Уголок для ворчания | Позвольте пару вопросов?

Жанр изготовления: зарисовка, репортаж, статья, очерк, интервью, корреспонденция, беседа, дискуссия, круглый стол… Решил провести выходной с семьей в Выборге и наткнулся на любопытный реликт прошлого. Я даже не знал сначала, как спросить Google точное название этого объекта… Выяснилось, что газетная витрина.     Разумеется, мне стало интересно, как существует это хозяйство. Вроде бы стенды считаются малыми архитектурными формами, которыми заведует местное казенное учреждение.  А вот местную газету "Выборг" (в прошлом официальный печатный орган горкома партии) закупает Городской информационный центр. Вернее, если верить "Госзакупкам", ГИЦ оплачивает публикацию "нормативно-правовых актов" и "информационных материалов", а газету для витрин получает приятным бонусом.      Характер материалов также прописан в закупке. Среди целей: "формирование позитивного образа органов местного самоуправления"  и "укрепление доверия к органам муниципальной власти". Даже прописано соотношение фото к текстам: один к трем. Впрочем, думаю, у вас и не было особых сомнений.  Меня заинтересовало другое — стоимость всей закупки. За еженедельную газету с тиражом в 5000 экземпляров ГИЦ платит 4,978 млн в год. В прошлом году было 4,05 млн. Конечно, есть еще почти 1,45 млн гранта на один проект, еще 2,6 млн на два других. Наверняка есть еще что-то, что я не смог найти с помощью неспешного гуглинга в электричке.  И здесь у некоторых читателей может возникнуть возмущение — мол, лучше бы они на эти деньги фасад какой-то отремонтировали бы, а не себя пиарили! С этим сложно спорить, как минимум с тем, что Выборгу отчаянно нужен ремонт. Однако углубляться сейчас в эту тему я бы не хотел — во-первых, это банально. Во-вторых не хотело бы пинать коллег, которые, я уверен, искренне даже в таком формате пытаются сделать что-то хорошее. В-третьих же, я хотел бы предложить посмотреть на это с другой стороны.  Все, что я нашел о финансировании газеты "Выборг", не собирается даже в 10 млн рублей. При том, что редакции надо еще печатать 250 тысяч экземпляров за год — удовольствие крайне недешевое. При этом надо кормить 12 человек (если верить данным "Чекко"). Несложная арифметика подсказывает, что кормить слишком уж жирно не получается. "Чекко" вычисления подтверждает, показывая, что средняя зарплата в компании меньше 70 тысяч рублей (очевидно, считая начальство). Возможно, в реальности все еще грустнее…  К чему это я? Государственные деятели и близкие к ним эксперты открыто говорят, что в России Госсектор может (а некоторые считают, что и должен) являться ориентиром для всей экономики. Потенциально именно через бюджетные и около бюджетные рабочие места можно совершать интервенции в экономику вполне рыночно и конкурентно повышая долю зарплат в ВВП, реальные доходы и вот это все… И где это делать, если не на ниве "укрепления доверия к органам муниципальной власти"? Однако мы видим нечто совершенно другое — средняя зарплата в неполные 70 тысяч. Кажется, что задачи все же немного иные…

#журналистские  — Почему так происходит? — Глобально — потому что метрополитен не является главным приоритетом в Петербурге… Есть известный эпизод из истории популярной музыки. Знаменитая песня Black Sabbath — Paranoid изначально вообще на одноименном альбоме не планировалось. Строго говоря, отправляясь в студию Оззи и компания вообще ее еще не написали. Однако, закончив со всем остальным материалом, они выяснили, что для полноценной пластинки еще не хватает 3 минут. Тогда группа за 15 минут накидала песню, которая впоследствии стала самым узнаваемым их хитом.  Все это я к чему? Иногда то, чем вы гордитесь, рождается буквально из ничего. Так, пару недель назад, я решил разбавить наш silly season небольшой колонкой о том, а как бы могло выглядеть метро в Петербурге, будь у нас немного больше денег. Какие линии мы могли бы открыть, если бы у нас была бы хоть часть столичных ресурсов.  Однако эксперт мне сказала — а зачем что-то выдумывать, все еще в 2011 году было придумано и даже утверждено в рамках отраслевой схемы. Я стал потихонечку припоминать, что да, были какие-то цветные схемы, были какие-то нарисованные линии, но даже я об этом уже давно забыл.      Постепенно наш разговор перерастал из обсуждения колонки в интервью А интервью в большой ресерч по всем петербургским бюджетам за 15 последних лет, по заявлениям властей, по расчетам журналистов, по проектам и схемам.  В итоге вместо летней фантазии получился большой разговор о прекрасном Петербурге, который так и не случился. Собственно именно работа над этим текстом привела к тому, что позавчера я не спал до половины четвертого.  И тут отдельно хотелось бы сказать о технологиях. В этот раз я впервые активно задействовал на всех этапах нейросети. Для сложного поиска информации с десятком критериев — и получил довольно подробный отчет о противоречивых заявлениях относительно финансирования метро в прошлые годы (да-да, каждую ссылку я перепроверил, а также все еще раз прошел руками). А потом для визуализаций, которые нельзя было сделать ни в одном стандартном инструменте. Cursor справился с этой задачей прекрасно (опять же, все было перепроверено руками). Единственное, что как оказалось времени и сил на это уходит намного больше чем в готовых инструментах (от Excel до Datawrapper). Каждый график проходил десятки итераций, чтобы отшлифовать концепцию, конкретные формы и дизайн. Я еще раз убедился, что при правильном обращении это не дешевая замена труда, а просто штука, которая позволяет долго и сложно делать вещи, которые в противном случае вообще невозможны.  В итоге получился рассказ о том,что вроде бы всем известно, но редко собирается в единую историю. Историю о том, как у нас могло бы быть уже почти 8 линий метро, но сейчас мы только только начали жить с шестью. Читайте… и смотрите!

