрассудные. Удивительно, как из желания обладать редким товаром выросла история морских империй, колониального насилия, новых торговых путей и первых попыток связать земной шар единой сетью. #нонфикшн #просветитель

После наводнения в индийском городе Ченнае, которое случается раз в сто лет, кофейного цвета реки оставили густую вязкую массу, «со всех сторон вековая грязь с чавканьем и хлюпаньем вскапывалась, разминалась, взрыхлялась». Вокруг вековой грязи выстраивается вся концепция это непростого, местами абсурдного романа японской писательницы Юки Исии с элементами магического реализма и философскими размышлениями. ВЕКОВАЯ ГРЯЗЬ На первый взгляд, грязь — вполне реальное последствие катастрофы. Но оно не исчерпывается разрушенными улицами. Из грязи извлекают не только вещи, но и людей, которых уже давно считали потерянными. Вместе с ними возвращаются разговоры, признания, просьбы о прощении, несостоявшиеся встречи и оборванные отношения. Словно время способно накапливаться, откладываясь слой за слоем. «Жизни, которые могли быть прожиты, стикеры, на которых можно написать послесловие, — вот что такое столетняя грязь». Постепенно меняется и сама рассказчица. Приехав в Ченнай преподавать японский язык, она пытается упорядочить окружающий мир с помощью правил и грамматики. Но город не поддается этому. Японская, индийская, буддийская и мифологическая картины мира существуют одновременно. Поэтому мать может оказаться русалкой, жители — летать, а исчезнувший человек — выйти из вековой грязи. Исии не объясняет эти события. Особенно зацепил финальный образ лоскутного одеяла. Человеческая жизнь складывается из фрагментов собственных воспоминаний, чужих историй, случайностей, утрат и несбывшихся возможностей. Огромное полотно, сотканное из множества прожитых и непрожитых жизней, которые вопреки расстояниям, культурам и времени оказываются неразрывно связаны между собой. Удивительно, как эта книга-малютка вместила в себя такой огромный простор для размышлений. #современнаязарубежка

Хочется обнять всех, кто написал мне, что из номинантов «Молодости» премии «Ясная Поляна» непременно стоит прочитать повесть Коли Степаняна🖤Пронзительный текст, который затягивает и не отпускает. Ты просто не в состоянии перестать думать о простых ребятах, оказавшихся в нечеловеческих условиях, и о многом другом, что отсюда естественно вытекает. И о чуде, которое иногда всё-таки случается! ГДЕ Повесть о Второй Карабахской войне За контроль над территорией Нагорного Карабаха долгие годы велись споры между Арменией и Азербайджаном. За последние тридцать лет было четыре войны. Вторая Карабахская война шла 44 дня осенью 2020 года. Но Коля Степанян с сослуживцами после двух недель боевых действий пропал без вести на 70 дней. Эта книга об их попытке выбраться из окружения. Скажу сразу, это не военная документальная хроника, а настоящее художественное произведение, где пережитое обретает литературную форму, в которой сосуществуют страх, юмор и философские размышления. Здесь история самого автора: детство в Армении, рассказы о деде, вкус танава, книги, мечта маленького Коки стать писателем. История выживания в дикой природе, когда приходится спать на улице, добывать воду и еду, буквально возвращаться в первобытность и приспосабливается к невозможному. Вчерашний москвич, который едва держал автомат, оказывается в немыслимых условиях и парадоксальным образом учится в них жить. Так война возвращает человека к телу, страху, голоду, холоду. «Ничто не приводит человека в настоящее так, как война». А постоянное ожидание смерти создает новую, ни на что не похожую действительность, которую невозможно адекватно перевести в опыт мирного человека. Остаётся секунда, в которой нужно жить. «Так много любви. Любви к жизни!». Именно жизнь становится главным в этой истории. Не победа, не героизм и даже не смерть, хотя смерть здесь постоянно присутствует. Люди каждый день буквально изобретают способы остаться в живых. Их существование превращается в последовательность маленьких решений, находок, ошибок, случайностей и, наконец, невероятного везения. «В любой жизненной ситуации. В любой. Жить! Радоваться! Есть ощущение, что в этом есть огромная сила». И важнейший вопрос всего текста — где? Где проходит граница между прошлым и настоящим, между жизнью и смертью, между личной историей и историей страны? Где находится родина: на карте, в памяти, в языке, в детских историях, в мечте или там, где за неё приходится умирать? И где находится тот самый Кока, который когда-то засыпал, стискивая свою мечту? И, может быть, главная ценность этой книги в том, что после семидесяти дней, проведённых между жизнью и смертью, она всё-таки оказывается не о смерти. Она о возвращении. О смехе, который не исчезает. О людях, которые продолжают придумывать способы жить. О памяти, которую не хочется предавать забвению. И о мечте, которая иногда действительно оказывается способом остаться в живых. #яснополянскиечтения #современнаярусскаяпроза

