Корги-комсорги

Честно говоря, короткостриженных гитаристок даже на мировой сцене в 1971 году я не припомню. А в Ростове-на-Дону — были! Фото: Молодая гвардия (Курск). 1971. 9 сентября. #корги_газетный_зал #корги_музыка

Грядущий в этом году «День Д» включен в программу масштабного многодневного фестиваля «Москва — Ленинград: нечто отличное». Программа — действительно отличная! Смена и расширение формата довлатовскому празднику только на пользу (кажется, последние годы он начал немного буксовать). И как историк, работающий с этим периодом, я не могу не радоваться возможности послушать лекции и дискуссии. Но... Афиши фестиваля — это нечто очень странное. Дело совсем не в неоригинальности — незадолго до начала войны в стилистике советских ДК были оформлены афиши юбилейных концертов ДДТ. И не в том, что мне эта эстетика не близка, хотя отмечу высокий уровень стилизации (как бы зрители не побежали смотреть картины ленинградских художников в ДК Газа в конце августа). А в том, что они аисторичны. Чёрт бы с ним, что таких концертов и выставок не было. Их в таком виде и не могло быть. Трауготы не выставлялись на выставках ТЭИИ. Назвать семидесятилетнего Владимира Стерлигова молодым художником в то время никому в голову не пришло в голову даже не по возрасту, а потому что он был худо-бедно институциализирован как художник (в первую очередь, член СХ). Дмитрий Бобышев к моменту гипотетического вечера "театроведа Елены Шварц" еще был в СССР, но он уедет через несколько месяцев — до чтений ли ему? И, кажется, Дмитрий Васильевич не читал публично в 1970-х. Согласилась бы Елена Шварц с дефиницией "театровед" — оставим вопрос открытым. Это не мелкие придирки. Как я вижу, за этим творческим решением, помимо «легкости мысли необыкновенной» стоят два тезиса, которые я считаю, давайте без экивоков, вредными. Во-первых, это превратно понятый тезис Юрчака о «вненаходимости». Он уже не раз становился оправданием для того, чтобы представить поздний Советский Союз «страной возможностей». Да, в 1960-80-х в СССР было много пространств, в которых росли и развивались удивительные вещи, но платой за попадание во многие из них были отказ от карьеры, нищета, безумие, проблемы с ГБ, а иногда арест или гибель (вспомним хотя бы судьбу Евгения Рухина, многое сделавшего для легализации неофициального искусства). Об этом хорошо пишет Юлиане Фюрст в сборнике Dropping out from Socialism. Я понимаю, почему в 2026 году на фестивале о 1970-х не говорят о диссидентстве, но о нем перестали говорить вскоре после перевода на русский язык книги Юрчака, противопоставив диссидентов "нормальным людям". Инне и её друзьям. Во-вторых, без этого понимания тех ограничений, которые накладывала советская власть на искусство и общественную жизнь, и которые, хотя и действовали хаотично, оставались не побочным эффектом, а одной из основ системы, картина позднесоветской жизни становится удивительно яркой, очень комфортной, но увы фантазматической. Действительно, на страницах одного каталога советской живописи 1970-х могут сосуществовать Дмитрий Налбандян, Комар и Меламид, упомянутый Евгений Рухин и, например, Тимур Новиков. Боюсь, что кто-то их даже может одинаково любить. Но главное, сопоставляя столь разных авторов, понимать разницу не только их художественных высказываний, но и контекстов, в которых они существовали. Я не хочу сказать, что Налбандян — хорошо, а Рухин — плохо. Они — о разном. Соединить их в одном высказывании о позднесоветском можно, только если это высказывание о кураторском/исследовательском понимании эпохи. Такой вариант возможен. Можно даже открыто проговорить, что разговор идет не об истории, а о памяти/ностальгии/анемойе. О том, как с помощью прошлого понять нас теперешних. Но в том-то и дело, что скорее всего — никак. Именно историчность опыта делает прошлое «другой страной», наших старших — непонятными. А вот обратить наш сегодняшний опыт к пониманию поступков и событий прошлого как раз возможно, и кажется, именно в этом задача исторической науки. Иначе получается автопортрет на фоне чужой эпохи. Афиша выдуманного события для такого селфи сгодится лучше всего.