#журналистское #дневниковое Игровое расстройство определяется как модель игрового поведения («цифровые игры» или «видеоигры»), характеризующаяся нарушением контроля над игрой, возрастающим приоритетом игр над другими видами деятельности до такой степени, что игры берут верх над другими интересами и повседневными делами, а также продолжением или усилением игровой деятельности, несмотря на возникновение негативных последствий Сегодня ночью я лег около 4 утра, строго говоря можно сказать, что лег я утром. Причина банальна - я работал. Вернее осваивал новую для себя технологию (чуть позже напишу),которая позволяет работать круче. Ну и да, осваивал я ее на примере текста, который я по итогу сдал в 3.30 утра. Так что ладно, скажем просто: я работал. В целом в этом не было бы проблемы, если бы это не произошло второй раз за неделю. Опять же, там не то, чтобы это было необходимо, просто нужно было сделать одну штуку, чтобы текст стал более красивым. Самое смешное, что один мой друг сейчас пишет примерно о том же, мол, забросил все остальные дела и ушёл в пару проектов, которые полностью захватили его, прям с головой. Все это я к чему. Многие мои друзья (надеюсь, они у меня все еще есть, и я не растерял их из-за хронических переработок) играют в компьютерные игры. Сам я этот дело тоже раньше любил, но моя игровая консоль пылится где-то в квартире, где я раньше жил. И потребности вернуться к этому досугу у меня возникает довольно редко. Я временами думаю почему? Тогда я ловлю себя на мысли, что в целом все то, зачем люди обращаются к играм составляет часть нашей, журналистской повседневности. Вокруг тебя довольно реалистичный мир, в кототором есть какая-то тайна, или проблема, которую надо раскрыть. Пока похоже. Ты выбираешь ветку развития: investigator, data- scientists, rogue. Ну да! Потом ты прокачиваешь скилы, открываешь новые уровни. Все это время у тебя усиливается паранойя и временами возникают моменты ощущения физической опасности... Ну прям наша жизнь. В общем, я задумался, а что если трудоголизм многих журналистов, это на самом деле что-то сродни игромании? Вдруг наша работа играет на точно тех же наших дофаминовых рецепторах, постоянно подкидывая задачи в ожидании быстрого выплеска гормонов удовольствия? И если да, то что с эти делать? Впрочем... Возможно, все это просто бред воспаленного от недосыпа сознания? Как говорится: Ты что-то упустил. Что-то важное. Но уже не вспомнишь что...

#журналистское — Николай, нас собираются вязать. — Тихо, не расходимся. Никто никого вязать не должен. Бывают такие дни, которые журналисты ещё долго вспоминают. Вокруг них слагаются легенды у опытных корреспондентов. Мол, ты помнишь, вот тогда! Да-да, конечно! День, когда журналисты чувствуют себя живыми. Таких дней становится все меньше. И вот, думаю, 10 августа 2026-го политические и судебные редакции запомнят надолго. Внезапный допуск "Яблока" до выборов и ещё более внезапное его снятие подарило им редкую сейчас возможность почувствовать себя в каком-то историческом моменте. Толпа людей собралась у Верховного суда, передает Business FM... Верховный суд РФ в ближайшие минуты начнет рассмотрение иска о снятии "Яблока", пишет ТАСС. ЦИК заявил об инстранном финансировании "Яблока", это уже "КоммерсантЪ". Руководитель партии Николай Рыбаков заявил, что истцы перепутали "зал суда и политическое ток-шоу", так пишет "Интерфакс" (да и не только он). Целый день судебный процесс по поводу выборов в Госдуму приковывает больше внимания, чем матчи Чемпионата мира, на которые наша сборная так и не попала. Когда "Осторожно, Новости" передают, мол, суд снял "Яблоко" с выборов, никто не расходится. Как после напряженной игры, конца которой зрители отчаянно не хотят. Выступление Рыбакова собирает просмотров как пресс-конференции после игры. Оказывается, вот оно как бывает, думаю, многие журналисты уже успели подзабыть...