С творчеством Екатерины Бакуниной я знакома по роману «Тело». Недавно проект «Шалаш» в коллаборации с издательством «Soyapress» выпустил её небольшой очерк. КОНИ-АЙЛАНД Один день-путешествие на знаменитый остров развлечений, «удовольствий специфически американского характера» глазами эмигрантки. Но на самом деле рассказ быстро сворачивает с карты Нью-Йорка внутрь человека. На острове всё смешивается в единый поток: пляж, заполненный бесчисленными телами, крикливые вывески, шум, запахи, пёстрая толпа. В «хаос однообразных в своём разнообразии впечатлений». Глаз уже не способен различать детали: слишком много цвета, движения, лиц, слишком настойчиво мир требует внимания. Но среди всей этой «жалкой мишуры лубочных развлечений» возникает внутренний монолог. За шумом аттракционов проступают воспоминания: «Вспоминается другое море, другая обстановка, туманный Петербург с тусклыми пятнами фонарей... Вся совокупность переживаний, вытолкнувшая сюда, в этот чудовищный Нью-Йорк...». Кони-Айланд словно растворяется. Остаётся человек, пытающийся осмыслить собственную жизнь, разорванную эмиграцией. Особенно меня зацепили слова Бакуниной о страсти к бесконечной смене впечатлений как попытке заглушить внутреннюю пустоту. «Вынуто из людей что-то нужное, и вот постоянно гложет их пустота, и вечно они ищут, чем бы её заполнить...». Тонкое, почти исповедальное размышление о человеке, который среди оглушительного шума чужого мира пытается не потерять внутренний голос. Остается шепот моря, единственное, что не нуждается ни в декорациях, ни в искусственном свете. И прикладываю небольшое видео с создателем проекта «Шалаш» Ростиславом Русаковым!

Опыт прогулки под парусом родил мечту стать моряком и капитаном😁 Поэтому идеальным чтением для меня после незабываемого опыта стало эссе французского писателя и путешественника Сильвена Тессона. «Быть моряком - значит уметь смотреть». СТОЛПЫ МОРЯ В своей книге Тессон рассказывает о многолетней экспедиции к морским стекам, одиноким прибрежным скалам. Каждая из них — символ того, что невозможно измерить: свободы, созерцания и возможность ненадолго оказаться, как пишет сам Тессон, «на своем месте». Разве может человеческое слово чего-либо стоить в этой точке равновесия? Тессон размышляет о природе и потребности искать собственные «иглы», особые места, где внешний шум может оставить тебя наедине с собой. «Нужно знать свои собственные Иглы-ориентиры, и когда атмосфера сгущается, подниматься на их вершины». Наверное, у каждого такие иглы свои. Море. Лес. Горы. Комната с книгами. Места, где мир наконец перестает что-то от тебя требовать. Где внимание возвращается к самому простому: ветру, свету, собственному дыханию. Это кажется особенно важным, когда пространство вокруг всё чаще требует постоянного присутствия и немедленной реакции. Иногда лучший способ сохранить себя — уйти туда, где никто ничего от тебя не ждет. Текст одновременно похож на путевой дневник, философское эссе и признание в любви миру, где красота неотделима от риска. И он так похож на море. Тессон постоянно то приближается к предмету, то отплывает от него. Несколько страниц он может подробно описывать известняковую скалу, а затем одной фразой вывести разговор к свободе. Почти все, чему Тессон посвящает годы своей жизни, лишено практического смысла. Зачем плыть к одинокой скале? Зачем карабкаться на вершину, с которой через несколько минут придется спускаться? Любой рациональный ответ окажется слабее того, что Тессон проживает. Некоторые переживания существуют именно потому, что не поддаются оправданию. Они позволяют почувствовать себя живым. И ощутить душевный подъем. «Море продолжало свое движение, а мы застыли. Человек сливался с местом». Наверное, именно ради таких мгновений Тессон снова и снова отправляется в путь. #нонфикшн @admarginem