Читатели из Петербурга пишут, что конец августа обещает быть интересным! Осторожно, в следующем посте будет много букв

Забытая рубрика - придумайте подпись к фотографии Автор фото - Елена Малая Место съемки - Дубна

Мир! Мур! Мяу! #марсечкина_рубрика на выезде в Дубне

Продолжая разговор о Ленинграде 1980-х, не устаю удивляться, что это если и не terra incognita, то территория, карта которой понятна лишь приблизительно. Вроде все имена, тексты, локации известны, а пытаешься составить общую картину - сплошь белые пятна и чёрные дыры. Отчасти это инерция традиционного взгляда на андеграунд, отчасти - нехватка источников. О чём говорить, если архив Ленинградского отделения Советского Фонда Культуры - непонятно где находится. А это ключевая институция, для того чтобы понять культурную жизнь города времён Перестройки. Под эгидой ЛФК что только не проводилось и не издавалось! Вот, в 1989 году Аркадию Драгомощенко и Борису Останину удалось провести удивительную летнюю школу «Язык - сознание - общество» и собрать там не только весь цвет советской независимой мысли, но и пригласить гостей из-за рубежа. Феликс Гваттари, как я писал, увы, не приехал, а вот «языковая школа» американской поэзии была представлена четырьмя авторами: Лин Хеджинян, Роном Силлиманом, Майклом Дэвидсоном и Барреттом Уоттеном. Вернувшись в Штаты, они издали свои путевые заметки в виде книги с нехитрым названием Leningrad и рассказали в ней не только и не столько о самой летней школе, сколько о городе и горожанах, с которыми они бесконечно разговаривали. Это и звёзды «второй культуры» и, например, Лидия Гинзбург, поход в гости к которой был своего рода паломничеством - наследие русского формализма было чрезвычайно важно для language school. Важно оно и для издательства «Носорог», которое спустя 35 лет перевело и подготовило к изданию поэтический травелог. Он выходит под название «Leningrad-89. Американские поэты в остраненной стране». Книга уже на подходе, и можно оформить предзаказ на неё. Все подробности - в телеграм-канале «Носорога».

Аквариум как способ составления комментариев к самиздату Я умудрился пропустить важную публикацию Эллы Россман Она перепечатала на vmesto.media самиздатский рассказ «Ул. Комсомола, 4а», опубликованный в самиздатском журнале «Женское чтение» в 1980 году. Это достаточно жесткий текст о том, как героиня делает аборт в больнице, расположенной по вынесенному в заголовок адресу. Редкое свидетельство даже для сам- и тамиздата. Рассказ, безусловно, автобиографический, но опубликован был под псевдонимом. На момент публикации в интернете псевдоним «Сэнди» не был раскрыт, и Элла предположила, что это могла быть Ольга Липовская, издательница и редактор «Женского чтения». Элле я уже написал, а теперь и здесь могу сказать, что это лингвистка и прозаик Елена Перехвальская. Мне об этом когда-то сказала сама Ольга Липовская, и ее свидетельство я считаю вполне достоверным. Елена-Сэнди, была ее приятельницей, еще по хипповской юности, когда обе девушки входили в круг группы «Аквариум». И вот тут самое удивительное. До сегодняшнего дня я об этом, не то что бы не знал, но концы истории находились будто бы в разных плоскостях. Именно Сэнди в 1975 году познакомила Боба Гребенщикова и Севу Гаккеля! Вот как об этом пишет Всеволод Яковлевич в своих мемуарах «Аквариум как способ ухода за теннисным кортом»: Как-то зашла Сэнди и принесла мне пленку с альбомом «Аквариума». <...> Я никак не мог сформировать свое мнение, и мы долго говорили на эту тему с Сэнди. Через несколько дней она позвонила и сказала, что, если я хочу, то могу пойти с ней на день рождение к Ивану Кузнецову, там будет тот самый парень из «Аквариума» – Боб Гребенщиков. Я согласился, и в означенный день мы с Сэнди пришли к Ивану. Нас не нужно было особенно знакомить, мы узнали друг друга, и Боб приветствовал меня словами: «Простите, Вы не ударник у „Землян“?» Мы весь вечер о чём-то говорили, он рассказал, что учится на Примате (Факультет прикладной математики Университета), но сейчас в академке и абсолютно свободен, и на следующий день он пришёл ко мне. У меня было акустическая гитара Cremona, на которой я уже освоил азы. Боб взял гитару, спел несколько песен и тут же предложил мне попробовать сыграть что-нибудь на виолончели. Для меня это было неожиданно. Мемуары Гаккеля мало того, сами по себе, очень важный для меня текст, так и еще не впервые помогают прояснить некоторые детали ленинградской жизни 1970-80-х. Так именно благоаря им я когда-то смог установить личность Бернхарда Друбы, который в 1985 году записывал интервью с Аркадием Драгомощенко и Эриком Горошеским. Но это уже — совсем другая история. P.S. Продолжая разговор об авторах «Женского чтения». Неужели один из переводчиков журнала, К. Болдовский — петербургский историк блокады Кирилл Болдовский? Кажется, я уже ничему не удивлюсь #корги_самиздат #parallel_lines

