парижская оргия

не все, что оказывается сильнее нас, обязательно является враждебным.

она все так же брела по жизни, уткнувшись в очередную книгу.

по-моему, мы сэкономим уйму времени, если я сойду с ума прямо сейчас.

наверное, у каждого в жизни бывают моменты, когда его переклинивает, и тогда от одной спички загорается целый лес. и в этом пожаре сгорает всё дотла, и мы остаемся ни с чем. мы тоже в нём сгораем. или возрождаемся.

нет, теперь не ожидала. я ждала вас долго, но уж давно перестала ждать.

так часто в жизни бывает: подлецы кажутся более честными и порядочными людьми, чем собственно честные люди.

странно, но никто не интересуется по-настоящему важными вещами. кем работаешь? сколько получаешь? куда ездишь отдыхать? какая машина, и когда ты менял ее в последний раз? вот и все, что интересует других. ну, плюс еще «какое любимое блюдо?» и «есть ли семья?»… даже если я подробно и добросовестно отвечу на все эти вопросы, что вы узнаете обо мне?

именно молчание, как ничто другое, помогает понять душу близкого человека, если когда-нибудь меня спросят, с каким человеком я предпочту связать свою жизнь, то я искренне отвечу: не с тем, который умеет слушать, а с тем — кто умеет молчать рядом со мной.

взросление есть не более чем процесс осознания, что всё, во что ты верил в юности, — обман. и наоборот, всё, что мы отвергаем в юные годы, оказывается истинной.

вкус у меня прекрасный. запах тоже.

зачем искать того, кто найден быть не хочет?

он слышал, что подобные истории случались с другими, но никогда не думал, что это может случиться с ним.

нельзя стоять одной ногой в действительности, а другой в мечтах. иначе для судьбы будет слишком велик будет соблазн разорвать вас пополам, прежде чем вы решите, какой путь вам избрать.

трагедия любви состоит в том, что она не может оказаться вне временных координат. в обществе того, кого любишь в данный момент, особенно жестокой кажется мысль о равнодушии, испытываемом тобой по отношению к тем, кого любил раньше. есть что-то отталкивающее в сознании того, что человек, ради которого сегодня ты готов пожертвовать всем, спустя несколько месяцев может побудить тебя перейти на другую сторону улицы, лишь бы избежать встречи с ним.

в юности люди еще мечтают о чем-то, а потом сдаются и соглашаются на то, что получается легче всего. мечты внутри умирают, но не быстро и вовсе не безболезненно...

настоящая любовь нуждается в свободе и одновременно в препятствиях.

один поцелуй может быть разным – нежным медленным и чувственным, властным, стремительным и обжигающим, состоящим из сотен быстрых поцелуев, и почти непрерывным, затягивающим как самый глубокий из омутов… поцелуй может быть ласковым, бережным и осторожным, а может стать глубоким, всепоглощающим и сводящим с ума… поцелуй, который завоевывает душу, отнимает сердце, лишает остатков самообладания…

любой человек, сосредоточенно понаблюдавший за собой несколько минут и ясно увидевший, как сменяют друг друга беспокойные, глупые, тревожные мысли, уколы телесного дискомфорта, непонятно откуда приходящие импульсы воли, отчаяния и надежды, играющие нашим телом и рассудком в футбол, уже знает про жизнь всё.

грусть подкрадывалась к ней как-то незаметно и овладевала ею постепенно, как потемки комнатой.

собственная душа кажется нам такой сложной, как мозаика в детском калейдоскопе, – там так много разных цветных стеклышек, то один причудливый рисунок сложится, то другой. в нашей душе все перемешано, и каждое движение нашей личной души так необычайно многогранно – мгновенные желания, потаенные мотивы, тени, блики, нюансы… то мы так чувствуем, то вдруг иначе, то еще что-нибудь вмешалось и внезапно переменило все… ну, а чужая душа кажется нам небольшой такой полочкой, где аккуратной стопкой уложены несколько простых побудительных мотивов – мотива два-три, не больше… к тому же ведь это мы бываем неверно поняты, а вот чужие побуждения, они же нам совершенно ясны…