Поэты – России: Экспедиция

М. Е. Салтыков-Щедрин и Рязань. "Михаил Евграфович был очень деятельный. Как писали его ранние мемуаристы, жизнь в чиновной Рязани поделилась на два периода – до Салтыкова и после Салтыкова», – поясняет Ирина Кусова. Результат деятельности вице-губернатора был виден в первый же год его работы в Губернском правлении. Если по состоянию на 1 января 1858 года нерешенных и нерассмотренных дел было 1147, то на 1 января 1859 года таких осталось только 194. Эти данные приводил рязанский губернатор во «Всеподданнейшем» отчете царю за 1858 год. Курировал Михаил Салтыков и работу газеты «Рязанские губернские ведомости». Он занимался выпуском неофициальной ее части, которая и сегодня представляет большой интерес, поскольку в ней публиковалось много материалов по истории, географии, статистике. Вице-губернатор привлек к изданию газеты знающих и грамотных людей. «Из-за жесткости и плохих манер Салтыкова очень многие в Рязани недолюбливали. Вице-губернатор был, можно сказать, грубияном, и круг его общения оказался не очень широк, – говорит Ирина Кусова. – Хотя, с другой стороны, Салтыков стал завсегдатаем клуба, который в то время размещался в Дворянском собрании. Вечерами он здесь сидел, попивал свой любимый херес за рубль двадцать. Когда ему говорили, что вице-губернатор мог бы позволить себе что-нибудь поприличнее, он сурово хмурил брови и отвечал, что такое ему не по карману». Салтыков часто повторял: «Я не дам в обиду мужика! Хватит с него, довольно он уже терпел!» Большой резонанс в городе вызвало то, что вице-губернатор встал на защиту крестьян в деле полковницы Кислинской. Барыня настолько жестоко относилась к своим крепостным, что два дворовых мальчика, 14-летний Иван и 11-летний Гаврила Афанасьевы, решились на самоубийство. Позже следствие выявило, что этот случай был не единственным, и в усадебном пруду ранее уже утопилась дворовая девушка. Возмущенный Салтыков взял дело Кислинской на особый контроль, а позже по его мотивам написал очерк «Миша и Ваня», который был опубликован в 1863 году в журнале «Современник». Местное дворянство, правда, пыталось дать вице-губернатору отпор и замять скандал" Журнал "Русский мир. Ру" , 24.07.2026, Зоя Мозалева https://rusmirjournal.ru/2026/07/24/saltikovchedrin/ #ПоэтыРоссииЭкспедиция #СПР #ЛитературныеИнициативы #КлассикиДляСовременников

❗️106 инициатив из 46 регионов! Завершился приём заявок на Конкурс литературных инициатив, который Союз писателей России проводит в рамках «Форума организаторов литературного процесса». На конкурс поступило 106 заявок от 98 организаций из 46 регионов России. География — все 8 федеральных округов: от Калининграда до Камчатки, от Крыма до Якутии. Больше всего проектов посвящено литературным фестивалям, ярмаркам и событийным форматам — 44%. Ещё 33% связаны с краеведением, сохранением литературного наследия и литературой народов России. Сейчас заявки проходят техническую проверку. До 15 сентября экспертная комиссия определит 40 финалистов — они примут участие в Форуме организаторов литературного процесса, который пройдёт 20–23 октября в Москве. Результаты отбора опубликуем на сайте Союза писателей России. 🤩 СПР В МАХ

Ключ к русской земле – созерцание речной долины. Тверца в Торжке, Волга в Старице, Ока в Тарусе, Волга в Плесе, Ока с Беховского холма, Ока в Константинове. Река в Центральной России – это часть земли, зимой она скована льдом и по ней можно ездить, как по суше, а летом своей неторопливостью она создает впечатление статичности. Река – ось ландшафта, долина – ее оправа, ее ножны. Обязательно должны быть облака над рекой, должен быть лес на холме или вдали, за поймой. Созерцание долины – это не просто любование красивой картинкой. Это обведение глазами внешними и внутренними контура, концепта, в котором пространство врастает в историю, а история вырастает из него. Церкви здесь как булавки, воткнутые в местах, на которые надо обратить особое внимание. Река на равнине – это не четкая линия на карте, а водное кружево, прорезанное в земле: острова, протоки, старицы. Читать далее: https://m.vz.ru/opinions/2026/7/25/1437405.html