#журналистское  Если все взаимосвязано, то вы не сможете изменить одну вещь, не тронув остальные. А поскольку вы не можете изменить все, то не сможете изменить ничего  На этом скринкасте вы не увидите ничего необычного — просто главная страница американского Glamour. Вот — подборка лучших образов на август (сделанная в форме астрологического прогноза). Вот статья о новых-старых способах убирать волосы.  Вообще название Glamour редко всплывает в разговорах о судьбах журналистики и революциях в медиа-производстве. Если Cosmopolitan пишет о протестах против Трампа и феминизме в Индии, а Elle — о домашнем насилии, то Glamour остается более традиционным оплотом классического "женского лайфстайла" с пристальным вниманием к тяжелому люксу (что поделать, название обязывает).  Однако, если вы пригляделись к моей короткой записи, то заметили, некоторые любопытные штуки. Превью основного материала — анимировано, превью другого являет собой видео. Примерно то же самое происходит и внутри материалов. Верстка материалов напоминает Esquire и New York Times (большое фото слева экрана, название справа, потом текст в воздушной верстке без перегруза). Внутри некоторых статей зашиты виджеты и прямые ссылки на Amazon.  Конечно, это не технологический фронтир в мире медиа (посмотрите, что вытворяет New York Times), но о том и речь. Даже довольно консервативный Glamour активно продвигает в своей верстке штуки, которых зачастую нет даже у ведущих отечественных изданий — как государственных, так и независимых. Да, мы изредка видим редизайны, переборку архитектуры сайта… Но даже у гигантов с практически неограниченными по российским меркам бюджетами (вроде РИА "Новостей") мы не найдем виджета, служащего превью к материалу. Или хотя бы анимированной картинки на "заставке".  Почти ни у одного издания (за одним исключением) на русском языке я не знаю практики обязательного сопровождения материала встроенным плеером с начиткой текста голосом.  Можно говорить о том, что это просто "свистелки и перделки" (хотя с начиткой статей это явно не так — это удобство тех пользователей, которые потребляют контент на бегу и необходимость для тех, кто в силу зрения читать не может вовсе). Однако по факту следует признать, что российская медиаиндустрия — среда довольно консервативная.  Большая часть наших медиа являются слепками самих себя, в период своего прайма. Ввело издание "А" 10 лет назад прогрессивную тогда инфографику — и вот спустя десятилетие это издание использует все те же шаблоны и все те же приемы, хотя весь мир ушел далеко вперед. Или создало издание "Б" собственную радиостанцию, но интеграция между газетой, сайтом и радио все еще на уровне: "мы поговорили с замминистра, вот читайте главные тейки — полную версию слушайте по ссылке". И главное, не вполне понятно, что должно произойти, чтобы эта ситуация изменилась…

#журналистское #дневниковое Когда-то в 2015 году, бар Dead Poets. В специально снятом по этому поводу зале собирается группа "молодых питерских журналистов". Среди них был и ваш покорный слуга. Мы шутили, пили, смеялись, грустили, играли в какие-то фанты. Уже тогда всем казалось, что в воздухе что-то витает (хаха, интересно что бы это было?), но все это казалось переживаемым. В те времена зародилась традиция выезжать всем кагалом на море (то есть на финский залив). Есть шашлыки, пить, смеяться, грустить, и обсуждать своё житье бытье. В какой-то момент казалось, что для этого места в новой реальности просто не осталось. Давно закрыт Dead Poets. Кого-то из нас уже нет, а кто-то очень далеко. Но внезапно, мы все еще можем вырваться на залив, обсуждать разное, есть шашлыки и смотреть на море (откуда я собственно и вернулся, поэтому пост так поздно). И даже прям в круг рассказывали друг другу о каких-то профессиональных штуках. И, знаете, когда я думаю об этом, меня наполняет светлое чувство. Вспоминается сюрреалистичный советский мультик на стихи: Сквозь асфальт у перекрестка Пробивается березка... Потому что жизнь так устроена, и её отменить просто так нельзя.

