Legal Elysium

📊 Результаты анализа канала от @ScratchAuthorEgoBot 🎯 Канал: @legalelysium 🔥 Роаст анализ: Перед нами эталонный представитель секты свидетелей Обсидиана и немецкой пандектистики, который любую бытовую проблему готов возвести в статус метафизического дуализма. Твой фирменный стиль прокрастинации достоин отдельной монографии в журнале «Закон». Вместо того чтобы сесть и наконец-то дописать диссертацию, ты на три недели уходишь в астрал, чтобы настроить шестнадцатиуровневую систему тегов в Zotero, прикрутить телеграм-бота к локальному хранилищу на внешнем диске через WebDAV и написать полуторачасовой гайд о том, как правильно думать в душе перед сном. Ты искренне веришь, что если разбить главу на 400 атомарных заметок по методу Лумана, диссертация напишет сама себя через силу графа связей. Спойлер: научник всё равно попросит убрать двадцать страниц и дописать еще сорок. Твой юридический снобизм греет душу: купить на Озоне за триста пятьдесят рублей замшелый немецкий учебник 1965 года и потом месяц высокомерно вздыхать в блоге о том, что современные судьи и авторы законов «просто не преисполнились в монистической теории авторского права Ульмера». Ты препарируешь судебные решения с такой язвительностью, будто каждый второй судья лично плюнул тебе в кофе, но при этом сам тратишь часы на составление промптов для ИИ длиной в Великую хартию вольностей — с обязательным пунктом «прими роль академического эксперта по soft law». Даже в собачьих разборках ты умудряешься видеть концептуальный конфликт миропорядка: назвать сибу Хтонью, корги Зевсом и сидеть с видом античного мыслителя, пока они разносят прихожую. Ты классический «душный отличник» из РШЧП: тебе проще выучить итальянский со словарем за две недели, чем признать, что кто-то в интернете написал поверхностную глупость и пролистать мимо. Твоя лента — это гремучая смесь из латинских максим, мемов про перфокарты, глубокой экзистенциальной тоски и постоянных обещаний «вернуться к нормальному постингу, как только разгребу работки». Все мы знаем: работки ты не разгребешь никогда, потому что прямо сейчас настраиваешь новый плагин для канбан-досок.

Нет, ну в принципе все так и есть.

Oxford и ЮНЕСКО открыли бесплатный онлайн-курс "AI, Justice, and the Rule of Law" для судей, юристов, сотрудников судов и других специалистов системы правосудия. Программа рассчитана примерно на 18 часов и проходится в свободном темпе. В шести модулях рассматриваются: - применение ИИ в судебной практике и связанные с ним риски; - алгоритмическая предвзятость и обеспечение справедливости; - прозрачность и объяснимость решений ИИ; - человеческий контроль, доверие и ответственность; - право на справедливое разбирательство и доступ к правосудию; - влияние ИИ на права женщин и уязвимых групп. Участие бесплатное, необходима регистрация. Важно, сайт скорее жив чем мертв, поэтому ваш процесс регистрации может в какой-то момент превратиться в тыкву. Если в какой-то момент вы застрянете на сером экране с надписью "processing" - лучше ничего не трогать и подождать, а то как я будете 10 минут ходить по кругу. Подробнее о курсе и регистрация