Сообщаем, что проект "Литературная экспедиция Р-132" подал заявку на Конкурс литературных инициатив Союза писателей России*. Мы решили, что это начинание СПР необходимо поддержать, и представили оригинальную концепцию. За время подготовки заявки мы установили контакты с культурными институциями Владимирской и Рязанской областей и получили от них поддержку. Работа идёт, не останавливается, предстоит сделать ещё очень много. *Конкурс литературных инициатив в рамках «Форума организаторов литературного процесса» Организатор – Союз писателей России. Конкурс направлен на поддержку проектных идей в сфере литературы со всей страны. Победители отправятся в Москву на «Форум организаторов литературного процесса», где смогут представить свои проекты, получить консультацию экспертов и доработать инициативы для дальнейшей реализации. #СПР #СоюзПисателейРоссии #ЛитературнаяЭкспедицияР132 https://sprf.ru/awards/konkurs-forum-organizatorov

Константин Паустовский, "Мещёрская сторона": «За Гусем-Хрустальным, на тихой станции Тума, я пересел на поезд узкоколейки. Это был поезд времен Стефенсона. Паровоз, похожий на самовар, свистел детским фальцетом. У паровоза было обидное прозвище: "мерин". Он и вправду был похож на старого мерина. На закруглениях он кряхтел и останавливался. Пассажиры выходили покурить. Лесное безмолвие стояло вокруг задыхавшегося "мерина". Запах дикой гвоздики, нагретой солнцем, наполнял вагоны. Пассажиры с вещами сидели на площадках - вещи в вагон не влезали. Изредка в пути с площадки на полотно начинали вылетать мешки, корзины, плотничьи пилы, а за вещами выскакивал и их обладатель, нередко довольно древняя старуха. Неопытные пассажиры пугались, а опытные, скручивая козьи ножки и поплевывая, объясняли, что это самый удобный способ высаживаться из поезда поближе к своей деревне. Узкоколейка в Мещёрских лесах - самая неторопливая железная дорога в Союзе». Топоним "Тума", возможно, происходит от того же слова, что и название романа Захара Прилепина. Когда-то Тума считалась самым глухим местом Мещёры. Сегодня в этом посёлке целых два музея: музей узкоколейной техники и дом-музей тумского сказителя. #ПоэтыРоссииЭкспедиция #КлассикиДляСовременников

YELLOW-BLUE BUS В ночных автобусных поездках есть своя магия и даже гармония. Теснота, наполненная людскими запахами уравновешивается прекрасным панорамным лобовым стеклом, сквозь которые видно и дорожное полотно, и звёздное (берите места только в передней части салона). Неудобство сидячего места (а любое кресло будет неудобным, если ехать в нём больше 10 часов) компенсируется этими короткими остановочками на неизвестных дорожных станциях, дальнобойных стоянках и заправках, где нужно успеть купить хот-дог. И ещё вот это состояние полусна-полуяви, в котором проходит ночь — в сочетании физическим перемещением в пространстве это настоящее бытие-в-нигде — очень ценное для автора состояние, пожалуй. Помню, как погладил собаку агрессивного украинского пограничника на границе тогда ещё Донецкой области — на пути в довраждебный Киев, в котором постоянно выступали русские поэты. Помню с десяток, наверное, автобусных поездок в прекрасный Минск (с утра просыпаешься и сразу понимаешь, что ты уже в Беларуси — по идеальным дорогам и пасторальным пейзажам с маленькими домиками). Нас всюду возили жёлто-синие автобусы компании Ecolines («yellow-blue bus» звучит как «я люблю вас»). Помню долгий путь на магический берег Азовского моря, к мёртвым медузам, поэтическим семинарам и новому пониманию всего и вся. Или поездки из Москвы на Донбасс — удивительный опыт наблюдения метаморфозы пейзажа: из мира в войну за несколько часов — хорошо помогало осознать реальность. В общем, не брезгуйте сильно автобусами. Есть в них своя красота. Во всём она есть на самом деле — в том и загвоздка. #заметки / подписаться