Мой читательский июль📚 #прочитала 📃 Отрыв, Жан-Луи Байи — книга месяца, невероятно ироничный и человечный разговор о старости. И о том самом отрыве, когда не боишься того, что неизбежно. 📃 Золото, перина и ночная чертовщина, Флор Веско — ещё одна приятная неожиданность, поэтичная, ироничная история с элементами готики и хоррора под маской знакомой сказки. 📃 Когда заходит солнце. Семья Манн в Санари, Флориан Иллиес — об одном лете в французском городке перед лицом надвигающейся катастрофы. 📃 Герой со станции Фридрихштрассе, Максим Лео — о владельце старого берлинского видеопроката, который по стечению обстоятельств превратился в национальную знаменитость. 📃 Вековая грязь, Юка Исии — роман с элементами магического реализма о памяти, утратах и человеческих судьбах, которые, подобно лоскутному одеялу, складываются из прожитого и несбывшегося. 📃 Столпы моря, Сильвен Тессоном — эссе путешественника о многолетней экспедиции к одиноким прибрежным скалам и признание в любви миру, где красота неотделима от риска. 📃 Конец света, Ребекка Уэйт — академический роман о закрытом школьном мире, где прошлое, тщательно скрываемые тайны и сложные отношения между учениками приводят к трагедии. 📃 Проект «Борода», Татьяна Дыбовская — литературная мистификация о расследовании невероятной версии, согласно которой Льва Толстого подменили двойником, а разгадку этой тайны пытаются найти спустя полтора века. 📃 Стены, Кася Кустова — автофикшен о о юности, безумии и попытке преодолеть внутренние стены, отделяющие человека от самого себя. 📃 Желтый уровень опасности, Брит Бильдёэн — о семье, оказавшейся в ловушке стихии, где внешняя катастрофа становится лишь отражением внутренних проблем. Традиционно жду в комментариях, что интересного начитали в июле?