🆕📱 AIG.Club. Круглый стол: Shadow AI - риски, практика и управление 20 августа в 19:00 приглашаем на открытый круглый стол, посвященный одной из самых обсуждаемых тем последних месяцев - Shadow AI ⚡️ Модератор: 🔘Софья Смирнова - советник M&A и корпоративной практики O2 Consulting, руководитель практики AI & Legal Tech, тг-канал Дамасские чернила | AI и M&A 💬 Спикеры: 🔘Анастасия Сковпень - юрист в сфере интеллектуальной собственности, член AIPPI, партнёр и лектор RPPA, тг-канал Вычислить по IP 🔘Александр Партин - адвокат, партнер Privacy Advocates CIPP/E, CIPM, Сопредседатель Кластера РАЭК Privacy&Legal Innovation, соучредитель РППА Офис 🔘Артем Никифоров - магистр частного права (РШЧП), ведущий юрист управления интеллектуальной собственностью Яндекса 🔘Шермет Курбанов - старший юрист и соруководитель IP/Digital практики SL LEGAL, тг-канал Software & Law 🔥 О чём поговорим: ▶️Какие правовые риски создаёт Shadow AI: персональные данные, коммерческая тайна, интеллектуальная собственность, ответственность и возможные последствия для бизнеса ▶️Какие меры действительно работают: опыт компаний, внутренние политики, технические ограничения, обучение сотрудников и AI Governance ▶️Российский и международный взгляд: как к проблеме подходят в разных юрисдикциях и какие практики уже можно применять ▶️Практические рекомендации для: - руководителей AI Governance и CDO - руководителей юридических департаментов и юридических фирм - специалистов по IP, персональным данным и защите коммерческой тайны 📌 Когда: 20 августа, 19:00 (МСК) 📱 Где: Онлайн (Zoom) ✏️ Регистрация по ссылке (Есть вопрос по теме? Оставьте его заранее в форме - обсудим во время круглого стола) 🔜 Старт осеннего ИИ-интенсива уже 1 октября. Присоединяйся! RPPA.pro | RPPAedu.pro | AI Intensive

Университет готовит студентов к жизни. Поэтому преподавателей каждый год проверяют на сифилис и гонорею.

Девятый округ отказался считать разработчика лицом, получившим доступ к компьютерной системе для целей применени обеспечительных мер по CFFA, лишь потому, что его серверы давали инструкции программе, работающей в браузере пользователя. Для ответственности по CFAA требуется показать, что именно ответчик вошел в защищенную систему, а не просто создал программу, с помощью которой это сделал пользователь. При этом суд оставил открытым вопрос: в какой момент степень автономности агента и контроля его разработчика становится достаточной, чтобы юридически приписать разработчику совершаемый агентом доступ. Amazon.com Services, LLC v. Perplexity AI, Inc., No. 26-1444

Что решил суд? Верховный суд США ранее определил access в компьютерном контексте как вхождение в компьютерную систему либо в отдельную ее часть — файл, папку или базу данных. Исходя из этого Девятый округ поставил вопрос: использовала ли Perplexity Assistant как инструмент, чтобы самой войти в систему Amazon? Ответ суда — нет. С серверами Amazon непосредственно взаимодействовал браузер пользователя. Пользователь обращался к Amazon.com, а Assistant помогал ему совершать конкретные действия. Получение Perplexity снимков экрана и направление инструкций локальному приложению сами по себе не означали, что Perplexity «вошла» в серверы Amazon. ИИ-агент не является самостоятельным субъектом CFAA Формулировка § 1030(a)(2) применяется к тому, «кто» намеренно получает доступ к компьютеру. Суд отметил, что Assistant, насколько бы технически сложным он ни был, остается инструментом, а не лицом или организацией, признаваемыми субъектом ответственности по CFAA. Amazon опиралась на Facebook v. Power Ventures, где оператор сторонней платформы продолжил взаимодействовать с серверами Facebook после получения требования прекратить доступ. Суд счел аналогию неполной. В Power Ventures предполагалось, что сама сторонняя платформа обращалась к серверам Facebook. Основной спор там касался прекращения разрешения, а не того, кто технически осуществлял доступ. В рассматриваемом деле серверы Perplexity непосредственно с серверами Amazon не взаимодействовали. В Meta Platforms v. BrandTotal браузерное расширение собирало информацию, которую Facebook уже передал пользователю. Суд в том деле отказался считать это доступом расширения к серверам Meta. Сomet действовал активнее, чем расширение BrandTotal: он не только пассивно собирал данные, но и помогал перемещаться по сайту. Тем не менее различие оказалось недостаточным, поскольку активные действия по-прежнему выполнялись через браузер пользователя. Дополнительным основанием послужил rule of lenity. CFAA является прежде всего уголовным законом, а его толкование в гражданских делах распространяется и на уголовную ответственность. Версия Amazon требовала бы существенного расширения понятия доступа и могла бы привести к тому, что обычные пользователи агентных браузеров становились бы соучастниками или пособниками несанкционированного доступа. Суд отказался превращать повседневное использование программного инструмента в потенциальное федеральное преступление без ясного указания законодателя.