О сельской жизни Сергея Есенина мы знаем главным образом из его стихов. Прозой он сказал об этом очень немного. «Первые мои воспоминания относятся к тому времени, когда мне было три-четыре года. Помню: лес, большая канавистая дорога. Бабушка идет в Радовицкий монастырь, который от нас верстах в 40. Я, ухватившись за её палку, еле волочу от усталости ноги, а бабушка все приговаривает: «Иди, иди, ягодка, Бог счастья даст». Часто собирались у нас дома слепцы, странствующие по селам, пели духовные стихи о прекрасном рае, о Лазаре, о Миколе и о женихе, светлом госте из града неведомого. Нянька – старуха приживальщица, которая ухаживала за мной, рассказывала мне сказки, все те сказки, которые слушают и знают все крестьянские дети. Дедушка пел мне песни старые, такие тягучие, заунывные. По субботам и воскресным дням он рассказывал мне Библию и священную историю». К этой истории добавим немного географии. От Константинова, родины Есенина, до Николо-Радовицкого монастыря, расположенного на другом, мещёрском берегу Оки, 32 км по прямой, трёхлетнему ребёнку было бы очень нелегко пройти такое расстояние. Но никакой переправы через Оку близ Константинова не было, так что ходили паломники кружным путём, переправляясь паромом в Белоомуте. Эта паромная переправа существует до сих пор. А дальше – через леса, с ночёвкой на постоялых дворах с минимумом удобств. Как раз те самые 40 вёрст и получались. Радовицы, говорят, название греческое, дано в незапамятные времена одним фессалийским монахом в честь его родной деревни. Как это звучало по-гречески, бог весть, но к слову «радость» отношения не имеет. А Есенин слово запомнил, именно как радостное, и потом к нему возвращался. И первый сборник назвал «Радуница», и в «Анне Снегиной» село у него называется Радово.

История как инновация и творческий акт Когда мы обращаемся к прошлому, мы обращаемся в том числе и к истории как личной истории (биографии отдельного человека – литератора, к примеру, к событиям его жизни, мыслям, текстам), так и к коллективной памяти народа. Но история не есть чистое прошлое, неизменное, то, что нельзя исправить, хотя здесь мы имеем дело с феноменом времени. По мысли философа Александра Секацкого история постоянно пополняет наличное прошлое – «Одиссей воротился, пространством и временем полный», она же это прошлое и иллюстрирует. «Восстающее и востребуемое прошлое открывает новые горизонты, отправляя доживать недорасказанные истории, и они возвращаются, вклиниваются в свой черед благодаря изохронии мира (предустановленной гармонии) и благодаря сложной искусной композиции, для которой ничего не предустановлено и изомеров не существует. С позиции онтологии и, в частности, хрономонизма как ее наиболее строгого и радикального варианта, во всем универсуме не существует ничего более инновационного чем история. Как высший пилотаж хронопоэзиса история есть и безусловный творческий акт. Творение, которое не было бы временением в той или иной форме, оставаясь всего лишь рекомбинацией, было бы недостойно своего имени. Мир, который можно было бы сотворить не только из ничто (из ничего), но и сразу, не так уж сильно отличался бы от этого презренного ничто – ведь в нем отсутствовали важнейшие феномены, сущностно причастные времени, в том числе и разнообразие ассортимента прошлого…» А. Секацкий "Единство мира: опыт поэзии и метафизики". На фото фрагмент крепости 12 века в Рязанской области. #ПоэтыРоссииЭкспедиция

Иван Аксаков об Угличе Хорош, очень хорош этот город, живописно раскинутый по обоим берегам Волги, с своими 26-ю церквами, колокольнями и 3-мя монастырями. Вы чувствуете, что живете в старинном городе: это доказывает вам и историческое воспоминание на каждом шагу, и религиозная физиономия города, и самое, расположение его -- просторное и обширное. Впрочем, древняя старина Углича вся забыта им, вся поглощена памятью о царевиче Дмитрие, о котором хранится и передается из рода в род самое живое предание. Много значит, когда история связывается тесно с религиозным преданием! Не будь этого, древний город Углич испытал бы участь, одинаковую с другими древними городами. Но здесь стоит его терем, где показывают спальную царевича; но на месте, где был убит, воздвигнута церковь с названием: церковь царевича Дмитрия на крови; но во всех церквах каждый день возглашается его имя, и в каждой церкви стоит его образ. Каждый угличанин знает подробно всю историю царевича как священную историю, и Углич любит его самою живою любовью. Пусть господа ученые доказывают, что не Годунов был причиною его смерти или что Самозванец был истинный Дмитрий... Я советовал бы им не говорить этого в Угличе. Церковь и народ свято верят в событие. Не только стены внутри церкви царевича, но и во многих других церквах -- стены расписаны изображениями и убиения царевича, и убиения народом Битяговского с сообщниками. Необыкновенно красив этот город! И что всего замечательнее: оригинально красив и не похож на прочие города. Главную его особенность составляет то, что он расположен не только на обоих берегах Волги, но и на 4-х оврагах или ручьях, протекающих в Волгу. Через овраги построены или просто набросаны мосты, мостов премножество, а вы знаете, какая вообще красивая вещь -- мост. На площадях, в разных направлениях стоят каменные ряды лавок с арками; Волга течет не прямо, а делает крутой поворот, почти острый угол, и с него поворачивает город. Древние церкви, мосты, овраги, Волга с крутым поворотом и зелень садов (воображаемая, потому что теперь листья опали) -- все это дает необыкновенную прелесть общему виду города.