Долгожданный номер газеты БИЛЛИ был прочитан в долгожданном отпуске! Неожиданно этот выпуск оказался для меня очень личным. Почти каждый текст отозвался воспоминанием. Независимые книжные, издательства, книжные фестивали, авторы, презентации, разговоры о книгах — всё это давно стало частью моей жизни. Многие из этих событий происходили совсем рядом. В каких-то я была зрителем, в каких-то — участником. И вдруг увидела, что вместе они складываются в одну историю. Вот текст о независимых книжных, которые переживают потопы, пожары, переезды, закрытия и всё равно продолжают работать. И я снова оказываюсь в «Чарли», вспоминаю пожар, после которого казалось, что книжного больше не будет. Вот эссе Ольги Птицевой о поездках по независимым книжным. И я стою среди людей на презентации «Двести третьего дня зима» в Краснодаре. На неё я пришла после собеседования в «Чарли». Тогда я ещё не знала, что он станет частью моей жизни. Вот материал дорогой Анны Кадиковой о дореволюционной газете книготорговцев «Известия книжных магазинов Товарищества М. О. Вольф», издававшейся в течение предреволюционного двадцатилетия. Читаешь и понимаешь: больше ста лет назад люди задавались теми же вопросами. Как рассказывать о книгах? Как объединять книжные магазины? Как сохранять связь между теми, кто работает с литературой, особенно за пределами столиц? Эта преемственность удивительно поддерживает. Значит, мы продолжаем разговор. Дальше — статистика топов независимых книжных магазинов, разговор о литературном журнале «Рембодлер», история нового издательства «talweg», исследование скандинавской литературы, подборка забытых текстов русских и советских художниц, интервью с исландской писательницей Аудур Ава Олафсдоттир, список игр-симуляторов книжных магазинов. Казалось бы, тексты совсем разные, но во время чтения они неожиданно начинают разговаривать друг с другом. И понимаешь, что все они об одном. О людях🩵 О тех, кто открывает книжные магазины, пишет книги, издаёт их, переводит, пишет о литературе, организует встречи, ведёт блоги, делает газеты. О людях, благодаря которым книжная жизнь не заканчивается! Наверное, лучше всего это чувство сформулировала Ольга Птицева: «Вся эта конструкция из книготорговцев, авторов, издателей, читателей держится не на поддержке извне. Она держится на упрямстве и вере: что книги важны, что встречи важны, что разговоры важны. Что если мы перестанем это делать, что-то важное в нас сломается окончательно».

Куда я пропала? Ненадолго сбежала в лето🌊 Каталась на сапе, впервые ходила под парусом, подставляла лицо ветру, встречала закаты и позволила себе никуда не спешить. И знаете, я не прочитала ни одной книги. Зато привезла целую коллекцию моментов👌 Возвращаюсь! И к вам, и к книгам🩵

Я редко читаю сказочные истории, но в припадке новой поставки не смогла пройти мимо аннотации, предлагающей переплетение сказок в эротический роман. И как же меня порадовала французская писательница Флор Веско настоящей магией слога. Поэтичный, образный, ироничный, полный неожиданных сравнений и метафор. Кажется, писательница сама получает искреннее удовольствие от каждой фразы, и это чувство передается. ЗОЛОТО, ПЕРИНА И НОЧНАЯ ЧЕРТОВЩИНА Замок, богатый наследник, три сестры, служанка и испытание для будущих невест. Начинается история как вариация на тему «Принцессы на горошине». Владелец замка лорд Хендерсон придумал испытание, чтобы выбрать себе будущую жену. Каждой кандидатке предлагается провести ночь в замке в одиночестве, без родителей и сопровождающих, на невероятно высокой кровати. Но очень скоро повествование превращается в произведение, где под каждым сказочным образом обнаруживается второй, а иногда и третий смысл. Здесь высокая кровать оказывается вовсе не прихотью избалованного аристократа, а сам замок хранит тайну, которая постепенно меняет жанр книги прямо на глазах. «Днём нами правит логика. Мы мыслим и смотрим на мир рационально. Но сон высвобождает в нас всё странное, волшебное». Веско ловко играет с ожиданиями. Она собирает узнаваемые мотивы от «Синей Бороды» до «Золушки», рассыпает по тексту намеки на другие истории и будто приглашает в литературную игру. Каждая отсылка становится частью конструкции, и к финалу понимаешь, что вся книга устроена примерно так же, как знаменитая кровать из десятка матрасов. Слой за слоем скрывается нечто совсем иное. Первая половина книги неторопливо нагнетает любопытство, заставляя гадать, что же происходит в стенах замка и почему ни одна девушка не проходит испытание. Затем сказка уступает место готической фантазии с элементами хоррора, где главной силой становятся способность думать, замечать детали и не поддаваться страху. Под маской волшебной истории постепенно проступает разговор о власти, социальных различиях, женской свободе, семейном насилии и, к моему большому удивлению, той самой матери сыночки-корзиночки. Эти темы естественно прорастают сквозь сюжет, делая его гораздо тревожнее, чем можно ожидать от истории, начинающейся почти как детская сказка.