Как мы помним недавно Amazon попытался запретить использование агентного ИИ-браузера Perplexity на сайте Amazon.com посредством законодательства о несанкционированном доступе к компьютерным системам (Computer Fraud and Abuse Act, CFAA). Апелляционный суд отменил предварительный судебный запрет, поскольку Amazon не смогла показать, что именно Perplexity, а не пользователь браузера, осуществлял «доступ» к компьютерам Amazon в смысле CFAA. Фабула дела: Perplexity разработала браузер Comet, работающий локально на компьютере пользователя. Его отличительной функцией является опциональный ИИ-агент — Assistant, способный по поручению пользователя выполнять действия в интернете, в частности искать и выбирать товары на Amazon. Механизм работы выглядел следующим образом: 1. пользователь открывал Amazon.com в браузере Comet и давал Assistant задание; 2. браузер, установленный на компьютере пользователя, взаимодействовал с серверами Amazon; 3. Assistant создавал снимки отображаемых страниц; снимки направлялись на серверы Perplexity; 4. серверы Perplexity определяли последующие действия и передавали инструкции Assistant; 5. Assistant выполнял эти действия в браузере пользователя. Таким образом, серверы Perplexity не направляли запросы непосредственно серверам Amazon. Они анализировали сведения, уже полученные браузером пользователя, и сообщали локальному приложению, какие действия следует выполнить. До запуска Comet Amazon уведомила Perplexity, что не разрешает ее ИИ-продуктам обращаться к Amazon Store. После запуска Amazon повторила запрет. Дополнительным основанием конфликта стало то, что Perplexity не использовала специальную строку user-agent, которая позволила бы Amazon определить, что пользователь действует через ИИ-агента, и технически заблокировать его. Центральный вопрос состоял в том, осуществляла ли Perplexity доступ к компьютерам Amazon вообще. Для требования по § 1030(a)(2) CFAA истцу необходимо показать, что ответчик: — намеренно получил доступ к компьютеру; —действовал без разрешения либо превысил разрешенный доступ; —посредством доступа получил информацию; —информация была получена с защищенного компьютера; —нарушение причинило убытки не менее 5000 долларов за год. Perplexity утверждала, что к серверам Amazon обращался компьютер пользователя. Данные сначала поступали от Amazon пользователю и лишь затем, в виде снимков экрана, направлялись Perplexity. Ситуация, по ее мнению, принципиально не отличалась от использования браузера, который автоматически заполняет адрес или платежные данные пользователя. Assistant не имеет самостоятельного юридически значимого намерения. Он представляет собой программный инструмент, выполняющий поручение пользователя. Следовательно, действия Assistant должны приписываться пользователю, а не разработчику программы. Amazon, напротив, ссылалась на автономность агента. Хотя браузер работал на устройстве пользователя, конкретные действия Assistant определялись серверами Perplexity. Поэтому Amazon предлагала считать, что Perplexity получила доступ к ее системам посредством программного инструмента, установленного на компьютере пользователя.