Анастасия Романова. Из очерка «Русь потаенная: Юрьев-Польский» Гений места …Щемящий пейзаж неказистой, одухотворенной и ветхой русской провинции - в сущности это и есть настоящее лицо России. Разве не чудо, что за сотни сотен лет в Юрьев-Польском ничего особенно не изменилось. После набегов кочевников и пожаров, эпидемий и переворотов избы отстраивались на тех же почти местах, городские дома ни шатко ни валко подновлялись, на улицах - родная чересполосица, безвременье, немноголюдье. Все тот же вид с колокольни монастыря на холмы и долы, та же пыль летом, смешанная с запахами разнотравья и конского навоза, и тот же бескрайний снег зимой шьет узоры на окнах. Как проходил горожанин вдоль городского вала к гостиным рядам лет триста тому назад, так и сейчас идет. Гремит в ведре ледяная вода из колонки на перекрестке, лопочут девицы в лавке, детишки съезжают на санках к исхудавшим за сотни лет рекам, пьяненькие мужички перекрикиваются в воскресный вечерок… Белеют стены собора на ярком солнце, и не сразу пред глазами предстают бездонные чудеса северо-восточной Руси, которые хранит маленький город на отшибе. Юрьевская Песнь песней Прошло 800 лет, а вся центральная жизнь города, все интересные события, городские праздники, прогулки и даже свидания под луной происходят у стен белокаменного Михайло-Архангельского монастыря, выстроенного по приказу Святослава. Сюда князь и удалился к концу жизни. Монастырские строения на 250 лет старше Успенского собора в московском Кремле, пусть они и были разорены Батыем еще в 1238 году и перестроены при Иоанне Грозном. Но самое главное, что появилось за время всего существования Юрьева – это рукотворное чудо света, Георгиевский собор 1230 года. Когда в 1238 году конница Батыя с гиканьем крушила город, жгла дома, разоряла монастырь, единственно, к чему они не посмели прикоснуться – это был собор, украшенный фантастическими горельефами (вырезанными по белому камню узорами) со всех четырех сторон света. Легенда гласит, что Батый и войско остолбенели при виде такой искуснейшей книги жизни, на которой отображен целый мир, сонмы миров. Пляшут по стенам китоврасы и кентавры, предстоят святые угодники и архангелы, поглядывают львы и фениксы, слоны и люди с перьями на лицах, а полулюди-полукони сплетены друг с другом единым узорчатым полотном. Женщины- птицы – Сирины и Гамаюны – изящно сидят на ветвях цветущего древа, чьи бесчисленные побеги оплетают «миро-здание». Волк с гривой льва, ковер растений со звериными хвостами, грифоны, лилии, павлины, херувимы, небесные силы, парящие над людьми … Сохранилось предание, что Георгиевский собор – это одно из мест силы северной Европы, влияющее на судьбы людей, стран, континентов. Известно, что теософ и художник Николай Рерих приезжал зарисовывать и выискивать тайные знаки на росписях храма, тем же вопросом неустанно интересуются исследователи мистерий европейского средневековья… #ПоэтыРоссииЭкспедиция #ПоэтыВпути

