Maria mon amour

Человек сам должен создавать в себе атмосферу, которой он дышит. Она ему не дана. Он должен сам создавать или добывать те книги, которые ему никто на подносе не принесёт, сам получать информацию, которую ему тоже никто на подносе не принесёт. Разными путями — потому что когда начинаешь шевелиться, то в итоге жизненный контур складывается. Мераб Мамардашвили

с большим интересом слушаю книгу Феликса Юсупова об одной из самых влиятельных и загадочных личностей XX века - о Распутине. ну, а чтение Сергеем Чонишвили лишь усиливает элегантность изложения.

красивые Владикавказские закаты.) рассказывайте, как проходят ваши каникулы ❤️

– Мне не понравился их комиссар, - сказал я, - этот Фурманов. В будущем мы можем не сработаться. – Не забивайте себе голову тем, что не имеет отношения к настоящему, - сказал Чапаев. - В будущее, о котором вы говорите, надо еще суметь попасть. Быть может, вы попадете в такое будущее, где никакого Фурманова не будет. А может быть, вы попадете в такое будущее, где не будет вас. «Чапаев и Пустота»

очень люблю этот фильм. такой…умиротворяющий и красивый, с приятным послевкусием.

Хочу привести в пример Вольтера, многие личные качества которого, как выразился Пушкин, - «нуждаются в оправдании». Циничный, язвительный насмешник, он, тем не менее, был человеком великой и глубоко интеллигентной души. Каждый год, в день «Ворфоломеевской ночи», Вольтер был болен. С Ворфоломеевской ночи до эпохи Вольтера прошло почти два столетия, можно было бы и забыть об этом ужасном событии. Можно было бы философски осуждать это событие, критиковать историческое прошлое. Но быть больным означало не только идеи, – это означало иметь совесть, прошедшую через тело. Ю. М. Лотман

посмотрела замечательный сериал о династии Романовых. рекомендую любителям исторического документального кино.)

🌟

фильм этого вечера. потрясающий!) «Без изъяна», 2007

Расул Гамзатов «Журавли», 1965 Мне кажется порою, что солдаты, С кровавых не пришедшие полей, Не в землю эту полегли когда-то, А превратились в белых журавлей. Они до сей поры с времен тех дальних Летят и подают нам голоса. Не потому ль так часто и печально Мы замолкаем, глядя в небеса? Сегодня, предвечернею порою, Я вижу, как в тумане журавли Летят своим определенным строем, Как по полям людьми они брели. Они летят, свершают путь свой длинный И выкликают чьи-то имена. Не потому ли с кличем журавлиным От века речь аварская сходна? Летит, летит по небу клин усталый — Летит в тумане на исходе дня, И в том строю есть промежуток малый — Быть может, это место для меня! Настанет день, и с журавлиной стаей Я поплыву в такой же сизой мгле, Из-под небес по-птичьи окликая Всех вас, кого оставил на земле.

Французский философ и писатель Блез Паскаль заметил: «Я пишу длинно, потому что у меня нет времени написать коротко». В этом парадоксальном заявлении глубокий смысл, потому что небрежность и беспомощность автора обычно приводят к многословию, а краткость и ясность формулировок достигаются в результате напряженной работы со словом. Лаконизм, как и точность словоупотребления, дается нелегко: трудно найти самые точные слова и расставить их так, чтобы сказано было много. Но необходимо добиваться, чтобы «словам было тесно, а мыслям — просторно». И. Голуб «Книга о хорошей речи»