Спасибо РИА Новости, что не указываете реквизиты суда! :) Дело в Пресненском районном суде найдено. Рассмотрено еще в 2025 году, а сейчас на обжаловании в апелляции. 02-4220/2025 Автор предъявил иск к индивидуальному предпринимателю о взыскании компенсации за нарушение исключительных прав на два изображения - условно названные «Мона Лиза с вином» и «Статуя Свободы с вином» (обратите внимание, что в решении Мона Лизу тоже анонимизировали). Фактически автор взял стоковые фото и переработал их, ответчик считал, что творческого вклада в этой переработке недостаточно. По утверждению истца, ответчик без разрешения разместил эти изображения на сайте kkaravaev.com и использовал их при продаже футболок, толстовок, свитшотов и термостаканов. Истец представил заключение специалиста, согласно которому изменения, обработка и дополнения были результатом свободного творческого выбора. Однако в заключении использовалась формулировка о том, что изображения выполнены при помощи «искусственного интеллекта». Суд отказал в иске. Он признал, что спорные изображения созданы генеративным искусственным интеллектом, а участие истца свелось к написанию запросов для нейросети и уточнению команд. «Компьютерная программа - в данном случае является создателем произведения, соответственно указанные истцом  объекты созданы с помощью искусственного интеллекта. В данном случае истец, как пользователь, написал запрос для нейросети с целью создания изображения и соответственно объекты были созданы компьютерной программой- искусственным интеллектом». Обращу ваше внимание, что перед этой золотой мыслью суд утверждает, что творческий характер не зависит от использования технических средств или собственноручного творчества. Суд вообще довольно последовательно приводит противоречащие друг другу доводы: творческий характер презюмируется, но доказательства творчества нужны; авторское право охраняет форму выражения, но идея Мона Лизы и Статуи Свободы с вином не нова; авторское право охраняет произведение, которое должно быть создано человеком иметь творческий характер и материальное выражение, но в то же самое время должно быть «уникальным», «оригинальным», «новым». Суд пишет, что доказательств творческого вклада представлено не было - произведение было создано ИИ, но исследовать с автором насколько его промптинг можно считать творческим вкладом не получилось, насколько промптинг в целом может быть не техническим, а творческим параметром - этого в выводах суда нет. А знаете, что самое ироничное? Что в начале своего решения суд цитирует автора и указывает, что изменения в исходные фото были сделаны в Photoshop. То есть мы даже не можем утверждать, что этот спор про генИИ, если бы не оговорка в заключении экспертизы (которое, не было принято в качестве надлежащего доказательства, но на выводы из которого суд ссылается). Магия судов общей юрисдикции!

Но теперь к хорошим новостям. Вышла крутая статья моих любимых авторов. Купер и Лемли с командой исследует, когда можно надёжно считать, что извлечение контента является доказательством меморизации в модели, а когда — нет. Это техническая статья, но она имеет последствия для экспертных показаний в делах об авторском праве. Swanberg, Marika and Cooper, A. Feder and Lemley, Mark A. and Liang, Percy and Hayes, Jamie and Duesterwald, Lea and De Sa, Christopher and Ho, Daniel E., Extractable Memorization From First Principles (July 01, 2026). Available at SSRN: https://ssrn.com/abstract=7118018 or http://dx.doi.org/10.2139/ssrn.7118018

На всякий случай напомню о делах Ticketmaster Corp. v. Tickets.com, Inc., 2003 WL 21406289 (C.D. Cal. Mar. 7, 2003), Kelly v. Arriba Soft Corp., 336 F.3d 811 (9th Cir. 2003), Perfect 10, Inc. v. Amazon.com, Inc., 508 F.3d 1146 (9th Cir. 2007), и Field v. Google Inc., 412 F. Supp. 2d 1106 (D. Nev. 2006). Общая логика этих решений состоит в том, что автоматизированное копирование общедоступных материалов в процессе web scraping или индексирования само по себе не исключает применения fair use, если последующее использование произведений признаётся трансформативным и не подменяет их обычный или лицензируемый рынок. Противоположный результат был получен в деле Associated Press v. Meltwater U.S. Holdings, Inc., 931 F. Supp. 2d 537 (S.D.N.Y. 2013). Суд признал использование фрагментов новостных публикаций нарушением (а значит и сам сбор для этих целей), поскольку деятельность сервиса не прошла ключевую часть анализа fair use: Meltwater фактически конкурировала с лицензируемыми услугами мониторинга прессы и в значительной степени заменяла их на рынке. Таким образом, американское право не ставит применение fair use в зависимость от предварительного получения согласия или лицензии правообладателя на получение копии произведения. Способ получения исходной копии действительно может образовывать самостоятельное нарушение, однако это отдельный вопрос, что и делали суды в решениях по делам Meta, Anthropic и Ross. Суд должен разграничивать законность получения копии и допустимость её последующего использования для обучения модели, а не выводить неприменимость fair use к обучению исключительно из того обстоятельства, что исходные файлы были получены посредством скраппинга интернета.