#журналистское Вечерние разговоры журналистов в баре: - Такой-то Такой-тович вообще человек очень приятный... Интересно рассказывает, но вот о своем хобби не рассказывает... А оно очень благородное... - Да... С одной стороны респект, что не выставляет напоказ, с другой стороны... Конечно, обидно в интервью человечинки хочется. Чего журналисту нужно для счастья? Человечинки...

#журналистское Где прежние владельцы угольных копей? Вы знаете не хуже моего, что железнодорожный трест захватил в свои руки всю добычу антрацита и битуминозного угля. А разве «Стандард ойл» не владеет десятками пароходных компаний? И разве не контролирует всю медную промышленность, не говоря уже о такой мелочишке, как литейный трест, его побочное детище? Июль 2025 года, берег Волги, граница Московской и Тверской области. Две недели я жил в палатке, мыл каны, ел гречку и учился дата-журналистике. Назвать этот процесс простым в походных условиях было бы враньем - все же интернет ловит не по всему лагерю. Куда лучше он это делает в ларьке за пределами лагеря. Но это уже совсем другая история. В это время начинается одна из самых эпичных моих саг о написании текста, как минимум если речь идет о длительности написания. У каждой учебы должен быть какой-то выпускной проект, наша мастерская дата-журналистики разыгрывает между участниками варианты. Нам достается анализ книжного рынка России. По идее из этого должен потом сложиться текст. Когда-то потом, летом на пристани или в курилке об этом никто толком не думает. Во всяком случае по мне перспектива выглядит слишком далекой. Далее первая встреча с автором идеи Артемом Берлиным, который и предложил тему нашей мастерской. Несколько дней брейн-шторма, разговоров, споров о том как сфокусировать тему. Дело в том, что всем ясно, что в России существует, скажем так, очень крупный игрок, который контролирует половину издания всей художественной литературы в стране. Но как об этом написать? Рождается идея: рассказать о том, что случается с падающим рынком, где крутится все меньше денег и интереса клиентов, когда появление такого игрока почти что неизбежно, хоть и имеет последствия. Целая цепочка: привлечение авторов, редактура, физическое производство книг, транспортировка, продажа (как и альтернатива в виде электронных книг) - все в той или иной степени концентрируется одной компанией. Так, согласно данным за 2025 год на четыре крупнейших издательства империи Новикова («Эксмо», АСТ, «Азбука-Аттикус» и МИФ) приходилось 31,03% суммарного тиража изданных в России книг – меньше трети. Однако, если вычесть долю издательств «Просвещение», «Экзамен» и «Национальное образование», специализирующихся на публикации учебников, прописей и других педагогических материалов, то на долю большой четверки Новикова приходится уже более 50% оставшегося тиража Казалось бы... Все! Но, как в и в модной сейчас "Одиссее" это только начало. Дальше был год созвонов, скачивания данных, визуализаций, редактуры, скачиваний данных, уточнения планов, концепций. И вот, спустя ровно год, наконец, выход финального текста. Итак, читайте по возможности полный и исчерпывающий экскурс в то, как книжный рынок России (и не только) стал напоминать некоторые книги Джека Лондона...

#журналистское #дневниковое — А как ты узнаешь, на каких местах мы сидим? — Сориентируемся по ситуации… Мне не так часто удается видеть свою работу со стороны. Я взаимодействую с миром как журналист либо сам, либо в присутствии других журналистов, либо в присутствии людей, которые меня хорошо знают как журналиста. Интересно поэтому иногда наблюдать реакцию людей, которые не так часто видят меня в деле (или около дела, так сказать). Так, нашу редакцию пригласили на предпремьерный просмотр новых "Смешариков". Причем разрешили кого-то с собой прихватить. Я не колебался ни секунды — я знаю, что моя мама (кстати, великолепный корректор, если кому-то надо — обращайтесь) — многолетняя и преданная фанатка вселенной. Многие серии она знает наизусть. Конечно, я взял ее с собой. И вот мы приезжаем к Центру Курехина, проходим ресепшн, фуршет, нас зовут в зал и мама задает мне тот самый (вполне резонный) вопрос, мол, а как будем садиться в зале. И я понял, что вообще не задумывался об этом — я подошел, назвал фамилию, СМИ, мне ничего не сказали, кроме: "нашла вас в списке, приятного просмотра". Мне и в голову не приходит, что меня могут куда-то не пустить (раз уж на входе не тормознули) или мне не найдется места. Конечно, все мероприятие — это открытая площадка. Конечно, ты ходишь и говоришь с кем вздумается. Конечно, ты сядешь в зале! Ведь журналист, он как вампир, ему на входе достаточно проходить: "проходите", и вы от него уже не отвяжетесь. Самое смешное, что мне лично, как человеку это вроде было бы не свойственно. Когда я иду на спектакль или поезд, я 10 раз проверю билеты, даты, номера, места и придумаю 10 причин, почему поездка может сорваться. Но вот в рамках выполнения должностных обязанностей (или тут, скорее, в ходе получения должностных привилегий) это срабатывает автоматически. Более глубокого анализа на ночь глядя наверное не будет. P.S. Рецензию на фильм, наверное, писать не буду — это дело моего дорого коллеги Саши Павлова. Скажу лишь, что "Кузинатра" однозначно осталась непревзойденной (кто знает,тот поймет). Как и лучшее произведение о журналистах на русском языке "Последняя радуга".