Ленинград поистине огромен. Так зачем на сердце лишний ком? Очень часто Михаил Ерёмин Заливает горе коньяком Сказать, что мне нравятся поздние стихи Владимира Уфлянда, было бы лукавством, но эта его эпиграмма на Михаила Ерёмина - очень симпатичная. В тексте статьи "От поэта к мифу" (1989) она приписана самому Ерёмину, но поскольку статья рассказывает о том, как тот поймал выпавшее из самолета «замороженное наподобие импортной курицы» тело Иосифа Бродского, верить ей, пожалуй, не стоит. А вообще, тема пародий и эпиграмм во Второй культуре совсем не исследована. Впрочем, и относительно официальной литературы кроме Ефима Эткинда с послевоенными эпиграммами, кажется, никто толком и не работал.

Еще одно фото в коллекцию рок-звезд и советских лозунгов В предыдущих сериях: • Решения XXVI съезда КПСС — в жизнь! • Московский колхозник • Зерно-200 • Политбюро ЦК КПСС Фото из коллекции Музея-квартиры Георгия Гурьянова

Кошки гуляют сами по себе и, как пришли из неизвестного ветеринарного справочника в хорошо ирфаерированную (не спрашивайте!) книгу Владимира Эрля "В поисках за утраченным Хейфом", так и сбежали ко мне в канал. #марсечкина_рубрика сама себя не запостит

Интересно, как восприрималась в СССР в 1991 году формулировка "страна, управляемая Советом волшебников"? Верховным, не иначе) А вообще, я Толкина именно в этом издании и читал впервые (волков-оборотней, правда, не помню), но к личной ностальгии примешивается радость от того, что хоть какие-то обещания начала 1990х были исполнены. И на полях отметим, что Подписные и тогда были важной точкой на карте книжного Петербурга. А про то, что "Северо-Запад" существовал в то время при Союзе писателей, не знал. //Смена. 1991. 5 января.

Супер-тусовка на тему жизни молодых челов Если организаторы шоу-концерта «Мы выбираем Питер!» в 1999 году иронично использовали электоральную эстетику для привлечения зрителей, то за год до этого всё было наоборот. Галина Старовойтова и Юлий Рыбаков, готовясь к выборам в Заксобрание Петербурга 1998 года, вовсю заигрывали с эстетикой молодежной. Повлияло ли «супер-событие» на будущую кампанию - сложно сказать. Старовойтову убили за месяц до выборов, ее избирательный блок «Северная столица», в списках которого Виктор Кривулин и Дмитрий Шагин соседствовали с тогда еще молодым и демократическим политиком Виталием Милоновым, в ЗакС не прошёл. Остался странный артефакт эпохи. Остается добавить, что «Праздник №9» - это девятый день рождения Арт-центра Пушкинская-10. А сегодня там отмечают уже 37-й Праздник Дома. С чем Пушкинскую стоит поздравить! Можно и очно - двери арт-центра открыты с 12 до 20. Вход свобдный

Вот объясняй теперь зумерам, что этот ваш омниворизм не работал в 1990х, и те, кто слушал Короля и шута, игнорировал Таню Буланову. Нет, вполне уживаются на одной сцене КиШ, Дюша Романов, Татьяна Буланова, Максим Леонидов и Ургант. Правда, Андрей Львович, а не Иван Андреевич. // Вечерний Петербург. 1999. 13 марта.

#марсечкина_рубрика на выезде Уважаемые коллеги Плунгян и Конаков спорят о том, является ли работа Климента Редько "Глаза" сюрреализмом или нет.