Вчера по делу GEMA v. Suno AI Мюнхенский суд вынес решение в пользу организации по коллективному управлению правами. Основная логика суда выглядит следующим образом: если модель способна воспроизводить охраняемые элементы произведений вследствие memorization, значит, ещё до генерации эти элементы в некоторой форме уже «хранятся» внутри модели. Следовательно, само размещение такой модели на серверах в Германии образует нарушение авторского права. О том, как на самом деле работают модели и почему memorization нельзя автоматически отождествлять ни с хранением произведения, ни с его воспроизведением, мы уже говорили неоднократно. Поэтому ещё раз разбирать этот фрагмент решения не очень хочется. Однако в деле обнаружился отдельный сюжет, достойный самостоятельного мема. Поскольку обучение модели происходило на территории США, суд, исходя из принципа территориальности авторского права, решил оценивать его допустимость по американскому праву. И пришёл к выводу, что fair use здесь неприменим, потому что Suno использовала технологию stream ripping — то есть извлекала звуковые дорожки с публично доступных сайтов, например YouTube. При этом суд фактически указал: если бы Suno предварительно лицензировала произведения для обучения модели, проблемы бы не возникло. Получается замечательный замкнутый круг. Fair use, по версии германского суда, может применяться в США лишь тогда, когда правообладатель уже разрешил вам получить копию произведения. То есть именно в той ситуации, когда fair use, вообще говоря, особенно и не нужен. Рад, конечно, за германскую доктрину и судебную практику: они настолько преисполнились в понимании американского права, что теперь могут объяснить американцам, как на самом деле работает их собственная доктрина fair use. Текст решения еще нет, но я предсказываю, что суд там даже не ссылался на какие-то прецеденты или еще что-то, а просто сослался на свое собственное чувство прекрасного понимание того что контент, созданный ИИ, который заполняет рынок, оказывает существенное и заместительное влияние на произведения, созданные человеком. Дело Anthropic и террористической Meta — это для вас что, шутка какая-то?

АСПИРАНТУРА НЕ ДОЛЖНА БЫТЬ ЭКЗАМЕНОМ НА ПАМЯТЬ Каждый год, когда начинается поступление в аспирантуру, я возвращаюсь к одному и тому же вопросу. Что в конечном счете мы хотим выяснить с помощью вступительного экзамена? Чтобы успешно его сдать, нужно знать огромное количество совершенно разных вопросов и быть готовым довольно глубоко ответить по каждому из них. Но знания по специальности уже проверялись много раз: на экзаменах в университете, при защите диплома, они отражены в академических результатах. При поступлении в аспирантуру, как мне кажется, важно прежде всего другое: способен ли человек заниматься самостоятельным научным исследованием? И здесь может возникнуть довольно странная ситуация. Человек уже нашел проблему, которую хочет исследовать, глубоко ею занимается, читает иностранную литературу, знает основные исследования и дискуссии по теме, видит вопросы, на которые пока нет убедительного ответа. То есть он приходит в аспирантуру уже не просто учиться дальше, а в каком-то смысле как начинающий ученый. Но на экзамене или собеседовании ему может попасться вопрос из совершенно другой области гражданского права, которой он специально не занимался и которую не исследовал настолько глубоко. Это может поставить в тупик, снизить итоговый балл и даже повлиять на поступление. Но что в таком случае показывает результат экзамена? Способность человека заниматься наукой или то, насколько хорошо он подготовил именно тот раздел, который ему достался? Более ориентированным именно на научную работу мне кажется подход Oxford и Cambridge, где основой отбора становится research proposal без сдачи экзаменов. Поступающий должен сформулировать исследовательский вопрос, показать, что уже написано по теме, объяснить значение будущей работы, ее предполагаемый научный вклад и то, как исследование может быть выполнено. Сам проект показывает, что человек уже серьезно работал с темой: читал, сравнивал подходы, искал нерешенные вопросы и пытался сформулировать собственную гипотезу. Proposal оценивают профессора, работающие в соответствующей области. Еще до поступления они смотрят, существует ли здесь реальная научная проблема, возможен ли самостоятельный вклад и выполнима ли такая работа. Учитываются и рекомендации преподавателей, которые могут оценить способности кандидата к исследовательской деятельности. И это важно, потому что мы знаем немало диссертаций, которые не вносят в науку ничего нового. В лучшем случае они представляют собой компиляцию чужих мыслей, в худшем, пересказ известных положений с предложением в очередной раз «внести изменения в законодательство». При этом их авторы когда-то успешно сдали вступительные экзамены и подтвердили знание широкого круга вопросов. Получается, экзамен они прошли, а главная задача аспирантуры, создать самостоятельное научное исследование, так и не была выполнена. Поэтому мне кажется, что исследовательский проект должен составлять основную часть отбора в аспирантуру. Экзамен - если он вообще нужен, в чем я сомневаюсь - может показывать широту знаний и качество подготовки, но сам по себе он еще не позволяет увидеть главное: есть ли перед нами будущий ученый. Всем, кто сейчас поступает, желаю удачи. А тем, кому не повезло с вопросом или чей результат оказался ниже желаемого, хочется пожелать не воспринимать один экзамен как окончательную оценку своих способностей. Главное, чтобы он не отбил желание думать, исследовать и идти дальше.