#журналистское Размер оплаты труда ведьмознатцев в последний раз был установлен Оливером Кромвелем и с тех пор ни разу не пересматривался… ("Добрые Предзнаменования") Если помните, пару месяцев назад я публиковал тут микро-исследование о зарплатах журналистов. Его суть сводилась к тому, что наш труд стали ценить чуточку меньше. Проще говоря, рост зарплат в СМИ несколько уступает росту в целом по экономике. На днях, наткнулся на пусть и единичное, но очень красочное подтверждение этого тезиса. В Лениздате я увидел ссылку на вакансию — редакция, в которой я некогда работал, ищет человека на позицию, которую я когда-то занимал. В 2015-м году моя ставка составляла, если не ошибаюсь 42 тысячи рублей в месяц. Тогда это были очень хорошие деньги. Что уж там говорить, у меня слегка перехватило дыхание, когда на собеседовании мне назвали сумму. Я тогда работал в музее, где мне платили меньше 9 тысяч в месяц (если что, я серьезно). Чтобы вы также прониклись тем, насколько это было неплохо, просто напомню, что в марте того года средняя зарплата по Петербургу составляла 42598 рублей. При том, что этот показатель всегда завышен (особенно в крупных городах, где много высокооплачиваемых сотрудников, которые перекашивают статистику), как справедливо говорят в Петростате: Средняя зарплата — это не зарплата среднего петербуржца... Тем не менее, работая журналистом в 2015 году, можно было ту самую среднюю зарплату получать. Ну почти, буквально 600 рублей не хватало. Здорово, правда? Сейчас средняя зарплата по Петербургу 128671 рубль (это по данным за май 2026-го). Сколько же платят на той самой работе, с которой я ушел больше 10 лет назад? В объявлении написано "от 80 тысяч". Такая формулировка оставляет некоторую долю условности, но вряд ли эта доля настолько велика, чтобы в процессе переговоров зарплата перемахнула отметку в 128 тысяч. Так что если 11 лет назад работа в этой редакции приносила 98,5% от среднего заработка по городу, то теперь… предложение стартует от 62,2%. Ну ладно, предположим, удастся сторговаться до 90 тысяч, тогда это 69,9%. Но знаете, что самое грустное? В голове у меня мелькнула мысль: "а случись что — это вариант… ребята молодцы выше рынка держатся"

#журналистское Те руки, что в иное время орудуют пером во имя назидания всем нам, ныне сжимают ружье в шотландских вересковых болотах или альпеншток в горах Швейцарии… Я уже говорил, что не слишком жалую лето. Вернее как, против самого лета я ничего не имею: плескаться в речке, есть мороженное, ездить на велосипеде — это все отлично. Но работать в это время очень тяжело. Буквально каждый человек норовит уйти в отпуск. Текст, который в обычные времена пишется за 4-5 часов, может занимать неделю, просто потому что до половины героев или экспертов банально не дозвониться. Нетрудно было догадаться, но подобные чувства испытываю не только я. Сегодня узнал об очаровательном термине, распространенном в англоязычной прессе. Июль и начало августа там называют Silly season. Проще говоря, это время, когда парламент уходит на каникулы, и газетам ввиду пустой повестки приходится писать всякие глупости. Впервые термин употребили в еженедельной газете The Saturday Review. Если точнее, это произошло в номере от 13 июля 1861 года. Статья так и называлась: The Silly season (ее, кстати, можно целиком прочитать на Google Books — цитата из нее служит эпиграфом к этому посту): Кто-то должен оставаться в Лондоне, кто-то должен не спать всю ночь, даже в парламентские каникулы; иначе у нас не было бы никакой ежедневной газеты. Поистине, Times следовало бы желать, чтобы парламент заседал всегда. Тогда был бы [у журналистов газеты] неиссякаемый запас тем для передовых статей, и не было бы нужды в Сезоне глупостей вовсе… У термина есть даже своя собственная статья в Википедии (на 18 языках на минуточку!), а также в Кембриджском и Оксфордском словарях. Самое смешное, что уже несколько лет редакторы крупных изданий пишут колонки о том, что Silly season остался в прошлом. Так, еще в 2014-м Амол Раджан из The Independent настаивал что август — "это месяц, когда история ускоряет свой ход": Август также преподнес нам следующие исторические события: подавление Пражской весны (1968); отставка Ричарда Никсона после Уотергейтского скандала (1974); смерть Элвиса Пресли (1977); вторжение Саддама Хусейна в Кувейт (1990) В 2025-м другой британский журналист Крис Блэкхерст писал: Раньше мир, возможно, замедлялся, но сейчас — не так сильно. Обычно политики берут перерыв. Но у нас есть президент США, который постоянно попадает в заголовки новостей, где бы он ни находился, вне зависимости от обстоятельств — во Флориде, на борту президентского самолета, до и после игры в гольф Так-то оно так. В России, тоже есть представление о "черном августе", когда история летит с обрыва ускоряет свой ход. Однако факт остается фактом, сегодня лично у меня обломались две статьи, в том числе потому, что эксперт, необходимый для одной из них, уехал в отпуск…