Из книги Ивана Шмелёва "Куликово поле": "Как я корю себя из этого прекрасного далека, что мало знал свою родину, не изъездил, не исходил! Не знаю ни Сибири, ни Урала, ни заволжских лесов, ни Светло-Яра…ни Ростова Великого не видал, «красного звона» не слыхал, единственного на всю Россию!…Не побывал и на Бородинском поле, в Печорах, Изборске, на Белоозере. Не знаю Киева, Пскова, Новгорода Великого…ни села Боголюбова, ни Дмитровского собора, облепленного зверями, райскими птицами-цветами, собора 11 века во Владимире-на-Клязьме…Ни древнейших наших обителей не знаем, ни летописей не видали в глаза, даже родной истории не знаем путно, Иваны Непомнящие какие-то. Сами ведь иссушали свои корни, пока нас не качнули - и как качнули!…Знали избитую дорожку - «по Волге», «на Минерашки», «в Крым». И, разумеется, «за границу». В чужие соборы шли, все галереи истоптали, а Икону свою открыли перед самым провалом в ад". #ПоэтыРоссииЭкспедиция #КлассикиДляСовременников

Рано или поздно малый город в России будет восприниматься не как промежуточная остановка на жизненном пути к мегаполису и не как объект для досужего взгляда со стороны, а как естественная, наиболее удобная для человека форма организации среды обитания, где всё рядом, все друг друга знают и всё соразмерно человеку. https://m.vz.ru/opinions/2026/7/15/1433876.html

Владимир Безденежных, поэт, член Союза писателей России, руководитель Нижегородского литературного объединения, участник проекта "Поэты - России", уроженец Нижнего Новгорода, много пишет о своём городе. И хотя Владимир Николаевич посетил немало мест необъятной нашей Родины, родной город является для него постоянным источником вдохновения. В предисловии к антологии нижегородской поэзии "Коромыслова Башня. Поэзия" (вышедшей в 2021 году к 800-летию Нижнего Новгорода) так говорится о текстах Владимира Безденежных: автор склонен видеть в городе настоящий портал для выхода в бесконечность. СИМВОЛЫ МЕСТА У этого города много краёв. Он не заканчивается нигде. Можешь бродить из района в район - Где-нибудь выйдешь к воде. Много воды. Берега пусты. Это края. Они тут везде. И от горы над водой мосты. И отражения их в воде. Все отражения и края - Символы места. Они просты. В городе этом, где ты и я Может быть встретимся. У воды. #ПоэтыРоссииЭкспедиция

«Северная песня» Виктора Попкова (1968) показывает нам свидание деревни и столицы, народа и интеллигенции. Фольклорная экспедиция: молодые люди из Москвы или Ленинграда приехали в Архангельскую область собирать песни. Деревня поёт, столица слушает. Деревня здесь говорит единым голосом: четыре солдатских вдовы (цикл называется «Мезенские вдовы») поют одну песню, смотрят в одну сторону и одеты в платья близких цветов (розовый, красный, бордовый). По сути это одна и та же судьба в четырёх вариантах. А вот их аудитория ведёт себя совершенно иначе: каждый реагирует по-своему. То, как они слушают, передано через их взгляды. Женщина за столом думает о своём и смотрит куда-то в сторону – может быть, на красный цветок, лепестки которого символизирует капли солдатской крови. Мужчина с бородой (возможно, они пара) отвернулся и глядит в окно. У мужчины в очках взгляд уходит чуть вниз, и только самый молодой, в свитере, смотрит женщинам прямо в глаза. Все они, как мне кажется, немного растеряны. Это не та столица, которая привыкла поучать провинцию через газеты и радиоточки. (Приглушённые цвета одежды фольклористов показывают: сегодня не они тут главные.) Здесь люди из интеллектуальной среды столкнулись (может быть, впервые) с сильной, цельной правдой народной жизни, и им есть о чём подумать. Все, кто пишет об этой картине, говорят о девочке, слушающей песню из-за печи. В ней, разумеется, видят символ: дух песни, деревни, России. Хотя стоило бы задуматься, откуда вообще взялась девочка лет десяти у женщин, которые овдовели больше двадцати лет назад. Так или иначе, ей интересны эти странные чужаки, на которых она поглядывает исподлобья. Придёт время, и она, конечно, уйдёт вслед за ними, поселится в большом городе. Растеряет ли она по дороге свою мезенскую правду? Или в ней художник видит надежду на синтез обоих сталкиваемых им начал? Виктор Попков погиб нелепым образом через шесть лет. Его девочке сейчас, должно быть, под семьдесят. Куда её занесла судьба, можно только гадать.