⚡️ LLM + R Дорогие друзья, 10 августа я планирую мастер-класс (3 часа) по работе с LLM для гуманитариев. Опыт программирования не требуется, но нужно базовое знакомство с основами языка R. Подробное описание и запись здесь: https://rantiquity.timepad.ru/event/4108598/ Приходите, это не страшно и очень полезно 💻

На днях Высокий суд Дели подарил нам еще одну позицию по вопросу обучения ИИ на защищенном авторским правом новостном контенте. В деле ANI Media v. OpenAI суд отказал индийскому информационному агентству ANI в принятии временных обеспечительных мер. В 135-страничном определении суд предварительно пришёл к выводу, что использование новостных материалов для обучения больших языковых моделей может подпадать под исключение о добросовестном использовании произведений в исследовательских целях, предусмотренное индийским законодательством об авторском праве. Несколько основных выводов. Во-первых, суд признал наличие территориальной юрисдикции, несмотря на то что серверы OpenAI находятся за пределами Индии. Для рассмотрения спора оказалось достаточно того, что предполагаемые последствия использования системы возникают на территории страны. Во-вторых, обучение LLM было квалифицировано как исследовательская деятельность. При этом суд не согласился с тем, что само использование произведений в процессе обучения автоматически означает нарушение исключительного права. В-третьих, ANI не смогло на данной стадии доказать, что ChatGPT вследствие обучения существенно воспроизводит принадлежащие агентству материалы. Суд не увидел достаточных доказательств значимого запоминания текстов моделью или их последующего повторения в ответах пользователям. Отдельно интересно, что при толковании индийской конструкции fair dealing суд активно обращался к американской практике, включая Authors Guild v. Google, Kadrey v. Meta и Bartz v. Anthropic. Формально американский fair use и индийский fair dealing представляют собой разные правовые конструкции, однако суд использовал американские решения прежде всего для анализа характера машинного обучения, трансформативности использования и его влияния на рынок исходных произведений. Разумеется, речь идёт только о предварительном решении по обеспечительным мерам. Суд не разрешил спор окончательно и не установил универсального правила, согласно которому любое обучение ИИ на охраняемых материалах является правомерным с точки зрения индийского права.