Channel name was changed to «Уголок для ворчания | Позвольте пару вопросов?»

Уголок для ворчания | Позвольте пару вопросов? pinned a video

Позвольте пару вопросов? Суббота, 16 апреля 2016-го. Петербургский Экспофорум. Обычно здесь проходят бизнес-форумы, отраслевые выставки, но сейчас шумит "Большой фестиваль" комиксов косплея и ностальгии. Выставочный павильон занят стендами по "Доктору Кто", "Звездным войнам", и Marvel. В зале для дискуссий идут презентации комиксов: в одной стороне независимый "Апельсин", в другой — недавно созданный Габреляновым-младшим Bubble с тогда еще малоизвестным "Майором Громом". Однако главное событие — визит Алекса Хирша, создателя Gravity Falls (буквально главного анимационного произведения того времени). Хирш выступал со сцены, тусил в зале и даже плясал под мелодию из своего сериала, которую играли питерские уличные музыканты (на видео). К великому сожалению, мы тогда еще не успели проникнуться величием Gravity Falls (он был слишком популярен, я оценил сериал лишь лет 7 спустя, когда о нем давно перестали говорить иначе, как в ретро-подборках). Поэтому мы с Настей себя на этом празднике жизни чувствовали чуть-чуть потерянными. К тому же нас тогда захватила идея сделать на какой-то из следующих фестивалей стенд по творчеству Терри Пратчетта. Словом, мы занимались самым любимым делом всех душнил — ходили и ворчали. Пока не родилась идея, что так нельзя. Надо ходить и веселиться, а ворчать следует в специальном месте. Оно нашлось недалеко от сцены, мы назвали его Ворчательным углом или Уголком для ворчания… Январь 2023-го. Прошло почти 8 лет с "Большого фестиваля". К нам уже не ездит Алекс Хирш. Представить себе гик-фест, снимающий изрядную часть Экспофорума, стало почти невозможно… В это время я решаю завести себе телеграм-канал. Ясной цели нет только путь. Как и многие на этом этапе, я не знаю, о чем буду писать, и кому это нужно. Некоторое время я мучился с названием. Искал журналистскую фразу: с одной стороны узнаваемую, а с другой чуточку самоироничную. В голову ничего так и не пришло. Тогда я решил, что раз уж я все равно буду душнить в канале, а читать это будет пара десятков человек, почему не назвать канал "Уголком для ворчания" в память о том самом лете целого века "Большом фестивале". Лето 2026-го. Друзья и знакомые все чаще говорят, что название канала надо бы менять. Умом я это понимаю — канал несколько раз менял концепцию: от свалки нерегулярных постов без внятной концепции, до чего-то типа дневника журналиста с белым сеттером посредь России 2020-х. Уже год как без белого сеттера… Очевидно, что уголков для ворчания на 570 человек не бывает. Даже в Экспофоруме. Я долго обсуждал с близкими и даже с ChatGPT возможные варианты, пока наконец не нашел тот, который я, наверное, и искал тогда, в 2023 году. Что это за вариант? Вы уже знаете — он в самом начале поста: Позвольте пару вопросов? Фраза с которой начинается половина моих полуторачасовых интервью и почти все часовые. Так сказать ребрендинг не будет быстрым, сначала новое название появится вторым, потом первым. Все займет несколько месяцев. Не теряйтесь!

#нежурналистское Среди госслужащих у нас сегодня более 70% женщин. В местном самоуправлении — 78%, в органах судебной власти, прокуратуры — более 80% женщин Я не так часто тут об этом вспоминаю, но на самом деле я не только журналист. По большей части журналист, однако, все еще, мне не чужды социальные науки. Пару лет назад я получил диплом магистра социологии. Это случилось по итогам того, как с помощью глубинных интервью и анализа статистики я изучал гендерный вопрос в юридической профессии России. Вообще женщин среди отечественных юристов много — они составляют большинство судей, следователей, преподавателей юрфаов. Среди госслужащих, как следует из вышеприведенной цитаты первого замминистра труда и соцзащиты РФ Ольги Баталиной, женщины также составляют доминируют. В целом наш государственный аппарат в подавляющем своем большинстве женский. Это нередко обостряет бытовой сексизм, особенно среди либерально настроенной публики. Особенно среди мужской ее части. Мол, "бабы кругом от того и порядку нет". Если вам кажется, что я утрирую и такие тейки сейчас нельзя услышать, я вас уверяю — можно. Я сам слышал дорогих адвокатов, которые говорили, что все у нас плохо с правосудием, потому что женщины сидят в мантиях. Я слышал преподавателей, которые говорили, что женщинам в науке не место (кстати, один раз я слышал подобный текст от преподавательницы). Но мы отвлеклись — еще раз, женщины составляют уверенное большинство в юридической профессии, да и в госуправлении многих стран (в том числе относящихся к бывшему советскому блоку). И у этого есть очень хорошее объяснение. Так, в 2022 году группа чешских исследователей прекрасно показала, как после крушения Берлинской стены стремительно феминизировался судейский корпус их страны: В 1990-е многие судьи-мужчины перешли в частный сектор, где доходы резко возросли, [а на их место срочно набирали женщин]. Как отметила Катержина Шимачкова, судья Конституционного суда: “В то время как ежемесячный заработок судей составлял 2500 чешских крон, ведущий пражский адвокат мог зарабатывать до 250 000 чешских крон” В социологии юридической профессии давно стало общим местом говорить о том, что женщины стали своего рода "пролетариатом" внутри престижных сфер занятости, на который можно свалить тяжелую и низкооплачиваемую рутинную работу. Это хорошо подтверждается тем, что при доминировании женщин на рядовых должностях мы почти не видим их в качестве министров, губернаторов, мэров, прокуроров регионов, начальников ГСУ. Так что если кто-то думает, что женщины захватили все рычаги управления и обеспечивают опору всяческих режимов… скажем так, это крайне спорная гипотеза. К чему весь этот короткий экскурс в гендерную теорию? Дело в том, что, узнав о моем дипломе по ней, уважаемый экономист Дмитрий Прокофьев пригласил меня в свое шоу обсудить все это. Запись нашей беседы вышла на его странице в Gapi (если что, контент там платный). Мы там около часа как раз беседуем обо всем том, что я тут написал, но подробно.

#журналистское #левое Те, кто поддерживает это заблуждение, избирают легкий путь — не наращивать производство, а всё же пытаться потреблять больше, отнимая ресурсы у других — у богатых людей или у прибыли предприятий. Однако богатых слишком мало, да и прибылей тоже… На сайте BBC появилась любопытная вакансия — ищут журналиста в Russian London Newsroom. Корпорация хочет смелых ловких умелых людей, блестяще владеющих русским и английским языками. От кандидатов ожидаются: Умение спокойно работать под давлением; Глубокие познания в области медиа-права, Способность создавать контент в различных форматах. А да, к этому всему необходимы еще "обширный опыт в цифровой журналистике, глубокое понимание новостного производства". За все это боссы BBC готовы предложить "отличное карьерное и профессиональное развитие" и, конечно же, "справедливую оплату труда". Что это означает? Срочный 12-месячный контракт (не постоянная ставка, с которой тебя сложно уволить) и зарплата в 28000–38000 фунтов за год. То есть 2333,33 — 3167,67 фунта в месяц. Или по сегодняшнему курсу ЦБ РФ 250000 — 337820 рублей в месяц. Выглядит как мечта… если не приглядываться. Даже если это зарплата после вычета налогов, что не факт, средняя цена аренды квартиры в Лондоне — 2673 фунтов стерлингов в месяц. Ок, однушка обойдется в среднем в 2040 фунтов в месяц. То есть, при худшем раскладе придется жить на улице. Если вы думаете, что это шутка, то нет — в 2020-м я был поражен чистому, опрятному лондонскому бездомному, спавшему на улице в компании небольшой "домашней" библиотеки и фикуса. При лучшем раскладе (зарплата в 3167 фунтов и однушка за 2000 фунтов) у вас остается в одном из самых дорогих городов мира… примерно 1167 фунтов. Минимум 171 из них уйдет на проездной в метро еще около 200 фунтов возьмет коммуналка, еще около 100 уйдет на медицинскую страховку. И вот вы счастливый обладатель неполных 75 тысяч рублей в месяц. Стоимость пинты пива в этом году в Лондоне достигла 10 фунтов — почти 1100 рублей. При этом я напомню, что недавно назначенный глава BBC Мэтт Бриттин получает 565 000 фунтов в год (чуть больше 5 млн рублей в месяц). Бриттин никогда не работал журналистом, зато выступал за Кембриджскую команду по гребле после чего руководил всем на свете: от подразделений в компании McKinsey & Co до британской "дочки" Google (ну и пара медиакорпораций, куда уж без этого). Самое смешное, что о таком развитии событий честно предупреждали. Маргарет Тэтчер в 11 июня 1975 года в своей программной речи "Простых решений нет" (именно она процитирована в начале этого поста) честно заявляла о своих намерениях (и намерениях ее идейных сторонников): Не следует полагать, что мы все будем работать на одних и тех же должностях или в одной и той же отрасли всю жизнь.Нам не следует бояться трудностей И: Именно более высокие доходы сегодня ведут к более высокой безработице Ну что же, BBC хранит верность этим принципам. В общем-то хранят верность им во всем мире, как мы очень хорошо знаем…