“Law, Like Love“ by W.H. Auden Law, say the gardeners, is the sun, Law is the one All gardeners obey To-morrow, yesterday, to-day. Law is the wisdom of the old, The impotent grandfathers feebly scold; The grandchildren put out a treble tongue, Law is the senses of the young.   Law, says the priest with a priestly look, Expounding to an unpriestly people, Law is the words in my priestly book, Law is my pulpit and my steeple.   Law, says the judge as he looks down his nose, Speaking clearly and most severely, Law is as I’ve told you before, Law is as you know I suppose, Law is but let me explain it once more, Law is The Law. Yet law-abiding scholars write: Law is neither wrong nor right, Law is only crimes Punished by places and by times, Law is the clothes men wear Anytime, anywhere, Law is Good morning and Good night.   Others say, Law is our Fate; Others say, Law is our State; Others say, others say Law is no more, Law has gone away.   And always the loud angry crowd, Very angry and very loud, Law is We, And always the soft idiot softly Me.   If we, dear, know we know no more Than they about the Law, If I no more than you Know what we should and should not do Except that all agree   Gladly or miserably That the Law is And that all know this If therefore thinking it absurd To identify Law with some other word,   Unlike so many men I cannot say Law is again, No more than they can we suppress   The universal wish to guess Or slip out of our own position Into an unconcerned condition.   Although I can at least confine Your vanity and mine To stating timidly A timid similarity, We shall boast anyway: Like love I say. Like love we don’t know where or why, Like love we can’t compel or fly, Like love we often weep, Like love we seldom keep.

Друзья, на ваш взгляд: Будет ли осуществлением правосудия вынесение судьей решения в пределах, установленных дискреционной нормой, но на основании бросания монетки? (а не судебной практики, своего опыта и юридического мышления) _______________ То есть вот у нас есть game of law, которая предполагает, что люди признают правовые нормы как авторитет, а судьи выносят решения на основании правовых норм и руководствуясь правовой логикой. Будет ли использование неправовой логики означать, что это уже какая-то другая игра (игра «бросание монетки»?) Или статус игры в право эффективно поддерживается нахождением в рамке нормы? Мне кажется, вопрос какой-то старый и уходит в область теории толкования, но я вот сейчас задумалась, а большие умные книжки смогу перечитать попозже) Не спрашивайте, как я до этого дошла, - просто дискутировала вчера с подругой-врачом о том, что такое доказательная медицина и как работает врачебная дискреция🙂‍↕️🙈

Судья никогда не применяет изолированно одну лишь дискреционную норму. В любом правоприменительном акте (в идеале, конечно) применяется правовая система в целом: учитываются общие принципы права, взаимосвязь правовых норм, сложившаяся судебная практика и иные элементы правопорядка, имеющие значение для разрешения конкретного дела. Поэтому реализация дискреционных полномочий возможна только через толкование всей релевантной части правовой системы. Если же судья реализует дискрецию вне системного толкования права, то он действует уже не как субъект, применяющий право, а как лицо, принимающее решение по собственному усмотрению. Такое решение можно назвать актом разрешения спора, но его уже нельзя назвать актом правосудия.

Когда я в этом году принимал выпускной экзамен у магистрантов ВШЭ, один из студентов сказал: «Этот дизайн очень известный и хорошо продается, поэтому он не может не охраняться авторским правом». На мой взгляд, примерно такая же логика просматривается и в этом деле. Заочное производство почти неизбежно создает одностороннюю картину. Истец представляет объект как художественный прорыв, а никто не объясняет суду, что те же изгибы корпуса могли появиться из вполне утилитарных соображений — чтобы гитару было удобнее держать, обеспечить доступ к верхним ладам или упростить производство. В результате функциональный объект начинают описывать преимущественно через художественные метафоры: «женский торс», «танцовщица», «наклоненный таз». При желании подобные ассоциации можно найти практически у любой промышленной формы с плавными линиями. Безусловно, для Fender это решение станет удобным инструментом в борьбе с продавцами практически буквальных копий. Компания наверняка будет активно ссылаться на него в претензиях и переговорах. Однако совсем не очевидно, что такой же результат сохранится в полноценном состязательном процессе. Более крупный ответчик может представить технических специалистов, историков гитарного дизайна, архивные материалы и описания гитарного рынка тех лет. Художественная интерпретация внешнего вида сама по себе еще не доказывает, что автор принимал свободные и творческие решения. Она показывает лишь то, как объект можно воспринимать сегодня, но почти ничего не говорит о том, почему он приобрел именно такую форму. Между тем именно это и является ключевым для авторского права: важно не то, какие ассоциации вызывает дизайн постфактум, а то, существовало ли у его создателя реальное пространство для свободного творческого выбора, а этот выбор не обусловлен функциональными причинами.