Сегодня здесь должен был быть другой пост, я его уже почти придумал, но, кажется, полезнее дать небольшую ссылочку на разбор от двух известных адвокатов о том, что для пользователей Telegram значит сегодняшние новости. В целом, если вы читаете этот текст, то наверняка и так не слишком перепугались, но, как говорится, чтобы окончательно расставить все точки над "i".

#журналистское Это человечество уже проходило, называется XIX век! Известный трюизм гласит: все бывает в первый раз. Вот и со мной случилась необычная для меня вещь. Некоторое время назад я публиковал пост и текст о городах будущего. В них социолог города Петр Иванов и архитектурный критик Мария Элькина рассуждали о том, как будет выглядеть наш мир, если оправдаются расчеты Forbes относительно роста мегаполисов (по ним, выходило что к 2100-му году 38% населения Земли будет жить в миллионниках, против теперешних 24%). Картинка получилась мрачная — если все будет идти как идет, то города станут экстремально неудобными и будут населены цифровым прекариатом. Как резюмировал Петр Иванов: Получается такой дикий капитализм с легким налетом Warhammer’а Что же тут необычного? Увидев мой пост, экономист Дмитрий Прокофьев позвонил и предложил дать экономический ответ на эти опасения: Был в середине XIX в. экономист Генри Кэри. Он составил базу данных по зарплатам в тогдашних США. Элементарная логика подсказывала, что труд должен цениться там, где есть нехватка рабочих рук, где-то на Среднем Западе. Оказалось, нет. Доля оплаты труда в конечном продукте оказалась максимальна в крупных городах Восточного побережья. Выяснилось, что драйвер роста зарплат — не избыток или отсутствие людей, а наличие капитала и конкуренции за труд. Понятно, что какая-то часть в этой ситуации временно остается за бортом, но в этом и есть задача системы welfare. Пособия по безработице нужны не для того, чтобы человек бездельничал и курил бамбук, а чтобы он мог найти работу, соответствующую его квалификации. Здесь я задал вопрос — сохранится ли эта система социальной защиты в новых условиях? В принципе все больше пишут о том того, как она сдает позиции. Дмитрий Андреевич парирует — чем больше будут города, тем более они будут субъектными, и вынужденными конкурировать за кадры, так или иначе переманивая к себе людей, желающих к ним переехать (по мере урбанизации поток новых города будет постепенно сокращаться, так что придется бороться за старых). На вопрос о том, что развитие мегаполисов еще обострит жилищный вопрос Прокофьев парирует — это не тупик, а вопрос приоритетов: В свое время четверть всего жилого фонда, в котором мы сейчас с вами живем, построена была в СССР за 10 лет — с 1965 по 1975. Да, жилье было не самым комфортным, но выбор стоял между таким и никаким… Мы не скатимся назад в XIX век, уверен Дмитрий Андреевич, просто в силу того, что мир платформенных бездомных рабов будет блокировать развитие. И тут он делает, самое, на мой взгляд, оптимистичное замечание: Великий Роберт Солоу говорил, что в теории можно вообразить себе статичную систему, где не будет экономического роста, все будет в руках олигархии, которая просто будет воспроизводить самою себя, уничтожив все социальные лифты. Нигде не сказано, что такое общество экономически невозможно. Вопрос в том, тут я уже добавлю от себя, что долго оно не просуществует, ведь в конце концов устанет само от себя. Что думаете?